Лекарство от любви

Заторможенный разум вернулся в реальность, когда перед носом со скрипом открылась невысокая железная калитка, за которой оказался маленький двор. Обычный дворик, без чего-либо лишнего: только простенький дом, к которому вела потрескавшаяся асфальтовая дорожка, две засохшие клумбы по бокам и старого образца машина, стоящая в окружении умерших роз. Все это разительно отличалось от того, к чему Саске привык. Здесь не было роскошных удобств, дорогих вещей, идеально-симметричных кубов искусственной травы, положенной по периметру. Не было бассейна, огромной качели-дивана и даже гаража для машины нет. Все стояло тихо и мирно, под голым небом, не охраняемое видеокамерами и людьми в дорогих, черных костюмах со злыми овчарками на поводках. Лишь тишина и благодать. Рай с иссохшими деревьями. — Ты чего застыл? Добро пожаловать ко мне домой, — Наруто подтолкнул его, пропустив вперед, легонько придерживая, чтобы неустойчивое тело не рухнуло на землю. Саске не успел что-либо ответить, как тут же перед ним открылись новые двери, ведущие уже в узкий, затемненный коридор. Он задержал дыхание, когда в легкие попал знакомый запах, в триста раз сильнее, чем тот, который излучал блондин. Этот бил в нос целой палитрой различных ароматов, не глядя на его нехилый насморк и притупленное обоняние. — Наруто, ты уже вернулся? Почему трубку не брал? Я тебе несколько раз звонила. — женский голос звучал приглушенно, отражаясь от стен слабым эхом, но Саске узнал его, несмотря на искажение. Кушина. Кажется, так звали мать Наруто? Учиха не раз пересекался с ней в школе, но в те моменты он и подумать не мог, что когда-нибудь его занесет в их дом. Их дом — не его. Он здесь явно лишний. — Да. Извини, не слышал, наверно. Я гулял с Сакурой, а потом встретил кое-кого, — кое-кого, кто только что схватился за ручку, собравшись куда-то слинять. — Ты куда собрался? — Наруто положил руку на стену, преграждая ему путь. Сейчас Саске вряд ли станет возмущаться или сопротивляться, тем более, что он не у себя дома. Чужие стены должны хоть немного его усмирить. — Отойди, я здесь не останусь, — тот устало сжал его руку, пытаясь убрать с дороги, но Узумаки крепко вжимал ладонь в стену, не собираясь отступать. — Останешься, или я позвоню Итачи и скажу, чтобы он забрал тебя. — Ублюдок, не смей меня им шантажировать. — Ты сам напрашиваешься. — Наруто, с кем ты там разговариваешь? — в кухне раздались приближающиеся шаги. Один. Второй. Третий. А четвертый оборвался, когда Кушина выглянула из-за угла с недосказанной на устах фразой: — Пришел что ли кто-?.. Саске сжал его руку со всей силы, насколько только позволяли дрожащие пальцы, и обернулся, встречаясь с недопониманием серых глаз. — Здравствуйте, — тихо произнес он. — Здравствуй, Саске… — Кушина немного растерялась, ища поддержки в глазах сына. — А?.. — Я объясню сейчас, мам. Понимаешь, тут такое дело?.. Саске заболел и додумался уйти из дома, у него там какие-то разборки с братом. В общем это не мое дело. Но ему идти некуда, вот я и подумал, почему бы не пустить его к нам ненадолго? Я знаю, что ты сейчас скажешь: «мы не должны встревать и брать на себя ответственность», но он, как и я, уже взрослый. Вся ответственность будет только на нас. Обещаю! — голубые глаза вспыхнули искоркой мольбы, затмевая нерешимость матери. Он впервые просит что-то с такой уверенностью. Будто ее отказ стоит чьей-то жизни. — Разреши ему остаться. Он все-таки мой друг, а друзей в беде не бросают. Кушине следовало бы гордиться, что ее чадо выросло таким преданным другом и добрым человеком, но все же, она едва знала этого Учиху. А пускать в дом незнакомого человека, даже если он одноклассник Наруто, довольно рискованное дело. — Не надо, я лучше уйду, — Саске изначально догадывался, что так будет. Так бывает всегда, потому и надеяться на что-то было бы глупо и наивно. Но уйти ему снова не позволили. Наруто схватил его за предплечье, вынуждая взглянуть себе в глаза. — Даже не думай! — то ли родные стены, то ли осознание беспомощности Саске предали ему столь убедительный вид, но от одного его голоса, пониженного на несколько тонов, и потемневшего взгляда, Учиха ощутил холод в затылке. Наруто, оказывается, тоже бывает непоколебимым. — Мам, скажи, что он остается. — Ну, хо-хорошо, пусть остается... — развернувшаяся картина отвела Кушину от темы обсуждения, и она уже на автомате сказала это, тут же добавив: — Только у нас нет свободных кроватей. — Пусть берет мою. Я и на диване могу лечь. — ему не принципиально где спать и в каких удобствах, если сейчас речь идет о здоровье другого человека. — Тогда мы пойдем. Спасибо, мам! — проходя мимо еще не до конца пришедшей в себя женщины, он коротко улыбнулся ей и скрылся с Саске за дверью. — Да не за что… — пробубнила женщина, все еще стоя в недоумении, пока следы на деревянном полу не привели ее в себя. — Эй, а обувь снять? Наруто, пол мыть будешь ты! Закрыв за собой дверь, Узумаки обескуражено и немного виновато поглядел на себя в зеркало стоящего напротив шкафа. Странно… он только что будто другим человеком на секунду стал, дав отпор одному из непобедимых им соперников, который и сам был в шоке, стоя рядом с чужой койкой. Как так этот недоумок заткнул его одной фразой? Неужели, он таки смог чему-то научиться за те их короткие сеансы «психотерапии»? Лучше бы в постели трястись перестал. Больше толку было бы. Саске недовольно стиснул зубы. Повалить бы его сейчас на его же собственную кровать да показать, кто в их отношениях главный, но из-за чертового вируса сил хватит только самому завалиться туда. — Лезь под одеяло, отогревайся. А-то кто его знает, сколько ты на той лавочке просидел, — Наруто подошел к нему, забирая свою курточку и бросая ее на спинку стула. Потом отнесет и повесит на вешалку. Как и обувь, которую ему не хватило ума снять на пороге. — Ты предлагаешь мне прямо так ложиться? — Нет, — поковырявшись в шкафу, Наруто извлек оттуда старую, оранжевую футболку, такую же оранжевую, как и большая часть его одежды. — Держи. Переодевайся и вали в кровать. А я тебе чаю заварю и таблеток каких-нибудь принесу. Он вышел из комнаты, оставляя Саске наедине с мягкой футболкой, на которую тот смотрел где-то с полминуты, решаясь, надевать или нет. Хотя ладно, это же просто футболка. Просто кусок продырявленной кое-где ткани, которая оказалась велика на него и висела, как мешок с растянутыми краями. И это еще полбеды. Худшее то, что придурок не дал ему штанов, как будто специально хотел, чтобы он тут в трусах сидел. — Идиотина, — Саске осторожно снял и поставил кроссовки рядом с кроватью, а курточку и футболку сложил на стул. Брюки он принципиально оставил на себе и, вместо того, чтобы укутаться, как ему советовали, сел на краешек постели, осматривая комнату. Осматривать, честно говоря, было считай нечего. Вещи, хоть и валялись где попало, но были в минимальном количестве, так сказать, золотая середина между стерильной квартирой Саске, и захламленным обителем некоторых горожан. Из мебели: только стол, кровать, и шкаф, а остальная атрибутика, как и в любых других домах. Разве что ноутбук странно расположился на табурете, рядом с постелью. А так, обычный дом — обычная комната и ничего, чего здесь не должно быть. Кроме него разве что. — Ты почему еще не лежишь? Ждешь, когда я тебя сам уложу? — Наруто вернулся достаточно быстро, сумев отвязаться от материнских вопросов, и сейчас стоял с чашкой лимонного чая в одной руке, и со стаканом и пластинками пилюль в другой. — Ты не дал мне штанов, придурок. — А надо? Ты же и так под одеялом будешь. В штанах жарко, еще температуру нагонишь, — Наруто почему-то смешила мысль, что Саске вдруг ни с того ни с сего стал таким стеснительным. Помнится, он такую хрень вытворял и говорил, что уши вяли, а сейчас боится в одних трусах остаться. — Я почему-то раздевался, когда ты просил. Учиха молча выдержал его обвиняющий взгляд, мысленно матеря самыми громкими словами, и нехотя потянулся к ширинке. Черт с ним. Все равно рано или поздно он бы снял штаны. Только представлялось это немного иначе и в другой обстановке, куда более интимной и приятной, чем эта. Да, даже дико, что он собирался трахнуть Наруто, или не совсем собирался, а скорее имел эту мысль на примете. Или имел его в мыслях… не важно. Это все от подростковых гормонов. И из-за Итачи. — Когда выздоровею, я тебя до гола раздену. — он хотел бросить черную ткань в Наруто, но та едва ли долетела до него, упав к ногам грудой тяжелой субстанции. — Ты давно уже собираешься, — подняв брошенную вещь и принимаясь складывать ее, говорил тот. — Столько раз грозился. Еще когда меня второй раз позировать себе звал. Говорил, обнаженку рисовать собрался, а заставил снять только рубашку. — Потому что ты бы тогда поджал яйца и сбежал, — Саске все-таки залез в кровать, жадно вплетаясь в остывшее одеяло. — Тише говори или поменьше выражайся, тут звукоизоляция плохая. На! — Наруто протянул ему несколько таблеток ярко-желтого и белого цветов, а за ними отдал Саске стакан с водой. — Пей это, а позже выпьешь чай. Только пей горячим, от холодного толку никакого, — чашка была поставлена на крышку того самого ноутбука, который, как Саске понял, использовался Наруто немного не по назначению. — А ты разве куда-то собрался? — Ну да. Пойду на диване лягу, чтобы тебе не мешать. — Кто сказал, что ты мне мешаешь? — наоборот, остаться в чужой спальне одному было куда хуже. Лучше уж пусть Наруто посидит рядом, отвлекая от непривычных ощущений и скованности своим успокаивающим трепом. Тем более, что это его дом и его спальня, и Учиха не имел права выгонять его. Уж что-что, а личное пространство он уважал. — Можешь и дальше бубнить мне под ухо, я не против. — Даже так? Хех, сразу видно, что тебе температура голову напекла, — лицо Узумаки почему-то перечеркнула улыбка. Может, он воспринял это слишком многозначительно, а может, так по сути это и слышалось из уст, обычно извергающих только сарказм и оскорбления. — Я, кстати, завтра в школу пойду. Так что тебе все равно придется остаться одному. Если скучно станет, можешь на ноуте что-нибудь посмотреть, — прежде, конечно, не помешало бы удалить историю браузера, но там, вроде бы, ничего особо криминального не было. А, если и было, может Саске не станет лазить по сайтам и читать его личные данные. Может… — Туалет где? — Выходишь из комнаты, первая дверь слева: мы проходили ее, когда шли сюда. Если захочешь душ принять, лучше меня дождись. А вообще, я тебе не советую. Сперва отлежись пару дней, а то продует еще сильнее, — рачительно посоветовал Наруто, улыбнувшись уголком губ и тут же снова став практически несвойственно серьезным. — Ты о чае не забывай, ладно? Больше жидкости пей, быстрее поправишься и свалишь от меня. Ты ж хотел. Хотел ли? Да, в первые минуты в чужом доме у Саске было такое желание. Хотелось развернуться и сбежать от ощущения, будто он впервые покинул свою зону комфорта, оказавшись в неестественной для себя среде. От запаха кружило голову, а атмосфера сводила живот. И еще что-то такое неестественное кольнуло в груди, когда из кухни вышла немного растрепанная, красноволосая женщина, чем-то даже похожая на его собственную мать. Наверно, именно это сравнение и отпугивало его. Саске стянул с ноутбука чашку, поднося к губам. Так чудно и непривычно все это: кислый запах лимона, обнимающее со всех сторон одеяло и Наруто, сидящий у кровати с видом солдата, охраняемого что-то очень ценное и важное. А если бы он позволил Саске уйти? Если бы не проявил скрытую в себе твердость, где бы сейчас находился Саске, поедаемый внутри болезнью и обидой? — Тц. Ты же опять это делаешь. Зачем? — Саске сто раз задавал этот вопрос и задаст еще сто раз, если ответы и дальше будут неполными и таящими невысказанную суть. Ему нужен тот, что отобъет желание спрашивать одной короткой, открывающей на все глаза фразой. — Что именно? — Возишься со мной так, будто мы реально друзья. На твоем месте я бы послал себя на хуй, но ты еще и домой меня притащил, — Саске глотнул еле сладкого, кисловатого чая, обжигая язык и небо кипяченой жидкостью. Он не верил, что Наруто действительно делает это просто так, из дружбы или еще из чего подобного. Он слишком хорошо знал свой характер и знал так же и то, что отец был прав. Он — несносен. Дерьмо с дерьмом. Не может человек чисто по собственной воле терпеть такого. — На хуй я тебя в любой день послать могу, а домой я тебя притащил, потому что тебе плохо. Ты бы так же поступил, если бы имел сострадание и человечность. И к людям привязываться умел. А что, разве Саске не умеет? Привязывается же иногда так, что потом ненавидеть начинает. Истинный пример тому Итачи, после которого в душе образовалась такая пустота, что заполнить ее, кажется, уже невозможно. Даже те короткие прелюдии с Наруто растворялись на фоне внутреннего небытия, оставшегося, как послевкусие, после разбитых надежд на что-то, чего он и сам не понимал. Наверно, он слишком мало думал об этом, приняв, как нечто абсолютно нормальное, даже повседневное. Тоже случилось и в их отношениях с Наруто. С первых дней те поцелуи, со временем растущие в нечто большее, он принял за простое развлечение, как и сам Узумаки, чересчур легко отнесшийся ко всему, что Саске говорил и делал. А ведь тот боялся. Боялся и боится сейчас, но продолжает идти на поводу у его эгоистичных мотивов. Зачем? Он когда-нибудь ответит на этот вопрос прямо? Или Саске придется искать ответ самому?

***

Учиху разбудил тяжелый приступ тошноты, подкативший к горлу омерзительно-кислым комом. Голова кружилась, сердце бешено вырывалось из груди, но вопреки этому он вскочил с кровати, прижав ко рту ладонь, и выбежал из комнаты. Он не знал, куда идти, не знал, где находится туалет, и даже, где находится он сам. Только ноги по каким-то неведомым инстинктом несли туда, куда помнили дорогу. Он тут же упал на колени, сжав бортик стоящей рядом белоснежной ванной. Горло обожгло горячей жидкостью, высвободившейся наружу вместе с тихим, мучительным всхлипом. Все тело потряхивало, на лбу выступили капельки холодного пота, а мышцы живота все еще содрогались от болезненных приливов. Холод твердой плитки щипал лодыжки и даже немного трезвил, помогая прийти в себя после всего, что только что было. Тяжело осознавалось, что он не дома и даже не в их с Итачи квартире. И что уже который раз за жизнь с ним происходит одна и та же хренотень. Понадобилась минута, чтобы вспомнить, что Наруто притащил его к себе и пол вечера втирал о важности нахождения в постели во время болезни. То же, блин, врач недоделанный. Увидел бы он, что Саске сейчас сидит на холодном полу, точно бы начал возмущаться и орать, какой он безответственный ублюдок, не думающий о себе от части ни хера. Но да, Учиха действительно о себе не думал. С трудом поднявшись на ноги, Саске подошел к раковине и окатил лицо пригоршней холодной воды. Руки все еще дрожали, а пальцы дергались в нервном тике. Внутри по периметру расползалась та самая жуткая до седины в волосах тревога. Такое уже было когда-то. Тошнота, дезориентация, затуманенность сознания и еще куча терминов, по симптоматике сводящихся к банальной панической атаке. Сердце тогда колотилось так же и так же краснело лицо, обдавая жаром кончики ушей и шею. Перенервничал вчера, вот и все. Скоро должно пройти. Надо только лечь и успокоиться. Выйти в коридор удалось, и уже там голова резко закружилась, от чего пришлось схватиться за стену. Рука дрогнула, задевая висящий на стене плафон, роняя его на пол вместе со звоном тут же разбившегося стекла. Громкий раскат прервал тишину лишь на мгновение, но поднял на уши весь дом, привлекая внимание выбежавшей из своей спальни женщины. — Что случилось? — бросившееся в глаза зрелище ввело в ступор, но Кушина быстро спохватилась, подцепляя еле стоящего и всего бледного, как зомби, парня. — Тебе плохо? — Я-я за все заплачу, — пообещал он прерывистым, вздрагивающим голосом, словно не слышал последнего вопроса. — Это не важно. Идем, тебе лучше прилечь, — Кушина крепче прижала его, уводя в комнату и уже там помогая лечь на спину. — Я сейчас вернусь, полежи немного. Ей было абсолютно все равно на этот старый, покрытый пылью кусок стекла, которого совсем не жалко, в отличие от Саске, что сейчас метался во все стороны, как чумной. Может, она бы и испугалась такого припадка, не встреться он ей когда-то, но сейчас в голове не было и намека на страх. Была лишь изученная на зубок схема, которой женщина придерживалась. Она вернулась назад с чашкой заваренных мяты и ромашки и, открыв окно, села рядом, взглянув на болезненно изломленные черные брови. Все опасения на счет этого человека забылись, когда она увидела, как его грудь рвано и часто вздымается, будто ему не хватает воздуха. А сам он лежит, то сжимая все подряд дрожащими пальцами, то бегая глазами по потолку, словно это могло бы хоть как-то его успокоить. — Ты знаешь, что с тобой происходит? — Кушина подошла к вопросу с наибольшей осторожностью, помогая ему приподняться и отпить глоток теплой жидкости. — Д-да. Это не п-первая атака, — челюсть дрожала, было сложно говорить, а тем более глотать, но Саске кое-как подавил дискомфорт. С тех пор, как он узнал, что это, почему становилось так страшно и казалось, что вот-вот умрет, контролировать это получалось намного лучше, но убедить себя расслабиться полностью он не мог, сколько не пробовал. — Дыши глубже, — Кушина посмотрела на него сострадающе, ибо уже видела это: когда Наруто метался и не мог успокоиться, молил вызвать скорую, которая долго не приезжала, и говорил, что вот-вот умрет или его сердце разорвется. Это произошло, как раз после того дня и вряд ли когда-нибудь забудется. — Все хорошо, это скоро пройдет, — она аккуратно коснулась его руки, ненавязчиво поглаживая кисть. Наруто это успокаивало. Вряд ли Саске менее падок на чужую поддержку, даже если ему уже восемнадцать лет и выглядит он достаточно взрослым. Поддержка нужна всем, в любом возрасте. Учиха мягко отпихнул тонкие пальцы, глядя на Кушину практически виноватым взглядом. Вечно он создает всем проблемы. — Вы н-не обязаны со мной сидеть. Я же не ваш сын. Все это немного похоже на заботу Итачи, но совсем не то же самое. Нет, совсем другое. Материнскую ласку нельзя сравнивать с братскими узами. Это разные одинаково-необходимые в жизни вещи, имеющие огромное влияние и силу. — Сейчас ты находишься в моем доме. И пока ты здесь, мне не важно, кто ты: мой сын или не мой. В первую очередь, ты — человек, которому нужна помощь, — женщина строго стрельнула темно-серыми глазами, будто отсекая его препирательства и снова взяла за руку, как маленького ребенка. Ее взгляд так же быстро потеплел, а на губах растянулась слабая, но чистая улыбка. — И еще, так, по-секрету, я обещала Наруто приглядеть за тобой. — Где он сейчас? — немного успокоившись, Саске попытался найти глазами часы, которых здесь априори не было. — В школе. Ушел пару часов назад, — когда рука в ее собственной перестала так истошно дрожать, Кушина улыбнулась чуть шире, облегченно прикрыв на миг глаза. Эта дрянь, как говорят, стреляет редко, но метко и уходит долго, прицепляясь к разуму и телу, как клещ. Саске радовало, что недоумок не увидит его в этом жалком состоянии и не наберется поводов припомнить его человеческие проявления когда-нибудь в самый неподходящий момент, но с другой стороны, его рядом как раз и не хватало: его вечно не умолкающего рта, глупых, нежных прикосновений и сладкой до оскомины заботы. Зато теперь он понимал, в кого тот пошел. Хорошая у него семья. Очень хорошая. — Если тебе от этого станет легче, можешь спросить меня о чем-нибудь еще. — Откуда вы знаете о панических атаках? — обычные люди пугаются такого, некоторые особо одаренные даже думают, что подобным образом в людей вселяются демоны. Но Кушина отнеслась к этому так, будто видит каждый день. А ведь даже Итачи в первый раз испугался. — У Наруто она когда-то была. Тогда мы не знали, что это, поэтому вызвали скорую. Но врачи объяснили, что это всего лишь реакция на стресс и этого больше не должно повториться. Но я все равно прочитала несколько статей на случай, если прогнозы не оправдаются, — и не напрасно, как показал сегодняшний день. — Это как-то связано с его страхом и шрамами? — ляпнул он, поздно подумав, что не стоило этого спрашивать. — Ты даже об этом знаешь? — Кушина сильно удивилась такой информированности. Если она хорошо знает своего сына, а она его хорошо знает, то раньше он никому этого не рассказывал. Даже просил всех в этом доме как можно реже вспоминать тот случай, а лучше вообще стереть его из памяти. — Он случайно проговорился, но не сказал, чего именно боится и почему. — Это долгая история, долгая и очень неприятная. Тебе ее должна рассказывать не я, — Кушина погладила его по ладони в последний раз и протянула руку ко лбу. Не горячий, вопреки всем опасениям. Видно, что Наруто поколдовал над ним накануне. — А ты? Что случилось у тебя? Я знаю, просто так это расстройство не проявляется. — Просто так и меня бы здесь не было, — Саске прикрыл глаза, давя приступ непроизвольных слез. Чужие прикосновения успокаивали тело, но жгли душу от обиды. Почему не ему досталась такая мать? Почему не он живет в этом доме вместо Наруто? Почему всегда все самое ужасное случается с ним? — Я устал от своей семьи и всего, что с ней связано. — Должно быть, у тебя было трудное детство? — Не только оно. Мне и сейчас тяжело. Но я бы не хотел об этом вспоминать. — Конечно, лучше выбрось это из головы. Воспоминания на то и воспоминания, чтобы оставить их прошлом. Саске медленно раскисал рядом с понимающей, любящей женщиной. Наруто вообще представляет, как ему повезло с матерью? Он хотя бы сказал ей спасибо тогда, за те блины? — Да. Вы правы. Спасибо вам, — даже если тот дурак не забыл передать этого, он скажет еще раз, неуверенно, но до конца искренне. Благодаря за те короткие минуты, которые впервые почувствовал себя важным в чьем-то доме и в чьей-то семье. Он с удивлением заметил, что руки уже не дрожат. Все прошло так быстро, будто ничего и не было, уходя вместе с холодной тоской, связывающей нутро тугим жгутом. Что-то с плеч упало, что-то в груди перестало трепыхаться и, то ли умерло, то ли переродилось во что-то новое. Но он почувствовал, как легчает на душе и как чужой дом уже не кажется таким чужим. Кушина впервые увидела что-то живое за холодной маской, обрамляющей его лицо. Даже черные глаза ей показались светлее, излучая добрую благодарность, которой от этого человека в мечтах не ожидалось услышать. — Обращайся, я рада помочь, — Саске заметил, как ее улыбка становится до боли похожей на Наруто: такая же широкая, такая же искренняя и такая же наивно-добрая, в хорошем смысле. Удивительно, что в мире вообще существуют люди, способные так чувственно улыбаться. — Ты не голоден? Я как раз собиралась что-то приготовить. Если у тебя есть предпочтения, скажи. Она специально ушла от всего к самому банальному, чтобы больше не возвращаться к неприятному обсуждению и не напоминать ему о том, о чем он явно не хотел говорить. Саске качнул головой, посчитав правильным для себя отказаться, но так же быстро передумал, вспомнив вкус еды Кушины. Да, есть кое-что, чего бы он сейчас поел, как бы глупо это не выглядело. Просто что-то, как магнит, так сильно тянуло его к тем вещам, как завораживает ребенка новая, необычная игрушка.