Ничего не жалко для тебя

      Малфоя дома не оказалось. Когда Гарри позвонил в тяжёлый бронзовый колокольчик на воротах Хорькового поместья, мраморная статуя, что стояла неподалёку, вдруг ожила и сообщила вполне малфоевской интонацией, что господ хозяев дома нет, а когда они прибудут неизвестно.       Сказать, что Гарри был разочарован — ничего не сказать. Ясно же, что Малфой, скорее всего, торчит в своём дворце и просто не хочет принимать непрошенных гостей. Нужно было заранее послать ему предупредительную сову, но Гарри понадеялся на удачу и не удосужился. Каменная статуя, между тем, ловко спрыгнула со своего постамента и уставилась на Гарри пустыми каменными глазами, словно давая понять, что делать ему здесь больше нечего.       Статуя представляла из себя полуобнажённого юношу-лучника при колчане со стрелами и в два человеческих роста, поэтому топтаться около огромных чугунных ворот Малфой-мэнора Гарри резко перехотелось. Не то, чтобы он испугался. Просто статуи, умеющие говорить и передвигаться самостоятельно, без руководящего мага — такое он видел первый раз и зрелище это было явно не для слабонервных.       — Передай хозяину, когда он вернётся, что я вечером снова сюда приду, — на всякий случай сказал Гарри. На самом деле, он очень сомневался, что этот кусок мрамора обладает хоть каким-нибудь интеллектом, чтобы просто понять что ему говорят, но вдруг он сделан наподобие магловского автоответчика и где-нибудь информация на нём записывается.       — Хорошо, сэр, — учтиво склонил голову каменный лучник. — Обязательно передам, сэр.       Гарри был готов поклясться, что гадкая статуя ухмыльнулась вполне себе осмысленно и вызывающе, но в следующую секунду красиво выточенное лицо каменного болвана вновь приобрело выражение томной мечтательности.       — Вот ведь драконье дерьмо, — вполголоса ругнулся Гарри, перекидывая ногу через древко метлы, а затем резко взмывая на ней вверх. В этом ругательстве было всё: возмущение, смешанное с восхищением, что Малфой не может не выпендриться, что артефакты он всё-таки создаёт сногсшибательные — ведь каменный лучник явно его придумка? И, разумеется, досада, что гадёныш не принял его.       Ну, что ж, геройское упорство в помощь. Гарри не привык так просто отступать.       На полпути к собственному дому он притормозил метлу и развернул её на сто восемьдесят градусов. Поспать пару часов на Гриммо, чтобы убить время до вечера, он ещё успеет, но в данный момент ему требовался совет знающего человека и какая-никакая поддержка. Моральная. Гермиона окончила тот же университет, что и Малфой и, возможно, какой-нибудь ценный совет она могла бы дать. К тому же, они с Роном сто раз звали Гарри к себе в гости. Тем более, что их маленькой дочке Розе буквально недавно исполнился год, но безумная загруженность на работе и вечная дикая усталость не давали даже нормально вздохнуть, не то чтобы вырваться куда-нибудь и расслабиться.       Видимо, теперь настал тот самый момент.       Прикупив волшебные качельки и коробку смеющихся полезных леденцов для младенцев, Гарри, спустя некоторое время, уже пил вкусный лавандовый чай в гостиной четы Уизли. Правда, сам глава семейства отсутствовал, но они с Роном и так постоянно видятся на работе, поэтому Гарри этому факту ничуть не расстроился.       — Как замечательно, что ты наконец взял отпуск, — Гермиона посмотрела на него с острой жалостью и подложила ему в тарелку очередной кусок пирога с патокой. — Ты очень много работаешь, Гарри. И даже дома не даёшь себе покоя и разбираешь какие-нибудь документы или письма-прошения. Так нельзя.       Гарри улыбнулся ей в ответ и не стал спорить. Ему было сыто, хорошо и спокойно сейчас. Как никогда не было с Джинни, с которой они прожили вместе меньше полугода, а после благополучно разбежались. Гермиона ему была как сестра. Которую не нужно целовать, пылать к ней страстью и тащить в постель, дыша возбуждённым взрыворогом. Всё это безнадёжно ждала от него Джинни, впрочем, долго она не мучилась и довольно быстро нашла утешение в объятьях Томаса Дина, который умирал по ней ещё со времён средней школы. Сейчас они были счастливо женаты и в ближайшем будущем планировали появление на свет малыша.       — Герм, разговор есть, — Гарри обернулся на маленькую Розу, мило задремавшую в подаренных качельках, которые, к слову, уже успели превратиться в колыбельку из пухлых розовых облачков. Домовиха-нянька сумела убаюкать ребёнка и теперь тоже тихонько посапывала, прикрыв свои огромные глаза-полусферы по-старчески морщинистыми веками.       Гермиона набросила на спящую парочку заглушающее и с укором покачала головой:       — Гарри, ты неисправим. Не сомневаюсь, что разговор у нас с тобой пойдёт о работе.       — О ней, — шутливо склонил голову Гарри, чувствуя перед подругой небольшую, но вину. — И немного об идиоте Малфое.       — О Малфое? — лицо Гермионы приобрело непонятное выражение, а во взгляде её залучилось что-то такое, отчего Гарри вмиг почувствовал себя глупым и жалким. — Почему меня это нисколько не удивляет? И, нет, Гарри, он далеко не идиот. Рассказывай, я тебя слушаю.       И Гарри рассказал. Особо не вдаваясь в подробности, но по существу.       — Хм, это очень занятно… — пробормотала Гермиона после того, как всё внимательно выслушала. В следующую секунду она призвала с комода свою волшебную палочку и принялась чертить ею прямо перед собой какие-то малопонятные знаки, застывающие в воздухе дымчатым текстом. Испещрив пространство странными на вид каракулями, Гермиона наконец повернулась к Гарри:       — Знаешь, у меня есть тут одна теория. Она очень похожа на правду, но и слишком фантастична, чтобы быть ею.       — Быть правдой? — озадаченно переспросил Гарри.       — Да, — кивнула она, почему-то слегка раскрасневшись. — Только обещаешь не раздражаться, а спокойно меня выслушать? И ответить на некоторые вопросы?       — Клянусь, — Гарри торжественно приложил руку к груди, старательно пряча улыбку. Его подруга на глазах из молодой мамочки-наседки превращалась в ту жадную до всяких расследований девчонку, которую он когда-то знал.       — Вот и молодец, — хмыкнула Гермиона и тут же шутливо направила на него палочку. — Теперь, если нарушишь клятвенное слово, буду иметь право связать тебя. И тогда будешь дослушивать меня связанным!       — О. Ты страшная женщина, Герм, — поднял руки Гарри в сдающемся жесте. — Но зачем так стараться? Я очень люблю слушать все твои теории, и меня даже не нужно для этого связывать.       Они почти одновременно засмеялись, и напряжение, витавшее в воздухе, немного спало.       — Даже не знаю, с чего начать, — сказала Гермиона, вновь приняв серьёзный вид. — Ну, да ладно, начну разъяснять с самого незначительного, а там как метла понесёт. — Гарри кивнул, подбадривая, и она продолжила: — Первый пункт: каменный человек, передвигающийся без управления и, вроде как, обладающий разумом. Это разработка Драко, его дипломной проект в университете: облегчённый гибкий камень, управление на расстоянии, дальнозрение и дальномагия. Очень перспективный проект, все права на изобретение рунически защищены. Малфой уже сейчас может безбедно жить и не работать, если запустит производство таких домашних помощников. Или воинов. Тут уж какую программу вложишь в их каменные головы.       — Воинов? — спросил Гарри, замирая. Отряды каменных зомби нарисовались в воображении, и от этой картины продрало нехорошим ознобом. — Разве Малфою это разрешат?       — К счастью, как создатель, Драко закрыл опцию воинственности под сотню магических замков. — Гермиона вперилась пытливым взглядом в Гарри. — Даже от самого себя.       У Гарри отлегло от сердца. Хорошо, что Драко наконец стал думать не задницей, а мыслить как человек, познавший войну. Каменные статуи всегда имеют на себе кучу охранных заклинаний, а уж если они будут пылать агрессией и обладать умом, то остановить такое войско будет очень трудно. Даже, всем из себя идеальным магам-создателям.       — Умница Драко Малфой, — сказал Гарри с нарочитым пренебрежением. — А что там за твой второй пункт? Пока я только понял то, что и так знаю: Малфой — драклово совершенство, и на однокрылом гиппогрифе к нему не подлетишь.       — Второй пункт… — Гермиона нервно затеребила золотое обручальное кольцо у себя на пальце, быстро посмотрела Гарри куда-то на запястье и будто ещё больше смутилась. — Пожалуй, начну издалека.       — Я в отпуске и никуда не тороплюсь, — успокоил её Гарри, тем не менее заражаясь её волнением. — Можешь начинать даже со сто двадцатого закона артефактологии, обещаю, что не засну.       И Гермиона пустилась в объяснения. Нет, она конечно сначала перестала мучить колечко у себя на пальце, посмотрела на Гарри взглядом «какой у меня замечательный друг!», а только потом пустилась в объяснения.       — Понимаешь, Гарри, алмаз — это самый твёрдый природный материал на земле и самый твёрдый минерал, — вдохновенно вещала она, размахивая волшебной палочкой, словно указкой. — Это аллотроп углерода, его полиморфная кубическая модификация. У алмаза самая высокая теплопроводность среди твёрдых тел, а так же через него лучше всего проводится магическая энергия. Он умеет концентрировать магию в себе, поэтому артефакты с алмазами, или бриллиантами — а это огранённые алмазы, как ты помнишь — считаются самыми сильными в лечебной магии.       Гарри слабо понимал, зачем ему тонкости лечебной артефакторики, но сам ведь напросился, поэтому и жаловаться нечего.       — Гермиона, а можно покороче, пожалуйста? — спустя некоторое время, всё-таки не выдержал он. — Мне бы просто понять, как Хорёк умудрился так хитро зачаровать Серебряную звезду. У тебя есть какое-нибудь объяснение попроще?       — А кто-то клялся с интересом меня слушать и не перебивать.       — Так я и с интересом! — сделав самые честные глаза, заверил Гарри. — Про алмазы было очень познавательно, но хотелось бы ближе к делу.       — Хорошо. — Гермиона решительно взмахнула палочкой и почти все её дымчатые схемы и каракули растворились в воздухе. — Но, помни, что это только теория. Не принимай близко к сердцу.       — Эм… ты меня меня почти пугаешь, — нервно усмехнулся Гарри. — Но обещаю, что не буду принимать.       — Вот и отлично, — с самым серьёзным видом сказала она. — Не подскажешь который сейчас час?       Вопрос был неожиданным, но Гарри на автомате приподнял рукав аврорской мантии и глянул на циферблат магловских часов у себя на руке.       — Без четверти двенадцать… Ты куда-то торопишься? Я занимаю твоё время? — спохватился он.       — Никуда я не тороплюсь, — отмахнулась Гермиона. — Просто хотела проверить носишь ли ты их. — Она кивнула Гарри на запястье. — Твои чудесные часы-артефакт.       — Конечно ношу, только на ночь снимаю. А ещё, когда моюсь.       Гарри вдруг прошило непонятное двойственное чувство, когда вроде ещё не понимаешь ничего, а догадка уже брезжит на уровне подсознания. Часы-артефакт. Бриллианты, удерживающие магию… А ведь эти дорогущие магловские часы бессовестно усыпаны бриллиантами по самое не хочу, хотя и явно мужские. На имя Гарри их прислали в тот самый момент, когда он год назад загибался от смертельного ранения, которое получил в результате тёмномагического взрыва. Жить ему оставалось от силы пару недель, колдомедики беспомощно разводили руками, как вдруг золотой скоростной совой в аврорат прислали посылку от неизвестного адресата. Это были те самые часы-артефакт. Их прислали вместе со всеми документами и магическими подтверждениями безопасности, заверенными гоблинами банка Гринготс. Терять было нечего, поэтому, находящемуся в коме Гарри надели часы практически сразу, отчего здоровье его очень быстро пошло на поправку, а после восстановилось полностью.       — Гарри, а когда Драко принимал тебя у себя дома, на нём было какое-нибудь украшение? — продолжила Гермиона свой опрос. — С бриллиантом или алмазом, например?       Гарри и напрягаться не нужно было, чтобы вспомнить. Расфуфыренный Малфой впечатался колдографией в мозг и нагло там обосновался. Весь в белом, и эти его дорого поблёскивающие штуковины в манжетах рубашки. Запонки? Да, вроде так они называются.       — На нём были запонки. Думаю, что бриллиантовые — Хорёк простые стекляшки не носит… А зачем тебе это?       — Отлично, — пробормотала Гермиона, игнорируя вопрос. — Всё сходится.       — Что — всё? — не понял Гарри.       — Абсолютно всё.       — У тебя такой загадочный вид, будто бриллианты Малфоя как-то связаны с моими часами. Или что это он мне их прислал.       Гарри выпалил это на автомате и тут же захлебнулся от собственных слов. Что за ерунду он сейчас сболтанул? Драко не мог быть тем самым инкогнито, что расщедрился на сверхдорогой артефакт. Или мог? Да, нет, потрясающая глупость. Как такое могло на ум прийти?       — Гарри, это только предположение. Не заводись так.       — Что? — Гарри слегка опешил. Такого ответа подруги он всё же не ожидал. — Ничего не понимаю.       — Тут и понимать нечего. Я предполагаю, что Драко сотворил эти часы под тебя, и они, к счастью, идеально тебе подошли. На расстоянии от больного это очень сложно сделать, но, как видишь, у него получилось. — Гермиона осторожно коснулась его плеча и, помедлив, сжала его, внимательно наблюдая за выражением лица Гарри: — Теперь легко объяснить, почему с Серебряной звезды невозможно снять чары. Если маг сотворил защитно-лечебный артефакт для другого волшебника и дал Непреложный Обет, что будет действовать только во благо, то магические чары артефактолога становятся особенно сильны, потому что они идут только на пользу магу-пациенту. По крайней мере, это действует, пока маг-пациент носит при себе артефакт.       Гарри молчал, переваривая в голове хитросплетения магических взаимоотношений. Но в полную картину всё это как-то не вязалось. Никак не верилось, что наглый и самовлюблённый красавчик Малфой сделал такой сверхщедрый жест ради презираемого им полукровки.       — Только не говори мне сейчас про вашу многолетнюю взаимную ненависть, — сказала Гермиона, словно прочитав его мысли. — Я знаю одно: Драко не такой гад, каким всегда хотел казаться.       — Ещё скажи, что я ему дорог, как самый лучший враг, — с хриплым смешком сказал Гарри, наконец отмерев. — С чего ты вообще решила, что артефакт прислал именно Малфой? Только потому, что он звезда вашей артефактологии?       — Не только. Хотя, он звезда однозначно, — сухо ответила Гермиона и подтекстом прозвучало: «Да, он несравненный. А ты неблагодарный и не видишь очевидного!»       — Понятно, — сказал Гарри, хотя ничего понятно ему не было.       — Извини, Гарри. — Гермиона уже выглядела виноватой. — Я когда увлекаюсь какими-нибудь своими расчётами или идеями, то очень путано всё объясняю. Сейчас я тебе всё просто и понятно расскажу, а ты сам делай выводы. Права я или нет, насчёт Малфоя.       Гарри гнал метлу, как ненормальный. В крови кипели азарт и острое будоражащее чувство, похожее на радость от победы в квиддиче, но всё же несколько иное. В тысячу раз иное. Но такое же сумасшедшее и головокружительное.       Гермиона наконец разложила все свои измышления по полкам, и теперь у Гарри аж зудело задать хорьковому величеству пару вопросов. Или не пару. Или ничего не задавать, а вдавить Хорька куда-нибудь в стенку и прижать свои часы-артефакт к его какой-нибудь бриллиантовой побрякушке. Гермиона сказала, что если Малфой и правда делился через бриллианты с Гарри своей магической энергией и здоровьем, то должно при соприкосновении появиться белое свечение.       Да-да, оказывается, через эти хитросделанные часы-артефакт Хорёк передавал своё здоровье и магию на поддержание здоровья Гарри! Вот почему Драко таскался в Мунго как раз в то время, когда Гарри там же уверенно шёл на поправку.       Герой ещё еле-еле ходил по стеночке, но практически каждый день натыкался на иссиня-бледного Малфоя. Они молча кивали друг другу и шли мимо. Благородное гриффиндорское сердце кровоточило от жалости к явно серьёзно занемогшему школьному врагу, но Гарри сам едва ползал и ничем ему помочь не мог. Как оказалось, мог. Стоило только снять часы…