Ничего не жалко для тебя

      В этот раз Гарри повезло. Малфой оказался дома, статуя лучника осталась недвижимой, а героя приняли без всяких проволочек. Правда, на лице Драко было написано сильнейшее неудовольствие и он молча просверлил Гарри взглядом «как ты посмел, смертный, нарушить мой царственный покой», но Гарри и не подумал смущаться. В крови продолжал бурлить азарт и сладко отдавало куда-то в живот непонятным предчувствием.       — Ты решил таскаться сюда каждую неделю, Поттер? — холодно осведомился Драко, даже не предложив своему гостю сесть.       — А что? У тебя здесь неплохо, — Гарри без приглашения плюхнулся в стоявшее поблизости кресло, нагло закинул ногу на ногу и огляделся вокруг: — Красиво как в музее. А я очень люблю музеи. Жаль, только ходить по ним некогда.       Малфой от возмущения засверкал глазами, но маска презрительной надменности ещё больше закаменела на его лице.       — Поттер, ты окончательно свихнулся?       Сто гадюк не прошипели бы это столь же ядовито, но Гарри уже вовсю пробило геройской дурью, внутренняя нервная дрожь преобразовалась в нём в весёло-удалой задор и он сказал, невинно улыбаясь:       — А куда мне ещё дальше свихиваться, Драко? Я ведь полностью слабоумный, ты разве забыл?       Драко нахмурился, зло поджал губы, и Гарри с удовольствием отметил, как бледные щёки Малфоя предательски заливает румянцем. Это придало ещё больше уверенности и ощущения правильности происходящего. Хорьковое величество стремительно теряло своё ледяное величие, а рассерженный Малфой в тыщу раз приятнее, чем Малфой холодный и недоступный.       — Ты пользуешься своим аврорским положением, Поттер? — Драко с неповторимым изяществом уселся в кресло напротив Гарри и отзеркалил его позу, тоже положив ногу на ногу. — Тем, что я не могу немедленно выбросить тебя из своего дома?       — Ещё как пользуюсь, — покладисто кивнул Гарри. — Могу я хоть иногда проявить неправильность и сделать так, как мне хочется? В данный момент я хочу созерцать твою кислую мину и ты не сможешь мне в этом воспрепятствовать.       Малфоя практически перекосило от ярости, но он быстро взял себя в руки и по-змеиному улыбнулся:       — Уж не думаешь ли ты, что тебе будут сходить с рук все твои выходки? — Гарри весело пожал плечами, что мол, да, так я и думаю, но Драко продолжил чеканить слова, не обращая никакого внимания на геройскую пантомиму: — Ты не прислал мне аврорскую сову, предупреждающую о твоём визите — это раз. Не предоставил мне ордер на обыск, если бы тебе вдруг было поручено обыскать меня и мой дом — это два. Поэтому ты здесь, как лицо неофициальное. И я имею полное право жаловаться в министерство и просить принять меры. Но если ты прямо сейчас уберёшь отсюда свой геройский зад, то я забуду про твоё возмутительное нахальство и…       — Жалуйся. А я тогда напишу в министерстве объяснительную, что я благодарный поклонник твоего таланта и навязался к тебе в гости, чтобы выразить своё восхищение.       Надо было видеть лицо Малфоя после сказанных Гарри слов: мигом слетевшая презрительная маска сноба, обнаженный непередаваемый коктейль эмоций и чувств, начиная с досадливого недоумения, сокрушающего осознания, затаённого страха быть уличённым, и оп — вот она, ещё более презрительная маска сноба.       — Поттер, я начинаю всерьёз волноваться о твоём здоровье. Ты свалился с метлы и не применил левитирующее?       — С метлы скорее свалится твоя аристократическая задница, я лучший в полётах, ты же знаешь, — ответил Гарри в тон Малфою и, пока тот возмущённо ловил ртом воздух, ринулся ва-банк: — А о моём здоровье тебе не привыкать волноваться, господин великий артефактор. Мне почему-то так кажется.       — Убирайся, — Малфой поднялся с кресла и одним щелчком призвал палочку. Вид у него был настолько решительный и гневный, что Гарри даже немного растерялся. — Ты несёшь малопонятный бред. А у меня не так много времени, чтобы тратить его на ополоумевших авроров.       — Зато у тебя его полно, когда ты придумываешь, как вытащить своего врага с того света. Только тогда ты готов его тратить?       Лицо Малфоя исказило словно судорогой, в глазах промелькнуло отчаяние. Таким он Гарри всегда нравился больше. Очень заводило, когда ледышка Малфой ненароком показывал себя не гадостным змеем, а человеком у которого есть чувства и переживания. Тогда он становился даже красивее, чем есть. Хотя, куда уж красивее? Вот например, сейчас, в этой своей модной, серой с жемчужным отливом мантии, он такой, что хоть картину с него пиши. Под названием «Красота — сверхволшебная сила».       — Поттер, тебе чего от меня нужно? Мне вызвать твоих друзей авроров, или сразу скорую психиатрическую?       — Я всего-то хочу вернуть тебе долг, Драко, — сказал Гарри, поднимаясь с кресла и делая уверенный шаг навстречу Малфою. Аврорская школа не подвела. Несмотря на полыхающее внутри смущение и позорно затухающую решимость, он весьма напористо продолжил: — Помнишь, как в детстве ты был мелким говнюком и напрашивался, а я отказался пожать тебе руку? Теперь я хочу твоего рукопожатия. Очень хочу.       Он подошёл к замершему Малфою ещё ближе и протянул ему руку. Пафос ситуации зашкаливал, и Гарри вряд ли бы на такое решился, если б не крупный перстень с бриллиантом на левой малфоевской руке. Люди здороваются за правую, но кто помешает господину аврору «чисто случайно» прикоснуться своими часами к хорьковому украшению? Если все умозаключения Гермионы верны, то при их взаимодействии должен появиться белый свет. Гарри был намерен проверить это.       — Считай, что ты вернул долг, Поттер. Я так же не пожму тебе руку. — Драко направил палочку на высокие, расписанные золотом двери и те бесшумно распахнулись. — А теперь можешь убираться. И забудь дорогу сюда.       Чего-чего, а упрямства Гарри было не занимать. Это самое упрямство, помноженное на злость, отчаяние и вновь выбравшуюся из каких-то недр отвагу, заставило его сделать то, ради чего он здесь сейчас и находился. В следующую секунду, он в два быстрых шага сократил расстояние между собой и Драко, жёстко ухватил того за руку, дёрнул её на себя и припечатал свои часы к малфоевскому перстню.       Свет полыхнул такой силы, что Гарри на мгновение показалось, что он ослеп. Но свет определённо был белым, в чём, немного проморгавшись, можно было вполне себе убедиться.       — Значит это правда, — медленно проговорил Гарри. — Эти часы прислал мне ты.       Малфой, придавленный к стене геройским телом, дышал тяжело, смотрел ненавидяще и затравленно, но вырваться, на удивление, не пытался.       — Ты растрачивал здоровье и магию на меня, Драко. Зачем?       — Уйми свою больную фантазию, Поттер. Я не знаю про какие часы ты говоришь. И ничего я на тебя растрачивать точно не собирался.       Малфой всегда врал, как дышал — так же естественно. И теперешнее его возмущение было актёрски выверенным и настоящим. Будь Гарри наивным подростком, он возможно засомневался бы и повёлся, но теперь артистический талант Хорька не производил на него впечатления. Зато впечатление производило что-то несколько иное. Отчего Гарри понесло совершенно не в ту степь. Дело в том, что до лет пятнадцати ему нравились только девушки, но в свои двадцать три он уже имел небольшой опыт с маглами-парнями. Этого ему хватило, чтобы понять, что среди мужиков его вводят в исступление только стройные высокие блондины, с жёсткой линией челюсти и зовущими капризными губами. Кто виноват, что Малфой ещё в Хогвартсе сбил в Гарри все гетеросексуальные настройки лишь фактом своей непогрешимой охуенности, после чего благополучно исчез из его жизни.       Теперь вот появился. Блондинистым идеалом-артефактором прямо в незажившее сердце!       — Драко, давай ты не будешь отрицать очевидное, окей? — У Гарри от близости Малфоя кружило голову, как от крепкого огневиски, но он определённо мог гордиться собой: голос его прозвучал буднично и обыкновенно. — Магия выдала тебя с головой. Я теперь знаю, кто мой тайный спаситель.       — Поттер, повторяю: уйми больную фантазию, — Малфой дёрнулся, пытаясь наконец вывернуться из стального аврорского захвата и, когда ему это не удалось, злобно прошипел Гарри прямо в лицо: — Стоит мне щёлкнуть пальцами и тебя парализует магией мэнора на тридцать дней! — Если бы ты хотел, то давно бы щёлкнул, — невозмутимо ответил Гарри. Хотя невозмутимость его на процентов семьдесят была результатом аврорской выучки, а на тридцать являлась просто фамильной упёртостью. — Ты знаешь, что мне за это ничего не будет, потому что это защита, — продолжил цедить яд Малфой. — А тебе придётся валяться бревном целый месяц. Ты понимаешь, как рискуешь, господин идиотский аврор?       — Плевать, — бросил Гарри и подался вперёд. Сокращая сантиметры между ними на полное ничто.

***

      Он отлетел от Малфоя на метра три и завис в воздухе на самом подлёте к мраморной колонне, чудом её не задев. Хотя, какое уж тут чудо. Просто Хорёчье величество успел вдогонку к отталкивающему накинуть левитирующее. Что ж, достойно восхищения, не каждый маг сможет так быстро творить заклинания друг за другом, потому что волшебная палочка это тебе не магловский пулемёт, автоматически магией швыряться не умеет. Гарри неэстетично шмякнулся на пол, после пары секунд зависания в воздухе. Пошевелился, с радостью отметив, что тело слушается, а значит Малфой парализацию на него всё-таки не наслал. Хотя, имел полное право. Опалило жутким стыдом, когда вспомнилось самое настоящее изумление в серых глазах Драко, когда Гарри потянулся к его губам своими губами.       — Поттер, ты ещё более ненормален, чем я о тебе думал. — Не слова, а ледяные больнючие иглы в трепещущее от позора аврорское сердце. — Вставай и проваливай.       Гарри молча соскрёбся с пола и покосился на Малфоя, гордо сложившего руки на груди. Самая настоящая ледяная статуя, с всё той же бесящей надменной маской на лице. А дыхание-то было горячим! И изумление настоящим, когда Гарри настолько сошёл с ума, что приблизился и даже слегка прикоснулся.       А, может, к изумлению там примешивалось что-то ещё? Что-то такое, что Гарри точно углядел, но найти определение этому всё ещё не мог.       — Что ж ты меня не стукнул парализацией, мистер Щёлкну пальцами? — сказал Гарри, по-магловски отряхивая с рукава мантии невидимые пылинки. Ему было ужасно неловко за себя, в голове бурлила каша, член ныл от неудовлетворённости, но стылый вид Хорька привычно раздражал. Что немного придавало уверенности и слегка притупляло желание провалиться сквозь землю. — Неужели, пожалел того, с кем щедро делился здоровьем и магией?       — Убирайся, Поттер. Я больше не желаю с тобой разговаривать.       Если бы Малфой сказал это менее жёстко, или хотя бы просто промолчал и отвернулся, то Гарри сгрёб бы себя в кучу и убрался из мэнора, мысленно поджав хвост. Но Малфой этого не сделал. Поэтому всё случилось, как случилось: в буйную геройскую голову ударило гневом; стыд и неловкость преобразовались в яростную решимость, и Гарри сказал, зло чеканя слова:       — Презираешь меня, Драко? А, может быть, наоборот, что-то ко мне испытываешь, но боишься в этом признаться?       Драко ничего ответить не успел. Да он вообще никак не успел среагировать, потому что в следующие мгновения Гарри сделал сразу несколько вещей: бросил в Малфоя аврорским арестующим (немыслимо рискуя и нарушая все уставы и правила), призвал Серебряную звезду из околомагического пространства, крутанул палочкой, отчего прозрачный арестансткий кокон с Малфоем полетел прямо к нему в объятья, и приказал Звезде перенести их обоих на тропический остров.       Несколько ослепляющих вспышек магии, тянущее чувство дурноты и вот уже Гарри болезненно протаскивает всем телом по горячему белому песку, а арестанский кокон с Малфоем колышется в воздухе, подобно воздушному шару.       Вся геройская отвага слущилась с Гарри шелухой, стоило ему слегка проморгаться от песка и встретиться глазами со злющим, словно стая мантикор, Малфоем. От осознания совершённой дичи пробило потом и противно засосало под ложечкой. Гарри быстро вскочил на ноги, слегка трясущимися от постаппарационного шока руками достал палочку и бросил в Малфоя аврорское отменяющее. Арестансткий кокон засверкал красивыми сиреневыми вспышками и Драко мягко опустило на землю.       — Прости, Драко… Не знаю, что на меня нашло.       — Не знаешь? — обманчиво ласково переспросил Малфой и тут же сорвался, не выдерживая: — Ты противозаконно применил арестующее, переместил мага без его разрешения порт-ключом! Да ты лишишься своей дурацкой работы, стоит мне подать на тебя жалобу в министерство!       Это было чистой правдой. Гарри совершил два тяжких для аврора правонарушения и его магический контракт на работу теперь полностью зависел от желания Малфоя растоптать его карьеру в пыль. А желание было налицо. Но это почему-то даже не испугало.       — Ты в своём праве, мистер Драко Люциус Малфой, — Гарри устало опустился на песок и воткнул в него волшебную палочку. — Когда мы с тобой вернёмся, то можешь бежать в министерство и жаловаться. Но прибавь ещё к своим претензиям удерживание в плену, потому что перемещать тебя в ближайшие три дня я не намерен.       — Что? — оторопело прохрипел Малфой враз севшим голосом. — Поттер, ты и правда совсем сумасшедший?       — Думай, что хочешь, — Гарри откинулся на спину, заложил руки за голову и закрыл глаза, неожиданно расслабляясь под лучами тропического солнца. — Но пока я ещё аврор, буду вовсю этим пользоваться и не отпущу тебя от себя целых три дня. Не бойся, я надоедать тебе не буду. Я просто хочу, чтобы ты немного отдохнул, Малфой. Ты растрачивал на меня своё здоровье и я теперь у тебя в долгу.       — Шрамоголовый болван, — после небольшого молчания тяжело вздохнул Драко и медленно опустился на песок рядом с Гарри. — Ты абсолютно больной на голову.       — Наверное, так и есть, — Гарри стащил с носа очки и посмотрел на слегка размытого от его близорукости Малфоя. — Но мистер Умнее Всех когда-нибудь изобретёт очередные часики и поделится со шрамоголовым болваном своим умом. Ему же не привыкать делиться?