Bloody Ring

      В левой руке Джон держал чашку чая, в правой — телефон. Он улыбался, читая сообщения от Шерлока.       Тот завалил его эсэмэсками, некоторые из которых были сухими и раздражёнными. Но Джон знал — это значит, что Шерлоку трудно без него. Он уже привык к подобным вспышкам настроения.       За окном стояло тёплое утро. В комнату струился лёгкий летний ветерок. Отсюда были прекрасно слышны разговоры туристов, проходивших по улице. Джон, развалившись на диване с чаем, наблюдал за Майкрофтом, стоявшим у окна. Ещё шаг — и он оказался бы на небольшом балконе.       Постельные принадлежности с дивана исчезли до того, как Джон проснулся. Он задумался: а спал ли Майкрофт вообще? — Он связывался с тобой? — спросил Джон после затянувшейся тишины. — Я про Шерлока.       Майкрофт всё ещё стоял у окна, глядя на город. — После одиннадцатого звонка я заблокировал его номер. — Не даёт он тебе спокойно жить, да? — поддразнил Джон, но в ответ не получил даже взгляда. — Мой брат всегда стремится вывести меня из себя. И, к сожалению, у него это нередко получается. Сейчас он особенно старается, потому что ты здесь. Думаю, он никогда не устанет играть в эти игры…              Последние слова он пробормотал в чашку, допил чай и, повернувшись, тяжело вздохнул.       Джон не мог отвести от него глаз. В утреннем свете лицо Майкрофта казалось моложе, мягче — словно маска, которую он носил каждый день, сейчас чуть ослабла.       Он хотел что-то сказать, но взгляд зацепился за одну деталь, от которой ему тут же захотелось закатить глаза: Майкрофт, поморщившись, осторожно потирал шею. Должно быть, спать на узком диване было не очень удобно.       Захотелось съязвить — «Я же говорил», — но Джон удержался и отвернулся. — Джон. Сегодня вечером состоится важная встреча — официальное открытие конгресса. Мы должны там быть. Я хотел бы всё объяснить подробнее, но, увы, снова не хватает времени, — сказал Майкрофт, наконец повернувшись и застёгивая часы на запястье. — Мне нужно встретиться с несколькими ключевыми гостями. — Когда ты вернёшься? — Как можно скорее.       На этот раз Джон всё-таки закатил глаза. Сколько можно — всё те же размытые формулировки. Почему он не может говорить нормально?       Он проследил, как Майкрофт взял с дивана пиджак, надел его и остановился у двери. На мгновение тот будто собрался снова запретить ему куда-либо выходить… но передумал. — Постарайся не заблудиться. Перспектива искать тебя по всему городу не слишком вдохновляет.       Уголки губ Джона дрогнули. — Я не терялся ни в афганской пустыне, ни в горах. Думаю, с этим городом тоже справлюсь.       Майкрофт лишь вздохнул и, кивнув, вышел из номера.

***

— Джон, повторяю: я сделал это исключительно ради твоей безопасности, а не для того чтобы контролировать тебя, — спокойствие в голосе Майкрофта только сильнее злило Джона. Разумеется, Холмс был уверен в своей правоте. — Пожалуйста, не злись, просто сядь и выслушай. Ты взрослый человек, не веди себя как маленький ребёнок. Мы скоро доберёмся до места назначения, и… — Майкрофт, я злюсь не потому, что ты отправил своих людей следить за мной по всему городу. Я зол, потому что ты мне не доверяешь. Это ты относишься ко мне как к ребёнку — запрещаешь выходить из отеля, не пускаешь гулять одного, суёшь в руки эту нелепую книжицу о манерах… и в конце концов требуешь послушания.       Внезапная волна качнула лодку и прервала гневный словесный поток Джона. Он тяжело вздохнул и ухватился за поручень.       Они плыли по ночным каналам Венеции. В небольшой закрытой каюте было прохладно, окна распахнуты, и в лицо им дул свежий ветер. Волосы Джона колыхнулись от резкого порыва, и Майкрофт, неосознанно, проследил за этим движением глазами. Внимательно. — Я волнуюсь, Джон… Это новое для меня чувство. Мне впервые приходится полагаться на кого-то, кроме самого себя.       Слова Майкрофта задели Джона. Он, наконец, смирился и опустился рядом на деревянную скамью. — В этот раз у тебя нет выбора, — тихо ответил он. — Если есть хотя бы шанс, что всё получится, тебе придётся дать мне немного свободы. Ты не можешь контролировать всё и всех, Майкрофт. Посмотри на меня и пообещай, что больше не станешь следить за каждым моим шагом. Или хотя бы… постараешься.       Несмотря на явные внутренние противоречия, Майкрофт кивнул. Он понимал: контролировать Джона — не самая лучшая идея. Однако отказаться от этой власти, зная, что у него она была, выходило весьма трудно.       Джон согласился на эту игру; доверять ему стоило хотя бы из-за этого. В конце концов, они ведь оба хотели, чтобы их секрет остался секретом.       Когда поездка подошла к концу, Майкрофт вновь заговорил, напоминая об этикете: — Джон, запомни: если женщина протянет тебе руку — пожми её. Но не целуй, если она сама не подаст на это знак.       Джон слушал внимательно. Он знал — в мире «золотых рыбок» всё решают нюансы.       Лодка причалила к внушительному зданию, похожему на дворец. Оба мужчины сошли на берег. — Не допивай алкоголь до дна — лучше возьми новый бокал. Не говори о себе, если тебя не попросят. И главное… — Майкрофт замедлил шаг, понизив голос. — Избегай Стоунера. Держись рядом со мной.       Джон на секунду встретился с ним взглядом. В этот миг атмосфера между ними вдруг стала почти интимной. Он молча кивнул.       Отель Hilton Molino Stucky — один из самых роскошных в городе — впечатлял не меньше, чем сама Венеция. Джон не удивился, узнав, что именно здесь пройдут все важные встречи. Красно-золотой ковёр у входа, мягкий уютный свет фонарей, мраморные лестницы и высокий потолок в холле — всё говорило о вкусе и деньгах.       Пройдя мимо дюжины людей, занимавшихся регистрацией и расположением гостей, Джон остановился перед стеклянной дверью. И, когда та открылась, ему очень захотелось зажмуриться. Трудно было себе представить, что когда-нибудь он окажется на таком важном и помпезном мероприятии. Он стоял рядом с Майкрофтом в банкетном зале, и ему пришлось задрать голову, чтобы разглядеть высокий потолок, а также напрячь зрение, чтобы увидеть самых отдалённым людей в другом конце зала. У стен стояли столы с закусками и алкоголем; повсюду слышались разговоры, тихая музыка доносилась откуда-то из центра зала.       Майкрофт мягко потянул его за руку, и Джон осознал, что стоял, не двигаясь, просто разглядывая всё вокруг.       Пары проходили мимо, кто-то кивал, кто-то улыбался. Им приходилось останавливаться, здороваться, отвечать на реплики. В какой-то момент знакомый голос прозвучал в зале: — Finalmente! Джон, ты даже не представляешь, как долго я тебя ждать!       Джон повернулся, и на его лице расплылась настоящая, искренняя улыбка. Франческа шла к нему, держа в руке бокал. Сегодня она выглядела ещё эффектнее.       На этот раз, не ограничившись приветствием, она отдала бокал партнёру, обхватила лицо Джона обеими руками и, заставив его слегка склониться, поцеловала в щёку. Джон краем глаза заметил, как Майкрофт пожал руку партнёру Франчески. — Джон, это мой муж, Франко, — представила она. Затем обратилась к Майкрофту с доброжелательной улыбкой. Двое мужчин быстро заговорили на итальянском, но Джон почти не слушал. Он всё ещё любовался Франческой и обстановкой в шумном зале.       Когда он вновь перевёл взгляд на Майкрофта, тот продолжал беседовать с Франко, и, к удивлению Джона, выглядел вполне непринуждённо. Признаться, Джон не ожидал, что Майкрофт мог так легко скрывать свою неприязнь к толпе.       Через несколько минут супруги Колетти ушли, и Джон с Майкрофтом снова погрузились в бесконечный поток приветствий. Некоторые из гостей были знакомы Джону по газетам или новостям. Майкрофт, похоже, знал здесь всех. Те, в свою очередь, смотрели на него с большим уважением. Джон почувствовал, что он тоже стал объектом их интереса. Разумеется, ведь он был супругом самогò Майкрофта Холмса. Таинственным супругом, которого тот прятал столько лет.       Некоторые гости, улыбаясь, подходили к ним для приветствия, другие наблюдали издалека.       Эта часть вечера оказалась довольно приятной, хоть и утомительной. Именно поэтому Джон обрадовался, когда Майкрофт привёл его в более уединенный угол зала, где можно было спрятаться от толпы. — Держи, Джон, — произнёс Майкрофт, протягивая ему бокал шампанского. — Пока всё идёт гладко… Но почему так тихо? — Джон бросил взгляд на зал. — Никто не танцует.       Майкрофт подошёл ближе и, опираясь о край стола, наклонился к его уху: — Можешь представить кого-нибудь из нас на танцполе, Джон? Мы деловые люди, и танцы — не наш жанр. — Но кто-то ведь заказал и заплатил за оркестр, — удивлённо произнёс Джон, указывая на музыкантов. Их музыка и правда не подходила для танцев, будучи довольно монотонной. Однако Джон не сомневался, что таковой она была именно потому, что никто в зале не танцевал. — Это всего лишь незначительное дополнение к банкету. На самом деле никто не хочет танцевать… — А я хочу, — с вызовом сказал Джон, глядя прямо в глаза Майкрофта. — Джон, ты ведь не собираешься… — Ты слишком чопорный, Майкрофт. И этим ты навязываешь аналогичное поведение остальным. Я уверен, что в этом зале есть много людей, которые с радостью пошли бы танцевать, если бы кто-то другой посмел бы это сделать. Кроме того, твой брат уже научил меня вальсировать. И ты серьёзно думаешь, что теперь я буду лишь подпирать стены, когда вокруг столько прекрасных дам? — Джон… — в голосе Майкрофта скользнуло предупреждение. Но Джон уже поставил бокал и решительно направился к Франческе.       Майкрофт только успел вздохнуть. Джон, как всегда, поступал по-своему. Его невозможно было остановить.       Холмс наблюдал, как Джон подошёл к Колетти, низко поклонился, обменялся словами с Франко — и повёл удивлённую, но безусловно счастливую Франческу к центру зала.       Сердце Майкрофта учащённо забилось. Он переживал за общественное мнение, и в то же время чувствовал себя спокойно. Джон вёл себя уверенно, легко и грациозно.       Мысли его внезапно прервал тихий смешок. Он чуть не застонал; ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что рядом с ним возник Аарон Стоунер. — Джон Ватсон действительно особенный, — произнёс он с бокалом в руке. — Неудивительно, что вы выбрали именно его.       Его провоцировали, Майкрофт это знал.       Он молча смотрел, как Джон говорит с оркестром, возвращается к Франческе. Первые ноты — и зал наполнился вальсом.       К счастью, Джон действительно умел танцевать. Он кружил Франческу, уверенно ведя в танце, и улыбался присутствующим. Всё больше и больше людей подходили к центру зала, наблюдая за этой необычной сценой. — Приятно видеть кого-то настолько отличающегося от всех этих мрачных политиков. Странно только, что такой человек, как вы, — Стоунер бросил на него виноватый взгляд, — без обид… смог связать себя с таким независимым человеком, как Джон. — Что вы имеете в виду? — Ничего, — Стоунер поднял руки в примирительном жесте. — Я просто впечатлён, Майкрофт, — добавил он с ехидцей в голосе.       Терпению Майкрофта пришёл конец. Он одарил собеседника фальшивой улыбкой, взял новый бокал и вышел на террасу. Ему хотелось перевести дух и очистить разум свежим воздухом. — Интересно, согласится ли он на один танец со мной? — донеслось ему вслед. — Можете попробовать, — бросил Майкрофт, не оборачиваясь. — Но сомневаюсь, что он согласится.       Из зала продолжали доноситься звуки музыки и аплодисменты восхищённых людей. Майкрофт попытался расслабиться в этой тёплой летней ночи. Он вглядывался в звёзды, отражённые в воде, наблюдал за проплывавшими моторными лодками. И пропустил момент, когда рядом с ним оказался Джон. Глаза его блестели, он раскраснелся и тяжело дышал. Майкрофт встретился с ним взглядом, подмечая веселье в голубых глазах. — Ты даже не представляешь, как много пропустил, Майкрофт, — сказал он, тяжело дыша. — Не сомневаюсь, — ответил Майкрофт и, забывшись, протянул ему свой бокал, который тот осушил одним глотком. Джон улыбнулся, с удовольствием взглянул на него и… почувствовал лёгкое смятение. Только сейчас он осознал, что Майкрофт всё это время не сводил с него взгляда.       Тот наконец полностью повернулся к нему и сделал шаг вперёд, оказавшись неожиданно близко — настолько, что Джону стало немного не по себе.       Он поставил бокал на перила и, чтобы скрыть лёгкое волнение, попытался отвести глаза — безуспешно. Взгляд Майкрофта будто притягивал.       Молчание между ними затягивалось. Джон уже открыл рот, чтобы прокашляться и хоть как-то разрядить ситуацию, но так и не смог этого сделать. Его движения замедлились, внимание всё целиком сосредоточилось на том, как Майкрофт медленно склонился к нему. И чуть было не подпрыгнул от удивления, когда почувствовал прикосновение его руки к своим пальцам.       Холмс медленно поднёс руку Джона к губам, не прерывая зрительного контакта. — За нами наблюдают, — тихо пробормотал он в его пальцы.       В этот момент Джон, наконец, понял, что именно объясняло странность в поведении Майкрофта. Он уже собирался выдохнуть с облегчением — и, возможно, даже улыбнуться, — но тут же осознал, что поцелуй руки вряд ли станет последним, что произойдёт между ними в этот вечер…