Бешеный

Договорив с Андреем, Макс всё же вынужден был признать, что рано или поздно одеяло придется размотать. Он осторожно встал, приоткрыл угол кокона, вовремя отпрыгнул, поймав плевок на рукав, а не в глаз, как планировалось. Накинул одеяло обратно. Потом размотает. Почему-то крепчало ощущение, что всё идет неправильно. Устроил войну с ребенком… Макс шарахнул кулаком по рассохшемуся дереву беседки, напомнил себе, что этот ребенок жаждет его крови. Но не сидеть же на нем до скончания веков? Макс поднял кокон на руки и потащил к дому. Открыть дверь получилось со второй попытки, когда Макс догадался поставить кокон к стене и подпереть коленом. Войдя в сени и ощутив прохладу с тонкими нотками плесени, Макс облегченно выдохнул. Теперь можно оттащить Андрюхин подарочек в кладовку и запереть на крючок. Если так и будет бросаться на людей, пусть хоть весь месяц там живет. — Эй, верблюд, поговорим? — всё же спросил Макс, занеся сверток в кухню. Если есть шанс избежать войны, нужно им воспользоваться. Кокон тяжело дышал. — Плюнешь — замотаю обратно, — предупредил Макс и приподнял угол одеяла. На мокром от пота красном лице отразилась ненависть такой силы, что Максу захотелось всё же прикрыть его от греха подальше. Но плевка не было, так что пришлось продолжать разматывать. Освободившись от одеяла, пацан пошатнулся и чуть не упал. Макс пихнул его в старое кресло у окна, сам сел на стол и быстро, не давая себя перебить, заговорил: — Драться не советую, я сильнее. До города идти пешком часов пять, в лесу волки, на дорогах маньяки. Будешь выёбываться — окажешься в колонии. Всё ясно? Пацан поджал и без того тонкие губы и сверлил Макса очень недружелюбным взглядом. Макс в ответ разглядывал его и всё больше понимал Карину. Наверное, она ожидала заполучить сиротку с Андрюхиным мягким характером и ангельской внешностью, а не эту рыжую верблюжью колючку. Злые водянистые глазки очень холодного зеленовато-голубого оттенка, тонкие, заостренные черты, кожа почти полностью погребена под веснушками… Не знал бы — любые деньги бы поставил на то, что Андрей зачал это чудо от Бабы-яги. — Ясно? — повторил Макс. — Ясно. Ясно, что ты уёбок, — с мрачным удовольствием ответил пацан. — Язык-то не распускай, — посоветовал Макс. — А то я его тебе укорочу. — А эти когда приедут? — с деланым равнодушием спросил пацан. — Через месяц они приедут. — Макс злорадно наблюдал, как мрачнеет самодовольная рыжая морда. — Если не передумают, конечно. — Чё? — Через плечо. Будешь выкобениваться — не приедут. И пиздуй тогда на все четыре стороны. Можешь сдохнуть в канаве, а можешь покусать первого встречного, в детской комнате милиции тебя примут с распростертыми объятиями. — Вот ты еблан ископаемый, — презрительно бросил пацан. — Нет никакой милиции. — Не суть. Короче, загремишь ты в какой-нибудь уютный детский санаторий с мягкими стенами. — Не загремлю. — Губы еще сильнее закуси, чтобы ебало наконец треснуло, — посоветовал Макс. — Не имеешь права меня здесь держать, — процедил пацан. — Я и сам не в восторге. Брата выручаю. Пацан фыркнул и снова до бескровной белизны закусил губы. — Не может быть, — сказал он наконец. — Ты меня похитил. Макс поперхнулся смехом. — Позвони отцу и спроси, — сказал он после небольшой паузы. — Дай мобилу. — Своей нет, что ли? — Разбил. Конечно. Разумеется. Макс вынул айфон, чуть не протянул его пацану, одумался. Нашел в списке звонков Андрея, пустил вызов, нажал громкую связь. Потянулись длинные гудки. — Трусит, — пояснил Макс, поняв, что ответа не будет. — Думает, я тебя взад верну. Пацан нахохлился, сглотнул. Макс почему-то только сейчас догадался, что после всех пробежек и закатываний в одеяло пацана может мучить жажда. Да он и сам бы не отказался… Он встал, потянулся к холодильнику, краем глаза уловил движение и стремительно обернулся, наученный горьким опытом. Пацан убрал руку от ножа. — Так, гаденыш, слушай сюда, — прошипел Макс, положив нож на подоконник и нависнув над пацаном. — Ты всех уже так заебал, что от тебя сбежали в санаторий лечить нервы. Я — твой последний шанс, не проеби его. Пацан сощурился, будто пытаясь проникнуть в сознание Макса и докопаться до истины. — Карина от тебя не в восторге, — сообщил Макс. — Думаю, ты уже понял. Мамку свою ты ухайдокал, отца довел почти до развода, куда дальше пойдешь? — Да насрать! Всем насрать — и мне насрать! Макс заглянул в колючие сощуренные глазки и покачал головой: — Андрюхе не насрать, он за тебя еще поборется. Ему нужен месяц, я ему дам месяц. И вот мне как раз насрать, будешь ты весь этот месяц жить нормально или связанный и в кладовке, уяснил? Пацан снова сморщил нос и дернул верхней губой, обнажая зубы. Макс отстранился, выдохнул, опять потянулся к холодильнику, на этот раз не спуская взгляда с тощей фигурки в кресле. На ощупь выудил бутылку, разлил минералку по стаканам, один поставил на стол, из второго жадно отпил сам. Пацан покосился на свой стакан с недоверием. — Да, блядь, я отравил всю воду! — воскликнул Макс, с размаху шарахнув свой стакан на стол. — Сначала похитил тебя, теперь вот убить пытаюсь. Пацан набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но его прервала громкая трель. — Да не глухой, блядь, — рыкнул Макс, вытаскивая айфон. — Чего трезвонить? Увидел имя на экране, ответил, переключил на громкую связь. — Ты звонил, — сказал Андрей. — Мы тут с Каринкой… Ну, мирились, короче. Без Мишки проще, она… Ты что-то хотел? — Хотел. Скажи своему ненормальному, что он тут не навсегда. И что я его не похитил, потому что на хер он мне сдался. — Макс, ты же не на громкой? — испугался Андрей. — На самой громкой, — заверил его Макс. — Говори. — Ну… Миш, ты там? Короче… — Андрей беспомощно засопел, подбирая слова. — Я понимаю, что… Нам просто нужно всё спокойно обсудить, Карина просто устала, она… В общем, мы тебя обязательно заберем. — Да можете и не забирать, обойдусь! — воскликнул пацан, срываясь с кресла. — Обязательно заберите! — возразил Макс и оборвал звонок, сунул айфон в карман, встал у двери, чтобы не проворонить пацана, но тот непостижимым образом проскользнул мимо, убежал — не в сени, а куда-то вглубь дома. Макс посмотрел на нетронутый стакан, на пустой подоконник и заключил: — Охуеть.