Бешеный

Пацан нашелся в родительской спальне. Забрался с ногами на застеленную дурацким пледом кровать, обхватил себя за подтянутые к подбородку колени, застыл рыжей кляксой посреди цветных вязаных квадратиков. Макс огляделся в поисках средств самообороны, ничего не нашел. Разве что прислоненная к стене кочерга… — Нож верни, — сказал Макс, на всякий случай встав поближе к кочерге. Пацан не пошевелился. — Нож, — повторил Макс. Ничего. Макс решился, подошел ближе, сел на самый краешек кровати, предварительно убедившись, что ножа у пацана в руках нет. Даже если и вздумает пырнуть, пока он расцепит пальцы, Макс успеет встать и добежать до кочерги. — Чего ты психованный такой? — миролюбиво спросил Макс. Пацан смешно выпятил нижнюю губу, изображая то ли задумчивость, то ли обиду. На Макса он не смотрел. — Нравится тебе здесь? Это, между прочим, комната твоих бабушки и дедушки. Бабушка плед вязала. — Уродство, — процедил пацан, по-прежнему глядя в никуда. — Всё с тобой ясно, — вздохнул Макс. — Так что, нож сам отдашь или мне тебя обыскать? Пацан промолчал. Макс почувствовал, что снова закипает, хотя сил на раздражение уже и не осталось. — Слушай, гнида, — начал было Макс, но в кармане снова требовательно затренькало. Пацан повернулся, жадно наблюдая за тем, как Макс вынимает айфон. — Привет, Златка. Нет, не занят, как ты? Верхняя губа пацана снова презрительно дернулась, нос наморщился. Макс встал, отошел к двери, продолжая говорить. Пацан развернулся, вытянул шею, впитывая каждое слово. Макс постарался сосредоточиться на звонке и не обращать внимания на полный ненависти взгляд, которым его сверлил Андрюхин ребенок. Поняв, что одного взгляда мало, пацан принялся корчить рожи, беззвучно шевеля губами и передразнивая реплики Макса, начиняя их неимоверной слащавостью. Глаза его сверкали презрением. Из-за всего этого Макс почувствовал облегчение, когда Златка стала закругляться. Кажется, еще чуть-чуть — и пацан таки напрыгнет с ножом. — Пока, солнце. Люблю, целую. Нет, я тебя больше. — Макс не удержался, улыбнулся, хотя инстинкты и кричали, что не нужно показывать пацану свои уязвимые места. — Златка-Хуятка, — свирепо заключил пацан, когда Макс убрал айфон. — Баба твоя? — Это моя дочка, дебил. Пацан на секунду смешался, потом объявил: — Еще не хватало с твоей сраной дочкой жить. Дура, наверное. С косичками. — Она живет с матерью, — отрезал Макс. — Да оно и понятно, — ехидно заметил пацан, весь как-то приосанившись от этой новости. То ли обрадовался, что дуры с косичками поблизости не предвидится, то ли решил, что Макс неудачник, раз дочь не при нем. — Отдай нож, а? — Да подавись, — равнодушно ответил пацан, вынимая из кармана сложенный нож и швыряя его на середину кровати. Макс метнулся к кровати, схватил нож, зацепился рукояткой за плед, скомкал его, рванул, кожей чувствуя глумливый взгляд и от этого ощущая себя полным идиотом. — Я и без ножа справлюсь, — философски заметил пацан, слезая с кровати. Макс весь подобрался, чуть было не раскрыл нож на всякий случай, но вовремя одумался, сунул его в карман, слишком поздно осознав, что может поцарапать экран айфона. Перекладывать не стал, хватит унизительной суеты. Пацан и так обнаглел, не надо показывать ему свою неуверенность. Пацан тем временем подошел к окну, заметил: — Ого, куры! — Только тронь! — вскинулся Макс. — Это соседские. Не хватало еще, чтобы псих начал свою вендетту с чужой живности. Пацан презрительно фыркнул, снова плюхнулся на кровать. Макс еще раз осмотрел комнату. Окно, конечно, надо бы заварить решеткой, но пацан же в любом случае сбежит, если захочет… А в целом нормально, не хуже угловой спальни, которой Макс собирался пожертвовать изначально. Кровать есть, шкаф есть, тумбочка — а больше ему и не надо ничего. Ой, нет, надо. Надо будет приделать замок снаружи. Нет, лучше прикрутить защелку к внутренней стороне двери собственной спальни, чтобы дитятко не вздумало подкрасться в ночи. — Живи здесь, — решил Макс. — Сейчас принесу из машины твои вещи. И он вышел, на всякий случай прихватив с собой кочергу.