Бешеный

Макс перебрался в спальню и включил телевизор, решив, что конфликтов на сегодня хватит. Наверняка исчадие ада выползет на кухню, стоит только погасить свет. Тараканы всегда так. И действительно, минут двадцать спустя в коридоре раздались шаги. — Посуду за собой помоешь, — крикнул Макс, убавив громкость. — Отъебись. Судя по звуку удаляющихся шагов, пацан передумал. Ну и хер с ним. Значит, действительно не голодный. Макс снова подкрутил звук почти до максимума, достал из тумбочки пачку чипсов. — Блин, ну не зверь же я… Макс засопел от досады на некстати проснувшуюся совесть, выключил телевизор, встал, прихватил с собой чипсы и банку колы. Пусть хоть что-то сожрет, а то еще зачахнет. — Слышь, принц недоделанный, — начал Макс, открывая дверь серпентария, — чипсы будешь? Твою мать! Он так и застыл на пороге, прижимая к груди чипсы и колу и глядя на ворох кудрявых цветных ниток. Застигнутый врасплох пацан совершенно не смутился и продолжал кромсать плед маникюрными ножницами. — Ну, ты доигрался, — сказал Макс, наконец уместив в голове всё происходящее. — Чё, звонишь папику? — с вызовом спросил пацан, гордо восседая посреди кровати. — Ножницы положи. Сам Макс бросил чипсы и колу на так и не распакованные сумки, подошел ближе. Пацан криво улыбнулся, пощелкал ножницами перед самым его носом. — Всё, — объявил Макс. Он зашел пацану за спину, левой рукой перехватил запястье, правой выдернул ножницы. Пацан вскрикнул, изогнулся, чтобы ударить, но Макс был к этому готов. Ножницы зашвырнул в коридор, толкнул пацана вперед, уложив поперек кровати, выдернул из шлевок свой ремень. — Пусти! Пацан яростно засучил ногами, едва не заехав Максу в глаз — второй раз за день. Макс размахнулся, стегнул по обтянутому джинсами заду. — Пусти, убью, блядь! Зарежу! Макс не слушал. Кое-как прижал коленом дрыгающиеся ноги, свободной рукой дернул вниз джинсы вместе с трусами. Пацан перешел на ультразвук. Макс снова принялся хлестать ремнем, вкладывая в удары всё отчаяние и разочарование этого дня. Пацан конвульсивно дергался, орал по-звериному, буравя уцелевшую часть пледа, зарываясь пальцами в разноцветные квадратики. Зад его, изначально молочно-белый, без единой веснушки, стремительно краснел. Наконец пелена гнева стала спадать. Макс посмотрел на всхлипывающего ребенка, теребящего и без того истерзанный плед, на секунду представил, что всё наоборот, что его Златку вот так разложили и отхлестали. Наверное, Андрей не рассчитывал на такой поворот. Ну и хер с ним, сам виноват. — Я тебе чипсов принес, а ты… Макс скорбно покачал головой, заправляя ремень в брюки. Пацан приподнялся, посмотрел на Макса совершенно сухими, злыми глазами: — Сука! Ненавижу! Макс от неожиданности сделал шаг назад, еще раз растерянно оглядел раздраконенную кровать и выпоротого пацана, снова покачал головой: — Взаимно, блядь.