Бешеный

— Ёбаный батон! — А чё не барашек и не кокос? — сонно спросил Мишка, появляясь на кухне. — Потому что я порезался из-за вот этого ёбаного батона, — пояснил Макс и сунул в рот окровавленный палец. — Я это есть не буду, — сразу же сказал Мишка, брезгливо глядя на заляпанный кровью хлеб. — Я догадался. Цесаревич, блин. То не буду, это не буду, — проворчал Макс, заматывая руку кухонным полотенцем. — Чё ты делаешь? Грязное же, — возмутился Мишка. — У тебя в этом сраче вообще есть аптечка? — А хуй знает, — пожал плечами Макс. — Где-то была. Бля, чё-то мне хуёво. Прямо вот к горлу подступает. — Крови боишься? — деловито спросил Мишка, заглядывая во все шкафы и ящики подряд. — Ничё я не боюсь! — возмутился Макс и прислонился к стенке. — Сядь, а то в обморок упадешь и ебало разобьешь, а ты у нас и так не красавец, — философски сказал Мишка, исчезая в коридоре. Макс прислушался к этому бестактному, но здравому совету — и вовремя. Перед глазами всё поплыло, в ушах зашумело, показалось, что все пять — или сколько их там — литров крови пытаются вытечь из пореза. Макс сжал полотенце слабеющей рукой. — Не сдох еще? — спросил Мишка. — Не дождешься. Мишка бесцеремонно сдернул полотенце, и Макс зажмурился, предвкушая фонтан кровищи. — Правильно, если не смотреть, не так страшно, — сказал Мишка. Макс тут же открыл глаза. Порез кровоточил — но не фонтанировал. — Наверное, вену задел, а не артерию, — проворчал Макс. — Из вены медленнее течет. Мишка скорбно покачал головой, вынул из принесенной аптечки какой-то пластиковый бутылек, открутил крышку и без предупреждения плеснул прозрачной жидкостью прямо на порез. — Ай, блядь! — заорал Макс, отдергивая руку. — Не жжет, не выдумывай, — строго сказал Мишка. — Да, блядь? А ничё, что я пальцем о край стола ёбнулся из-за тебя? Еще больше всё расхуячил! — пожаловался Макс, с опаской поглядывая на порез, который теперь разевал пасть еще шире. — Смотри, там кость торчит. Мишка ухватил его за раненую руку, ловко подцепил торчащий из пореза кусок кости — и вырвал его с корнем. — Хули ты делаешь?! — Это шелуха от чеснока, — пояснил Мишка. — Прилипла. — Да иди ты на хуй, — обиделся Макс. Мишка скептически дернул верхней губой, поднял руку Макса повыше, поставив ее локтем на стол, и пояснил: — Так кровь быстрее остановится. — Да как же, блядь, остановится! Надо ехать зашивать. Ты это, сбегай к Сеньке… Нет, лучше звони в скорую. Или сначала звони, а потом к Сеньке, а то они в наши ебеня хуй доедут. — Да, щас позвоню Сеньке, в скорую, в пожарную и патологоанатомам на всякий случай, — кивнул Мишка, приладив к порезу розовый пластырь с котиками. — Как ты не сдох еще такой безрукий? — Вот щас как раз безруким и сдохну, — мрачно пообещал Макс. — Обязательно было розовый? — Там других нет, — ответил Мишка, всё ещё зажимая порез прямо поверх пластыря. — Слушай, ты реально какой-то зеленый. Хочешь чаю? — Хочу сдохнуть. Но можно и чаю…