Бешеный

Макс помассировал виски и пожаловался: — Солнце, блядь, хуярит как не в себя. Чё оно яркое такое? — Это у тебя аура мигрени, — с видом знатока сказал Сенька. — Какая еще Лаура медведя, блядь? Опять притча? Сенька вздохнул, отложил в сторону кусачки и непонятную конструкцию из проволоки, вынул изо рта сигарету и повторил: — Аура мигрени, говорю. Скоро башка болеть будет. — Уже болит. Круглосуточно. — Макс расстроенно приподнял груду тряпья, валявшуюся на крыльце, и жалобно вопросил: — Сень, чё за хуета? — Не хуета, а чучело, — важно сказал Сенька. — Я такое в интернете видел. Делаешь каркас из сетки, сверху тряпки, потом цементом всё это дело, сетку вынимаешь, как высохнет, а потом фонарик ему в лапы, вообще жуть получается. Мишаня хочет вам еще зомбака на грядку, но мы пока на призраках потренируемся… — Куда? На какую, блядь, грядку? — Ну, мы там это… Сад ваш облагородить решили, — пояснил Сенька. — Пока ты дрых, — с упреком добавил Мишка, выходя из сарая с банкой краски в руке. — Ай, делайте что хотите, — махнул рукой Макс. Он прикрыл глаза, пытаясь избавиться от плывущих перед ними радужных пятен, потом развернулся и побрел к себе, мрачно предупредив: — Если чё, я сдох. Упокоиться с миром на жесткой кровати не получилось: айфон требовательно заорал, впиваясь в мозг, и Макс не глядя выдернул его из кармана, рявкнул: — Хули надо, блядь? — Максим!!! Макс от неожиданности сел, выпрямился, будто опасаясь, что за плохую осанку его побьют, и сбивчиво забормотал: — Кать, я это… Сплю я, короче, чё ты хотела-то? Катя принялась в самых колких и ядовитых выражениях обрисовывать, чего именно она хотела. Макс слушал, усиленно вращая закрытыми глазами. Круги пульсировали всё упорнее. — Не, Кать, погоди, — запротестовал Макс. — Не получится. Я это… Не могу я, короче. — Не можешь, — убийственно спокойным голосом повторила Катя, и голову тут же пронзила боль. — Сенька, блядь, накаркал, — простонал Макс. — Что? — Ничего. Кать… Катя молчала, и Макс мысленно возблагодарил небеса за то, что между ними несколько десятков километров. Конечно, всегда есть шанс, что Катя сядет в такси и таки приедет, чтобы его придушить, но можно же надеяться на лучшее… — Всё с тобой ясно, Максим, — наконец сказала Катя. — Стой, погоди! — заторопился Макс. — Ладно, давай я всё разрулю. Каким-то непостижимым образом лучи неодобрения засочились сквозь молчащий айфон. — Я это… Я всё устрою. Хорошо? Я перезвоню. Сегодня. Макс поспешно оборвал вызов, снова выбрался в залитый омерзительным солнцем двор, молча понаблюдал пару минут за тем, как Сенька с Мишкой лепят из проволочной сетки и тряпок отвратительного урода. Пульсирующие круги придавали картине зловещести. — Мишань, на пару слов. — Чё сразу? — насторожился Мишка. — Ну, это, короче… Ты умеешь не материться? — Чего, блядь? — Ничего, блядь! Без выражений пару дней протянешь? — А на хуя? — Ты специально, блядь? Издеваешься? — простонал Макс, снова массируя то веки, то виски. — Просто, блядь, спросил, — сердито ответил Мишка. — В общем, короче. Никакой матерщины, никаких выебонистых комментариев про единорожек. И никаких зомбаков на грядке, ладно? Златка приезжает.