Бешеный

— Да рязанский пармезан! Нож отскочил от упругого кабачка и чудом не оттяпал Максу руку. Мишка фыркнул, а Златка со знанием дела пояснила: — Папа всегда смешно ругается. — Угу, я заметил, — ответил Мишка. — Долбанутый кабачок с желтыми ногами! — прошипел Макс. — Это просто для красоты, — перевела Златка, не отрываясь от раскраски. — У кабачков нет ног. — Угу, это как кокос, — кивнул Мишка. — Э-э-э! — возмутился Макс. — А что кокос? — спросила Златка. — Ну, он с волосами набок, — невозмутимо ответил Мишка, игнорируя Максовы предостерегающие жесты и грозно сведенные брови. — Понятно, — кивнула Златка. — Переворачивай. Мишка, едва успевший раскрасить половину кекса в ярко-зеленый, безропотно перевернул страницу и поморщился: на его стороне разворота красовались застывшие в объятиях единорожки. — Злат, не листай так быстро, Миша не успевает раскрашивать, — с самым невинным видом сказал Макс. — Ладно, эту до конца раскрасим, — милостиво согласилась Златка. Мишка тяжело вздохнул, потянулся за черным карандашом. — Подожди, тут нужны ручки с блестками, — остановила его Златка. — Я сейчас! — Да ёбаный ты трижды овощ! — прошипел Макс, едва за Златкой закрылась дверь. Половинка кабачка ехидно улыбалась ему с пола. — У тебя чё, фильтр на нее автоматически срабатывает? — спросил Мишка. — А? — Как Златки нет, так сразу ёбаный овощ. — А, ну да, типа того. Оно само как-то. При детях вроде как нельзя материться, — пожал плечами Макс, вытирая кабачок о штанину. — Блядь, откуда столько волос на полу? Мишка промолчал, яростно раскрашивая гриву самой мелкой единорожки в беспросветно черный цвет. Вскоре Златка вернулась, торжественно таща розовый пенал с блямбой в виде бриллианта на боку. — Ой, как хорошо, что грива черная, — обрадовалась она. — На черном серебристые блестки лучше всего видны. Пап, правда, Миша молодец? — Угу, — рассеянно ответил Макс, разбалтывая в миске пару яиц. — Я настроенье подниму-у, — принялась напевать Златка, обильно украшая гриву единорожки блестками из тюбика. — лишь только улыбну-усь… Мишка сосредоточенно поджал губы, раскрашивая следующую гриву уже красным. Макс тем временем вытряхнул из пакета с мукой дохлого жука, щедро сыпанул в миску с яйцами, попытался размешать. Выходило вязко и пятнисто. — Да бл-люз разбитых сердец! — выдохнул Макс, отколупывая от вилки крыло дохлой моли. — Чё у них там, официальное кладбище? — Чё? — переспросил Мишка. — Ничё. Яйца какие-то некачественные попались. Макс выплеснул жижу в мойку, сполоснул миску и попытался снова, на этот раз зачерпнув муку ладонью и тщательно просеяв. Вышло всё равно как-то клейко, но хоть без дохлых насекомых. — Помочь? — спросил Мишка, явно жаждущий сбежать от Златкиной раскраски. — Не-е, не отвлекайся, — отмахнулся Макс. — У меня всё под контролем. — Мне скоро спать пора, а мы не ужинали, — строго заметила Златка. — Мама будет ругаться… Макс сердито засопел, плеснул на сковородку подсолнечного масла. Катя в любом случае будет ругаться, повод найдется. Пока масло грелось, Макс побросал в миску нарезанный кружками кабачок. Кляр стекал неаппетитными соплями, отказываясь обволакивать. — Ничё, пожарится — и вкусно будет, — пообещал Макс, поймав Мишкин брезгливый взгляд. — Мама всегда так делала. Потом еще чесноком и помидорами переложить, майонезом полить… — Не люблю майонез, — хором объявили дети. Макс фыркнул и принялся выкладывать на сковородку куски кабачка, насвистывая так и не вылетевшую из головы песенку енота. Расплывшийся кляр моментально почернел и задымился, и Макс с досадой вытряхнул содержимое сковородки в мусорку. — Забыл огонь убавить, — мрачно пояснил он, наливая новую порцию масла. — Папа не умеет готовить, — шепотом сообщила Златка. — Но он очень старается. — Помочь? — еще раз спросил Мишка. Макс оскорбленно фыркнул. Уж кабачки-то он в состоянии поджарить! — Не надо, уже почти всё. На этот раз кляр не горел. Зато он намертво прилип к сковородке, и Макс еле отскреб его лопаткой и ножом. Недожаренные кабачки выложил на тарелку, рассудив, что готовность — дело вкуса. Кабачок можно есть и сырым, подумаешь. Побросал на тарелку последнюю порцию кабачковых кружочков, остатки кляра вылил сверху, принялся чистить чеснок. Уже взялся было за помидоры, вспомнил про сковородку, успел перевернуть слегка почерневшие кабачки. Ничего, уголь даже полезен для здоровья. Порезал помидоры, покрошил чеснок, достал майонез, поддел вилкой один из кабачков, надкусил. Молча вытряхнул все кабачки в мусорное ведро, посмотрел на часы. Если прямо сейчас поехать в «Макдоналдс», можно управиться часов до девяти. А Златка-то ложится в восемь… — Вот Сенька, блин! — сквозь зубы пробормотал Макс. — Всё из-за него. Притащил свой кабачок, все планы порушил. Мишка сунулся в холодильник и уточнил: — А если бы не он, мы бы ели майонез с майонезом? — Я собирался в магазин, — обиженно ответил Макс. — Завтра. А сегодня съездили бы в макдачку, но уже не успеем. Злате скоро спать пора. Ну и ладно, чипсами поужинаем. — Ура! — завопила Златка. — Только маме не говори, — строго сказал Макс. Мишка скорбно покачал головой, порылся в морозильнике, нашел пачку сырных палочек в панировке, повернулся к Златке: — Будешь? — Обожаю сырные палочки! — воскликнула Златка. — Как ты узнал? Мишка пожал плечами, спросил: — У нас есть макароны? — Есть, только Злата не будет, — ответил Макс. — Если Миша приготовит, буду! — возразила Златка. Макс даже немного обиделся. Значит, когда любимый папка готовит, она их не ест, а если Мишка, то будет? Мишка тем временем вынул из холодильника пачку вареной свеклы, из которой Макс грозился сварить борщ. — Куда? — подозрительно спросил Макс. — Миша умеет варить розовые макароны, — заговорщически сообщила Златка. — Чё? — Попугай через плечо, — ответил Мишка, отстраняя Макса от плиты. — Иди давай. Единорожек раскрашивай.