Бешеный

Всё громче шумел закипающий чайник, размеренно пиликала какая-то игрушка на Мишкином телефоне. Макс размашисто мазал маслом горячий тост. — Мишаня, иди сюда скорее! — послышалось откуда-то со двора. Секундой позже в окне показался Сенька: весь растрепанный, взволнованный, в неправильно застегнутой рубашке. Пиликанье игрушки резко оборвалось. Макс вскочил, уронив истекающий подтаявшим маслом тост, и обеспокоенно спросил: — Чё, пожар? — Да нет, цыплята! Макс не успел оглянуться, как Мишка сиганул в окно и помчался к Сенькиному участку. Сенька тоже припустил неровной рысью. — Блядь! — воскликнул Макс и присоединился к ним. Цыплята не умирали, как можно было заключить из всего происходящего. Наоборот. Вынутое из-под наседки яйцо уже почти раскололось пополам, и Мишка смотрел на него, замерев от восторга. Вокруг пищали цыплята постарше, деловито квохтали остальные куры, но на них никто не обращал внимания. По линии раскола будто бы пробегала дрожь, время от времени отваливались крошечные кусочки скорлупы. Пленка, перекрывавшая щель, кое-где порвалась, и сквозь нее всё пульсировало, жило, стремилось наружу. Макс поежился. Тем временем щель расширилась, из нее стали топорщиться какие-то непонятные колючки. — Охуеть, яйцо-то ежиное! — воскликнул Макс. — Вот ты тупой, — возмутился Мишка. — Ежи не из яиц рождаются. — Ну и зря, — сказал Макс и сочувственно скривился, представляя страдания ежихи-матери. Наседка, у которой Сенька изъял яйцо, смотрела с неодобрением. Из-под ее крыла ненадолго выглянула крошечная головка, и Макс уточнил: — А откуда мы узнаем, который из них твой? — Спокойно, я всё предусмотрел, — сказал Сенька, указывая на карандашную пометку, которая почти исчезла в разломе. — Вот тут была буква «М», видишь? — Ну, допустим… А потом как? — Зеленкой пометим. Всё, Максик, помолчи, не порти нам чудо рождения. Макс послушно захлопнул рот, и в этот же момент яйцо раскололось окончательно. Сидевший в нем цыпленок повалился на спину, будто потерял равновесие, и тяжело дышал, беспомощно мигая. Весь он был какой-то красно-синеватый, пульсация, заметная еще в яйце, продолжалась теперь под тонкой кожей, покрытой пучками светло-желтых волос, и Макса передернуло. Ну и урод же… — На тебя похож, — заметил Мишка. — Ничё, обсохнет, — утешил его Сенька. — Они всегда страшненькие, когда только вылупились. — Чё с ним, астма? — спросил Макс, пытаясь сменить тему. — Дышит, блядь, как паровоз. — А ты думал, рождаться легко? — спросил Сенька и осторожно вытащил из-под цыпленка скорлупу. Цыпленок забарахтался, размахивая мощными ногами и пища, и наконец перевернулся на живот. Мишка склонился над новорожденным, глядя на него с обожанием и вроде бы даже не дыша. — Поздравляю, Максик, ты стал дедом, — объявил Сенька и тут же добавил: — Двоюродным.