Бешеный

— Сень, это срочно. Придешь? Сенька, чинивший дыру в сетчатом заборе курятника, аккуратно откусил плоскогубцами лишнюю проволоку, убрал ее в карман и только потом сказал: — Лажанул ты. — Да я знаю! — воскликнул Макс. — Я пытался извиняться, он молчит и дверь не открывает. Вся надежда на тебя. Сенька задумчиво кивнул. — Придешь? — Приду. Оставив Сеньку у закрытой двери, Макс пошел наводить порядок на кухне, стараясь не прислушиваться к происходящему в Мишкиной комнате. Кажется, Сеньку впустили. Противно капала вода из крана. Макс яростно крутанул вентиль. Капли стали падать реже, но громче, будто издеваясь. Во дворе квохтали куры. Ехидно насвистывала какая-то серо-бурая птица на яблоне. Омерзительно ярко светило солнце. Капала вода. — Да блядский кран! — воскликнул Макс. Кап. Макс кинулся к крану, готовясь придушить его голыми руками. — Где у вас аптечка? Сенька аккуратно перешагнул через осколки посуды, которые Макс так и не собрал. — Чё, сильно он? — Иногда, Максик, пластырь нужен душе, а не телу. Макс нахмурился, побрел в ванную за аптечкой. Сенька последовал за ним, прихватив эмалированную миску. Пока Макс рылся в шкафчике, он наполнил миску водой, сдернул с сушилки маленькое полотенце. — Погоди, это грязное. Вот. Макс вынул из корзины с выстиранным бельем Златкино полотенце с принцессами, наконец нашел аптечку. Сенька удалился, и Максу стало неожиданно обидно. То есть он угрохал на пацана месяц своего времени, но его в комнату не впустили. А Сеньку — пожалуйста. Макс невесело улыбнулся. Вон оно, значит, каково. Вот так чувствовал себя Андрей, когда просил его не включать воскресного папу. — Карма, блядь… Макс вздохнул, попытался взять себя в руки. Раз он облажался, пусть Сенька всё разрулит. Хорошо, что Сенька есть. И нечего ревновать. Макс вернулся на кухню, старательно собрал с пола осколки, вымакал липкую медовую лужицу салфетками, хотел подмести, но для этого пришлось бы тащиться в кладовку. Вот уж хуй! Вместо этого он обмахнул пол тряпкой, которой обычно протирал стол, понадеялся, что все мелкие осколки прилипли к мокрой ткани, и выбросил тряпку в мусорное ведро. Потом бестолково поперекладывал вещи туда-сюда, поставил чайник. Сенька снова явился неслышно, сел в Мишкино кресло. — Ну, чё он там? — спросил Макс. — Спит. — Средь бела дня? — Истерики выматывают, — пожал плечами Сенька. — Чё он… — снова начал Макс. — Сильно меня материт? Сенька покачал головой: — Вообще ни разу. — Да ну! — Ну да. Дверь открыл, кровь стереть дал, а разговаривать — не разговаривает.