Идиллия "семейной жизни"

– А долго ещё? – немного хныча от боли и постоянно морщась, спросила девушка, косясь на свое бедро, наблюдая, как на месте недавно чистой кожи появляются черные линии, превращаясь в тату. – Потерпи немного, я почти закончил, – Женя только ненадолго отвлёкся, протёр забиваемое место от лишней краски ватным диском и продолжил, немного хмурясь, полностью концентрируясь на процессе. Тихие разговоры людей и ненавязчивая песня, исходящая из колонок, висящих по углам салона, по неизвестной даже для самого парня причине располагали к работе, а витавший в воздухе запах кофе, приободряя. Женя получал настоящий кайф от кропотливости и осознания, что одно неловкое движение может испортить кожу, ведь, некий адреналин, вырабатывающийся в процессе, не давал ему заскучать. Он просто терпеть не мог обыденность, которая очень просто превращается в монотонность, – а это для него ещё хуже первого – если ничего для этого не делать, а потому он охотно согласился на предложение Бориса, попробовать себя в качестве тату мастера. Его дед очень негативно относился к однотипным татуировкам, рисуя эскизы прямо на месте, либо же предлагая клиентам что-то из собственного скетчбука, если у тех напрочь отсутствовала фантазия и понимание того, зачем они вообще тут находятся. Он никогда не предлагал людям уже использованные до этого рисунки, яро настаивая на том, что каждое тату должно быть неповторным и индивидуальным, так что работать с ним Жене очень нравилось, несмотря на его вечную потребность на что-то возмущаться. Это уже не раздражало, как в первые дни, разве что глаза время от времени непроизвольно закатывались, а с губ срывался вымученный вздох. Во время отсутствия посетителей, ему так же не приходилось скучать. Вместо того, чтоб пересчитывать бесконечное количество трещин в помещении, он, опять-таки по настоянию Бориса – рисовал, постоянно генерируя в голове новые идеи, почти никогда не задумываясь дольше, чем на пару минут. Старик только с усмешкой смотрел на внука, говоря, что в молодости тоже имел неисчерпаемый источник вдохновения, а после, понаблюдав немного за ним со стороны, приносил тому купленный неподалёку кофе. Его рука вечно сама собой тянулась к переднему карману рубашки, но он тут же осекался, вздыхая, после чего заливался болезненным кашлем. И каждый раз Женя украдкой поглядывал на него, пока Борис, не заметив, начинал трепать того по голове. Закончив наконец работу и ещё раз полюбовавшись своим творением, Женя вкратце рассказал про уход за татуировкой, посоветовав несколько хороших кремов, и наконец отпустил девушку, на лице которой не осталось и намёка на боль, лишь радость и, может быть, только капелька гордости. Убрав рабочее место, он окинул взглядом салон и, поняв, что те немногие мастера, что тут работают, заняты клиентами, а ожидающих свою очередь нет, он с чувством выполненного долга плюхнулся на небольшой диванчик, разблокировав телефон. Его рабочий день заканчивался через полчаса, так что если в ближайшие минут пятнадцать никто не нагрянет, он сможет со спокойной душой уйти пораньше и хорошенько выспаться на не очень то удобной кровати в общежитии. Женя не смыкал глаза уже больше суток, закрывая хвосты по рисунку и живописи, а потому спать хотелось нещадно. Предательский зевок таки вырвался наружу, однако его заглушила открывающаяся входная дверь, которую Женя возненавидел в ту же секунду, ведь именно она оповестила о новом клиенте, отнимая у него несколько лишних минут сна. Однако, когда он обернулся, то ненадолго опешил, увидев перед собой Раймонда, который обвел взглядом салон и, заприметив пару любимых глаз, тут же направился к Жене. – Привет, солнце, – он сел рядом, незаметно для других приобнимая всё ещё оторопевшего парня, – я тут проезжал недалеко и подумал, почему бы нам не сходить на свидание. Погода замечательная. Не отрывая от вошедшего свои карие глаза, парень только устало вздохнул, падая головой на такое манящее плечо, надеясь на сильную занятость своих коллег. От Раймонда пахло приятной свежестью пальто, недавно забранного из химчистки, и одеколоном, успевшим своим запахом пропитать не только ткань его одежды, но и блондинистые прядки, закрывавшие собой шею и щекотавшие Женин нос при каждом вдохе. Рэй бездействовал, молча смотря на парня, пока тот сражался с сонливостью и пытался убедить себя, что ещё одна "активная" ночь никак не отразится плохо на его работоспособности и состоянии в целом. В крайнем случае, пары можно было бы и прогулять. Прогулять, чтоб потом снова не спать ночами, пытаясь вовремя закончить работы. – Ты хули расселся? – голос деда тут же вырвал его из лёгкой дремоты, и ему пришлось оторвать голову от, как ему на тот момент показалось, очень удобного плеча, и с лёгким недоумением посмотреть на старика. – Так рабочий день почти закончился. – Вопрос всё ещё актуален. Забирай с собой белобрысого и марш отсюда. Нечего место занимать. Дома ласкаться будете, а тут всё это, – он сделал неоднозначный жест рукой, – разводить мне не надо.

***

На улице и правда стояла прекрасная погода. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, постепенно погружая город во мрак, но прогретая за день земля продолжала отдавать тепло. Небольшие порывы ветра шевелили ветви деревьев, на которых совсем недавно появились первые почки. Люди начинали сменять зимнюю одежду на более лёгкую, школьники уже предвкушали лето, кто-то с восторгом, кто-то со страхом, предчувствуя экзамены. Женя полной грудью вдохнул свежий воздух, пропитанный запахом весны, и сонливость тут же отступила, давая волю необъяснимому чувству вдохновения, желанию делать хоть что-то. – Идём на набережную, – всё, что Женя тогда сказал прежде, чем подхватить своего парня под руку, и быстрым шагом, с неприсущей ему энергией, направится в её сторону.

***

Найти относительно безлюдное место было крайне непросто, несмотря на середину недели и время суток. Вдоль берега гуляли в основном молодые люди, кто-то пил в компании друзей, кто-то предпочёл провести этот вечер со своей второй половинкой, любуясь на ночной город. По воде ходила рябь, сверкая в свете фонарей и продолжавших висеть кое-где гирлянд, оставшихся ещё с Нового года. Она отражала в себе высотки и магазины, а если приглядеться, можно заметить и еле различимые в темноте силуэты деревьев и кустов, растущих на противоположном берегу. Усевшись недалеко от воды и вытянув ноги, Женя вновь умостил голову на плече Раймонда, переплетая с ним пальцы. Так они и сидели в уютном молчании, слушая, как вода разбивается о камни, разлетаясь десятками брызг. Так приятно было чувствовать чужую, безумно горячую ладонь в своей, наблюдать за отражающимися огнями ночного города в медовых глазах, смотревших на парня с безграничной нежностью. Кончики пальце легко прошлись по щеке, убирая тёмные прядки волос со лба, перешли на шею. Женя чувствовал, насколько те были мягкие, в отличие от его, загрубевших из-за игры на гитаре, которой тот посвятил полжизни. В ту же секунду, стоило ему об этом подумать, как Раймонд наклонился, легко накрывая его губы своими в незамысловатом поцелуе. Каждый раз это чувствовалось, будто впервые, вся та нежность и трепет выливались в поток мурашек, пробегающих вдоль позвоночника, отдающих приятной тяжестью в паху, заставляющих тянутся за следующим, только бы снова пережить эти мгновения. Ты становишься зависим, словно наркоман, и дня не можешь прожить без его прикосновений и мимолётно брошенных взглядов и улыбок, которые заставили бы дрогнуть даже самые холодные сердца. Именно эта улыбка отразилась на лице Раймонда, когда они впервые встретились взглядами. Позже, Женя ещё очень долго пытался выбросить её из головы, но всё продолжал мысленно возвращаться к его губам каждый раз, стоило ему на секунду задуматься, или же просто прикрыть глаза. Словно по щелчку, где-то вдалеке раздались громкие хлопки, и фейерверки, взлетевшие в небо, некоторые из них рассыпались на десятки искр, другие – кучей огоньков, недолго падая вниз и угасая, будто ночь поглотила каждый. С одной стороны послышались громкие возгласы и смех, с другой – завыла сигнализация машины. Роббинс вдруг посмотрел на любимого, заметив легкую улыбку и небольшое восхищение в глазах, на лице играли еле заметные разноцветные блики взрывающихся в небе огней. Мужчина приобнял его за плечи, вновь притягивая к себе, прикоснувшись губами к виску, зарывшись носом в чёрную шевелюру. – Знаешь, иногда мне кажется, что я никогда не перестану влюбляться в тебя. Женя только сильнее улыбнулся, поворачиваясь к парню, соприкоснувшись своим носом с его. В карих глазах играл озорной блеск, нескрываемый стёклами очков, только придавая им ещё большего сияния. Он только коротко посмеялся, кладя ладонь ему на шею. – Это обещание? – Да, – ответил он в Женины губы, не в силах сдержать улыбку.