Идиллия "семейной жизни"

– Извините, – пара обернулась на голос, прерывая разговор, увидев двух девушек, одна из которых обращалась к Раймонду, – а можно с Вами сфотографироваться? Она неотрывно смотрела на него, прижав телефон к груди обеими руками, а её глаза так и сверкали от восторга. Вторая же, стояла чуть поодаль, постоянно косясь на, видимо, подругу, переминаясь с ноги на ногу и явно чувствовала себя неловко, даже смущённо, о чем говорили её слегка порозовевшие щеки. Раймонду не потребовалось много времени для "загрузки", он тут же нацепил на лицо профессиональную, но от того не менее обворожительную, улыбку, от которой у обеих непроизвольно поджались губы, и с приветливым «конечно», вновь улыбнулся, но уже в камеру мобильного. Женя наблюдал за всем этим с абсолютно непроницаемым видом человека, привыкшему к подобным сценам. Первое время подобное внимание к его спутнику ставило в ступор, однако потом, спустя несколько «фотографий на память», «можно Ваш автограф», а иногда «я сама с детства катаюсь, вы мой источник вдохновения», он привык, и теперь даже не обращал внимание, продолжая заниматься своими делами, или же начиная листать ленту соцсетей, пока его парень находился вне зоны доступа. Но привыкнуть, ещё не значит не ощущать раздражение, ведь, все эти незнакомые ему люди отбирали у него не только Раймонда, иногда грубо прерывая разговор, как сейчас, но и время, отведённое на свидание. Выкроить для себя несколько часов было крайне проблематично, – точнее проблематично было совмещать учёбу с работой – а с учётом тренировок и фотосессий одного, прямо сейчас оставлявшего свой автограф, блондина, и вовсе было невыполнимой задачей, так что виделись они редко. Женя действительно не понимал, почему рассчитывал, что на родине возлюбленного, его будут узнавать реже. Хоть он и жил в России, популярностью в Германии пользовался не меньшей, отнюдь, здесь ему приходилось ловить намного больше взглядов, устремлённых на мужчину. И проблема была не только в узнаваемости. Раймонд был красив. Он честно не ревновал, по крайней мере, старался, всего-то тихо ненавидел все эти перешёптывания, короткие смешки, хлопанья глазками, улыбки…на самом деле много чего, список можно было бы продолжать ещё очень долго. И плевать, что он вёл себя почти так же, когда они ещё толком знакомы не были. Заблокировав телефон и положив его на стол громче, чем следовало, парень перевёл взгляд на что-то обсуждающую троицу. Он ещё достаточно плохо понимал немецкий, а их быстрая речь так и вовсе сливалась для него в сплошной звук. Женя вынес из их разговора только одно: Раймонд рассказывал что-то до ужаса смешное, ведь девушки смеялись одна громче другой, перебивая друг друга, стараясь сказать хоть слово. – Следующим летом поедем в пустыню, – допивая остатки чая, сказал Женя, когда "минута фанатства" закончилась и мужчина вновь вернулся к нему. Раймонд ничего на это не ответил, только усмехнулся, незаметно для других протискивая руку между спинкой диванчика и поясницей брюнета, обнимая того, наблюдая мельтешащих за окном кофейни людей.

***

Женя быстро подошёл к перилам, опираясь на них руками, с восторгом глядя на город, раскинувшийся перед ним как на ладони. Идея посетить телебашню по приезде в Берлин приходит сама собой, это как обязанность, может быть, даже сравнимая с Бранденбургскими воротами, ведь, как ещё можно хорошенько познакомится с городом, не увидев его свысока. В целом, он не очень-то отличался от Питера, всё те же кубические дома, редкие деревья и еле различимые фигуры людей внизу. Единственное, что говорило о твоём местонахождении, были местные достопримечательности, такие как Берлинский собор, площадь Жандарменмаркт, или даже Рейхстаг, на крыше которого гордо красовался флаг Германии, развиваясь на ветру. Внутри телебашни было много людей, все постоянно куда-то двигались, фотографировались, что-то очень громко обсуждали – туристы, в общем. Английский, французский, итальянский – это далеко не все языки, доносившиеся из разных сторон. Где-то сбоку послышался детский плач, сзади же, раздался громкий хохот. Женя всегда начинал чувствовать себя некомфортно в местах большого столпотворения. Заметив напряжение парня, Раймонд подошёл к нему со спины, привлекая внимание, и пальцем указал куда-то вглубь города. – Это Тиргартен, – проследив за направлением его руки, Женя заметил большое скопление деревьев, вглядываясь в них, пытаясь понять, что такого привлекло блондина, – можем сходить туда. Тебе не помешает проветриться. – В зоопарк? Отличная идея. Может до кучи запихнёшь в меня ещё и местную колбаску? Вдобавок, можешь пошутишь про колбасу в штанах, это вообще будет комбо. После этих слов над ними будто повисла гробовая тишина, и даже шум толпы, окружавший их, не смог её заглушить. Женя только поёжился, сильнее сжимая железный поручень пальцами, продолжая упорно вглядываться вдаль, будто ничего не произошло. Раймонд же тихо вздохнул, положил ладони тому на плечи и тихо, будто боясь, что их кто-нибудь услышит, – на самом деле он заметил, что парня это успокаивает – сказал: – Не кипятись, солнце, это не зоопарк. А назвали его так, из-за раньше располагавшихся на том месте охотничьих угодий, но сейчас это просто очередная местная достопримечательность, что-то вроде памятника садово-паркового искусства, – и, закончив, коротко поцеловал парня в висок, и чуть было не чихнул, испортив тем самым некую серьёзность момента, когда тёмные прядки защекотали нос. – Прости, – Женя облокотился о Раймонда и с виноватым видом повернул к нему голову, заглядывая в как всегда невозмутимое и весёлое лицо, – что-то я сегодня не в духе. Сложно сказать, не замечал ли он всех этих взглядов раньше, или же просто не обращал внимание, однако сейчас, спустя почти год отношений, его просто до искр в глазах начали раздражать девушки, оценивающе смотрящие на Раймонда. Даже Настя в свое время грешила тем, что бессовестно сверлила взглядом его фотографии, рассматривая каждый его сантиметр. Случай в кафе до сих пор засел у него в голове мерзким воспоминанием, к которому парень возвращался, раз за разом придумывая для этих девиц всё более изощрённые способы пыток. Ревность была для него в новинку, он никогда прежде не испытывал ничего подобного, никогда не был собственником и даже понятия не имел, что подобное чувство ему присуще. Парень всегда негодовал, как можно лишать человека свободы, контролировать каждый его шаг и чуть ли не плеваться ядом на всех, кто подойдёт к твоей второй половинке ближе, чем на метр. С другой стороны, если бы ему дали выбор, воплотить его мысли в жизнь, направленные на девушек, или же целовать Раймонда так, чтоб тот в итоге смог выговаривать только те два слога, из которых состояло его имя, Женя, пожалуй, выбрал бы второе. Ему было противно от самого себя, а потому решил ненавидеть всех этих людей тихо, дабы никто, особенно Рэй, не узнал о его ревности.

***

Они не спеша прогуливались по Унтер-ден-Линден, рассматривая попадающиеся на пути памятники, про каждый из которых Раймонд старался рассказать всё, что ему самому было известно, да и просто наслаждались хорошей погодой. Ветви лип, высаженных вдоль улицы, образовали зелёную аллею – отсюда и пошло название, «под липами» – укрывая их от палящего солнца, даря тень и прохладу. Солнце, находившееся сейчас в самом зените, красиво играло своими лучами между листвой, то выглядывая, то снова скрываясь. Эти же лучи задорно плясали и на лице Раймонда, тот смешно щурился, время от времени, улыбаясь. Женя бы мог сказать, что это было умиротворяюще, спокойно, и вообще он самый счастливый человек на этой планете, если бы не одно, однако весьма значительное, "но". Несколько девушек, находившихся на противоположной стороне аллеи, с того самого момента как парни решили присесть, не сводили с них глаз, иногда подталкивая друг друга и очень по-глупому хихикая. Одна из них всё же решилась подойти, и твёрдой, уверенной походкой направилась в их сторону. Как только она прошла ровно половину пути и Женя убедился, что та останавливаться не собирается – совершил то, из-за чего в последствии пожалел, однако в тот самый момент это было настолько приятно, что он, не задумываясь, провернул бы нечто подобное вновь. Он просто схватил мужчину за руку, и потащил того прочь, развернувшись, кинул на оторопевшую девушку такой грозный взгляд, что та прям вся сжалась, побледнев. После Женя приобнял Раймонда, положив руку на его поясницу, и, как ни в чем не бывало, поплёлся дальше, яро игнорируя удивлённые взгляды прохожих и не менее озадаченного, в какой-то степени даже поражённого такой выходкой, Роббинса. – Ты в порядке? Сегодня ты какой-то особенно взвинченный, – через несколько метров всё же спросил Рэй, обеспокоенно глядя на парня, но и не отодвигаясь, всё же ему нравились ощущения. – Хочешь, чтобы я прекратил? – на этих словах он только сильнее прижался, продолжая высматривать ещё какую-нибудь шатенку, готовую оспорить их отношения. – Нет, просто…мне кажется, будто ты на меня злишься. Это из-за тех девушек в кафе? Женя прекрасно осознавал, что рано или поздно его раскроют. Раймонд был далеко не глупый, вдобавок к этому ещё и внимательный. Он очень точно подмечал настроение парня, знал, когда его лучше не трогать, а когда следует обнять, расцеловав при этом каждый сантиметр его кожи. Он хорошо помнил предпочтения возлюбленного не только в еде, фильмах или постели. Подмечал даже такие мелочи, как привычка ковырять кожу на ладонях, когда тот о чем-то задумывался. Минаев был уверен, что рано или поздно Рэй заметит, что его парень просто ревнивый кусок дерьма. А если сюда приписать сомнительное прошлое и такие вредные привычки, как курение, или потребность время от времени заливать в себя литры алкоголя – держать его совершенно ничего не будет. И тогда он уйдет. По мнению Жени, он поступит правильно, потому что с такими, как он, нормальной жизни не получается, потому что такие, как он, сначала начинают ненавидеть всё, что движется, и чисто гипотетически может увести у тебя любимого, а потом и вовсе запрещают общаться с кем бы то ни было, попутно шляясь где-то на стороне. Раймонд не будет терпеть такого к себе отношения, и это пугало больше всего, ведь, последнее чего он желал, так это расставание с этим человеком. – Глупости, я уже и забыл о них. Мне просто хочется побыстрее посмотреть город, – это была наглая ложь, приправленная щепоткой правды. Город ему действительно был интересен.

***

Вечером, когда на небе начали появляться первые звёзды, ноги обоих уже совершенно не слушались из-за усталости, а мысли сужались к заветному «спать», Раймонд заказал такси, и они вместе с Женей поехали по непонятным переулкам, пока вовсе не выехали за город. На вопросительные взгляды парня Раймонд лишь улыбался, отвечая, что тот скоро всё поймёт. Вскоре машина затормозила, и они остановились у какого-то большого особняка. В высоту всего два этажа, однако площадь занимал приличную. Вокруг него раскинулся красивый, ухоженный сад, в который вели выложенные из камня тропинки. Свет не горел ни в одном из окон. – Здесь живёт моя тётя, но в данный момент она находится в Норвегии, так что с радостью согласилась, так сказать, приютить нас на некоторое время. – Она живёт здесь одна? – В каком-то смысле. Муж всё время в разъездах, а дети учатся в другом городе. – У тебя есть ключи от всех жилищ твоих родственников? – выгибая бровь и с недоумением смотря на то, как Раймонд спокойно достает ключи из кармана, спрашивает парень, наблюдая за неторопливыми действиями мужчины, в некотором роде даже гипнотическими. – Нет, – посмеявшись, Рэй открыл дверь, – просто каждый раз, когда я бываю в Берлине, то всегда остаюсь у неё на ночь. Она не возражает, даже если сама при этом отсутствует в городе. В доме, как и ожидалось, было просторно, но ничего сверхъестественного Женя не заметил, обычный интерьер. Никаких тебе мраморных колон, золотых статуй и огромных картин, стоимость каждой из которых в разы превышала его годовой заработок. Возможно, у Жени было слишком изощрённое видение богатства, навязанное определёнными стереотипами, которые, к слову, должны были развеяться ещё при виде абсолютно обычной квартиры Раймонда, однако он всё равно был немного расстроен. Гостиная, кухня, столовая, туалет с душевой на каждом этаже и ещё куча комнат, непонятно для чего используемых. – Можешь выбрать любую из них, – а именно это заявил Раймонд, проводя экскурсию по дому, точно так же, как делал это часом ранее, показывая город. – А в какой кровать мягче?

***

Готовя, Рэй умудрялся из обычных и на первый взгляд совершенно безвкусных, а иногда и просто отвратительных продуктов, сделать что-то такое, что позже захочется съесть ещё раз, попросив добавки. Сидя на кухне, наблюдая, за действиями парня, предварительно заказавшего доставку из ближайшего продуктового, вместо того, чтоб купить что-то готовое, Женина совесть кричала, что он отхватил куш, и вместо того, чтобы радоваться небывалому счастью, только беспокоится о несуществующих проблемах. У Раймонда не было каких-то видимых недостатков, а потому Женя старался надумать хоть что-нибудь, делая проблему на пустом месте. Раздражающие пробежки по утрам пошли ему только на пользу, как и правильное питание. Из-за его частых тренировок они могли не видеться днями, и это, казалось бы, могло раздражать, однако именно благодаря их редким встречам, каждая проведённая вместе минута считалась чем-то особенным. Он никогда не названивал Жене, а если у того что-то случалось, не заваливал вопросами, пытаясь утешить, ровно до того момента, пока парень не будет в этом нуждаться. А его любовь к порядку во всём, скорее, просто напрягала, нежели раздражала. И, естественно, будучи таким ахуенным, Раймонд не мог нравится только ему одному, это была единственная проблема. Женя был далеко не так идеален, что и заставляло его беспокоится из-за каждого брошенного на его парня взгляда. Это не могло продолжаться бесконечно, а потому, после ужина, не дождавшись, когда они дойдут до спальни, прижал ничего не понимающего парня к стене у одной из комнат. Целовал с какой-то злостью, непонятно только, на него, или же себя. Раймонд только перехватил его ладони, нежно отстраняя, заглядывая в глаза, точно что-то почувствовав, но, ничего не сказав, довел их обоих до ближайшей кровати. Женя будто на секунду протрезвел, поняв, что находятся они совершенно не в той комнате, которую заняли, однако ещё раз взглянув на лежащего под ним Раймонда, просто содрал с того кофту, и, не дав тому помочь себе с оставшейся одеждой, нашарил рукой подушку, подкладывая её под бёдра Раймонда. – Хочешь поговорить? – донеслось до ушей парня в тот момент, когда он доставал из заднего кармана джинс презерватив. – Да, – ответил он серьёзно, введя первый палец, заставляя лежащего под ним часто дышать, а после, найдя простату, выгибаться. Женя растягивал его неспешно, но и не слишком медленно, истощая, будто хотел, чтоб тот напрочь забыл всё, что не связано с постелью, забыл всех, кроме него. Он понимал, что разговора не избежать, что мужчина это просто так не оставит, рано или поздно им придётся сделать это, но он, до последнего оттягивая неприятный момент, вошёл сразу во всю длину. Раймонда прямо-таки выгнуло и он, вцепившись руками в матрац, посмотрел на него так, что у парня даже дыхание перехватило. – Есть определённые проблемы, – он вновь попытался, жмурясь, привыкая к ощущениям. – Да, – Женя склонился к нему, легко целуя в щёку, спускаясь к ключицам, зная, как тому это нравится, оставил в тех местах парочку засосов, – я…боюсь, что ты уйдешь. После этих слов, не дав Раймонду обдумать сказанное, он начал двигаться, сразу переходя на быстрый темп. Мужчину будто током ударило и он, закусив губу, дабы не закричать, вновь выгнулся, шире раздвигая ноги, да так, что, в бедре, кажется, что-то хрустнуло. Но стоило Жене вновь заговорить, как тот снова бросил на него взгляд, стараясь внимательно слушать, не упустить ни единого слова. – Все эти девушки, что вешаются на тебя, взгляды, брошенные в твою сторону, – он на секунду запнулся, делая очередной сильный толчок, пытаясь вновь сформулировать ускользнувшую от него, из-за новой волны возбуждения, мысль, – мне кажется, что ты… – Могу променять тебя на одну из этих девиц? Солнце, прости меня, конечно, но это какой-то пиздец. – Женя на этих словах даже замер, с изумлением глядя на мужчину, раскинувшегося под ним, смотревшего на него с небольшим осуждением, непонятно только, из-за того, что тот только что сморозил, или же потому что остановился. Он не стал разбираться в этом, только вновь двинул бедрами, но с меньшим напором, а Раймонд вновь заговорил. – Они интересуют меня ровно на столько же, насколько тебя – Настя. – А она то тут при чём? – Ты ещё спрашиваешь? – в этот раз он глянул на него как-то не по-доброму. – Если б её воля, она бы вообще с тебя не слезала. А тот парень, из университета, мне одного взгляда хватило, чтоб понять, что он слюни на тебя пускает. – Я всего-то дал ему пару уроков гитары. – Ему, видимо, хватило. – после он как-то устало вздохнул, продолжив. – Возможно, ты не замечаешь, однако у тебя есть привычка, флиртовать со всеми подряд. Это…напрягает. – И брату твоему я понравился, да? – он почти полностью вышел, но тут же снова вошёл, сталкиваясь своими бедрами с его. – И Нина меня сразу полюбила. Я же теперь без ее выпечки жить не могу. – Чтоб ты понимал, Гюнтер вообще людей не переносит, а с тобой общается как ни в чем не бывало. – А твою собаку мы упоминать будем? Это стало последней каплей. Женя вновь начал двигаться – сильно, глубоко, чтоб у лежащего под ним мужчины перед глазами плясали пятна, чтоб он заглушал своими криками все посторонние звуки, смотрел на него умоляюще, чтоб тело пробивала дрожь каждый раз, стоило ему пройтись всей диной по простате, а Раймонд выгибался, стараясь быть ещё ближе. После, они ещё долго лежали на кровати, пытаясь отдышаться. Минаев уткнулся носом мужчине в плечо, долго извиняясь, каждый раз получая на это нежные поглаживания или поцелуй в макушку. Ему, кажется, даже дышать стало легче. – Я люблю тебя. – И я тебя. – Буду стараться не ревновать. – Всё равно не получится.