Эта трудная жизнь

Брайану снилось, что голова его превратилась в барабан. Забавно, кажется, а вот как бы не так! «БУМ! БУМ! БУМ!» — Ритмичные громкие удары отдавались болезненной пульсацией в висках, пока ощущение это не стало совсем уже невыносимым, и альфа не вынужден был открыть глаза. Проснувшись, он растерялся сначала, потому что грохот из сна никуда не пропал после пробуждения, но потом до него дошло, что шум этот раздается не в его голове, а долетает откуда-то с первого этажа. Такой же сонный и, судя по выражению лица, злой Фредди сел рядом, душераздирающе-громко зевнув, и пробормотал сварливо: — Кого там ещё нелёгкая принесла?! Для Гордона рано, — подметил он задумчиво, глянув на часы, — ещё даже не полдень. Сходи посмотри. — Мне кажется, я и так догадался уже, кого. Уж слишком мелодия знакомая, — отозвался хмуро альфа и, потянувшись с удручающим старческим хрустом, поднялся с кровати. Спускаясь по ступенькам, он невольно отметил, что пусть и короткий, но всё-таки относительно спокойный сон пошел ему на пользу. По крайней мере голова уже кружилась не так сильно. — Прекрати это, Родж, бога ради! Я сейчас спущусь! — крикнул Брайан ещё с середины лестницы. — Ты бы окно ещё камнем выбил, чтобы мы уж точно тебя услышали, — бросил он раздраженно, уже щелкая замком. Дверь открылась резко, чуть не прилетев ему по лбу. За ней стояли Роджер и Джон, и на их лицах, кроме того, что по ним ясно было, что они видели и лучшие деньки, написано было, что настроены они отнюдь не дружелюбно, и для Брайана общение с ними может закончиться весьма плачевным итогом. Все это очень сильно напомнило Мэю недавние события в доме Тейлора. Первым вошел в дом Роджер, и едва перешагнув порог, толкнул грубо товарища в плечо, ещё сильнее усиливая эффект дежавю. — Скажи, ты совсем охерел? — прорычал он, сжимая в кулаки руки. — У тебя вообще есть совесть? Тебе не кажется, что ты поступаешь, как мудак? — Родж, — предупреждающе одернул барабанщика стоящий у него за спиной Джон, — мы договорились с тобой, помнишь? Ты пообещал, что не будет никаких драк. — Я помню, — буркнул хмуро Тейлор в ответ, все ещё тяжело дыша от злости. Его лицо было красным, и даже вена выступила на лбу от напряжения. — Только поэтому я ещё не разбил тебе рожу! — обратился он уже к Брайану. — Ты не хочешь ничего нам сказать?! — Что именно? — отозвался Мэй невозмутимо, но правый глаз его невольно дернулся нервно. — Что именно?! — голос Роджера из обычно хрипловатого и грубого перешел почти на фальцет. — Ты, мать твою, издеваешься над нами сейчас?! Ты забрал Фредди из больницы и ничего нам не сказал! Это нормальный поступок, ты считаешь?! — И правда, Брайан, — заговорил Джон угрожающе холодным голосом, лживое спокойствие в котором пугало куда как сильнее, чем откровенный гнев Роджера, — ты должен был нам сказать об этом! — Врач ясно выразился, что ваше присутствие в первый день нежелательно, потому что Фредди нужен покой, а вы бы лезли к нему с расспросами! — начал оправдываться Брайан, хмурясь раздраженно. — Кроме того у меня не было времени на разговоры с вами, потому что я был занят заботой о Фредди. Это довольно утомительно, знаете ли. Я третьи сутки только этим и занимаюсь. Я, блять, спал с тех пор, как все произошло, от силы часов десять! — закончил альфа, почти переходя на крик под конец, но Джон остался совершенно не впечатлён его монологом. — И всё-таки ты должен был нам сказать. Хотя бы одному из нас! — отчеканил он бескомпромиссно. — Просто позвонить и уделить пару минут коротким объяснениям. Это все не шутки, черт возьми! — повысил Джон голос неожиданно, отчего Брайан и Роджер оба вздрогнули невольно. — Сначала ты пропускаешь запланированную встречу, являешься поздним вечером, будучи совершенно не в себе, и говоришь о том, что Фредди чуть ли не при смерти находится сейчас в больнице, потом звонишь мне ночью, чтобы сказать, что все очень плохо, но могло быть и хуже, а потом просто пропадаешь без каких-либо объяснений на два дня. Как мы должны к этому относится?! — Дикон шагнул ближе, становясь рядом с Роджером, и смотрел теперь на Брайана таким взглядом, словно сомневался в целесообразности своего же запрета на драку. — Ты не отвечал на звонки, тебя не было дома, родители твои ничего не знали о том, где ты, здесь тоже не видно было, чтобы в окнах горел свет, ты просто пропал неизвестно куда. Но оставим вопрос с тобой. Мы не знали ничего о состоянии Фредди, потому что ты даже не сказал нам, в какой он больнице, а этот придурок Аткинсон динамил нас все это время, то вовсе не отвечая, то ссылаясь на то, что очень занят сейчас и не может разговаривать. Вот о чем, по-твоему, мы должны были подумать?! Какие должны были сделать выводы, м?! Если бы не Рид, который тоже, впрочем, не сразу сказал нам, в чем дело, мы бы до сих пор ничего не знали! Поставь себя на наше место. Тебе бы понравилось?! — Я просто забыл. Ясно? — огрызнулся Брайан, подавляя желание опустить глаза, спасовав перед впившимися в него гневными взглядами друзей. — Я перенервничал, всю ночь не спал, потом возился целый день с Фредди. Да я о том, что в туалет сходить надо бы вспоминал только когда совсем уже приперало, так что уж извините, но мне было слегка не до вас! — закончил он с неприкрытой издёвкой в голосе и, видя, что товарищи по группе пока ещё не нашлись, как бы ему получше возразить, продолжил: — Вот вы тут явились с претензиями, а сами-то тоже хороши! Припёрлись без предупреждения в чужой дом, разбудили Фредди всем этим грохотом и криками, а у него вообще-то голова болит, ему тишина и покой нужны! Раз уж вы знали, что мы сейчас в Гарден лодж, неужели было трудно просто позвонить и сказать, что скоро приедете? — Поверить не могу, ты ещё имеешь наглость обвинять нас теперь, когда сам так облажался! — прорычал Роджер угрожающе. Вся его поза говорила о том, что он собирается сейчас начать драку. — Родж, — осадил его строго Джон. — В пизду иди со своими запретами, Джонни бой! — огрызнулся коротко Тейлор и бросился уже было на Брайана с кулаками, но чужой надтреснутый хриплый окрик со стороны лестницы остановил его. Фредди стоял наверху, кутаясь в кимоно, накинутое поверх пижамы, его руки лежали одна на шее, прикрывая следы от удушения, другая на животе, и что-то болезненно-беспомощное сквозило во всем его печальном облике. — Успокойтесь, вы все! — голос его был привычно громким, но звучал слишком напряженно. — Не надоело ещё бросать дерьмо на вентилятор?! Джон, Роджер, оставьте Брайана в покое! Он действительно был слишком занят мной. Это работа не из лёгких, можете поверить мне на слово. А уж зная мой характер и то, что я ненавижу чувствовать себя слабым и с трудом принимаю чью-то заботу, вы должны ему посочувствовать! Радуйтесь, что не вам пришлось разбираться со всем этим дерьмом! — Нет, за заботу о тебе я, разумеется, хочу Брайану сказать огромное спасибо, — ответил Джон торопливо. — Я благодарен ему уже как минимум за то, что он отвёз тебя в больницу. Однако это все не отменяет того факта, что он поступил, как кретин, не сказав нам, что с тобой происходит. — Не о чем было говорить! Не произошло ничего такого особенного, чтобы раздувать из всего этого такую шумиху! — Ну конечно! — в голосе Джона было столько ядовитого сарказма, что казалось, ещё немного и он просто захлебнется в нем сам. — Ничего особенного! Ты же день через день попадаешь в больницу в едва живом состоянии, верно?! — Три дня назад на мое состояние вам всем было плевать! — «взорвался» омега. — Я, к слову, тогда не спал уже четвертый день и держался на одном аддеролле, и не сдох от передозировки всей той дрянью, что вынюхал, выкурил, и выпил, только потому, что меня постоянно тянуло блевать. Фредди замолчал ненадолго, переводя дух. Повреждённое удушением горло саднило от крика. — Вы не могли не видеть всего этого, не могли не понимать, чем это может быть чревато, но вам просто было наплевать. Кому-то меньше наплевать, кому-то больше. Да, Лиззи? Ну же скажи, глядя мне в глаза, что ты ничего не чувствовал, — усмехнулся омега мрачно. — Так что посмотрите прежде на себя, чем осуждать кого-то, — подытожил он хмуро. — Так говоришь, словно сам святой! — огрызнулся Роджер, старательно пытаясь не выглядеть виноватым. — Я хотя бы признаю свои ошибки и готов за них расплачиваться, — дал омега неожиданный ответ, — даже если это значит признавать, что я жалкий человек, жалеющий порой о том, что вообще родился, но слишком трусливый для самоубийства, — слова срывались с его губ тяжело, как камни, голос звенел напряженно, как натянутая до предела струна, вот вот готовая лопнуть, — человек, который готов терпеть недалеких идиотов вокруг, что называют себя моими друзьями, а сами поливают меня за глаза грязью, которые откровенно мной пользуются: моими связями, моими деньгами, злоупотребляют моим доверием; — Фредди с каждой секундой говорил все громче, все быстрее, и все больше истеричных нот приобретал его голос, — готов терпеть альф, которые относятся ко мне, как к дешевой шлюхе, которые плевать хотели на мои чувства, которым ничего не стоит поднять на меня руку…и все это из страха перед одиночеством. Я признаю это, признаю, что строю из себя эгоистичного высокомерного подонка, — продолжал омега, каждым новым словом словно отвешивая себе же хлескую пощечину, — которому якобы плевать на то, что никто не любит и никогда не полюбит его настоящего; на то, что у него никогда не будет нормальных отношений, нормальной семьи; на то, что все видят в нем или ту маску, что он носит на сцене, или аппарат по производству денег, а не человека; на то, что на самом деле без своего голоса он никому не нужен. Я прекрасно знаю, дорогуша, каким я стал ничтожеством, я знаю, что сгнил изнутри…до черноты! — выпалил он на выдохе, глядя на друга безумным пустым взглядом. — У меня есть смелость это признать. Так что можешь поверить, я много кем себя считаю, но уж точно не святым! И я это говорю не для того, чтобы вы меня фальшиво пожалели, — добавил Фредди с лживым равнодушием. — Речь вообще не обо мне. Я вышел к вам не для того, чтобы заниматься самобичеванием перед вами, а потому что вы ссорились, а это не нужно ни мне ни вам. Поверьте, я не стою того, чтобы вы из-за меня портили свою дружбу, хотя, думаю, вы и сами знаете это. Сказав это, Фредди отвернулся и, прихрамывая и шатаясь, пошел обратно в свою комнату, оставляя друзей стоять внизу, хлопая шокировано глазами. — Что за ебаный бред он только что сказал?! — первым протянул ошарашено Тейлор. Дики молча открыл и закрыл рот, не зная, как прокомментировать данное заявление, а Брайан молча схватился за голову. — Нет, — пробормотал Роджер как-то даже испуганно, — вы…вы вообще слышали это? Вы понимаете… — он так и не закончил свою мысль, а вместо этого рванул бегом вслед за Фредди и, судя по раздавшемуся вскоре короткому испуганному вскрику, настиг его довольно быстро. — Что этот идиот творит? — всполошился Джон. Брайан не ответил ему ничего, бегом поднимаясь на второй этаж, чтобы увидеть Роджера, который тряс нещадно Фредди за плечи, что-то быстро говоря ему полушепотом на ухо. Время от времени он отпускал его, в эти моменты прося прощения и покрывая беспорядочными поцелуями бледные щеки, костлявые руки, поглаживая волосы. Во всей этой сцене было что-то настолько личное, касающееся только этих двоих, что Брайану, несмотря на вспыхнувшую вдруг ревность, даже захотелось уйти, оставив их наедине. Но в какой-то момент Роджер прижал омегу к себе слишком крепко, почти полностью обездвиживая его, и тогда Фредди, который слабо осознавал из-за боли и испуга, что происходит, наконец поддался накрывшей его волной панической атаке и, закричав пронзительно, оттолкнул изо всех сил Роджера в сторону, а сам отшатнулся к стене и сполз по ней на пол, задыхаясь. — Черт! Ты что творишь, идиот?! — набросился Джон на и без того испуганного Тейлора с обвинениями. Тем временем Брайан опустился на колени рядом с Фредди и, обхватив мягко, давая возможность в любой момент избавиться от прикосновений, лицо омеги, пытался установить с ним контакт. — Фредди, посмотри на меня! Слушай меня, хорошо? Ну же, малыш, дыши! Дыши вместе со мной. Помнишь, как учил врач? *Четыре…семь… восемь. Давай, Фредди! Четыре…семь…восемь. Четыре…семь…восемь. Четыре…семь…восемь. Брайан не знал, сколько времени просидел так на полу в коридоре, обнимая Фредди и пытаясь помочь ему восстановить дыхание, но к тому моменту, когда омега наконец расслабился и пробормотал слабо: — Ч-что? Что происходит? — они остались одни. Роджер и Джон ушли, наверняка даже сказали ему что-нибудь перед этим, а он и не заметил. — Все в порядке, — прошептал Брайан облегчённо, — все хорошо, милый. Ты просто переволновался. Пойдем, тебе нужно вернуться в кровать. Тебе ещё рано так долго находиться на ногах. Ты ещё очень слаб, тебе надо отдыхать. Брайан сначала осторожно приобнял друга за талию, помогая ему идти, но пару шагов спустя осознал, что Фредди уже не стоит рядом с ним, а буквально висит на нем, побелевшими от напряжения пальцами вцепившись в его рубашку. Прижимая друга к своей груди, альфа чувствовал, как бьётся неистово его сердце, как весь он тонкий, словно веточка, и неправильно горячий дрожит от холода и слабости, а может и от все ещё не отпустившего его страха. Волна горечи и одновременно нежности накрыла Брайана с головой. Охваченный этим порывом он наклонился и поцеловал быстро омегу в висок. Тот посмотрел на него удивленно с немым вопросом во взгляде, но ничего не сказал. — Держись за меня, хорошо? Я помогу, — выдавил Брайан, смущённый своим поступком, и поднял осторожно друга (а друга ли?) на руки. Фредди доверчиво опустил голову ему на плечо. ***** Брайан старался действовать как можно мягче, укладывая Фредди в постель. Бедняжку все ещё трясло, словно заключённого на электрическом стуле, и едва Мэй накрыл его одеялом, он тут же зарылся в него и свернулся под ним в клубочек, как кошка. Какое-то время они провели в полной тишине, а потом Брайан спросил осторожно: — Ты в порядке? Ты же знаешь Роджера, — мужчина неловко усмехнулся, ероша длинными костлявыми пальцами свои густые смешные кудри, — этот придурок просто переволновался. Он не хотел тебя обидеть. — Я знаю, — ответил Фредди коротко, — но как и вчера с тобой я никак не могу контролировать свой страх. Моя паника сильнее моего здравого смысла. Брайан кивнул. На самом деле внутри него шла борьба. Одна часть его склонялась к тому, чтобы не тревожить сейчас Фредди ещё сильнее и просто дать ему отдохнуть, а другая жаждала знать, насколько серьезен был Меркьюри, говоря все эти ужасные вещи о себе. Действительно ли его самооценка стала такой низкой сейчас? Действительно ли он верил в то, что без своего голоса будет никому не нужен, в то, что его никто и никогда не полюбит? И неужели и правда кто-то вроде Фредди страдал от одиночества? Ещё даже не задав этих вопросов, Брайан заранее уже был уверен в том, что ответ его не обрадует. — Пени за твои мысли, — вырвал внезапно альфу из раздумий чужой тихий голос. Фредди смотрел на него выжидающе. Его уже не трясло так сильно, как несколько минут назад, но он все равно прятался под одеялом, высунув из-под него только голову. — Ох поверь, — отозвался Брайан с тухлой усмешкой, — ты не хочешь знать, о чем я думаю. — Я бы не спросил, если бы не хотел, — парировал Фредди невозмутимо. Альфа покачал головой, чуть закатывая глаза в демонстрации лёгкого раздражения. Именно в тот момент, когда Фредди заговорил, он понял, что не хочет и не может, по правде говоря, сейчас расспрашивать его на эту тему. Однако Меркьюри ждал ответа и казался в своем ожидании весьма нетерпеливым. — Хорошо же… — протянул Брайан напряженно, потом поднял на друга взгляд, встречаясь с ним глазами, и спросил: — То, что ты сегодня сказал нам, ты действительно так считаешь? Действительно веришь во все это? Фредди съежился испуганно и обхватил себя руками за плечи. Он видимо вспомнил, как вчера из-за похожего разговора Брайан накричал на него, и сейчас ждал подобной реакции. — Я не стану кричать, — попытался успокоить его альфа. — Я на тебя не злюсь, хорошо? Мне просто нужно это знать. Фредди напрягся ещё сильнее, его нижняя губа задрожала, предвещая новые слезы, дыхание опять сбилось, омега шмыгнул громко заложенным носом, а потом кивнул коротко, глядя на собеседника затравленным взглядом, словно боялся, что его ударят. — Д-да, э-это прАвда, — заикаясь от волнения, выдавил он наконец с трудом и тут же опустил взгляд. Брайан видел, как под одеялом он сцепил в замок руки. Альфа рад был на самом деле, что Фредди не смотрит на него, потому что, говоря, что не будет злиться, он солгал, и гнев сейчас написан был на его лице. Невозможно было как-то скрыть его. Но Фредди, Фредди, который был ужасно слеп с окружающими людьми, доверяясь постоянно не тем, этот же Фредди всегда был так проницателен, когда дело касалось его группы, словно с лёгкостью мог читать их мысли. Вот и сейчас, даже не глядя на Брайана, он прошептал, хмуря печально брови: — Ты злишься, — и это был не вопрос, а утверждение. — Злюсь, — не стал отрицать альфа, — но не на тебя. — Тогда на кого же? — спросил Фредди, однако по выражению его лица видно было, что он уже знает ответ, и не в восторге от него. — На подлецов, что называли себя твоими друзьями, а сами пользовались тобой, — Брайан поджал напряженно губы и нервным движением взьерошил свои и без того похожие на птичьей гнездо волосы, — на тех альф, которым ты поверил, и которые тебя предали, на твоих родителей, за то, что не научили тебя любви к себе. Но больше всего я злюсь на себя, на Роджера и Джона, потому что, черт возьми, — мужчина повысил голос, — МЫ облажались больше всех! Как группа, потому что давили на тебя, из-за чего ты и ушел, как альфы, потому что мы стояли в стороне и смотрели, как какие-то ублюдки втаптывают тебя раз за разом в грязь, вместо того чтобы защитить тебя, и наконец как друзья. — Не говори так! — остановил его Фредди. Что-то в нем изменилось сейчас, и он вновь стал похож на привычного себя, на того сильного и стойкого человека, которым обычно старался быть. — Это моя жизнь, мои решения, мои ошибки, моя недальновидность, понимаешь? В том, что я тот, кто я есть — моя заслуга, и моя же вина. Вы меня под Пола не подкладывали, водку в глотку мне насильно не заливали, и контракт этот за меня не подписывали. Так что оставь эти глупости! — обрубил Фредди строго. — Даже если вы что-то и сделали не так, все это было в прошлом, а прошлое не изменить, так что и обсуждать здесь нечего. — Ты злишься на нас, — возразил упрямо Брайан. Честно говоря, он уже терял терпение. — Так что повод для обсуждения точно есть! — Я злюсь на себя! Это ясно?! Фредди поджал раздраженно губы, прищурил глаза, и шумно дышал через нос. Когда Меркьюри действительно был в гневе, он казался на самом деле чертовски пугающим с этим своим стеклянным непроницаемым взглядом черных глаз-бусин, но сейчас омега похож был скорее на рассерженного ребенка. Умилительное зрелище, по правде говоря. — Послушай, Фред, перестань уже делать вид, что все в порядке, если очевидно всем и каждому, что это не так! — Брайан действительно старался сбавить градус раздражения в своем голосе, и это давалось ему с большим трудом. — Мы все видим, что у тебя есть к нам претензии. Справедливые, замечу. Так почему бы… — Давай закроем эту тему! — перебил его вновь Фредди. — Я действительно не хочу это обсуждать. По крайней мере не сейчас. Сейчас я в принципе не хочу разговаривать вообще. У меня просто адски болит голова, — добавил он, то ли просто констатируя факт, то ли таким образом пытаясь избежать неловкого разговора. Брайан пригляделся. Глаза у Фредди были красными, и даже не от плача, а из-за полопавшихся сосудов. — Бля, — выдавил альфа нервно, — давай-ка я померю тебе давление. Фредди недовольно поморщился, но всё-таки с обречённым вздохом высунул из-под одеяла руку и позволил уже приготовившему все необходимое Брайану затянуть на его костлявом плече манжету. — Что там? Я умираю? — поинтересовался омега лениво, заметив, как побледнело от волнения лицо Брайана, когда он опустил взгляд на циферблат. Брайан проигнорировал его нелепую попытку пошутить, а вместо ответа сам задал короткий встречный вопрос: — Тебя тошнит? Фредди кивнул. — Это ожидаемо, — пробормотал мужчина тихо, а потом озвучил и без того довольно очевидные результаты: — У тебя давление сильно подскочило. Когда мы мерили его утром, оно наоборот было немного низким. Тебе не стоило выходить из комнаты. Лицо Фредди приобрело знакомое вздорное выражение, как бывало всегда, когда он собирался начать спор. Брайан, однако, спорить был совсем не настроен. Вместо этого он быстро нашарил в груде пачек с лекарствами нужные таблетки и, достав одну, протянул ее Фредди вместе со стаканом воды. — Пей. Это каптоприл. Поможет снизить давление. Все ещё с гримасой недовольства на лице омега сглотнул послушно таблетку, а после откинулся обессиленно головой на подушку, прикрыв глаза. — Сильно тошнит? — спросил Брайан участливо. — Меня вырвет сейчас, — с поразительным спокойствием проинформировал его Меркьюри. На самом деле он и сам осознал то, насколько близок к катастрофе, только когда сказал об этом вслух. — Блять! — омега распахнул в панике ещё сильнее свои и без того огромные глаза и заметался на постели. — Блять! Меня и правда вырвет сейчас. Уже по привычному сценарию альфа извлек с ловкостью иллюзиониста из-под кровати тазик, приготовленный специально для таких случаев, но в последний момент передумал и поставил его на пол. — Нет. Сейчас нельзя, — Брайан сел рядом на кровать и за плечи чуть приподнял омегу, прижимая его к себе. — Нужно потерпеть. Таблетка должна усвоиться. — Но я не могу! — простонал Фредди. — Тш-ш, так надо! — пользуясь своим преимуществом в росте, Брайан перехватил тщедушное тельце омеги под грудью одной рукой, а другой схватил торопливо с прикроватной тумбочки пузырек с эфирным маслом лимона и, открыв его зубами, сунул Фредди под нос. Фредди протестующе взвыл, пытаясь уклониться от резкого запаха, но подергавшись пару минут, затих. Брайан убрал пузырёк в сторону и освободившейся рукой подхватил больного под голову, осторожно массируя пальцами ему затылок. Фредди расслабился, но засыпать не собирался, наоборот старался держать глаза открытыми, что в нынешних обстоятельствах выглядело довольно жутко. — Почему ты не спишь? — спросил Брайан настороженно. — Вертолеты, — пояснил омега, едва шевеля губами от слабости. — Когда глаза закрываю, тошнит сильнее. Но, думаю, кризис всё-таки миновал. Мэй кивнул, подмечая невольно, что сейчас бедный Фредди стал похож на вампира. Его обычно смуглая кожа приобрела специфический цвет прокисшего молока, на фоне которого ещё ярче стали выделятся темные круги под глазами и синяки, лоб был мокрым от испарины с прилипшей к нему густой челкой, ссохшиеся губы побелели, как бумага, а щеки ввалились настолько, что казалось, ещё немного и кости черепа прорежут кожу. Все это выглядело очень болезненно. Фредди действительно страдал. Он казался ужасно маленьким и беззащитным, когда лежал вот так, прижавшись к чужому торсу в угловатой неловкой позе, и отсутствующим взглядом смотрел куда-то в потолок. В этот момент Брайану до смешного сильно захотелось его пожалеть, как маленького ребенка, или испуганного зверька: потрепать ласково по голове и сказать что-нибудь приторно-слащавое в утешение, но альфа сдержался и промолчал, потому что знал, что Фредди гордый и подобное обращение явно не оценит. — Ты понимал, что я мог блевануть прямо на тебя? — пробормотал Меркьюри с подобием кривой усмешки на лице. — Разве не проще было дать мне тазик? Брайан нервно усмехнулся и кивнул. — Да, я понимал. Но я представил, как сложно будет после того, как тебя стошнило от таблетки, уговорить тебя принять лекарства снова. Так что да, ваше величество, игра стоила свеч. Фредди закатил глаза и, потянувшись, стукнул слабо альфу по плечу, пробормотав заплетающимся языком: — Ты придурок, Бримми! Брайан почувствовал, как щеки его заливает смущённый румянец. «Мой Джимми Хендрикс, Бримми»… О, Мэй знал, как сильно Фредди обожал Хендрикса, что уж там, он сам восхищался этим человеком, и потому это прозвище для него звучало сродни признанию в любви или лучшему комплементу. Фредди его смущение заметил. Внезапно слабая, но искренняя улыбка тронула его губы. — Ты ведь знаешь… — начал он, но не успел договорить, потому что дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Джон. Стоит ли говорить, что сейчас Брайан не особо был рад его видеть. Фредди замолчал и затих, уткнувшись альфе в плечо. Дикон окинул больного тревожным пытливым взглядом, не решаясь, однако, подойти ближе. — Он в порядке? — спросил Джон тихо. — Очевидно, что нет, он не в порядке! — бросил раздраженно Брайан в ответ. — У него давление подскочило сильно, его тошнит, голова раскалывается от мигрени, а ещё он кашляет время от времени так, словно собирается выкашлять свои лёгкие, и температура у него меняется быстрее, чем настроение у пьяного Роджера. — Я понял, — кивнул Джон сконфуженно. — К слову о Роджере… Он уже остыл и чувствует себя дико виноватым. Может он поговорить с Фредди? — Не сейчас, — бросил Брайан коротко. — Ему нужно отдохнуть. — Да, конечно, — согласился Дикон быстро и бросив на больного друга ещё один сложный в истолковании взгляд, вышел из комнаты, прикрыв тихо за собой дверь. — Так что ты хотел сказать? — спросил Брайан, но ответа не услышал. Фредди уже спал глубоким болезненным сном.