Осторожно, влюбляться запрещено

Понежиться, как он мечтал и планировал, с утра не дали. Разбудил звонок на сотовый. Денис сначала долго говорил с кем-то по телефону, Вадим пытался разобрать сквозь дрему, о чем, но все без толку, она не хотела его отпускать. Но тут Денис, наклонившись над ним, провел пальцами по вихрам упрямых волос. — Извини, но мне срочно надо в областную больницу. Попросили выйти на смену даже тех, кто лишь подрабатывает, видно, не хватает рук. Вадимир еле разлепил заспанные глаза, носом ткнулся в ласкающую его ладонь, словно доверчивый пес, впитывая носом Денискин запах. — Можешь остаться, как выспишься, ключи закинешь Людмиле Валерьевне или мне в почтовый ящик, — предложил щедро Денис. Но что-то с такой гипотетической возможности, как пообщаться с импозантной хозяйкой болонки, Вадимир проснулся куда быстрее, будто бы на него вылили ушат холодной воды, даже особо не уловив второе предложение про ящик. Не, дама вполне себе и даже понимающая, надо отдать должное, но вот что-то слушать ее рассуждения или, не дай Бог, вопросы сразу расхотелось. — Не, я лучше домой, — подорвался он с постели вслед за одевающимся Денисом, напяливая свои разбросанные везде вещи, как вкрадчивый вопрос заставил замереть на месте. — Как себя чувствуешь? — Нормально… — А там? А вот тут уже некстати заполыхали скулы и уши. — Сносно, еще не понял… — Ничего, по большому когда приспичит, поймешь, — поддели, хотя и без злого умысла. Ни чаю, ни кофе не предложили, Денис явно торопился. Выпали в еще спящий город по беспробудной темноте. Снег медленно кружил в желтых кругах фонарей, немного потеплело, но все равно изо рта вырывался пар, когда они перебрасывались неспешно словами. — И часто такое бывает? — Даже просто идти рядом с Денисом было чертовски приятно. Вадьке предложили сделать небольшой полукруг, так они половину пути могли совместить. Конечно, выходило куда дольше до дома, нежели напрямки, но Вадимир обрадованно согласился. Может, и зря он надеется, но сейчас они действительно выглядели словно пара. — Нет, но отказаться я не имею права. График и так плавающий, и потом, коль я выбрал стезю врача, должен соответствовать. Понимаешь, репутация просто так с неба не падает. — Понимаю, — покивал Вадька, хотя вникнуть до конца так и не смог. Для него даже поступление в вуз или академию казалось еще таким далеким, не то что вопрос о работе. И вообще, надо еще до весны дожить, а там уже и решать куда. Их совместный путь слишком быстро кончился, Вадимир вообще хотел проводить Дениса до областной. Ну а чего? Правда, тогда дорога удлинится куда больше, но тот уперся: — Не стоит, еще увидимся, так что топай домой. Вадьку решительно подтолкнули в сторону дома, а после сразу свернули за угол. Ну да, здесь их пути резко разошлись. Вадимир еще постоял под фонарем на перекрестке, наблюдая, как силуэт Дениса растворяется среди падающего снега, а после поплелся к себе. Эх… А ведь он даже не успел спросить насчет Нового года. И то верно, хотел с утра, а после такого аврала попросту забыл. И телефонами они не обменялись, вот же ж идиоты, вернее, он. Но с другой стороны, может, Денис и не хотел давать номер своего сотового? Так, за мрачными думами, Вадька и дополз между сугробами до собственного двора. Здесь вообще еще не чистили, так что виднелась лишь ниточка-тропинка, что вилась между снежными завалами. Но ничего, он просто спросит, придет и спросит и про телефон, и про праздники. Очень уж хотелось встретить их не с родственниками, а именно с Денисом. Как бунт его мыслей резко прервал до боли знакомый голос: — Ну и чего нос повесил? Он что, тебя выгнал взашей? — Брат Лешка, усевшись на спинку погруженной в снег скамейки, задумчиво курил сигареты. — А ты чего тут торчишь сычом и смолишь как паровоз? — задал собственный вопрос хмурый Вадимир. — Да так, думаю, что снова совершил прежнюю ошибку. — Вадьке протянули пачку сигарет, но тот отказался. — Я не курю. — Вот и молодец, и парня своего отучивай от этой пагубной привычки. А то даже от тебя этим чертовым ментолом воняет. Вадька только тяжело вздохнул и, сметая снег рядом с братом, взгромоздился на скамью у него под боком. Действительно, “Денис его парень? Ха! Он просто выдает желаемое за действительное”. — Хочешь, я ему позвоню и надаю пиздюлей, чисто от старшего брата? — У тебя есть его номер? — радостно подпрыгнули на скамейке, отчего она жалостно заскрипела. — Но погоди... откуда, когда и с какого вы успели обменяться телефонами? — Эй, не ломай городскую собственность! И да, есть. Было дело, хочешь подробностей, спроси у Дениса сам. И потом, разве у тебя его нет? — с удивлением в голосе и даже не собираясь раскрывать суть их прошлого разговора. — Нет… — расстроенно и тут же с надеждой: — Дашь? Но по ходу Вадьку состоявшаяся встреча брата и любовника не сильно волновала, тем более Лешке он привык доверять с детства. Только сам факт, что у Алексея есть то, чего у него самого нет. — Еще чего, сам возьми. И коль не дошарил попросить, значит, тебе и не нужно. Так что случилось? — однако Лешка сдавать собственные позиции и не собирался. — Ничего, его попросили выйти на дежурство… — М-м-м… Ну и из-за чего тогда столь кислая морда? — Можно подумать, у тебя не лучше? Ты так и не ответил, почему торчишь здесь? — уперся младший перед старшим. Алексей еще немного поелозил задницей, словно его трахали, а не Вадьку, хотя зад как раз свербил периодически у последнего, и с глубоким вздохом всемирной печали все же покаялся: — Ключи забыл. Да-да. И хватит ржать! Поднимать же стариков в воскресенье в такую рань грех. Им Натка и так дает прикурить по самой полной. — Ну а чего сбежал оттуда, где проводил ночь? — Вадька, задорно рассмеявшись, продолжал копать дальше. Приятно иногда осознавать, что и брат порой сильно косячит. — Потому что это был мой очередной прокол и ненужный возврат к старому… — Лешка потушил сгоревший бычок, чиркнул зажигалкой, закуривая новую сигарету. “Не так пахнет… совершенно”, — недовольно сморщил нос Вадька, а после быстро догнал, выдавая вслух: — Меняю ключи на номер сотового Дениса. — Еще чего. — Лешка сделал от всей души долгую затяжку, задирая лицо вверх и выпуская игриво колечко дыма прямо в темную синь неба. — Интересно, во сколько сейчас светает? И потом, ты же не бросишь любимого брата замерзать во дворе в абсолютном одиночестве? Вадьке так выпячили губы, при этом продолжая держать между ними сигарету, что он, не удержавшись, заржал. Вот за что он любил Лешку, так за то, что тот в любой говняной ситуации находил свои плюсы. — Смешно тебе, эх… — Алексей, сняв ушанку из песца, взлохматил прилипшие волосы. — Лучше бы я не соглашался с Маргаритой и не плыл по течению. “Ого! Знакомое имя”, — пронеслось в голове у Вадьки, и видно, на морде отразились все его потаенные мысли. — Да, она, та самая. И да, я по дурости снова переспал с ней, — покаялся старший младшему. — Ну и что с ней не так? — Как помнил Вадька, Рита ему показалась симпатичной и целеустремленной. — Да все так, и при фигуре, и при мозгах, да и лицом… В целом, всем дева вышла. Но есть глобальное, просто пиздецки раздражающее жирное “Но”. Понимаешь, у нее есть двоюродная сестра Олеся. Ну и так вышло, что в прошлом я попал в любовный треугольник, переспав и с той, и с другой. Честно, не знал, что они родственницы. Да и как тут узнаешь? Вообще не похожи. Олеся мягкая, домашняя, уютная — такую только в жены и не отпускать, но упертая по-своему. Рита же заводная, яркая, но любит все контролировать, хваткая. А это, поверь мне, ни к чему хорошему не приводит. Я думал, она поменялась, стала мягче, но видно недостаточно. В общем, как только меня стали расспрашивать с пристрастием, лежа в постели: что, зачем и почему… особенно про Олесю, пришлось найти черт-те какой предлог и позорно срулить. Ну не хочу я вновь через это все проходить, вот как в прошлом нажрался. — Показали ребром ладони по шее, а после обратно сурово нахлобучили шапку на голову. — Но ты же пошел… — хмыкнул понимающе Вадька. — А ты отказался, если бы предложили чуть ли не открытым текстом? — оскалились ответно. А действительно, отказался бы он? Если бы тот же Денис сказал бы: “Пошли перепихнемся”. Ха! Да галопом бы побежал следом и вот точно не стал бы думать о последствиях. — Ладно, докуривай и пошли домой. — Вадька встал, отряхивая джинсы от прилипшего снега. — Номер телефона все равно не дам, не проси. — Потушили недокуренный бычок в пышном снегу. — Да мне и не надо, спрошу напрямую, если приспичит. Ты же сам говорил, что я тебя не брошу, просто не смогу. И ты прав, наверное, это плохо, что я такой мягкотелый, да? — покаялся перед ним Вадим. — В моем случае это просто замечательно. — Алексей резво спрыгнул с лавки, разминая затекшие конечности. — А в вашем решите сами с Денисом, я вам не судья, да и по большей части не советчик. И вообще, мне предстоит очень серьезный разговор. Нет, не с Ритой, с Олесей. Думаю, настало время снова попытаться поставить все точки над "i". Задница у Вадьки продолжала свербеть, в голове царил кавардак, ну а внутри нагрянувшая оттепель, не спрашивая никого, растапливала наметенные ранее снега. *** Когда Вадька в понедельник пришел в школу, то он как бы совсем забыл о том грандиозном пиздеце, когда его с Денисом не к месту застукали Валентин и Алина. Просто слишком много свершилось событий между пятницей и понедельником, голова была забита явно не тем, да и глубоко в душе снежные заносы медленно, но верно переходил в этакое распутье или болото. Зато, как только ему попал на глаза Валентин, память подкузьмила, вывалив сразу всю нарезку красочных картин, причем еще и с озвучкой. Да что там! Даже уличным запахом потянуло, этакой зимней свежести вперемешку с ментоловыми сигаретами Дениса. Но если Вадим ждал, что вот сейчас наступит знатный распиздец, то он явно просчитался. Народ вел себя, как и прежде, далеко неадекватно, но на него обращал внимание, только если надо было что-то по домашнему заданию или за ответом с прошедшей контрольной. Никто не выпрыгивал и не орал на весь класс, что Вадька гей, сосущийся с любыми подвернувшимися ему мужиками. Валентин вообще в его сторону не смотрел, а подошедшая на большой перемене Алина по-привычному увела его за собой, брезгливо морща на всех аристократичный нос, словно учуяла в их классе несусветную вонь. В общем-то, все катилось само собой: и уроки, и перемены, и даже замыкающая физра. Вадька постарался, как и обычно, припоздниться, чтобы не соваться в толчею раздевалки, помогая собрать мячи и перетащить маты. Но если он на что-то рассчитывал, то явно в этот раз прогадал. И хотя в душевых, кроме пара, стояла гулкая тишина, то в самой раздевалке торчал на небольшом подоконнике собственной персоной хмурый Валентин и, уткнувшись в учебник органической химии, словно кого-то выжидал. Вадька, выйдя из душевых в раздевалку, недовольно поежил плечами. Ну и на хрен он тут торчит? Что, другого нет места? Или такая удобная батарея, чтобы в нее упереться новыми стильными кроссовками кричащего бренда? Но с другой стороны, он же не может в футболке и трусах топать домой через сугробы? Так что пришлось пройти мимо и молча забуриться в свой распахнутый кем-то левым шкафчик. Тишина затянулась до невозможности. “Узнал или нет? Да нет, точно узнал… То-то у него тогда лицо вытянулось, — стучало в голове у Вадима. — Тогда непонятно, почему молчит? Да и эта Алина точно бы не утерпела, всем бы растрепала, прославив на всю школу”. Вадька вспомнил брошенные слова Алины в их сторону и аж покрылся изнутри коркой непробиваемого льда. Бр-р-р… — Я никому не расскажу, — голос Валентина отрезвил и, главное, резко прекратил бесконечный поток метущихся мыслей. Вадим развернулся в его сторону. Теперь Валька стоял, заложив карандашом учебник, при этом уверенно смотрел ему прямо в глаза через посверкивающие в тусклом свете раздевалки тонкие линзы очков. — Да и Алина… Не думаю, что она разглядела твое лицо, как я. Твой… — на этом Валька чуть запнулся, но все же продолжил: — …спутник действовал быстро, и смотрела она на вас с другого ракурса. Да и после Алина меня долго спрашивала, узнал ли я кого. Так что… Валька немного замялся, а Вадим удивленно выдохнул: — Почему? Валентин опустил взгляд в пол, тяжело вздохнул, но чуть позже ответил: — У меня в прошлой школе друг был близкий. А потом все узнали, что он… гей. Случайно кто-то его увидел целующимся со взрослым мужчиной. Я до сих пор виню себя в том, что пошел на поводу у толпы и не поддержал его. “Неужели до смерти затравили? — вспенилось в голове у Вадима, и тут же всплыла история руководителя брата. — Как больного зверя всей сплоченной, правильной, здоровой во всем стаей”. — Что, друг умер? — выдал он тускло вслух. — Нет, что ты! Его родители, когда такое началось, уехали в другой город, естественно, он с ними. Хорошо, что хоть они его тогда поддержали и не отказались. Но… Сам понимаешь, мы перестали общаться с ним задолго до этого. Да и до сих пор я чувствую себя говняно. Все так, все так… Просто кто-то пытается новыми поступками замолить прошлые грехи. Интересно, а как бы запел Валентин, если бы Вадим не утерпел и признался ему в своей неправильной любви? Это сейчас Вадимир стоит тут, в раздевалке, перед ним с гордо поднятым подбородком и даже не краснеет скулами, готовый ко всему. А все почему? Потому что у него за спиной есть Денис. И пусть в него нельзя влюбляться, пусть эти чувства односторонние, но… Оттепель точно перешла в весеннее распутье, прямо тут и сейчас, перед новогодними праздниками, в самый разгар зимы. — Рад, что он жив. Но тем, что ты помогаешь мне, легче тебе вряд ли станет. Проще найти твоего друга и извиниться, — предложил Вадька вслух, смотря, как перед ним мнется Валька. — Я так и пытаюсь сделать, но его родители сделали все, чтобы прошлые люди не потянулись следом. Хорошо, если это помогло, и он начал новую, счастливую жизнь на другом месте. Я же переживу, это просто мои неуемные хотелки и желания. Они снова замолчали. Вадим, вздохнув, уселся на низкую лавку, шнуруя ботинки. — Ты бы с Алиной завязывал. Неважно, что другие про нее говорят, но… — Я знаю… Все сплетни, спасибо, доброхоты посветили. И думаю, постепенно мы и так удалимся друг от друга без каких-либо скандалов. Она не любит меня, просто использует. И если ты думаешь, мы переспали хоть раз, то нет. Она почему-то сама пустила слух на всю школу, что мы вовсю трахаемся. Интересно, зачем ей это? Сначала думал, может, так проверяет меня, но обычно девушки такое не выбалтывают, а тут. Ну вот, начались откровения, к которым Вадиму не было дела. Но видно, взамен молчанию теперь ему придется выслушивать Валькины пиздострадания. — По мне так проще отрезать весь хвост, а не отпиливать каждый раз по куску, впрочем, это твое дело. Если тебе проще перевязать его, чтобы он сам, отмирая, отпал — дело твое. — И даже немного опешил от того, что Валентин вдруг громко рассмеялся. — Ой, не могу… хвост! Алина и хвост?! Вот спасибо, рассмешил, а то в последнее время вообще не до веселья. — Удачи тебе и хороших новогодних праздников. Ну а что еще пожелать парню, который пытается порвать с настырной девицей? — И тебе тоже, я даже в чем-то тебе завидую. Он точно тебя любит, раз так бережет. Ведь он же специально вычурно показал нам лицо, при этом скрыв тебя в тени. “Любит” — слово обожгло, и как назло, снова всплыло в голове неоновыми огнями огромной вывески: “Влюбляться запрещено, табу”. У Вадьки не было сил возражать, он просто покивал в ответ, соглашаясь, и ушел из раздевалки, прихватив сумку. Хорошо, что Валька не стал его преследовать и что-то рассуждать сверх этого. Хватало уже сказанного по самые загривки. Дома же Ната украшала с мамой елку, Алексей впал в махровый депресняк, отец привычно пропадал на работе, годовой отчет выжимал все его силы. А Вадиму было о чем подумать и также попытаться выцепить Дениса до тридцать первого декабря. Сказать-то легко, а вот сделать… Сначала Вадимир убеждал себя, причем крайне серьезно и основательно, что прийти к Денису до следующей пятницы — это нормально. Что тем самым он не навязывается и не переступает ту самую черту, которую прочертил его… А вот тут тоже оказалась очередная сложность. Любовник? Секс-партнер? Друг по траху? Кто Денис для него, и главное, кем является сам Вадим для Дениса? В итоге, он несколько раз порывался дойти до столь манящей его точки, и… и… никак. Силком заворачивал себя, как только подходил к городскому парку. Таким образом, эти несколько дней до Нового года для Вадима оказались самыми трудными, он уже планировал стащить телефон у Лешки, чтобы вызнать номер Дениса, как вдруг к нему пришло случайное озарение. Он просто пойдет к Денису тридцать первого декабря, и будь что будет. Если это судьба, они встретят Новый год вместе, если же нет, отметят постскриптум в следующую пятницу. Но как назло в этот самый день мать припахала его дома на полную. Лешка срулил по утренней рани к друганам в общагу, только его и видели. Зинаида Александровна же словно ждала, так что с утра пришлось присматривать за Наткой, потом в срочном порядке помогать с приборкой, так как именно почему-то в этот Новый год ни раньше, ни позже приезжали их давние родственники и до кучи к ним собирались прийти друзья родителей. Когда он понял кто, а именно те самые, перед которыми его пытались заставить в детстве прочитать гребаный стишок на табуретке, Вадька встал на дыбы. — Да иди ты куда хочешь! — шикнула на него мать. — Что, дорос до самостоятельности и школьных компаний? Что ты, что Лешка, два баламута. И охреневшему с такого наезда Вадиму вручили две бутылки шампанского и коробку конфет. — С пустыми руками идти в гости плохой тон, отдай это родителям своего друга или подруги. Где вы там собираетесь отмечать? Телефон не забудь и не выключай, позвонишь после двенадцати. И будь добр, если что, как тебя учил отец, не забывай пользоваться презервативами. Ему и пачку презервативов протянули, вытащив их обыденным жестом с самой высокой полки кухонного шкафа. А когда глаза Вадьки из круглых перешли в особо пучеглазые, весело ухмыльнулись. — Натка пыталась их надуть как шары, еще и жаловалась, почему они липкие, в масле, и такие все однообразные, бесцветные и без картинок. Так что пришлось убрать сюда. И тут Вадьку отпустило. Господи, как же он любит свою семью и родителей! — Мам, спасибо, но это вряд ли мне понадобится… — Возьми, лишним не будет. Мне хватило уже беременности от одной из Лешкиных девиц. И да, отец в курсе, что благодаря Алексею уже как год дед. И он до сих пор не может простить твоему брату его говняного поведения. Дите склепали, а сойтись, как нормальные люди, не захотели. Ох уж это молодое поколение, словно ребенок — это кукла?! И Алешка молодец, и девушка Олеся его тоже, встала, уперлась рогом и ни в какую, не буду с ним жить, не распишусь. Пришлось материальную помощь через ее родителей передавать тайно. Ладно, хоть те не отказались взять, сами находились от такого положения собственной дочери в полнейшем шоке. А вот это было для Вадьки неожиданностью, значит, кроме любовного треугольника между кузинами, куда встрял Лешка, он еще и умудрился одной из них заделать ребенка? Ай да брат, ай да… мужик. Ничего не скажешь, ходок, его за ногу! Мать тяжело вздохнула, а после огрела скатанным полотенцем игриво Вадьку по заднице: — Ладно, вали давай, а то придет отец, он тебя так просто не отпустит, а еще и начнет допытывать с пристрастием. Даже не представляю, когда Наташа вырастет и тоже начнет проситься на вечеринки, как Петр будет на все это реагировать? Ведь единственная дочь, да еще и младшенькая. — А если еще на одного ребеночка решитесь? — подколол мать Вадька и игривым котенком увернулся от вновь летящего в него скрученного полотенца. Теперь просвистело мимо вихрастого затылка. Ну а чего? В отличие от Алексея, он вот точно не принесет "в подоле". — Типун тебе на язык! Много от вас с Лешкой помощи? Только и слышу стоны, вой да крики, если надо с Наткой посидеть, прямо всемирные страдальцы. Иди давай, балабол! Раскрасневшаяся мать указала на дверь, и Вадимир срулил. Родственников он хоть как увидит, а ехидные рожи давнишних родительских знакомых напоминали ему не о самом хороших моментах жизни. Тем более они до сих пор заводили со смехом разговор про тот самый вечер с липовой бородой пьяного деда Мороза, как только видели на горизонте вихры Вадькиных непослушных волос. *** Он его застал. Но как? Практически в дверях, в стильном коротком драповом полупальто, дорогом шарфе с тисненым рисунком. — Я уж думал, не придешь, и все ждал, может, забежишь или позвонишь, скажешь, какие у тебя планы на этот вечер. Ведь твой брат знает мой номер телефона. Денис натягивал кожаные туфли при помощи специальной ложки на длинной ручке, в которых по сугробам вот точно далеко не уйдешь. — Ну, раз пришел, то я тебя приглашаю. Ты же хотел познакомиться с нашим небольшим сообществом? Так что… Такси уже ждет. Поедешь или нет? В руки прихватили бумажный праздничный пакет, в котором звякнули явно бутылки. — А я… Не буду мешать? — неуверенно замялся Вадимир, как-то все получилось вообще не к месту. Меж тем Денис заглянул к нему в пакет: — Что у тебя там? Шампанское и конфеты… — Да это от моей мамы… тебе, — выдал правдиво Вадька и когда увидел, как удивленно вытягивается у Дениса лик с выражением “С какой стати?”, пояснил: — Ну… Не совсем тебе, а твоим родителям. И поняв, что сморозил, совсем засмущался. Денис рассмеялся, видно, и так поняв ситуацию, что мама Вадьки послала подарок тем взрослым, у детей которых Вадька собирался справлять сегодняшний праздник. — Прихватим с собой, лишним не будет. Ну так что? Решишься? И Вадим решился, по большей части только потому, что не хотел, чтобы Денис где-то в неизвестной ему компании геев встречал без него Новый год. В такси оба уселись на заднее место. — Не тушуйся, там все свои, да потом и дамы будут. И не смотри на меня так. Просто приятный вечер в теплой компании, ничего лишнего. Таксистом оказался молчаливый, угрюмый дядька, ехали не так уж и долго, на другой конец города в частный сектор. Тут в него клином когда-то прирезали местные поля, отобрав в свое время у колхоза, и построили крутые коттеджи. К одному из них как раз, в конце концов, и подрулили. Денис расплатился, поблагодарил и даже щедро дал чаевые. — Можно, конечно, на автобусе, но в праздники это слишком муторно, а вечером еще и проблематично. Вадька все хотел переспросить, а правда, что его ждали? Ну да, он припозднился, и даже слишком. Над головами вовсю накатывал темно-синий вечер, зажигая на небе редкие звезды, кругом выпадали пьяненькие сплоченные группы, а где даже запускали преждевременно фейерверки. Но Денис уже взошел на очищенное от снега крыльцо и утопил кнопку звонка, отчего послышалась мелодичная трель. Весь дом, да даже входные двери производили впечатление зажиточности. Там, за матовым стеклом и тенями кованых кружев, появился силуэт. Дверь широко распахнулась, выпуская тепло и свет, что залил их с ног до головы, и праздничный Пьеро в маске, поклонившись, громко поприветствовал: — Добрый вечер, дорогие гости! Только вас и ждали. Голос показался Вадиму очень знакомым, Пьеро вычурно улыбнулся и посторонился. — Василий, когда это ты стал подрабатывать у Сержа дворецким? Встречающий снял изысканную маску и уже рассмеялся более естественно: — Он ругается по телефону, живая музыка запаздывает. Ты же знаешь, ему надо, чтобы было все по плану, по высшему разряду и вовремя. Вадим чуть не запнулся о порог, это был тот самый Василий, которого он в последний раз видел в Денисовом халате. — Оу, ну наконец-то! Может, представишь своего юного сопровождающего? За которым я так и не смог в прошлый раз угнаться, — наконец-то переключились уже и на Вадьку. Денис только оскалился в ответ, причем весьма ехидно, по-тупому указав на Пьеро: — Василий, — а после таким же жестом на Вадима. — Вадимир. И все, не объясняя, не зацикливаясь, не вдаваясь в подробности. — Держи! — Василию в руки взгромоздили пакет, еще и Вадьке скомандовали: — Отдай ему шампанское и конфеты. — Ну вы даете, Серж сопьется! И почему без костюмов? Ведь договаривались за три месяца. — Нам уйти? — Ха! Сейчас… — Пакеты вскорости убрали на стол к таким же подарочным, а затем вручили две утонченные маски: белую и черную. — Вам и вашему принцу. — Балабол. — Маски забрали, а когда увидели, как Вадька пытается снять ботинки, остановили: — Обувь не надо снимать. Действительно, и почему Вадим не заметил раньше, на Пьеро были надеты черные кожаные ботинки, но он в своих немытых говнотопах и… так просто пройти в чужой дом? — Тут есть туалет, можно помыть обувь, — предложил Василий, поняв ненужную заминку. — Иди, я тут тебя подожду. И не тушуйся, не у всех тут будет элитарная обувь. Впрочем, наверное, можно надеть и тапки. — Могу выдать, — охотно согласился Василий, его колпак Пьеро при этом чуть съехал, и он, чертыхаясь, стал его поправлять. — Вот же, даже невидимки не держат, дамы меня щедро ими снабдили, все волосы в железе, да все без толку. — Не… — Вадька представил, тут все такие в костюмах при параде, и он, валенок, в тапках… Ну уж нет! Лучше сжариться в зимних ботинках, тем более они у него не такие уж и кондовые, и даже относительно новые. — Я помою свои. У него услужливо забрали пуховик и указали на дверь сбоку обширной прихожей, как раз за стеклянным столиком с композицией из елочных шаров и каких-то дизайнерских разноцветных палок. И Вадька поспешил, вот оставлять Дениса одного в компании хоть и с бывшим любовником надолго точно не стоило. Пока он впечатлялся итальянской плиткой и внутренним убранством небольшого туалета, в котором находилась еще и душевая, параллельно пытаясь привести ботинки в порядок, даже по тумбочкам пошарился. Ну а вдруг тут крем найдется для обуви? Но кроме всевозможных пузырьков шампуней, гелей и прочего, и прочего, а также нескольких обойм презервативов, увы, ничего не нашел. Последний большой туб, что выпал из глубины, так вообще вогнал его в равномерную краску. “Анальная смазка для ценителей” — гласила емкая надпись на пестрой этикетке, что гарантировала великолепные ощущения и запах свежего морского бриза. Мда-м… Ну он же знал, куда ехал? Почему-то вспомнилась классическая литература, и он, как юная дева на первом своем выходе в свет, в сопровождении прекрасного спутника. Вадька затолкал все это богатство назад в тумбочку и, натянув обратно на свои не к месту оказавшиеся рваными носки помытые ботинки, только головой сокрушенно покачал. И как он одевался? Выбрал же все новое: джинсы, пуловер. И тут, пожалуйста, дырка на большом пальце. Красавец, ага. Но его ждали, да и задерживаться тут явно не стоило. Вадим глянул в последний раз на собственное испуганное отражение в зеркале, взлохматил прилипшие вихры и криво улыбнулся. В конце концов, он же как раз и хотел этого еще прошлой осенью. Так почему сейчас так взвинчен и взволнован?