Все, что тебя касается

Трудовые будни прожевали отдельные дни, превращая их в один комок недоразумения и недосыпа. Постепенно учебная программа подходила к концу и на уроках русского и математики девятиклассники решали ОГЭ. Все уже расслабились, предвкушая каникулы, но некоторые учителя не желали давать спуску своим подопечным. Например, по физике учительница давала самостоятельные почти каждый урок. Один раз она даже поставила Каспару 4 за работу у доски, что сам Каспар считал невероятно несправедливым: ну подумаешь, не написал все формулы, ответ-то получился правильный! Диана Витальевна осталась непреклонна в своем решении и аргументировала его тем, что Каспару еще ОГЭ сдавать, а там за такое убивают. В понедельник, во время большой перемены Хан выловил Ноткина и спросил, почему тот не отвечал в ВК. Ноткин объяснил, что почти весь день провел с бабушкой, потому что она наконец-то дождалась своей очереди на операцию, какую именно — Каспар решил не уточнять. После этого Ноткин предложил вместе сходить и проведать Глафиру Иосифовну, на что Хан пообещал подумать. В столовой подавали пельмени (не очень вкусные) и борщ (более-менее). Каспар отнес свои тарелки на стол для грязной посуды и отправился на следующий урок. После школы он с Ноткиным зашел в ближайшую Пятерочку, чтобы купить еды для бабушки. Ребята имели смутное представление о том, что обычно передают в больницу, но Глафира Иосифовна перед госпитализацией составила список, что значительно упрощало задачу. От себя Каспар и Ноткин добавили только килограмм мандаринов. Они сомневались, что Глафира Иосифовна в одиночку осилит такое количество, но она всегда может поделиться с сотрудниками или своими соседями по палате. — Товары по акции не желаете? — безразлично спросила кассирша, привлекая внимание парней к шоколадкам, кофе и консервам по акции. — Можно мне вон ту милку? Ага, с лесным орехом которая. — отозвался, на удивление Ноткина, Каспар. Когда оба расплатились и вышли из магазина, Хан протянул другу шоколадку. — Держи, это тебе. — Спасибо! Ноткин сразу повеселел. Путь до больницы был веселым: бутылки воды не влезали в рюкзаки, поэтому пришлось нести их в руках. Также места не хватило для пакета с мандаринами, который, по этой причине, был запихан в капюшон Каспара, а Ноткин следил, чтобы цитрусовые не вывалились. В коридорах не оказалось чистых бахил (зато обнаружилась украшенная елка с импровизированными подарками под ней), так что пришлось достать из мусорки грязные. Глафира Иосифовна лежала в палате с еще несколькими бабушками. Ребята поздоровались со всеми присутствующими и подошли к бабушке Ноткина. Та радостно их поприветствовала и сказала Каспару (которого она назвала Каспарчиком), что приятно удивлена тем, что он пришел ее навестить. Пока Ноткин общался со своей бабушкой, Каспар сложил все покупки в тумбочку. Он немного подумал и открыл бутылку, которую поставил наверх. В целом, Глафира Иосифовна выглядела бодро, и не скажешь, что у нее вчера была операция. Каспару приятно было видеть ее в таком расположении духа, но в большей степени он отражал эмоции Ноткина. Сорадоваться труда не составляло, наоборот, это выходило естественно, будто бы само собой. Когда Глафира Иосифовна устала, парни с ней попрощались. Напоследок она наказала Ноткину хорошо учиться и заботиться об Артисте, а Каспара (опять Каспарчика) попросила присматривать за ее внуком. Улица встретила их не по-зимнему теплым ветром. В небе пламенело закатное зарево; солнце ласково играло лучами на лицах прохожих, фасадах зданий, отражалось от луж на дороге. Перед больницей что-то клевала стая голубей. Хан подумал, что Ноткин, со своей рыжей макушкой, очень хорошо дополняет существующую цветовую гамму. — Что уставился? Нравлюсь я тебе, Каспарчик? — засмеялся Ноткин. В ответ Каспар по-дружески ткнул его локтем в бок. — Размечтался. А за Каспарчика сейчас в лужу посажу! — пригрозил он. Между ними развязалась шуточная драка. Театр боевых действий постепенно перемещался к выходу с территории больницы. Каждый шаг ребят сопровождался каким-то странным шорохом, похожим на крошащийся под ногами лед, хотя дорога не выглядела заледеневшей. В какой-то момент Ноткин начал уверенно сталкивать друга в одинокий сугробик, покрытый хрупкой наледью, но Каспар умудрился сделать подсечку и парни поменялись местами. Ноткин крепко схватился за плечи Хана и повис на них, чтобы не упасть. Все еще опираясь на друга, Ноткин встал на ноги и поправил свою шапку. Ничья, 0:0. Парни обнялись на прощание и разошлись. Весь путь до остановки Хана сопровождал тот же самый странный шорох, но только на станции метро он заметил, что все это время шел в бахилах. Хан тихо выругался, снял их и выбросил в ближайшую урну. В середине недели, после школы, ему написала Капелла. Тогда Каспар удобно устроился на диване с книгой, предвкушая, чем же заканчивается «Тошнота». Но у Капеллы были свои планы: она предложила встретиться в «Многограннике». Видимо, пришла пора выбирать платье на Новый год. Каспар не нашел в себе сил отказать подруге, поэтому, недовольно прокряхтев, отложил книгу и пошел собираться. В ТРЦ был аншлаг. Люди не только «шароебились», но и в панике искали подарки для близких, видимо, спохватившись в последний момент. Все горизонтальные поверхности, предназначенные для сидения, были заняты молодежью, а мимо них проходили дети и взрослые. Капеллы, правда, не было видно нигде. Потом не стало видно вообще ничего, потому что кто-то из-за спины закрыл Каспару глаза. Хотя руки были теплыми и нежными, Каспар предпочел бы, чтобы никто его грязными лапищами не трогал. — Угадай, кто! — лукаво проговорила девушка за спиной. Хан хотел возмутиться и сказать, что не будет подыгрывать, но рассудил, что это займет куда больше времени. Стоять с чужими руками на лице было не особо приятно, поэтому Хан вздохнул. — Капелла. — после этого зрение вернулось и яркий свет неприятно резанул глаза. Ольгимская в два шага преодолела небольшое расстояние и оказалась перед Каспаром. Она одарила его довольной улыбкой. — Привет. — Привет. Пойдем? — предложила Капелла. Хан спокойно согласился. Сейчас у него уже не было выбора. Когда Капелла повела его через толпу людей, он почувствовал, будто погрузился в этот людской поток, эту человеческую жижу, которая несла его в определенное место. Каспару показалось, что если бы он лег и уснул в этом потоке, он бы сам собой доставил его, куда надо. А еще он почувствовал себя одиноко. Каспар видел фигуру Капеллы перед собой, видел всех людей вокруг, но почему-то чувствовал себя наедине со своими мыслями. Почему-то он подумал о том, что ни разу он не обсудил кончину своей матери с кем-то из своих друзей. «Они и не спрашивали» — последовало за этой мыслью, хотя Каспар понимал, что дело в другом. Ольгимская свернула в понравившейся ей магазин и начались длительные поиски. Каспар все еще находился в своих раздумьях и не сильно обращал внимания на то, что говорит ему Капелла. Он провел ладонью по пайеткам на платье, которые красиво переливались на свету. Розовые блики упали на кожу и Каспар отвел руку подальше, наблюдая, как размер бликов изменился. Он поиграл с бликами еще немного, то поднимая руку, то опуская, то приближая ее, то вновь отдаляя. Закон отражения света как-то сам всплыл в голове. «Угол падения равен углу отражения». А еще падающий и отраженный лучи, а также… — Каспар, прием! — обратилась Капелла. Она стояла перед Каспаром с несколькими платьями в руках. — Ты все еще со мной или нашел внутренний покой в этих блестках? — Да, я тебя слушаю. — соврал Хан, смотря девушке прямо в глаза. — Тогда повтори, что я тебе сказала сейчас! — «Ты все еще со мной или нашел внутренний покой в этих блестках». Не удивительно, что Капелла осталась не удовлетворена этим пиком комедии. Она положила свои платья сверху на рейл и посмотрела на друга искренне обеспокоенным взглядом: — С тобой все сегодня в порядке? Ты как-то странно себя ведешь. — Я в поряд… — начал было свою вторую ложь за эту встречу Хан, но Капелла его прервала. — Нет, Хан, я не договорила. Ты сегодня в облаках витаешь: не слушаешь меня, взгляд у тебя потерянный! И это я еще не упомянула то, что ты всю неделю ходишь с черт-те чем на голове! — Это не черт-те что, мне так нравится больше. — фыркнул Каспар в ответ. — Спасибо за беспокойство, конечно, но я правда в порядке. Просто немного устал. Извини, теперь я тебя буду слушать. Обещаю. Капелла заглянула Хану глубоко в глаза с каким-то нечитаемым выражением лица. Она словно искала ответ на свой вопрос, от чего Каспару стало не по себе. Это продлилось всего какое-то мгновение, после чего Капелла улыбнулась, как ни в чем ни бывало. Она всунула свои платья в руки Каспару. — Пошли, я там еще несколько интересных увидела. Хорошо, что у входа в примерочные стояли пуфы, иначе Каспару пришлось бы сидеть на полу. На самом деле, весь процесс не был таким утомительным, каким его представлял себе Хан. Просто каждое платье было красивым, и Капелла выглядела сногсшибательно каждый раз, как отодвигала шторку. Когда выбранные платья закончились, но выбрать ничего так и не получилось, Ольгимская посетовала на то, что помощник из Каспара так себе. В попытке как-то утешить собственное уязвленное эго, он предложил Капелле выбирать платье вслепую и девушка согласилась. Хан завязал ей глаза ее же шарфом, после чего подвел к платьям. Наконец-то выбор был сделан и Капелла могла встречать Новый год в праздничной обновке. Когда Каспар вернулся домой, у него осталось время дочитать книгу до конца.