Принц Слизерина, Сириус Блэк.

       Сливочное пиво — некрепкий алкогольный напиток, который начинают пить с третьего курса. Не с первого. Но, правила, конечно, не касались юного Сириуса Блэка, который смог найти на факультете того, кто достанет ему бутылочку. А то, как это так? Уже месяц учёбы прошёл, а он как-то тихо себя ведёт! Отхлебнув из бутылки, мальчик удивился: он ожидал худшего, а сливочное пиво всё больше походило на совершенно безопасный напиток. — Чёрт, — он повёл плечом, сидя на своей кровати, которая, по той или иной причине, ему совершенно не нравилась. Может, дело было в том, что Сириус так спешил сбежать из зелёного интерьера дома, а пришёл опять к тому же? Бесит. — Ну и как тебе? — спросил Дерек Грин, однокурсник Блэка и его новый союзник. Было заметно, что ему тоже очень хотелось попробовать, но просить у высокомерного товарища кишка была тонка. — Сливочно — да, на пиво не тянет даже с натяжкой, — важно сказал чистокровный волшебник, размышляя о том, что пива-то другого он никогда не пробовал: — Вот ты пробовал пиво? — Пиво? — нервно спросил Грин, отводя взгляд. Конечно он не пробовал! Кто ему вообще сказал, что необходимо было отвечать «да»? Какой трус! — Да-да, пиво. — Да, пробовал! — не краснея, воскликнул мальчик. Какая-то слишком нервная реакция на простой вопрос. Врунишка. — Вот, держи, — он кинул в союзника бутылку сладкого напитка: — Попробуй. Видишь? Я же говорил, что слишком слабый градус. — А-ага…

***

       Сириус только-только начал проходить различные заклинания, при этом тратя все свои старания на то, чтобы умело избегать теорию. Негоже же ему, наследнику Блэков, тратить своё время на глупую зубрёжку? Один единственный раз он попросил у своей кузины её тетради по заклинаниям за прошлые курсы. Видел бы тогда её лицо этот Малфой! Радостью и заботой искрилось это вечно непроницаемое и высокомерное личико! Должно быть, она станет прекрасной матерью!       Вся шутка была скорее в том, для чего ему нужны были эти записи. Заклинания смены цвета… Вроде бы не сложно, верно? Найдя необходимое ещё в третьей тетрадке, старший сын Ориона принялся за дело: тренировки продолжались почти неделю, а предметом испытания была несчастная кровать Блэка, а точнее — её полог. Через неделю он смог изменить ненавистный ему цвет, но не совсем так, как ему хотелось. Вместо огненно-рыжего, а именно такими он хотел его сделать, полог стал лишь салатовым. Но, ничего, это — уже лучше бескрайнего траурного тёмно-зелёного. Это вообще стало каким-то гимном его прибывания в школе:

Да, он был слизеринцем, но другим. Выделялся даже среди своих однокурсников, не переставая при этом быть ребёнком Салазара Слизерина.

***

       Первое «О» он принёс уже после второго месяца учёбы, а когда об этом узнала будущая Малфой, признался откровенно и честно: — Я удивлён, что на это понадобилось целых два месяца. И не то, чтобы это — было его целью… Просто видеть вытянутое из-за немого ужаса лицо кузины, оказалось приятной вещью. Может, весь сок был в том, что это «О» было именно по заклинаниям?        А вот дальше пришлось пожинать плоды: старику Флитвику было глубоко насрать на то, кем был ученик, пусть чистокровным выродком, или магглом — наказание ждало любого, кто на первом же курсе получит «О» и вместо работы над ошибками принесёт пустой лист и флегматичный взгляд. А потом оказалось, что Нарцисса настучала на него отцу, из-за чего через неделю пришло письмо, написанное аккуратным почекром, зелёными, бл*дь, чернилами!

«Сириус Блэк, а пока ты, всё-таки, носишь эту фамилию, я взываю к твоему благоразумию! «О» на первом же курсе, после двух месяцев учёбы!.. Я надеюсь, что больше такого не случиться, а то нам с матерью придётся устроить с тобой воспитательную беседу!

С наилучшими пожеланиями, Твой отец, Орион Блэк.»

       Любой намёк на страх улетучился, после того, как Сириус про себя представил, как глава дома Блэков сказал бы слово «благоразумие». Он так громко рассмеялся, что сокурсники, узнав содержание письма, приняли его смех — как самую дерзкую дерзость, из всех возможных. Это подняло уважение и лёгкий страх к его персоне на новый уровень. Вот как думает стадо! Что ж, воспитательная беседа с матерью действительно казалось слизеринцу малоприятной вещью, поэтому он стал размышлять над своим поведением. Пришёл к гениальной идее: раз его ругали за «О» после двух месяцев учёбы, то «О» на третьем месяце — уже прогресс, а значить и ругать его не за что. Ну, разве он не гений?        Ещё через пару недель пришло письмо от Регулуса, на которого Сириус обижался, ведь тот обещал писать письма. Его силы воли хватило обижаться пятнадцать минут, прожигая взглядом конверт. Потом он открыл его, зачитывая достаточно большой текст, большую часть которого младший брат давал старшему подсказки из прочитанных им за несколько месяцев книг. И только в конце было особое предложение, которое Блэк не мог не читать голосом удачного сына, ровно так же, как и картавил у себя в голове, когда зачитывал письмо отца:

«И как преподаватели школы ещё не потребовали вернуть тебя назад? Может, просят выкуп? Я сомневаюсь, что родители готовы тебя выкупать!»

Сириус засмеялся своим собачьим лаем. Регулус не изменял своим традициям и не мог не добавить сарказма. И как же этот сарказм грел душу! Но ещё больше радовали совсем последние слова, написанные менее аккуратно, чем весь остальной каллиграфический текст:

«Не волнуйся, если что, я накоплю и выкуплю тебя. Обещаю.»

***

       — Сириус, а что, если твоё творение заметят учителя? — Грин, которого Блэк про себя прозвал по-слизерински ласково — «Врунишка», с восторгом рассматривал салатовые пологи, сделанные почти два месяца назад.

«Удивил, тоже мне!»

— Кто? Слизнорт настолько неповоротлив, что я сомневаюсь, что он вообще влезет в проём нашей двери! В комнате раздался смех: большинство были с этим согласны. Пожалуй, не смеялся, кроме самого юмориста, один только мальчик, который занимал самую дальнюю кровать и был намного больше увлечён чтением книг, чем общением с глупыми сверстниками. — Если, конечно, никто на тебя не донесёт, — холодным голосом заметил он. Северус не отрывался от печатного издания, ведь планов на сегодняшний день было уйма, а почитать дополнительную литературу про зелья очень хотелось. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием мальчиков. — Ты о чём это, Снейп? — Сириус прищурился, разглядывая бедного полукровку, который сейчас был крайне открыт для атаки… Но даже смысла в этой атаке Блэк, почему-то, не видел. — Слишком праздные речи у тебя, Блэк.

***

       Наследник древнего рода особо не помнил, как нашёл путь к библиотеке, хотя место это никогда до сели не посещал. Им управлял благородный гнев, такой, какой охватывает льва, когда трусливые крысы шепчутся о нём где-то у него за спиной. Была только одна проблема. Он был не львом. Он был обыкновенной гадюкой.

Где же этот чёртов Снейп?!

       Тот нашёлся легко: он сидел меж стеллажей со своей огненной подружкой с Гриффиндора, переписывая лекцию по зельям. Для неё, что-ли? Во дурак! — Снейп! — воскликнул мальчик, на что сразу услышал шипение со стороны библиотекарши и поспешил сбавить обороты, бросая высокомерные и уничтожающие взгляды на однокурсника. — Блэк? — Я оторву тебя от твоего… увлекательного занятия? — спросил он, но вопрос этот больше походил на приказ. Масла в огонь добавляло и совершенное безразличие Северуса к происходящему. — А что будет, если я откажусь? — голос слизеринца звучал издевательски медленно, а чёрные глаза, которые неотрывно смотрели в такие же чёрные очи собеседника, слегка выдавали его беспокойство. Но явно не за себя. За репутацию в глазах юной леди, которая сидела около, недовольно переводя взгляд с одной стороны конфликта на другую. — Я могу задать тебе пару вопросов и тут, — юноша качнул головой в сторону Эванс, вопросительно приподнимая брови. Да, всё верно. Снейп почти кожей чувствовал, что его подруге не нравиться весь этот диалог. Нет, её просто нельзя загружать делами факультета змей! Проницательный Блэк, который ещё сам не научился управлять своей удивительной внимательностью к некоторым деталям, попал в самую точку. — Хорошо, давай выйдем из библиотеки. — Северус, не стоит, — огненно-рыжая ведьма нахмурила свои аккуратные брови, становясь ещё больше похожей на лисицу. Сириусу в первый раз за весь диалог захотелось улыбнуться.

«Хотел бы я, Снейп, себе похожего друга. Чтобы разница факультетов не могла бы нас разделить!»

— Не волнуйся, Ли, — полукровка поднялся с места, быстро пробежавшись глазами по пергаменту, соображая, какие нужно забрать, а какие — нет: — Блэк, подожди меня в коридоре.        — И что тебе было нужно? — вытянутый юноша с сальными волосами с непониманием и безразличием смотрел на однокурсника, пока они медленно спускались по лестнице. Аристократ бросал на него такие презренные взгляды, что любой бы под ними сжался бы в комочек. Но не Снейп. Он был то ли смел и горд, то ли слишком много о себе думал, а может просто не понимал, что конфликт с отпрыском важного рода, вокруг которого сбегались многие первокурсники, может навлечь на него огромные проблемы. Скорее всего — всё вместе. — Ты ещё спрашиваешь?! — гневно воскликнул Сириус, но ровно с такой громкостью, чтобы редкие идущие мимо школьники, которые ещё не разошлись по спальням и гостиным, не услышали его: — Кто, скажи мне, просил рассказывать тебя про полог? — Что сделать? — Северус неподдельно удивился, невольно тормозя: — Нет, Блэк. Я никому не говорил о том, что у тебя… весёлые пологи. — Да что ты говоришь? — властным голосом спросил аристократ, словно он сам видел, как однокурсник докладывал декану о его мелких шалостях, останавливаясь рядом: — А не ты ли предупреждал меня о возможном доносе? Какое-то слишком крупное совпадение! — Думай всё, что хочешь, — фыркнул мальчик, обходя своего оппонента. Он продолжил идти по направлению к спальне: — Зачем мне делать нечто подобное, Блэк? Подумай головой, хотя бы один раз! — По-твоему, это — всего лишь случайность? Слизарноту сказал об этом кто-то другой? — Сириус за пару шагов снова догнал своего однокурсника, хватая того за запястье: — Ты считаешь меня дураком? — Почему бы и нет? — Снейп попытался вырвать руку, отвечая на все вопросы одной фразой. Но аристократ был намного сильнее физически, поэтому все его попытки были тщетными: — Отпусти меня. — Отпущу, когда ты признаешься! — Признаюсь в чём? В неправде? Отпусти, иначе я пущу в ход палочку! — Левой рукой, Снейп? — Сириус, Северус? — неожиданно прервал их тираду спокойный, надменный голос. Мальчики хором повернули головы на подходящего старосту. И всё-таки, Малфой был похож на приведение: мертвенно бледная кожа, серые глаза, сверкающие какими-то удивительными, неописуемыми эмоциями, которые были почти полностью скрыты за блеском лицемерной доброжелательности и наигранным беспокойством. Белые волосы стекали по плечам, и вся эта чистота и аккуратность, белоснежность делала его кукольным, фарфоровым. Он был настолько утончённый, что юный Блэк невольно задумался, обидеться ли он, если подарить на их с кузиной свадьбу им обоим корсеты? Остановившись достаточно близко, Люциус нахмурился, недовольно покачивая головой: — Чем же вы, господа, таким занимаетесь? С моей стороны будет правильно снять с факультета баллы… — Да так, — Сириус нехотя отпустил тонкую руку однокурсника, на которой уже появился небольшой синяк: — Ничего особенного. Просто дружеский диалог. — Дружеский диалог? — Конечно. — После твоего полога, Сириус, я бы не нарывался на неприятности, — слащаво улыбнувшись, семикурсник опёрся о свою трость с которой, кажется, вообще никогда не расставался. — О, мы как раз это и обсуждали, — Снейп упрямо пытался игнорировать нарастающую в запястье боль, раздражённо щурясь. Поймав недовольный взгляд сокурсника, он кое-как сдержал внутренний триумф. — Да, Нарцисса была очень тобой недовольна, Сириус. — Нарцисса? А причём тут моя дорогая кузина? — горько усмехнулся неугомонный слизеринец, с интересом рассматривая своего будущего родственника. — Причём? Именно Нарцисса сказала мне, что услышала от мистера Грина, что у тебя покрашен полог. Мистеру Грину это показалось… очень выдающимся поступком, поэтому он с воодушевлением рассказывал об этом своему старшему брату в гостиной, — безразлично пожал плечами староста, пока Блэк медленно повернул голову на Северуса. Выражение лица полукровки говорило само за себя: «Я говорил тебе, Блэк.» — Ах, вот как!.. На меня, оказывается, настучала моя же сестра… И Грин. — Что значит «настучала»? Нет, Сириус, это было сделано ради твоего же воспитания. — Воспитания? — Не тратьте на это время, Люциус. Его уже поздно перевоспитывать.

«Звучит как комплимент, Снейп.»

«Ты не представляешь, Регулус. Мало того, что здесь задают уйму домашнего задания (я, правда, почти ничего не выполняю. Да-да, постарайся сделать так, чтобы это письмо не увидели родители), требуют рано вставать, ещё и наказания постоянно раздают. Кстати, помимо этого, мне не нравятся мои же сверстники. Они, знаешь, ведут себя, как стадо. Им хватит малейшего повода, чтобы начать тебя боготворить, а потом такой же чистой случайности, чтобы презирать. Идя против построенной системы, человек автоматически становиться для них примером, представляешь? Вместо того, чтобы самим быть хотя бы на грамм индивидуальными, они постоянно ищут себе предводителя. Не друзей, Рег! Именно вожака! Я уже через месяц учёбы понял, что друзей я тут себе не найду. Приезжай, а? В Хогвартсе хорошо кормят!

С самыми весёлыми пожеланиями, Твой забытый тобой брат, Сириус»