Принц Слизерина, Сириус Блэк.

      Чёрт бы побрал этот ваш возраст, когда взрослые никак не могут договориться, ребёнок ты для них или взрослый. Слишком взрослый, мол, ответственность за свои поступки неси сам, но и слишком маленький, посему решать ничего за себя не можешь. Придумали, тоже мне! Будто бы детям (или уже не совсем детям) и без всей этой ерунды легко в те годы жизни, когда на лице выскакивают прыщи, на теле начинают вырастать волосы и желание дернуть за косичку девчонку с соседнего курса перерастает в желание дёрнуть её за что-нибудь другое. Сириус, который последний год общался исключительно со старшими курсами, неожиданно осознал, что очнулся он в вагоне Хогвартс-экспресса рядом с толпой потных обезьян, которые ещё примерно полтора года назад были его, если и не друзьями, то хотя бы товарищами. И с ними ему предстояло учиться ближайший год, спать в одной спальне, есть на обедах и вербовать их в приспешников Тёмного Лорда. П#здец, как всё было скверно. Побрал бы кто-нибудь этот гребанный пятый курс! - Сириус? Сириус? Ау! - трусишка Грин, который раньше отличался приятными, на вид почти грустными чертами мальчишеского лица, помахал перед лицом своего кумира ладонью. Сейчас же плавные черты неимоверно погрубели за лето (и тот четвёртый курс, пока Блэк всячески избегал своих однокурсников, предпочитая компанию взрослых аристократов), и даже заметно выделился непонятно откуда взявшийся массивный, видно саксонский, подбородок: - Ты в порядке? Весь зелёный едешь. - Может, тебе нехорошо? - спросил Вильям, двоюродный брат Грина, только недавно прибившийся к компании змей и явно чувствующий себя в ней ещё не слишком уютно. Он был чем-то похож на своего братца, но отличался ещё страшно огромными на вид ушами, которые явно выросли быстрее остального тела. - Отстаньте от него, - услышал Сириус и невольно удивленно оглянулся, осознав, что голос принадлежал девочке. Только сейчас он заметил, что в купе были не только мальчишки, но и девчонки. С каким-то странным облегчением принц Слизерина отметил, что... как там её звали? Оливия? Вроде бы Оливия (стал бы великий Блэк тратиться на запоминание имён!) обладала приятной наружностью, и все даже мелкие погрешности были спрятаны у неё за лёгкой косметикой. Подталкиваемый странным чувством успокоения, Блэк молча оглядел всех собравшихся. Ну конечно! Всё девушки взрослеют раньше, и сейчас купе было похоже на собрание желающих играть театральное представление "красавица и чудовище". Только... Сириус быстро смекнул, что он и сам мальчишка. И смотрелся в зеркало он очень давно. - Ну вот, - не унималась хорошенькая, но явно стервозная Оливия: - Вы только всё испортили своими расспросами! Поглядите, как он позеленел. - Мы? Испортили? - Да, испортили! - Да его стошнит сейчас, если не помочь! - Я до туалета, - чуть осипшим голосом прервал нарастающий гул в купе слизеринец, поднимаясь на ноги. Ему ничуть не прельщала возможность и дальше сидеть в этой духоте с теми, кого он никак не узнавал, не помнил, и не хотел вспоминать. В своё время он так увлекся игрой в тёмного волшебника, в тайные организации и заговоры, что попросту упустил момент, когда потерял всё общее со своей компанией. А ещё он не понял, когда тот самый сраный переходный возраст его догнал.        Туалеты в поездах сравнимы с очередным кругом ада, который Данте просто забыл описать. Покачиваясь на неустойчивой поверхности, Сириус пытался открыть воду в ржавом кранике над маленьким умывальником. Плеснув в свое лицо водой, пятикурсник поднял глаза на пошарпанное зеркальце, висящее на стене. Можно было расслабиться. Он увидел в нем редкого красавца (только уже теперь не мальчика, а юношу) с прекрасными волосами и отменными чертами лица. Видно, переходный возраст у Блэков в чем-то другом измеряется. Надо будет у Регулуса спросить, наверное. А вдруг что-то неприятное окажется? Ну... все зубы выпадают, пиписька отваливается или, в конце концов, появляется привычка ходить с высокомерным еб#ищем? Кто знает этих Блэков! - Любуешься? - послышался незнакомый весёлый голос, который разве что интонацией напоминал Сириусу что-то отдаленно знакомое. Он обернулся и увидел дико нескладного мальчишку. Худой и высокий, явно не поспевающий за своим телом, Джеймс Поттер мало походил на раннюю версию себя. И голос у него немного сломался, хоть в нём до сих пор слышались высокие дерзкие нотки. Некрасивый, но, черт возьми, какой харизматичный! Даже с дурацким прыщом на лбу. Но что ему сказать? Блэк внезапно почувствовал смущение, и на его место быстро пришла агрессия, вызванная этим же самым смущением. Мальчишка попросту ненавидел оставаться в невыигрышном положении. - Есть на что, - фыркнул он в ответ, и гриффиндорец (к огромному удивлению его собеседника) согласно качнул головой: - Ты зачем пришел? - Даже не знаю...- картинно пожал плечами Джеймс и покосился на старый железный унитаз: - Явно на свидание с этим парнем. - Ты неприхотлив. - Ну, он, конечно, не такой красавчик, как ты...- Поттер опёрся о косяк, и от его слов уши аристократа, скрытые волосами, вспыхнули. Ничего такого в этих словах не было: Сириус то тут, то там слышал комплименты в свою сторону. Но то, как легко этот чертяга из Гриффиндора отвешивал комплименты незнакомому (или почти незнакомому) слизеринцу выбивало не просто из колеи, а вообще сносило с рельсов. Где ты был все это время, Джеймс Поттер? Весь прошлый курс где ты пропадал? Почему так волновал? И отчего появлялось желание заговорить, привлечь твое внимание? Блэк ощущал, что ещё немного - и вытворит что-то неладное. - А ты таких красавчиков ещё поищи. - Ну, твоя правда, - Джеймс рассмеялся, а сам показательно провел рукой по своим ужасным неаккуратным черным волосам: - Хотя знаешь... Я тоже ничего так. - То-то ты все бегаешь столько лет за Эванс, - Сириус не сдержался и моментально почувствовал, как жалеет об этом. Глаза Поттера на минуту погасли, и слизеринец ни на шутку испугался, что обидел его. Да почему, черт возьми, он вообще его волновал?! - Если бы все самое прекрасное легко давалось бы нам в руки - было бы скучно жить, - гриффиндорец сказал это в такой наигранной нравоучительной манере, что аристократу стало одновременно и смешно, и тошно: - В конце концов, я не даром лучший ловец своего времени, - он лукаво блеснул карими глазами, словно делился какой-то страшной тайной: - Трудности на пути для достижении цели для меня пустяк. Особенно, если эта цель - золотой мячик или очаровательная Лили Эванс. - Ага, ты бы ещё сказал - "лучший ловец столетия". - Да пусть даже от рождества Христова. Ты поссать-то мне дашь?

***

       Появилось ощущение, словно в Хогвартсе кто-то повсюду разлил любовное зелье, и все посходили с ума. В комнате пятого курса Слизерина юный Блэк по приколу повесил листок, на котором записывались все романтические отношения, которые появлялись у кого-то на курсе. И, словно зная эту затею, все его однокурсники как один начали заводить себе девушек и парней, с которыми расходились в лучшем случае через месяц, а в худшем - на следующий день. Сириус смотрел на это все с плохо скрываемой насмешкой - ему самому не надо было никак самоутверждаться за счёт подобных глупостей, и он мог позволить себе и дальше оставаться холостой мечтой любой студентки (а, может, даже и некоторых профессоров). И, крутясь во всем этом круговороте пубертатный шалостях, иногда слизеринский Принц даже забывал о том, что он и его друзья - шайка малолетних темных волшебников. От этой мысли становилось в те минуты даже гордо, поскольку глупые подростки любят причислять себя к каким-либо социальным группам. Даже если эта группа - будущие головорезы и убийцы.       Временно Сириус даже отставил все эти амбиции на потом, первые месяцы учебы наслаждаясь школьными буднями и ребячеством. В этом году снова открыли дуэльный клуб, и по началу огромные толпы учеников со всех курсов и всех факультетов собирались вокруг него. Учителя показывали мастер-классы дуэлей, ловко управляя палочками и недостатками друг друга. Особенно комичной была пара директора, который посетил клуб в день его открытия, и старика Флитвика, который, в лучшем случае, доставал Дамблдору до коленки. Но как они сражались! Молнии и искры вылетели из их палочек. После такого фееричного начала, клуб стал пользоваться огромной популярностью. Кроме того (а в школах не бывает иначе) сама сцена для дуэлей быстро превратилась в то самое место, где решались все недоговоренности в часы, когда клуб не работал. Нравилась одна девушка? Приходили вечером за школу на этот помост. Кто-то кого-то оскорбил? Милости просим! Просто кулаки чешутся? Вы всегда знаете, где есть идеальное место для решения этой проблемы! Учителя, конечно, ругались, но, видно, не спешили строже охранять территорию клуба. Гриффиндорцы судачили, что, мол, Маккошка как-то ляпнула им, когда они достали её расспросами, что теперь хотя бы стало понятно, где искать по вечерам всех драчунов и любителей зрелищ. И предсказуемость мало пугала тех, кому до наказаний не было никакого дела. Сириус как-то даже незаметно для себя самого стал практически единственным слизеринцем, входящим в данную "весовую категорию" больных на голову студентов. И старшего Блэка ничего в данном раскладе дел не напрягало. Или, вернее - не напрягало до того особенного дня.        То была очаровательная суббота позднего ноября - всюду уже лежал тонкий иней, и иногда по утрам шел мелкий белый снег, забавляющий всех школьников. В снежки играть было ещё нельзя, но прыгать по покрывшимся тонкой корочкой льда лужам - пожалуйста. Если замотать шарф покрепче, то было даже не холодно. В такие дни обычно всех, начиная от третьего курса, отпускают в Хогсмид. Но недавно кто-то подлил в огромное количество баночек старика Слизорнота взрывчатые вещества, которые взрывались у совершенно разных курсов и в совершенно разное время. За это наказали огромное количество виновных и непричастных - всех, до кого только дотянулись. И тех, кто начал смеяться, и тех, у кого взорвался котел, да даже тех, у кого "физиономии выражали что-то нелицеприятное" © Макгонагалл. Наказание было простым - всего лишь необходимо было отказаться от одной прогулки в волшебную деревню. И в другое любое время школьники бы расстроились! Но в этот раз все понесшие наказание просто сползлись возле дуэльной сцены. Размер толпы изменялся в разное время дня: народ то подходил кучками, то также и уходил. Подраться успели практически все. И, когда среди болельщиков временно остались практически одни только змеи, Сириус внезапно ощутил прилив храбрости, а вместе с ним - и зуд в пальцах, сжимающих в кармане теплой мантии палочку. Пора было навалять паре-тройке студентов. Так, для профилактики. - Ну, что ж, - красавец ловким движением запрыгнул на сцену, выпрямляясь во весь свой статный рост. Он наглыми черными глазами, в которых так и плясал какой-то еле заметный огонек задоринки (видно, не погибшей в его душе к пятому курсу), оглядел небольшое количество собравшихся и достал волшебную палочку: - Кто готов сразиться со мной? Среди студентов прошелся волнительный гул. Кто-то вращал головой, кто-то наоборот - опустил взгляд в землю, другие же срочно нашли собеседника. Никто! Никто не осмеливался вылезти на сцену вторым. Сириус оскалился, сложил руки на груди и недовольным взглядом прошёлся по трусливым рядам. Так и хотелось крикнуть что-то оскорбительное, что-то дерзкое в эту молчаливую толпу. Блэк уже хотел было фыркнуть, но помост внезапно затрясся от чьих-то шагов. Принц Слизерина развернулся на каблуках на 180 градусов, чтобы разглядеть этого бравого храбреца и непроизвольно ахнул. На площадку поднялся Северус Снейп личной персоной.