Зависимость

             PovХитоши              Никогда бы не подумал, что буду сидеть рядом с операционной, ожидая, когда же оттуда выйдут хирурги с хорошими новостями, но пока ни врачебного персонала, ни каких-либо новостей – нет. Только я один, уже перемотанный бинтами и облепленный пластырями, сижу и жду, отбивая ритм правой ногой.              Горящая лампочка, что говорит о ходе операции – раздражает.              То, что меня не пускают к Иори по вполне объяснимой и адекватной, для врачей, причины – раздражает.              Стерильный запах, который бывает только в больницах – раздражает.              Отсутствие кого-либо, кто уже скажет мне хоть что-то – раздражает.              То, что я не знаю, жив ли мой брат, и не вижу его прямо здесь и сейчас – раздражает сильнее всего остального.              Мне необходимо знать, что с ним, необходимо ощущать в своих руках, под своим контролем. Иначе и быть не может. То, что сейчас вообще произошла подобная ситуация – неправильно. Я, конечно, подозревал нечто подобное, но просто думать об этом, прогнозировать нечто подобное, и быть в этой каше неразборчивых событий – совершенно разные вещи. Думаю… Думаю, что я не был действительно готов к чему-то подобному.                            Проходит не один час, равные для меня целой вечности, прежде чем из операционной начинает выходить персонал в окровавленных халатах. Тут же встаю с насиженного места, чувствуя, как сильно затекло всё моё тело. Каждый шаг отдаётся тянущей болью. Но она ничто по сравнению с тем, что сейчас творится с моим Иори.              — Что с ним? — Спрашиваю раньше, чем хоть кто-то успевает снять медицинскую маску со своего лица.              — Живой, но очнётся не скоро. — Живой, а это самое главное. Успокаиваюсь немного, тяжко выдохнув. Просто устал ждать хороших новостей, как эта. — Мы направим его в одиночную палату, будет под чутким присмотром врачей. Помимо открытой раны, у Вашего брата так же черепно-мозговая травма, и сотрясение мозга. Привыкайте, головная боль теперь будет часто его преследовать. — А вот эта новость мне уже не нравится. Что это ещё значит? Привыкнуть? Они что, нормально вылечить не могут? — Не смотрите так. Люди и с вещами похуже живут, так что справится при надлежащем лечении и покое.              Иори наконец-то выносят на одной из медицинских носилках. Голова обмотана в бинтах, волосы явно сбриты, да и так, по телу где шов под бинтом проскользнёт, где просто замазанная ранка. Всё тело бледнее обычного. И ко всему прочему, к его руке прикреплена игла от капельницы.              — Больше он тут лежать не будет. — Выношу вердикт, без крика и повышенных тонов, но достаточно жёстко, чтобы напугать врачебный персонал.              — Простите?              — Удар был по моей машине рядом с этой больницей. В работниках этой больницы не сомневаюсь, но я не знаю, на что способны другие. И пока предатель не найден – Иори лечится на дому. Иногда будут забирать одного из лечащих врачей для осмотра моего брата. Но не более.              — Вы не понимаете! — Тут же поднимает крик один из помощников хирурга. —Вашему брату нужен присмотр врачей двадцать четыре на семь!              — Значит, найму специалиста. — Язвлю, чуть ли не шипя на собирающихся вокруг меня врачей. — Может, даже Вас, если вовремя подвернётесь под руку.              Больше не слушаю, что говорят врачи. Просто дотрагиваюсь до холодной руки Иори, и перемещаюсь вместе с телом и каталкой в подвал. Тут прохладно и слегка пыльно, но я тут быстро приберусь и так же быстро подниму температуру. Да и главная проблема – выключенные лампы.              Нащупав выключатель, включаю свет. С виду это простая спальня, совмещённая с подобием кухни-гостиной. Наверное, проще назвать это небольшой студией, только без окон. Вещей минимум, ведь подвал готовился на крайний случай как укрытие. Кровать с деревянным каркасом и новым матрасом должна быть достаточно удобной, как минимум – это куда лучше больничной койки. Подтолкнув каталку, ставлю её поближе к двуспальной кровати. Как можно аккуратнее, чтобы много не тревожить ни раны, ни иглу от капельницы, перемещаю Иори с каталки на кровать. Он всё такой же бледный и холодный, словно и не собирается согреться.              — Нужно укутать. Иначе совсем замёрзнешь.              Шкаф рядом, так что быстро достаю одеяло и лишнюю подушку. Иори должно быть максимально удобно. Хорошенько укутав, замираю на месте, смотря на моего брата сверху вниз. Только сейчас подмечаю, что и губы брата тоже побледнели. Сейчас Иори практически не отличим от мертвеца.              — Такой хрупкий и беззащитный. — Тянусь к нему для поцелуя, и на губах остаётся больнично-стерильный привкус, хотя буквально не так давно на них был приторно-ягодный вкус. — Ничего бы от тебя не осталось, попади под удар именно та машина, в которой сидел ты.              Не выдерживаю, ложусь рядом с ним так, чтобы не задеть капельницу, и поверх одеяла. Хочу обнять его, но пока могу позволить себе лишь положить свою руку на его грудь, отмеривая таким образом едва ощутимое дыхание. Левой же рукой пробую поглаживать его ухо, открытое от бинтов. Всю остальную голову не рискую трогать, ведь она и так вся забинтована. Мало ли потревожу швы или какую-нибудь ещё рану.              — Миленький, сколько же крови ты потерял? Сколько же ты натерпелся?              Здесь нет часов, так что мне сложно сказать, сколько проходит времени. Оно просто тянется до невозможности долго. Жду, когда же Иори очнётся, но он всё так же медленно и тяжело дышит, едва поднимая свою грудь. Но я терпелив, я дождусь.              — Я накажу каждого, кто причастен к нападению. Даю слово, Иори. Для них это будет ещё мучительнее, чем для тебя сейчас. — Моя месть должна быть не просто холодным блюдом. Это должно стать изысканным десертом, что подадут в самом конце.              Я и сам лежу без движения, но в отличие от младшего брата, чувствую, как тело снова затекло. Немного подвигаясь, снова возвращаюсь в ту же позу, так и оставаясь рядом с моим Иори, совсем не сдерживая горьких слёз и дрожь, что бьёт по всему моему телу.                     

***

                    Прошла почти неделя, а Иори так и не пришёл в себя. Хоть и язвил тогда в больнице, но всё же вырвал парочку врачей для Иори, чтобы те приглядывали за ним, пока я вместе со своими людьми ищу зачинщиков. Естественно, без охраны не оставил, ведь не могу позволить себе ещё хоть один промах. Среди врачей пока не нашли предателя, но ещё и не всех перебрали, не всех опросили, не всех проверили.              Не зависимо от этого, никого не отпущу просто так. Каждый получит по заслугам.              Толком не спал все эти дни, проведённые рядом с Иори. Синяки под глазами уже стали привычными, но я не жалуюсь. Высплюсь, когда ему станет легче. А сейчас даже тиканье часов не способно усыпить меня, только ввести в лёгкую дрёму. Ожидание стало неотъемлемой частью моей жизни.              Ожидаю, когда Иори очнётся.              Ожидаю, когда найдут предателей.              Ожидаю, когда придёт детектив, которого частично посветил в свои дела буквально вчера утром.              В полутёмный кабинет наконец-то заходит детектив, которому я как-то помог с поимкой педофила. Яойорозу Юки – профессионал своего дела, особенно когда полицейские не вставляют палки в колёса. Мне стоило раньше обратиться к нему. Моя вина. Но хотя бы сейчас исправлю свою ошибку. Думаю, если он справится с этой задачей, то могу и поиски предателя среди моих последователей так же предоставить Яойорозу.              — Нашли что-нибудь? — Мужчина только успел зайти, а я уже сыплю на него вопрос.              — Да, — мужчина снимает пальто с шапкой, открывая взору свои длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Чёрные глаза довольно сияют, так что могу уже сделать вывод – поиски были более чем удачными. — Я установил её личность.              — Её? — Искренне удивляюсь тому, что фронтом сопротивления может руководить женщина. Надеюсь, ей хоть двадцать пять-тридцать или около этого есть. — Это дама?              — Семнадцатилетний подросток, если быть точнее.              В мои руки попадает тоненькая папка с пару листочками и фотографиями. Открыв, с удивлением отмечаю знакомую фамилию и лицо, и даже знакомого парня вижу на одной из фотографий. У этих двоих – одно лицо, одни волосы, один цвет глаз. Только Цубаса – парень, а вот его младшая сестра – мелкая девчушка. Какая-то девчонка всё это время портила мои планы? Ха! Вся в брата. Тот тоже немного попортил мои отношения с Иори.              — До чего же тесен этот мир. — Чуть ли не присвистываю от удивления, ведь не думал, что когда-нибудь ещё встречусь с кем-то из семьи Бакуго.              Разглядываю и саму девчушку. У неё такие же игольчатые волосы, свирепый взгляд алых глаз, и явно жёсткий характер. По крайней мере, не выглядит она на обычных девушек-неженок. Из одежды в основном чёрные майки, клетчатые рубашки и джинсы, на одной только грязно-зелёный комбинезон, и тот явно для рыбалки, а не для повседневного ношения. Лёгкий загар явно сделан не в простом солярии, а на рыбалке или огороде. Волосы в основном собраны в высокий колючий хвост, а алые глаза подведены чёрной подводкой. Не скажу, что она костлявая, скорее по-спортивному подтянута. Немного похожа на пацанёнка, особенно на фотографии с сигаретой в руках.              — Кира Бакуго. — Произношу её имя, словно пробую на вкус того, кого сейчас разделаю. — Думаю, я смогу хорошо повеселиться с тобой и твоим братом. — Не в силах сдерживать свой смех, даю ему волю вырваться, но чуть прикрываю рот левой рукой. Меня не волнует то, что могу напугать Яойороза-сана, совсем.              — Всё хорошо? — Осторожно спрашивает Юки. Думаю, мой внешний вид и так оставляет желать лучшего, а тут и вовсе могу сойти за психа.              — Игра начинается, друг мой.              Я не ошибся, когда выбрал Яойорозу Юки. И, как обещал, выкладываю на стол достаточно крупный белый конверт. Сумма в нём так же не маленькая. Должен же я достойно вознаградить столь отменного работника. К тому же, он в одиночку работал за десятерых, если не больше. Как минимум, никто из моих последователей ещё не продвинулся так далеко, как Юки, а это дорогого стоит.              — Значит, Вы нападёте на неё?              — О, я сделаю кое-что куда интереснее. Рассчитываю на дальнейшее сотрудничество с Вами, Яойорозу-сан. — Для рукопожатия я протягиваю обе руки, и чуть горблюсь в поклоне, показывая свою благодарность.              — Вам и просить не нужно. — Юки чуть краснеет, но пожимает мои руки в ответ. —Сделаю для Вас всё, что в моих силах.              — Не сомневаюсь. — Разжав рукопожатие, тут же прячу в своё пальто тоненькую папку. Изучу её основательно в более уединённой обстановке, без лишних ушей и глаз.              Выхожу из кабинета, а после и из небольшого двухэтажного здания. На улице вовсю льёт дождь, прямо как из ведра. Подняв ворот своего пальто выше, направляюсь к ближайшему переулку, чтобы оттуда переместиться в больницу, ведь мне нельзя мочить раны, даже если вода просочится через одежду. В машину сам не сяду, не сейчас, когда есть вероятность получить новый удар от предателя. Если я пострадаю, то кто будет оберегать Иори? Правильно, никто.              По пути к подворотне, меня догоняет один из последователей, кому известна моя личность. Его лицо скрыто чёрным капюшоном от олимпийки, а зонт, который он только что раскрыл, уже прикрывает мою голову от дождя. Сам парень мокнет, чуть подрагивая от холода.              — Что-нибудь выяснили?              — У меня плохие для Вас новости. — Уже жду того, что это будет кто-то, кому я уже доверял, в том числе и предоставлял Иори для лечения. — И есть одна хорошая.              — Начни с плохой.              — Предателем оказался тот, кого Вы спонсировали и предоставили больницу. Пока выясняем подробности, но именно он передал о том, что в машине, якобы, будете Вы, а не Савада Иори-сама.              — Вот как… Жаль… Вроде, хорошим был парнем… — Мне, правда, жаль, что предателем оказался именно он, ведь уже успел включить его в свои дальнейшие планы. Да и «лечение» причудных шло на пользу моей репутации, как добродетеля, а он их с радостью предоставлял. — Ладно, я сам им займусь. Что с хорошей новостью?              — Иори-сама просыпается. — Слова, словно бальзам на мою истерзанную душу. Если закончу всё побыстрее, то смогу застать тот момент, когда он проснётся.              — Как давно?              — Незадолго до Вашего выхода.              — Значит, мне следует поторопиться.              Наконец-то Иори придёт в себя. Я услышу его голос, увижу его взгляд, почувствую тепло его тела. И я буду тем, кто за ним присмотрит, кто будет ухаживать и помогать в восстановлении здоровья. И конечно же, закрою от всего мира, оставив лишь для себя одного.              Подожди меня немного. Совсем скоро я вернусь к тебе, Иори.