Март

*** ГЛАВА 5 ***

ГОСТИНИЦА «ХОЛИДЭЙ ИНН» ЦЕНТР ЧИКАГО Скалли накинула пиджак и, пригладив лацканы, поправила крестик поверх бледно-розовой блузки. Смотревшая на нее из зеркала женщина выглядела так, как и подобает полностью контролирующему любую ситуацию профессионалу, воплощая в себе именно тот образ, который Скалли так старательно культивировала все эти годы. Она никогда не считала себя красивой, но знала, что у нее довольно симпатичное лицо, которое в сочетании с удачной прической и правильно подобранной одеждой делает ее весьма привлекательной. А вспоминая взгляд напарника предыдущим вечером, когда они целовались в баре, Скалли не могла не признать, что Малдер видел в ней что-то, что ему определенно нравилось. Она всегда выглядела моложе своих лет; даже после того, как ей исполнилось двадцать восемь, в барах у нее требовали удостоверение личности, которым на тот момент уже являлся жетон агента ФБР. Это свойство своей внешности Скалли научилась ценить только по прошествии времени, когда все ее подруги начали жаловаться на появление морщин и провисание кожи на подбородке. Сейчас ей было уже тридцать пять, и всего несколько лет отделяли ее от того возраста, который принято называть средним, однако выглядела она лучше, чем когда-либо: исчезла так раздражавшая Скалли в ранней молодости округлость лица, упорно не желавшая сходить, даже когда во всем остальном теле не оставалось и грамма лишнего веса; кожа была совершенно чистой, а глаза яркими и блестящими. «Будь я собакой, - усмехнувшись себе в зеркале, подумала Скалли, - обо мне можно было бы сказать, что я на пике своей формы». Она и сама не вполне понимала, с чего вдруг стала критически оценивать себя, но, поразмыслив как следует, пришла к выводу, что, возможно, дело в медленных изменениях их с Малдером отношений, благодаря которым Скалли вновь стала чувствовать себя женщиной – уже довольно-таки подзабытое ощущение, надо признать. В течение долгого времени она была дочерью, другом, сестрой, напарником, агентом, но никогда просто женщиной. Однако за последние несколько недель постепенного сближения с Малдером Скалли осознала, что старательные попытки спрятать свои потребности и желания под маской строгого профессионализма совершенно бесполезны, и ей никуда не деться от того факта, что у нее есть точно такие же потребности, как и у всех остальных представительниц ее пола. И Скалли больше не могла и, главное, не желала их игнорировать – напротив, она готова была наконец добиваться удовлетворения этих самых потребностей. Бедняга Малдер не успел бы даже понять, что происходит, если бы они сумели улучить хотя бы пару часов наедине, и им бы не мешали телефонные звонки или собственная смертельная усталость. Скалли почти представляла себе выражение лица напарника, начни она рвать на нем одежду в отчаянной попытке поскорее добраться до его обнаженного тела и в полной мере насладиться им. Тряхнув головой в попытке избавиться от несвоевременных мыслей, Скалли отвернулась от зеркала и распахнула до того лишь слегка приоткрытую дверь в комнату, где на смятой постели по-прежнему сладко спал Малдер, растянувшийся по всей ширине матраса. Она склонилась над ним и прикоснулась к его губам – поцелуй был легким и невесомым, словно перышко, так что ее собственные губы, казалось, запротестовали против недостатка контакта. Он выглядел таким умиротворенным, лежа в плотном коконе спутавшихся простыней, с этими изящными длинными ресницами, отбрасывавшими тени на загорелые щеки, что Скалли охватило почти непреодолимое желание лечь рядом с ним и снова уснуть. Еще один поцелуй. Она позволит себе еще один поцелуй, прежде чем отправится в морг. На этот раз Скалли усилила давление, не спеша целуя напарника и пробуя его полную нижнюю губу на вкус, и внезапно почувствовала, как он пошевелился. - М-м, - пробормотал Малдер, дотронувшись до ее щеки теплой со сна ладонью. – Куда направляешься? Опираясь рукой на матрас, она наклонилась ближе, чтобы еще больше насладиться ощущением его прикосновения. - В морг, делать вскрытие, - шепотом ответила Скалли, потому что ей почему-то показалось, что, говоря громче, она тем самым разрушит волшебство момента. - А-а, - протянул Малдер, свободной рукой заправив прядь волос ей за ухо, и Скалли склонила голову так, чтобы коснуться кончика его носа в эскимосском поцелуе. - Я не хотела тебя разбудить. - Ничего, мне понравился подобный способ пробуждения, - признал он с озорным огоньком в глазах и прежде, чем Скалли поняла, что происходит, и смогла отреагировать, обнял ее за талию и притянул на кровать. Она успела только удивленно вскрикнуть, прежде чем Малдер подмял ее под себя, смотря на напарницу сверху вниз. – Но как ты могла подумать, что это жалкое подобие поцелуя способно заменить полноценный прощальный засос? Когда она рассмеялась в ответ, Малдер повторил ее ранний жест, потеревшись о ее нос своим. Скалли провела ногтями по жестким волоскам у него на затылке, почувствовав, как ладонь напарника скользнула ей под пиджак и провела по скрытой под тканью блузки груди. - И что же мне следовало сделать? - Что-то вроде этого, - предложил он и, резко наклонив голову, стремительно атаковал ее губы, практически врываясь языком в приоткрытый рот. Скалли блаженно закрыла глаза, смакуя его вкус – еще такой новый для нее, неизведанный – и вдыхая давно знакомый запах, стойко ассоциировавшийся у нее с Малдером. Она так легко могла потеряться в нем, раствориться в ощущениях, даруемых его поцелуями и прикосновениями, однако работу еще никто не отменял, и с каждой дополнительной секундой, проведенной в постели с напарником, ей все труднее было покинуть его. В конце концов Скалли нашла в себе силы отстраниться, пусть и с большой неохотой; оставив напоследок легкие, невесомые поцелуи в уголках его рта, на щеках и веках, она полностью высвободилась из объятий Малдера. - Мне правда надо идти, - не слишком уверенно произнесла Скалли, не отрывая взгляда от полных губ напарника и по-прежнему поглаживая его по волосам. Было что-то определенно порочное в том, чтобы лежать в постели полностью одетой и обжиматься с полуголым мужчиной. Малдер вновь коснулся ее носа своим, все еще крепко удерживая Скалли за талию. - Хорошо, - согласился он, однако лишь на словах, на деле же явно не торопясь отпускать ее. Приглушенно простонав, она откатилась в сторону, поднялась с кровати и принялась поправлять задравшуюся одежду. Напарник тем временем снова откинулся на подушку и уставился на Скалли со смешанным выражением желания и неуверенности. - Хорошо? – повторил он, на этот раз с вопросительными интонациями в голосе, словно ожидая с ее стороны подтверждения, что все и в самом деле в порядке. Кивнув, она наклонилась, так что их губы вновь почти соприкоснулись, и, произнеся: «Все хорошо», - поцеловала Малдера в последний раз. Подобрав свой портфель, Скалли направилась к выходу и уже у самой двери вдруг развернулась, чтобы обменяться с напарником чуть заметной заговорщической улыбкой. Затем она, не оглядываясь, вышла в коридор, тогда как Малдер так и остался лежать в ее постели.

***

ЗАКУСОЧКАЯ «У ЛИББИ» УЭСТ ЭРИ СТРИТ ЧИКАГО - Давно не виделись, - буркнул Крингольд, усаживаясь на обтянутое искусственной кожей сиденье кабинки. Под его налитыми кровью глазами залегли глубокие багровые тени, однако он был гладко выбрит и одет в свежий темно-синий костюм с белой рубашкой и галстуком цвета подгнивших персиков, вызывающе дисгармонирующим с ярко-красной обивкой. Малдер сложил меню, в котором содержался стандартный для любой закусочной в стране набор блюд, и перевел взгляд на детектива. - Вам удалось хоть немного поспать? Крингольд провел рукой по лицу и выразительно продемонстрировал официантке свою пустую чашку. - Думаю, целых пять минут, пока сидел в туалете, - устало ответил он. - Мне казалось, что с места преступления вы отправились домой. - Надо полагать, вы еще не говорили с восхитительной агентом Скалли? – насмешливо поинтересовался Крингольд, пока официантка, пышная блондинка с добрыми глазами, зачесанными вверх волосами и челкой, словно накрученной на банку с колой, наливала кофе в его протянутую чашку. Добавив напитка и в полупустую кружку Малдера, она вытащила из передника блокнот и спросила: - Что будете заказывать? Переведя на нее взгляд, Крингольд принялся диктовать ей рецепт какого-то мудреного омлета, однако Малдер практически не слушал его, мысленно возвращаясь к тому времени, когда он последний раз разговаривал со Скалли. Это было за час до того, как детектив пригласил его на завтрак - разбудив его нежным, томным поцелуем, она сказала, что отправляется в морг. Впрочем, упоминать это обстоятельство сейчас явно не стоило. - А что насчет тебя, милый? – спросила блондинка, приветливо улыбаясь Малдеру. Он, не раздумывая, заказал блинчики, и как только официантка отошла от их стола, вновь сосредоточил все свое внимание на детективе. - Нет, а что? Тот удивленно приподнял брови, но прежде, чем у Малдера появилась возможность продолжить расспросы, зазвонил его сотовый. Приложив телефон к уху, он успел услышать обрывок гневной тирады напарницы, направленной на какого-то незадачливого бедолагу. Ее пронзительный голос поистине резал слух. - … Нет! Не так, вы… господи, просто… просто оставьте, как есть, дальше я все сделаю сама! - Скалли? – осторожно спросил агент, мельком бросив взгляд на Крингольда. Тот как раз высыпал несколько пакетиков заменителя сахара в кофе и выглядел так, словно приготовился к просмотру увлекательного шоу. - Малдер, ты говорил с Крингольдом? - Мы с ним как раз вместе завтракаем, а что? - Тело Айзека Куртца пропало прошлой ночью… - Что?! - Его нашли, но оно развалилось на куски. Теперь вскрытие займет целый день. - Что с ним случилось? - Возникла некоторая путаница с похоронным бюро, они только что привезли тело в морг, и, ну, его вид оставляет желать лучшего. В этот момент Малдер искренне порадовался тому, что не стал заказывать буррито. - Похоже, твоя работа значительно усложняется. А я собираюсь заняться проверкой Айзека Куртца; может, между ним и Робертсом обнаружится связь. - Может, - уже куда более спокойным тоном ответила Скалли, убедившись, что тело благополучно погрузили на каталку. – Желаю удачи. Понимая, что она сейчас разорвет соединение, Малдер поспешно окликнул ее, решив, что после всего случившегося между ними вечером и утром следует добавить что-то еще, что-то более личное. К сожалению, момент для проявления чувств был не самым подходящим - Крингольд прислушивался к разговору с нескрываемым интересом, да и любая пришедшая сейчас Малдеру на ум фраза, произнеси он ее, сделала бы его похожим на подростка. - Тогда… э-э… увидимся позже? Скалли чуть помедлила и когда наконец заговорила, напарник практически услышал ее улыбку. - Увидимся позже, Малдер. Он убрал телефон в карман в тот момент, когда прибыла их еда. Как только они распределили тарелки, Крингольд откусил здоровенный кусок тоста и, медленно пережевывая его, принялся внимательно изучать агента. - Ваша напарница та еще штучка, - заметил он. – Я уж подумал, что не миновать беды, когда обнаружилось, что тело пропало. Она вытащила старину Хэла из постели в шесть утра, и поверьте мне, такого уже очень-очень давно не случалось. - А что, собственно, произошло? – спросил Малдер, обильно поливая блинчики сиропом и испытывая весьма слабые угрызения совести по поводу того, что он сейчас в полной мере наслаждается неторопливым завтраком, тогда как Скалли приступает к кошмарной аутопсии. - До недавнего времени перевозкой трупов с мест преступлений занимались сами работники морга. Однако какой-то бюрократ решил сэкономить пару баксов, перепоручив эту обязанность двум-трем частным конторам, работающим по контракту, - пояснил Крингольд, откусывая огромный кусок яичницы. – После того, как криминалисты прошлой ночью с таким трудом запихали Куртца в мешок, его загрузили в частную машину скорой, провезли через полгорода и затем по какой-то непонятной причине доставили в похоронное бюро. Не сделал работу, не получил свои двести баксов. Малдер понятия не имел, что на это ответить, поэтому продолжил молча есть. Крингольд пожал плечами и добавил: - Чикаго, конечно, далеко не захолустье, и обычно здесь не допускают таких грубых ошибок, однако я готов признать, что на этот раз мы здорово сплоховали. К тому времени, как я выяснил, где тело, эти придурки уже запихали его в холодильник, и все, что осталось от мистера Куртца, буквально растеклось по мешку. - Как полагаете, удастся обнаружить хоть что-нибудь полезное? – спросил Малдер, размышляя о потенциальных уликах, которые, скорее всего, оказались утраченными безвозвратно. - Если и так, ей очень повезет это найти. Официантка вновь остановилась рядом с их столом, чтобы наполнить опустевшие чашки, и когда она отошла, слегка качая бедрами, Малдер проводил ее взглядом, думая о довольно ограниченном числе имевшихся у них вероятных направлений расследования. - Так что, вы сегодня не ловите наркодилеров? Крингольд взял салфетку и, вытерев рот, усмехнулся агенту. - Прокурор штата надавил на шефа полиции, тот - на моего капитана, который, в свою очередь, насел на меня. – Грязная салфетка отправилась в тарелку с недоеденными остатками яичницы. – В общем, меня освободили от всех моих прочих дел, пока это не будет раскрыто. - Значит, приступим? – спросил Малдер, прикинув, что им надо начать со стандартной проверки знакомых и коллег убитого. - Куртц жил один, но я бы, пожалуй, осмотрел его квартиру. Он занимался бизнесом, связанным с импортом товаров, и вместе с другом держал склад в Саус Сайд. - Вы на машине? – уточнил агент, бросая на стол несколько банкнот, сполна покрывающих затраты на завтрак. Крингольд засунул руку в карман и, вытащив изрядно поцарапанный ключ от «Форда», демонстративно покрутил его на среднем пальце. – Тогда в путь.

***

САУС МЕРРИЛ АВЕНЮ ЧИКАГО Айзек Куртц жил на Саус Мерил на третьем этаже обветшалого дуплекса, окна которого выходили на западную сторону. Никакой охраны в здании не имелось, а сломанный замок на входной двери висел на одном-единственном еле державшемся шурупе. - У вас есть ключи? – спросил Малдер, когда они оказались на лестничной площадке последнего этажа, на которой слева и справа располагались две обшарпанные двери. Вытащив из кармана набор с инструментами, Крингольд извлек из него отмычку. - Вроде того. Малдер не мог не признать, что чем больше он проводил времени с детективом, тем больше тот ему нравился. Дверь с номером 3L открылась с протяжным скрипом, свидетельствующим о том, что она пережила слишком много облав, и мужчины вошли в темную грязную квартиру Айзека Куртца. Она оказалась довольно тесной и состояла из трех помещений: встроенной кухни открытой планировки, совмещенной с гостиной, ванной комнаты и крошечной спальни в дальнем конце. Здесь явно давно не проветривали: в воздухе стоял застарелый запах табака, не стираного постельного белья и чего-то приторно-сладковатого, похожего на дым от выкуренного косяка с марихуаной. В общем, место было из тех, где не хочется ничего трогать без необходимости. - Шикарное внутреннее убранство, впору позавидовать, - не удержался от саркастического замечания Малдер, поковыряв ручкой гниющие остатки еды на кофейном столике, завернутые в упаковку из забегаловки быстрого питания. Агенту даже показалось, что в этот момент он услышал поучительный голос напарницы, говорящей, «это послужит тебе уроком», хотя справедливости ради надо отметить, что его квартира, какой бы неряшливой она ни была, даже в худшие свои дни дала бы сто очков вперед этой дыре. – У него есть приводы? - Ничего серьезного: мелкое воровство, когда он был еще ребенком, хранение краденого, ну и прочая ерунда. В тюрьме, впрочем, не сидел, отделывался тем, что в каждом из случаев его просто журили, - ответил Крингольд, который в это время просматривал стопку газет и счетов рядом с грязным телефонным аппаратом на кухонной столешнице. - Что и говорить, система правосудия в действии. А вы… - Эй, вы кто, на хрен, такие? Они резко развернулись в сторону говорившего. Им оказался худощавый чернокожий мужчина лет тридцати в широких джинсах, расстегнутой рубашке поверх майки и приплюснутой шляпе – все эти предметы одежды делали его похожим на жулика-стукача из полицейского фильма. Он стоял в дверном проеме и выглядел не на шутку разозленным неожиданным вторжением незнакомцев. - Санта-Клаус и его помощник, - и глазом не моргнув, заявил Крингольд, демонстрируя свой значок, - а ты кто, на хрен, такой? Мужчина поднял руки вверх, словно сдаваясь. - Брайан Делрэй, - представился он, заходя в квартиру и осматриваясь по сторонам. – Что вы здесь делаете? Малдер убрал ручку обратно в карман и, обращаясь к мужчине, спросил: - Вы друг Айзека? – Тот кивнул. – Вы в курсе, что он был убит прошлой ночью? Делрэй опустил глаза, и на миг по его лицу пробежала тень искренней скорби. -Да. - Вам что-нибудь об этом известно? – спросил Крингольд и, пройдя в гостиную, встал рядом с Малдером и Делрэем, обступившими кофейный столик, словно костер. - Мне? Нет, приятель! – быстро, пожалуй, даже чересчур быстро, ответил мужчина. - Когда вы видели его в последний раз? - Прошлым вечером, - уклончиво сказал Делрэй, и у Малдера тут же возникло подозрение, что он хорошо усвоил уроки, которые в свое время преподали ему многочисленные адвокаты, наверняка советовавшие своему подзащитному говорить как можно меньше. - Где, здесь? Вы были тут, на квартире? – не отступал Крингольд. - Нет. - Вам есть, что скрывать, мистер Делрэй? - Неа, - отрицательно качая головой, протянул тот, не переставая, однако, обводить мебель и прочее находящееся в квартире имущество нервным, бегающим взглядом, который с заметной регулярностью возвращался к стоявшей на книжной полке коробке с сигарами. Прищурившись, Малдер вскоре обратил внимание на это подозрительное обстоятельство и, подойдя к пресловутой коробке, ногтем указательного пальца поддел крышку. Помимо вороха смятых десяти- и двадцатидолларовых купюр внутри оказалась маленькая упаковка кокаина. - Что у нас тут? – насмешливо поинтересовался агент, наблюдая за тем, как Делрэй съежился от страха. - Я ничего об этом не знаю, приятель. - Хм, - с нескрываемым скептицизмом хмыкнул Малдер. Захлопнув крышку, он убрал руки в карманы пальто и приблизился к чернокожему мужчине. Агент был по крайней мере на три или четыре дюйма выше и на целых тридцать фунтов тяжелее, так что когда он преодолел отделявшее его от Делрэя расстояние, тот судорожно сглотнул. – Советую вам начать говорить, мистер Делрэй. Что вам известно насчет прошлой ночи? - Чувак, я же говорил, что ничего. Слушайте, я оставался здесь на пару-тройку ночей из-за того, что поругался со своей девчонкой, но потом мы все утрясли. Вчера вечером мы с ней встретились с Айзеком. У него… - Делрэй нервно покосился на Крингольда, который выразительно приподнял брови, словно бы говоря «колись, придурок», - было для нас кое-что. - «Кое-что»? - Ну, вы понимаете, доза. - Где вы встречались? – уточнил Малдер. Внезапно осознав, что копы ничуть не интересуются продажей наркотиков, Делрэй заметно расслабился. - В «Шпионаже» - это клуб на Норс Астор. Малдер почувствовал, как его пульс ускорился в предвкушении. «Боже, а ведь я был прав, - подумал он. – Клуб и в самом деле является связующим звеном, охотничьими угодьями для убийцы». - Мы с подружкой отправились туда потусить и заодно затариться у Айзека дозой, но он оказался не один – с ним была чертовски горячая штучка, которая прямо-таки вешалась на него, - присвистнув, Делрэй вытащил из кармана щепотку табака и скручивающуюся бумагу. - Как она выглядела? - Как настоящая конфетка, приятель, - ответил Делрэй и, облизав край бумаги, покатал ее между пальцев, чтобы она прочно склеилась. Заметив признаки явного нетерпения на лице агента, Крингольд окинул его любопытным взглядом. - Брюнетка, блондинка? Какого роста? – продолжал сыпать вопросами Малдер. - М-м, блондинка, кажется. И она была очень маленькой – настолько, что казалось, будто ее талию можно полностью обхватить ладонями, - со знанием дела заявил Делрэй, наглядно продемонстрировав, как бы он это проделал. – У нее просто потрясающий ротик. Хотел бы я, чтобы она пососала мой… - Ладно, мистер Делрэй, мы все поняли, - прервал его Малдер, чувствуя, как внутри все похолодело от тревожного осознания того, что Делрэй описывает женщину, которую он встретил в клубе прошлым вечером – ту самую, что заигрывала с ним до прибытия Скалли. Проклятье, она была так близко, в буквальном смысле слова прикасалась к нему, а он позволил ей ускользнуть. - Как насчет имени? – спросил Крингольд, бросив очередной быстрый взгляд в сторону Малдера. - Ну, вообще-то она визиток не раздавала. - Фыркнув, Делрэй затянулся только что скрученной сигаретой и, сплюнув попавший на язык табак на пол, продолжил: - Надо признать, что она была чересчур хороша для Айзека. Однако же они покинули клуб вместе. Малдер кивнул. Эта женщина была слишком хороша для Айзека и до него – для Курта Робертса. Так кто же она, черт побери, такая? - Когда это произошло? - Вроде бы около половины двенадцатого. «Вот дерьмо, - подумал Малдер, внешне, впрочем, никак не выразив охватившей его досады и сумев сохранить безэмоциональное, каменное выражение лица. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо». В это время они со Скалли еще были в клубе, а значит, сами того не подозревая, находились всего в нескольких футах от убийцы. И ее следующей жертвы. - Знаете, куда они отправились? – отрывисто спросил агент. - Без понятия, приятель. - Может, сюда? – уточнил Крингольд, осматривая запущенную квартиру с вновь возникшим интересом. Делрэй нервно переступил с ноги на ногу. - Нет. Не знаю. - В самом деле? - Да. Наша компания вернулась сюда после вечеринки, но Айзека не было. Я понятия не имею, куда он пошел, клянусь. – Справедливо рассудив, что доверять клятвенным заверениям Делрэя стоит не больше, чем католическим презервативам, Малдер, однако, не стал пытаться вытянуть из него больше информации. Он дал ему свою визитку и попросил позвонить в случае, если тот вспомнит еще что-нибудь полезное. - Эй, - окликнул их Делрэй, когда Малдер с Крингольдом направились к выходу. – А что насчет… м-м… - он выразительно махнул в сторону коробки для сигар. Детектив проследил за его движением и затем вновь перевел взгляд на Делрэя. - Заприте дверь, когда будет уходить. - Непременно, - с готовностью отозвался тот.

***

- Что там с тем клубом? – спросил Крингольд у шедшего чуть впереди агента, когда они спускались вниз по лестнице. – Что вам о нем известно? - Робертс посещал его накануне своей смерти, - ответил Малдер, толкнув обшарпанную входную дверь и выходя на морозный мартовский воздух. – Мы со Скалли ходили туда прошлой ночью, чтобы проверить, узнают ли Робертса работники на входе. - Вы видели Куртца? - Нет, - сказал агент, поворачиваясь лицом к Крингольду. Тот отнюдь не был идиотом, а значит, мог без труда сложить два и два, вспомнив, как они с напарницей выглядели, когда появились на месте преступления. Встретившись с детективом взглядом, Малдер увидел, что он смотрит на него внимательно, но без всякого осуждения. – Пока я ждал Скалли, ко мне подошла женщина, соответствующая описанию Делрэя. Она настойчиво заигрывала со мной, предлагала угостить выпивкой, но когда я… когда я сказал, что встречаюсь кое с кем, она оставила меня в покое. - Господи. Думаете, она и есть наш убийца? - Да. - Но женщина… Чтобы развеять сомнения Крингольда, Малдер принялся рассказывать ему о записи с камеры видеонаблюдения в зоопарке, пока они возвращались к припаркованному чуть поодаль проржавевшему Таурусу детектива. - Ладно, - признал Крингольд, привычным движением открыв замок на своей дряхлой развалюхе. – И что насчет тех ритуалов вуду, о которых вы вчера говорили - как она во все это вписывается? - Не вуду, а черная магия. Думаю, она дает той женщине способность убивать своих жертв сверхъестественным образом. Скалли говорила, что необходимая для причинения подобных повреждений сила должна быть не меньше нескольких тысяч фунтов на квадратный дюйм, однако она не нашла улик, свидетельствующих о применении какого-то оружия. Как, по-вашему, такое могло произойти? - Ну не с помощью же черной магии! Я имею в виду… господи Иисусе, вы сами-то себя слышите? Мы же не в сумеречной зоне живем - это рядовое расследование убийства. Да, почерк весьма необычен, и я не смогу объяснить, как Курт Робертс потерял все свои внутренности, но гребаная черная магия? – возмущался Крингольд, нервно проводя рукой по своим волнистым каштановым волосам, и хотя он отнюдь не церемонился, высказав Малдеру все, что думает об этой теории, в его голосе не было насмешки, только нескрываемый скептицизм. - Слушайте, можете мне верить или нет, но, полагаю, вы не станете спорить с имеющимися у нас фактами: обе жертвы посещали один и тот же ночной клуб, из которого ушли вместе с женщиной и в течение следующих суток погибли. Нам необходимо отыскать эту таинственную незнакомку. - Сосед Робертса дал описание девушки, которую тот подцепил? - Нет, но если криминалистам в полевом офисе удастся добиться более четкого изображения с видеокамеры, то, возможно, он сможет опознать ее. Крингольд постучал пальцами по краю открытой дверцы. - Куртца нашли на 18-й улице… Склад, на котором он работал, располагается всего в паре кварталов от того места. - Давайте его проверим.

***

СКЛАД №981 16-Я УЛИЦА, ЧИКАГО К тому времени, когда они наконец подъехали к принадлежавшему Куртцу складу, пошел сильный дождь. Его холодные капли стучали по тротуару, образовывая заметные вмятины в грязных кучках снега, оставшихся после недавней непогоды. Снаружи здание выглядело таким же потрепанным временем, как и соседние с ним строения, расположившиеся вдоль улицы, словно ряд оборванных и грязных попрошаек. Облупившаяся табличка с номером «981» служила единственным указателем того, что они прибыли по верному адресу. Широкая поднимающаяся дверь была заметно улучшена местными мастерами граффити, предлагавшими в своих посланиях целый ряд весьма изобретательных предложений того, какие действия читающему эти надписи следует предпринять по отношению к своей собственной матери. По долгу службы Крингольду, конечно, доводилось видеть зрелища куда более неприятные, и тем не менее порой, выполняя свою работу, он чувствовал себя так, словно извалялся в грязи с ног до головы. Мужчины выбрались из машины и, подняв воротники в тщетной попытке укрыться от проливного дождя, быстро добежали до служебного входа. Вывороченный из стены домофон, разумеется, не работал, так что Крингольд решил воспользоваться старым добрым способом заявить о своем присутствии, а именно постучать в покрашенную вздувшейся голубой краской дверь. Впрочем, она открылась, стоило ему только слегка дотронуться до нее. - Вы слышите? - имитируя британский акцент Дика Ван Дайка [прим. пер. - американский актёр, комик, сценарист и продюсер], обратился к своему временному напарнику детектив, - мне кажется, или изнутри доносится какой-то звук? - Достаточное основание [прим. пер. - сумма фактов и обстоятельств, позволяющих предположить, что конкретное лицо могло совершить данное преступление. Наличие такой причины - обязательное условие для ареста и возбуждения уголовного дела. Критерии вероятной причины определены Верховным судом США], как думаете? – с шутливыми нотками в голосе спросил его Малдер. - Еще какое, - ответил Крингольд. Предусмотрительно держа руку на кобуре, он осторожно ступил в кромешный мрак и щелкнул расположенным рядом с дверью выключателем, отчего помещение тут же озарилось исходившим от потолочных ламп светом. Представшая взорам мужчин картина была, мягко говоря, удручающей: если снаружи склад казался обшарпанным, то внутри дела обстояли еще хуже. Его центральная часть пустовала, на дальней стене висел распределительный шкаф и тянулась разветвленная сеть голых труб, а облупившаяся известка едва-едва держалась на грубых внутренних перегородках, которые разбивали все пространство на серию помещений, заполненных нагромождениями картонных коробок в шесть футов высотой. Воздух был влажным, холодным и спертым, что говорило о перебоях в работе водопровода. - Похоже, он воспользовался услугами того же самого дизайнера по интерьеру, который занимался обустройством его квартиры, - пробормотал Малдер, когда они с Крингольдом стали медленно продвигаться внутрь здания. В дальнем конце они обнаружили довольно шаткую на вид металлическую лестницу, и Крингольд, с превеликим удовольствием предоставивший Малдеру право идти первым, подождал внизу, пока агент сделает несколько шагов по раскачивающейся в разные стороны конструкции. - Вы говорили, что эта женщина была горячей штучкой? – вдруг спросил детектив, пока они шли по широкому коридору, по бокам которого располагались такие же, как внизу, комнаты, до отказа набитые коробками. - Да, а что? - Просто у меня в голове не укладывается, как кто-то может решить привести девушку в подобное место. Если таковы были представления Куртца о соблазнении, то немудрено, что она его прикончила. - А вот, видимо, и офис, - сказал Малдер, как только они приблизились к двери в самом конце коридора. - Динь-дон, не желаете ли приобрести продукцию «Avon»? – выкрикнул Крингольд, толкая неокрашенную дверь из ДСП. Рабочий кабинет Куртца оказался в несколько лучшем состоянии, чем все остальное здание. Он представлял собой крохотную, примерно десять на двенадцать футов, комнатенку с выходящим на улицу грязным окном. Вдоль одной из стен располагались металлические стеллажи с папками-регистраторами и покрытыми пылью коробками с красящим порошком для копировального аппарата, тогда как центр этого весьма ограниченного пространства занимал видавший виды стол. На его поверхности, за исключением стопки неоткрытых писем и кружки со стоявшими в ней ручками, ничего не было. Помимо этого, рядом со столом находилось проволочное мусорное ведро, также пустое, если не считать смятых салфеток из «Макдональдса». Малдер перевел взгляд с документов, которые он просматривал, стоя у окна, на Крингольда. - В урне у Робертса была упаковка из-под презервативов. Детектив достал ручку и принялся ковыряться ею в мусоре. - Здесь ничего подобного нет, - через какое-то время провозгласил он, но, заметив, что одна из салфеток смята сильнее, чем остальные, подцепил ее и поднес к носу. Поняв же, в чем она измазана, детектив резко отпрянул и с отвращением воскликнул: - Господи! - В тех местах, где я учился, это называли «набор онаниста», - усмехнувшись, произнес Малдер, нагибаясь, чтобы проверить пол под столом. - И где же вы ходили в колледж? В Нотр-Даме? – буркнул Крингольд, поспешно выдыхая в попытке избавиться от стойкого запаха спермы. - В Оксфорде. Крингольд замешкался, не зная толком, что можно на это ответить. - Да вы полны сюрпризов, агент Малдер, - так и не придумав ничего подходящего, в конце концов пробормотал он, убирая испачканную салфетку в пакет для улик. - Надо вызвать криминалистов, чтобы они проверили тут все на предмет улик, однако я не… - Малдер резко замолчал, и оба мужчины застыли от неожиданности, когда свет внезапно потух и издаваемый электроустановками гул сменился мертвой тишиной. Крошечное, да к тому же еще и заляпанное грязью окно с опущенными жалюзи почти не пропускало света, и Крингольд мог видеть только силуэт стоящего неподалеку от него агента. Звук, произведенный поспешным вытаскиванием пистолета из кобуры, показался детективу просто оглушительным, и он среагировал инстинктивно, молниеносно доставая свое собственное оружие. Тусклый желтый луч фонаря Малдера прорезал окружающую их тьму, заплясав по комнате, когда мужчины стали бесшумно продвигаться к выходу из офиса, ступая в еще более темный коридор и напряженно прислушиваясь в попытке уловить любые подозрительные шорохи. Где-то слева от них, быстро перебирая лапками, пробежал какой-то мелкий грызун, и Крингольд, к этому времени уже тоже доставший свой фонарик, просигналил Малдеру, что пойдет первым. На краю сознания мелькнула мысль о том, что надо бы вызвать подмогу, однако, здраво рассудив, детектив решил, что у страха глаза велики – вероятно, дело просто в старой и изношенной, как и само здание, проводке, закоротившей в результате проливного дождя. И все же он от души пожалел о том, что возомнил себя чем-то вроде официального гида по городским местам, где продают лучшие хот-доги, уговорив Малдера остановиться рядом с тележкой на выходе из полевого офиса и купить этот местный образчик сосиски в тесте, приправленный всеми имевшимися в ассортименте соусами. А теперь, учитывая изжогу, запах лука изо рта и камнем осевшую в животе венскую сосиску, последнее, что Крингольду хотелось делать, так это устремляться в погоню за подозреваемым – тем более на своих двоих. Держа пистолет и фонарик наизготове и чувствуя, как от притока адреналина кровь стремительно мчится по венам, Крингольд резко завернул в первую по коридору комнату, оказавшуюся до отказа забитой ящиками кладовкой. Он шагнул вперед, чтобы проверить помещение, но в этот момент услышал какой-то звук, похожий на стук металла по металлу – словно монетка скатилась по лестнице и, упав где-то внизу, затихла. А затем до его слуха донесся топот ног Малдера, когда тот резко сорвался с места и побежал. - ФБР! Стоять! – на ходу выкрикнул агент, и его голос гулким эхом отразился от стен. Крингольд, не мешкая, бросился следом. Фонарик не сильно помогал разогнать царившую на огромном складе кромешную тьму, когда детектив пытался прицелиться на бегу, скорее чувствуя, чем фактически видя дорогу. Использовав в качестве ориентира мечущийся по стенам луч света от фонаря агента, который уже стремглав спускался по грохочущим под его весом ступенькам, Крингольд последовал за ним, ощущая, что в любой момент может лишиться равновесия на этой сильно раскаченной Малдером конструкции. Когда детектив, держа пистолет в вытянутой руке, резко заворачивал за угол на нижнем пролете, лестницу вдруг качнуло в одну сторону, а его по инерции отбросило в другую. Он взвизгнул, как получивший пинок чихуахуа, и, кубарем скатившись по ступеням, приземлился задницей на твердый бетонный пол. Фонарик выпал у него из рук, выхватив из темноты очертания ног Малдера, бегущего к двери на улицу в погоне за… черт знает кем. Стараясь не обращать внимания на тошнотворное головокружение, Крингольд с трудом встал и, спотыкаясь, последовал за агентом, радуясь про себя, что, по крайней мере, во время падения умудрился не выронить пистолет. Услышав донесшийся откуда-то спереди громкий стук, сопровождавшийся нецензурным ругательством, детектив поспешил на звук и, сделав тридцать весьма болезненных шагов, обнаружил Малдера, который, держась за голову, пытался подняться с пола. В этом месте из стены на уровне головы примерно на фут выступала металлическая труба, затем поднимавшаяся вверх под углом в 90 градусов. - Она сбежала! - Вы ее видели? – задыхаясь, спросил его Крингольд; воздух вырывался из его груди с хриплым присвистом, и детектив начал всерьез опасаться, что гребаный хот-дог сейчас последует за ним. - Да. Нет, - ответил Малдер, проковыляв до двери и оглядев пустынную улицу. – Я видел кого-то. Невысокого. Кого-то невысокого. Это должна быть она. - Господи, - раздраженно проворчал детектив и, изогнув шею, попытался визуально оценить нанесенный его многострадальной заднице ущерб. Оказалось, что на брюках образовался довольно большой разрыв, края которого потемнели из-за заляпавшей их крови. По крайней мере это объясняло, почему его левая ягодица была словно в огне. – Это уже становится гребаной закономерностью! – негодующе воскликнул он. Малдер резко развернулся в его сторону, и по его виду можно было без труда понять, что он принял сказанное Крингольдом на свой счет и, возможно, не без оснований: кто, как не он, сидел в том чертовом баре, где убийца выбрал Куртца в качестве своей новой жертвы, однако не замечал ничего вокруг, сосредоточив все свое внимание на напарнице, которую прямо-таки пожирал глазами. - И что это означает? – отрывисто бросил агент, по-прежнему прижимая руку к голове, где уже начала образовываться шишка размером с лимон. - Я-то думал, что ФБР полагается приезжать в провинцию и показывать нам, деревенщинам, как надо раскрывать преступления. А на деле выходит, что вы позволили подозреваемой дважды от вас ускользнуть. Блестящая работа, агент. - Ну я хотя бы не шлепнулся на задницу! - Нет, однако приложились головой о трубу, - надувшись, словно обиженный ребенок, по принципу «сам дурак» заявил Крингольд и, кажется, почти уже собрался показать агенту средний палец. – Может, вам стоит попросить агента Скалли поцеловать больное место. – Он все никак не желал угомониться и продолжал попытки посильнее уязвить коллегу, будучи донельзя раздосадованным из-за отсутствия какого-либо прогресса в деле, порванного костюма и ушибленной задницы. – Не сомневаюсь, что ей это понравится. Малдер окинул его тяжелым, злобным взглядом, и, осознав, что зашел слишком далеко, детектив попробовал совладать со своим гневом, сделав несколько глубоких, успокаивающих вдохов. - Простите, - с искренним раскаянием извинился он, поднимая упавший фонарик Малдера с пола и протягивая его, словно оливковую ветвь мира. Немного поколебавшись, агент все же принял его предложение. - У вас все нормально? - нехотя спросил он. - Да, - заявил Крингольд, стараясь мужественно не обращать внимания на ссадину, насколько это было возможно с порванными штанами. - Нам следует как можно скорее вызвать сюда криминалистов, - вновь настраиваясь на рабочий лад, продолжил Малдер. – Есть шанс, что она вернулась сюда, так как решила, что забыла какую-то вещь, способную навести нас на ее след. Крингольд согласно кивнул. - Я также попрошу капитана выделить людей для наблюдения за клубом, - сказал он, по-прежнему испытывая угрызения совести из-за неподобающего высказывания в адрес агента Скалли. – Хотя сегодня это организовать вряд ли удастся. Малдер окинул здание задумчивым взглядом. - Не думаю, что она вновь выйдет на охоту так скоро после прошлого убийства. - Надеюсь, вы правы, - ответил детектив, доставая из кармана сотовый.

***

ГОСТИНИЦА «ХОЛИДЭЙ ИНН» ЧИКАГО Когда Скалли чуть слышно постучала в номер Малдера, ей искренне казалось, будто единственное, что помогает ей держать спину прямо, это ее накрахмаленная блузка. Напарник почти сразу же распахнул дверь, прижимая пивную банку к царапине на левом виске, и беспокойство за него мгновенно заставило Скалли позабыть о своей смертельной усталости. - Боже мой, Малдер, что с тобой приключилось? – воскликнула она, отодвигая банку в сторону, чтобы повнимательнее рассмотреть рану, и он резко отпрянул от ее не слишком деликатного прикосновения. - Ударился о трубу и упал, - ответил напарник, наклоняясь вперед и предоставляя Скалли лучший доступ. Она тут же принялась ощупывать голову Малдера на предмет других повреждений, бессознательно отмечая про себя шелковистость его волос. - Когда это произошло? Ты терял сознание? Проверялся в больнице? - Расслабься, Скалли, это просто шишка, - заверил он ее, дружелюбно подтолкнув в плечо, - со мной все в порядке. Она недовольно нахмурилась, чувствуя, как внутренности скручиваются в тугой узел от привычной тревоги за напарника, и погладила его по лбу. По крайней мере, рана и вправду не выглядела опасной, просто небольшая ссадина, которая уже начала понемногу затягиваться. - А где был Крингольд, когда это случилось? – спросила Скалли, и Малдер весело улыбнулся, услышав обвиняющие нотки в ее голосе и от всей души наслаждаясь этим проявлением заботливости. - Занимался своей собственной раной – на заднице. Она покачала головой, окончательно уверившись, что с ним действительно все в порядке. - И чем вы таким занимались, что вам обоим досталось? - Давай мы это обсудим после того, как ты примешь душ, а я закажу нам еду в номер, идет? – предложил Малдер, и одного упоминания о горячей воде оказалось достаточно, чтобы воскресить боль в мышцах, вызванную тем, что Скалли провела практически целый день, согнувшись над столом для вскрытий. Она была липкой от пота и ощущала стойкий запах антисептика, оставшийся на ее коже и волосах, а пристальнее оглядев Малдера, заметила, что он, уже помывшийся и переодевшийся в поношенные удобные джинсы и футболку, босым стоял на ковре. От этого зрелища ее живот вновь свело, хотя на этот раз отнюдь не от беспокойства. - Ладно, - согласилась Скалли, неохотно опуская руку и отступая назад, чтобы пройти казавшееся ей сейчас просто огромным расстояние в десять футов до своей комнаты. Малдер подождал, пока она зайдет внутрь, прежде чем закрыл дверь, и Скалли, не теряя времени зря, поспешно избавилась от одежды и встала под душ. В отличие от большинства дешевых отелей, в которых они обычно останавливались, здесь напор воды был достаточно сильным, а сама она оказалась почти обжигающе горячей. Скалли направила струю себе на плечи, чувствуя, как острые капли покалывают кожу, словно булавками, массируя напряженные мышцы. Выдавив немного шампуня на ладонь, она попыталась в уме разложить по полочкам найденные в процессе вскрытия Айзека Куртца улики, но стоило ей начать намыливать голову, как мысли сами собой вернулись к Малдеру и воспоминаниям о тех поцелуях, которыми они обменялись накануне вечером и сегодня утром. Такое случилось с ней несколько раз в течение дня: в процессе разрезания головы Куртца пилой Страйкера или методичного очищения краев рваной раны от осколков костей она вдруг невольно вспоминала силу объятий Малдера или вкус его губ. Дотошный, занудный голос ее разума – тот, что всегда удерживал Скалли от попыток завязать с напарником более интимные отношения, - в очередной раз услужливо подсказал ей, что в этой потере концентрации и заключалась основная причина, по которой стать любовницей Малдера было бы ошибкой. Огромной ошибкой, которая может поставить под угрозу не только их партнерство, но и возвращение «секретных материалов». Скалли продолжала обдумывать эту дилемму все то время, что мыла волосы и затем вытирала их жестким гостиничным полотенцем. Однако когда она взяла фен, другой голос, с каждым днем становившийся все сильнее, напомнил ей, что они, возможно, никогда не будут снова работать над «секретными материалами». И что тогда? Проверки личных дел и иногда попадающиеся им расследования убийств или похищений не смогут вечно подпитывать их с Малдером энтузиазм. Должно быть что-то еще. Разве так уж неправильно, что она, женщина тридцати с лишним лет, желает от жизни чего-то помимо карьеры? Конечно, у нее имелись друзья, лучшим из которых был Малдер, но даже близкое общение и возможность поговорить по душам не могли отменить того факта, что ей очень, очень хотелось сексуальных отношений. Только она успела убрать фен на место, как в ее номер отрывисто постучали, и Скалли немедленно догадалась, кто именно. Потуже затянув пояс на халате, она приблизилась к двери и, распахнув ее, обнаружила на пороге Малдера с бутылкой вина в руке. Улыбнувшись напарнику, Скалли посторонилась, чтобы дать ему войти в номер. - Ужин прибудет через пару минут, - объявил он и, скинув свои стертые кроссовки, принялся искать в мини-баре штопор. В конце концов найдя нужную вещь, Малдер триумфально помахал ею и занялся открыванием бутылки. – У тебя есть бокалы? Напарница принесла из ванной два запотевших бокала без ножек, быстро протерев их перед тем, как передать Малдеру. - За что выпьем? – спросил он, отставив бутылку и взяв у нее стакан. В этот момент снова прозвучал стук в дверь, и Скалли направилась открывать. - За хорошую еду? – бросила она через плечо, ощутив, как желудок свело от голода при этой мысли. - Уверен, что мы придумаем тост пооригинальнее, - пробормотал Малдер, убирая папки с документами с маленького круглого стола рядом с окном, чтобы официант мог поставить на него поднос. Скалли расписалась в чеке, и пока она провожала посыльного до двери, напарник принялся раскладывать по тарелкам заказанные тапас [прим. пер. - в Испании любая закуска, подаваемая в баре к пиву или вину. Это могут быть как орешки, чипсы или маслины, так и самостоятельные блюда], хлеб и фрукты. Сильный запах помидор и чорисо [прим. пер. - сухая колбаса с красным перцем] со специями атаковал ее обоняние, и желудок Скалли довольно заурчал, словно бы радуясь перспективе отведать нормальной еды. Когда она в последний раз ела? Неужели во время ланча, который состоял из черствого рогалика, купленного в стоявшем в коридоре морга автомате? Скалли тут же принялась поглощать пищу с жадностью человека, который последние шесть недель сидел на жесткой диете. - Так что случилось с тобой и Крингольдом? – с набитым ртом спросила она. Малдер поведал ей обо всем, что произошло в течение дня: об их поездке на квартиру к Куртцу и встрече с другом покойного, о том, что в полевом офисе так и не смогли добиться существенного прогресса при обработке нечеткой записи с камеры из зоопарка, и, наконец, о случайном столкновении с вероятным убийцей на складе. К тому времени, когда он закончил свой рассказ, тарелки и почти вся бутылка оказались пусты. Скалли поняла, что слегка навеселе, и ей стало любопытно, ощущает ли Малдер то же самое. Она редко пила, и два бокала вина быстро дали о себе знать, заставив ее чувствовать себя сонной, раскрепощенной и более чем… восприимчивой к тому, как джинсы напарника плотно обтягивали его промежность. Господи, неужели все дело в вине, или он всегда выглядел таким… аппетитным. Его волосы встали торчком там, где она провела по ним пальцами чуть ранее, и Скалли жаждала вновь прикоснуться к напарнику, дотронуться до этих мягких прядей рукой... - А теперь расскажи, как прошло вскрытие? – не подозревая о посещавших ее мыслях, спросил он, разлив остатки вина по бокалам и похлопав по донышку, чтобы убедиться, что полностью осушил бутылку. Внезапно вспомнив, как Эдди Ван Бландт проделал то же самое в ту ночь, когда пришел к ней, притворяясь Малдером, Скалли осознала, что тогда в первый и последний раз оказалась относительно пьяной рядом с напарником, хотя на самом деле это был даже не он. - Айзек умер так же, как и Робертс, - начала она, вставая, чтобы убрать поднос из-под еды, но в этот момент ее спину свело судорогой, и Скалли резко втянула воздух. - В чем дело? – обеспокоенно спросил Малдер, потянувшись к ней. - Просто мышцы свело, ничего страшного, - ответила она, но он покачал головой, забирая у нее поднос. - Иди ложись, я сделаю тебе массаж. - Малдер! - шокированно воскликнула Скалли, почти так же смущенная тоном своего голоса, как и вспыхнувшими щеками. Он как ни в чем ни бывало опустил поднос на пол у двери и развернулся к напарнице с деланно суровым выражением лица. - Ложись в постель, Скалли. - На мне нет пижамы, - запинаясь, пробормотала она, и Малдер закатил глаза. - Я не стану подсматривать, - торжественно пообещал он, сделав приглашающий взмах рукой в сторону кровати, но, увидев его хитрый взгляд, Скалли без труда заключила, что напарник врет ей без зазрения совести. Медленно отвернувшись от него, она ослабила кушак на халате и легла на живот на прохладные белоснежные простыни, почувствовав, что кровь застучала в висках со скоростью отбойного молотка, как только матрас прогнулся под весом опустившегося рядом с ней на колени Малдера. Его пальцы слегка коснулись основания ее шеи, когда напарник взялся за воротник халата и стянул его вниз до ягодиц, так что ее спина оказалась полностью обнажена. Скалли опустила голову на скрещенные ладони и вжала лицо в пахнущую крахмалом и дешевым порошком подушку, внезапно вновь ощутив смущение от скользившего по ней пристального взгляда напарника. Нет, пожалуй, смущение было не вполне уместным словом – скорее, она испытывала некоторую неловкость, вспоминая все имевшиеся у нее на спине отметины: покрасневшую, морщинистую кожу на месте выходного отверстия от пули, располагавшегося чуть выше ее левой почки; не поблекшую с годами татуировку змеи на пояснице и, наконец, рубец от имплантата на шее. Каждый из этих уродливых изъянов на ее теле, которым она некогда гордилась, являлся напоминанием о том времени, когда она выжила, несмотря ни на что. - Почему ты прячешься от меня? – тихо спросил Малдер, и Скалли невольно задержала дыхание, когда он сначала проследил пальцами выпуклые края затянувшейся раны, настолько аккуратно зашитой, насколько любой хирург мог это сделать, однако она все равно оказалась размером с ладонь, а затем переместил руку ниже, чтобы провести по бесконечному кругу Уробороса, который напарник видел прежде только на полицейском снимке. Скалли не в состоянии была ответить ему, будучи не в силах даже совладать с дыханием, когда Малдер положил свою сухую, теплую ладонь по центру ее спины. - Ты не можешь от меня спрятаться, - продолжил он, скользнув рукой вдоль позвоночника и, добравшись до плеч, включил в игру вторую руку, разминая затекшие мышцы шеи. – Я все о тебе знаю – и плохое, и хорошее, твои слабые и сильные стороны. Нет никого, с кем бы я предпочел оказаться рядом в тяжелой, да, в принципе, в любой ситуации. Относись к этим отметинам, как к медалям за храбрость. Напарница скептично хмыкнула в подушку. - Думаешь, я говорю глупости? – Она что-то невнятно пробормотала в знак согласия. – Это не так. Они прекрасны, Скалли, потому что являются твоей неотъемлемой частью, неоспоримым свидетельством силы и отваги. - Что-то ты размяк, Малдер. - Уверяю тебя, что я сейчас в прямо противоположном от мягкости состоянии, - хриплым голосом произнес он после долгой паузы, и Скалли несказанно обрадовалась тому, что ее лицо было в основном скрыто от взора напарника, потому что ее щеки вспыхнули ярким румянцем от его слов. А он тем временем продолжил медленно, но уверенно массировать напряженные мышцы ее спины. – Расскажи, что ты обнаружила в ходе вскрытия, - вновь напомнил Малдер, нарушая тягостную, неловкую тишину, и Скалли сделала глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями. - Айзек Куртц умер так же, как и Робертс, - повторила она, расслабляясь под ритмичными, усыпляющими движениями рук напарника. – Труп был в ужасном состоянии, когда мне его доставили, но совершенно очевидно, что жертва погибла вследствие травмы грудной клетки, нанесенной какой-то мощной силой. Рана звездообразной формы с зазубринами по краям там, где кожа растянулась и порвалась под давлением, но почти отсутствует поясок осаднения [прим. пер. - плотная кайма темно-коричневого цвета вокруг входного отверстия огнестрельной раны, обусловленная осаднением кожи боковой поверхностью ранящего снаряда] или зернистость – вне всяких сомнений, повреждение стало результатом невероятного по своей скорости и поражающей способности удара. Айзек почти мгновенно потерял большую часть крови и, скорее всего, умер прежде, чем упал на землю… Скалли резко осеклась, едва успев приглушить стон, когда Малдер попеременно коснулся ее лопаток в легком, словно перышко, поцелуе, после чего кончиком носа проследил очертания маленькой родинки на левой стороне спины. - Ты не против? – шепотом спросил он, почти не отстраняясь. - Нет. - Продолжай, я слушаю, - напомнил Малдер, обдавая влажным дыханием ее позвоночник. «Продолжай?», - пораженно повторила про себя Скалли. Как она могла обсуждать результаты аутопсии, если с трудом вспомнила даже свое собственное имя, когда напарник принялся слегка покусывать кожу чуть выше татуировки, при этом неторопливо и почти невесомо поглаживая ее бока. - М-м, я… - Он умер прежде, чем упал на землю, - услужливо подсказал Малдер, медленно, агонизирующе медленно прокладывая дорожку из поцелуев вверх по ее спине. - Да, - пробормотала Скалли, ощущая ошеломляющее головокружение, напрочь лишавшее ее способности думать, но затем, усилием воли заставив себя сосредоточиться и сглотнув подступивший к горлу ком, добавила уже более твердо: - Состояние, в котором находилось тело, сделало… почти невозможным процесс сбора, о-о, улик. Однако я смогла обнаружить несколько волокон и о-о… - простонала она, когда горячий, влажный рот напарника накрыл крошечный шрам в основании ее шеи, после чего Малдер прикусил слегка выступавшую кожу и провел по ней языком, чтобы ослабить боль. Он уже практически оседлал Скалли, усевшись чуть пониже ее ягодиц, и она ощутила исходившее от его подтянутого живота тепло, когда он склонился над ней, не переставая массировать ее плечи и бицепсы. Все ее тело пульсировало от его прикосновений, и Скалли заерзала в тщетной попытке уменьшить возникшее между ног жжение. - М-м, также я нашла ноготь – из растекшихся по мешку останков Айзека мне удалось извлечь… вырванный из ногтевого ложа женский ноготь, - практически заставляя себя формулировать слова, произнесла Скалли, искренне пытаясь донести до напарника касающиеся дела факты и при этом недоумевая по поводу того, что с ними не так, если результаты вскрытия являются для них частью прелюдии. Малдер сомкнул губы на мочке ее уха, обдавая его горячим дыханием. – Я тут же переслала его в Квантико, напомнив тамошним работникам, что они задолжали мне, о-о… и попросив сделать максимально быструю проверку. Если нам повезет, в ОСДД [прим. пер. - Объединённая система данных ДНК] окажется совпадение. - Продолжай, - пробормотал он и, обведя языком первый позвонок на ее шее, принялся так активно его посасывать, что у Скалли не осталось никаких сомнений в том, что позже на этом месте останется отметина. – Ты почувствовала запах анисового семени на этот раз? Она затрепетала от возбуждения, когда напарник облизал покрасневший участок и затем провел языком вдоль ее позвоночника. - Да. Обхватив края собравшегося складками халата, он отодвинул его в сторону, оставляя Скалли полностью обнаженной, за исключением трусиков, и, выпрямившись, уселся ей на бедра, продолжая водить пальцами по спине. - Потому что я чувствую твой запах… - Господи, Малдер! – зашипела она, в очередной раз шокированная и одновременно невероятно возбужденная его откровенностью. Он немного переместился, приподнявшись на коленях, и потянул напарницу за плечи, побуждая ее перевернуться. Стоило ей перекатиться на спину, как Малдер с нескрываемым восторгом принялся разглядывать ее в тусклом свете потолочной лампы. - О, Скалли, - произнес он почти благоговейным шепотом, и она внезапно осознала, что никогда прежде ни один мужчина так на нее не смотрел. Переместив ладони на плотно сжимавшие и надежно удерживающие ее на месте колени напарника, Скалли нарочито медленно провела по ним вверх. Он непроизвольно дернулся от ее прикосновения, и, опустив взгляд, она увидела его эрегированный член, весьма недвусмысленно оттягивающий ткань джинсов на месте ширинки. Когда Малдер сделал глубокий вздох, Скалли погладила его по бедрам, намеренно пропуская ту часть тела, которой жаждала коснуться сильнее всего, и запустила пальцы под смятый край футболки, дотрагиваясь до теплой кожи живота напарника, покрытого мягкими волосками. - Мы ведь и правда делаем то, что, как мне кажется, мы делаем? - Надеюсь, что так, - ответила она, скользя руками по его груди и задирая футболку. «Боже, какая у него гладкая кожа», - пришло ей на ум. – Потому что наутро я буду ощущать громадное разочарование и неловкость в случае, если этот массаж спины окажется сугубо платоническим. - Господи, Скалли, - судорожно выдохнул он. - Сними ее, - велела она, потянув за рубашку. Малдер послушно избавился от нее и отбросил в сторону, предоставив напарнице в полной мере насладиться красотой его тела: длинными, гибкими конечностями, рельефной мускулатурой и шелковистой кожей цвета корицы. Он был живым воплощением совершенства. Скалли подняла голову, чтобы поцеловать его, и, правильно угадав ее намерение, Малдер резко наклонился вперед. Они ни на мгновение не закрывали глаза, пока их губы соединялись, а языки сталкивались, будто сражаясь за контроль. Скалли пробежалась руками по спине и плечам напарника, стремясь ощутить каждый дюйм его кожи, и Малдер также не оставался безучастным – он, в свою очередь, принялся дотрагиваться до ее тела везде, где только мог достать, то крепко сжимая, то лаская податливую плоть, своими прикосновениями стараясь показать напарнице всю силу своей любви. Она не помнила, как долго они целовались, но вскоре осознала, что он переместился и устроился между ее приподнятых бедер, потираясь пока еще скрытым под одеждой членом об ее пульсирующий от почти нестерпимого желания клитор. К этому времени ее трусики насквозь промокли, и спереди на джинсах Малдера тоже образовалось влажное пятно в том месте, где он настойчиво прижимался к ней, и Скалли показалось, что она больше не выдержит этого подвешенного состояния. Ей просто необходимо было почувствовать его внутри – и чем скорее, тем лучше. Малдер обратил все свое внимание на ее груди, то массируя их рукой, то целуя. Позволив себе полностью потерять контроль, он перестал сдерживаться, дразня соски напарницы зубами и языком, посасывая каждый из них до тех пор, пока Скалли ни захотелось кричать от переполнявшего ее удовольствия. - Малдер… - с трудом выдавила она, потянув его за голову, пока он с крайней неохотой не отпустил ее грудь и, переместившись, коснулся губами уголка ее рта. - Я хочу попробовать на вкус каждый дюйм твоего тела, - произнес напарник, задевая ее подбородок зубами, и, опустив руки, Скалли принялась расстегивать его ширинку. - В следующий раз, - пробормотала она, переведя взгляд туда, где ее пальцы безуспешно пытались совладать с неподдающейся пуговицей на его джинсах. – А пока… Малдер… помоги же мне, - судорожно выдохнула Скалли, потому что именно в этот момент он принялся пощипывать ее левый сосок, немного грубовато обходясь с гиперчувствительной плотью. - К чему такая спешка? – лениво протянул Малдер, и ей захотелось как следует встряхнуть его. Вместо этого она оставила в покое никак не желавшую расстегиваться ширинку и, засунув руку за пояс его штанов, крепко сомкнула пальцы на твердом, набухшем члене. Напарник вскрикнул от неожиданности и инстинктивно толкнул бедрами в ее сжатую ладонь. - Малдеееер, - умоляюще протянула Скалли, пребывая в отчаянии от его медлительности. – Я. Хочу. Тебя. Став куда более податливым, когда напарница принялась поглаживать его член, он откатился в сторону, и она неохотно позволила ему это сделать, вытащив руку из его джинсов, чтобы поспешно снять трусики. Последовав ее примеру и быстро избавившись от оставшейся одежды, Малдер вновь оказался сверху, устроившись у нее между ног, и, погладив Скалли по попке, закинул ее ногу себе на бедро. - Твой живот… он уже достаточно зажил? - Да, да, - пробормотала она, плотно зажмурившись, стоило ему провести пальцами по ее половым губам. О, Боже. О, Боже. Когда он осторожно дотронулся до ее клитора и набухшего от возбуждения влагалища, Скалли прикусила губу и снова обхватила член напарника, скользя ладонью по шелковистой коже. Он был просто огромным и пульсировал от желания, так что Скалли вновь решила покончить с нежными поглаживаниями и прикосновениями - этим медленным танцем соблазнения - и перейти, наконец, к делу, чтобы почувствовать его внутри, ощутить, как он наполняет ее собой. Дополняет ее. - Пожалуйста, Малдер, я хочу… - отчаянно прошептала она, будучи не в силах больше выносить это состояние ожидания. Он водил пальцем по ее клитору плавными, сводящими ее с ума круговыми движениями, и этого оказалось достаточно, чтобы отвлечь Скалли, но недостаточно, чтобы ослабить ее решимость. Не отрывая от напарника взгляда, она принялась направлять его член в себя, прижав упругую расширенную головку к своему пульсирующему от нетерпения лону. Малдер вошел в нее агонизирующе медленно, погрузившись в ее тело до самого основания, пока они, наконец, не слились воедино. И. Это. Было. Потрясающе.