Март

*** ГЛАВА 6 ***

ШТАБ-КВАРТИРА ФБР ЭДГАР ГУВЕР БИЛДИНГ ВАШИНГТОН, ОК 10 МАРТА - Он на месте? – с порога спросила Джана, заходя в приемную Скиннера. Его секретарша стояла у стола, еще даже не сняв пальто, и просматривала накопившуюся почту. Когда она резко подняла взгляд на неожиданную посетительницу, прядь рыжих волос упала ей на глаза, и девушка откинула ее в сторону, слегка тряхнув головой. - Доброе утро, помощник директора, - вежливо поприветствовала она Кэссиди и, отложив пачку писем, потянулась к устройству внутренней связи. – Давайте я сообщу, что вы хотите его видеть. Джана взмахнула рукой, давая понять, что это лишнее, и, быстро пройдя через приемную, взялась за ручку двери в офис Уолтера. - Не нужно, это просто дружеский визит. - Как угодно, мэм, - согласилась секретарша, натянуто улыбнувшись, чтобы скрыть раздражение. Дубовая дверь медленно и бесшумно приоткрылась, и Уолтер удивленно посмотрел на свою старую подругу. - Джана, - в знак приветствия произнес он, вставая, - все в порядке? Какой же он параноик, пришло ей на ум. И ему определенно надо передвинуть стол подальше от окна, потому как отражавшийся от его блестящей лысины свет поистине ослеплял. Бедняга. - Да, все нормально. Я просто подумала, что ты захочешь услышать о ходе расследования чикагского дела. Как-то странно дернув уголком губ, Уолтер украдкой оглядел комнату и резко бросил: - Не здесь. – Схватив со стола кипу бумаг, он куда более сдержанно добавил: - Пойдем, выпьем кофе. Я только передам эти документы Кимберли. Джана последовала за ним, терпеливо подождав в приемной, пока он давал секретарше распоряжения, закончив их прозвучавшим неожиданно мягко вопросом: - Я не слишком многого прошу? - Нет, сэр, я все сделаю. Кимберли Кук была, без сомнения, весьма квалифицированным работником, но Уолтер, очевидно, нанял ее отнюдь не по этой причине - своей фигурой, цветом волос, прической и некоторыми чертами лица она, если вдуматься, напоминала Джане об агенте Скалли. Даже ее глаза знакомого бледно-голубого оттенка светились умом и проницательностью, но в то же время выражали открытость – черту, агенту Скалли однозначно не свойственную. Разглядывая девушку, Джана невольно задумалась, принял ли Уолтер ее на работу сознательно, или же он и понятия не имел о том, что его выбор наводит окружающих на определенные размышления? - Почему ты не хотел говорить в офисе? – непринужденно спросила она, пока они направлялись к тележке на четвертом этаже, где продавалось необоснованно дорогое и содержащее недостаточно кофеина пойло для совершенно отчаявшихся людей. Приподняв брови, Скиннер бросил на нее выразительный взгляд, и Джана рассмеялась в ответ: - О, Уолтер, ты же не думаешь, что кто-то прослушивает твой офис? Ты же помощник директора ФБР! - Джана, я уже давно не удивляюсь тому, на что способны люди, - ответил он, и прозвучавшая в его голосе покорность судьбе заставила ее резко остановиться. Сделав заказ молодому продавцу с одутловатым лицом, Уолтер приглашающим взмахом руки предложил своей собеседнице последовать ее примеру. - Что ты хотела мне сообщить? – примирительно спросил он, пока они ожидали свой кофе. - Во вторник ночью в Чикаго произошло очередное убийство – почерк полностью соответствует первому. Агент Скалли вчера провела вскрытие и обнаружила ноготь, вероятно, принадлежащий преступнику. Она переслала его в Квантико для проведения детального исследования. Наконец получив свои заказы, помощники директора медленно направились обратно на пятый этаж, где располагались офисы руководства Бюро. Ближе к семи часам здание Гувер Билдинг начало понемногу наполняться служащими – восемь тысяч агентов и прочих работников спешили в этот огромный карбункул между Пенсильвания Авеню, 9-й, 10-й улицами и Е-Стрит. - Это их единственная зацепка? - Они считают, что искать следует женщину лет тридцати, блондинку миниатюрного телосложения – им удалось получить запись с камеры видеонаблюдения, пусть и невысокого качества. - Женщину? Джана кивнула, полностью разделяя изумление Уолтера – точно такая же реакция была и у нее, когда она полчаса назад позвонила агенту Скалли, чтобы узнать, как продвигается расследование. - Очевидно, агент Малдер встретил ее в баре во вторник вечером, незадолго до второго убийства – он полагает, что именно там она и выбирает своих будущих жертв. Сегодня они совместно с полицией Чикаго намерены организовать наблюдение за тем самым баром. Уолтер сделал несколько глотков кофе, обдумывая услышанное, и у Джаны вновь возникло ощущение, что старый друг что-то скрывает от нее – как и в прошлое воскресенье, на Мичиган Авеню, когда он попросил ее помочь назначить Малдера и Скалли на какое-нибудь расследование, не имевшее отношения к их работе под руководством Керша. И надо же такому случиться, что именно в ту ночь Курт Робертс был убит. - Уолтер, в этом деле кроется что-то еще …? – попробовала выяснить она, ведь многолетняя работа в качестве помощника директора ФБР научила ее распознавать подозрительные обстоятельства. - Что ты имеешь в виду? - Ну, просто мне кажется странным, что ты попросил меня подыскать Малдеру и Скалли назначение, не связанное с внутренним терроризмом, а вскоре подвернулось это убийство. - Ты не веришь в совпадения, Джана? – спросил Скиннер, но по его виду трудно было оценить степень его серьезности. - В последнее время – нет, - категорично заявила она. – Ты так и не объяснил, почему хочешь, чтобы в данном расследовании им не пришлось отчитываться перед Кершем. Выбросив пустой стаканчик в мусорное ведро, Уолтер развернулся к ней лицом и положил руки на бедра, так что тень от его широких плеч упала на заключенное в рамку факсимиле Конституции. - Потому что агенты Малдер и Скалли достойны заниматься куда более важной работой, чем та, которую им поручает Керш. Подобное распределение труда является просто непозволительным расточительством ценных ресурсов. - Расточительством… ? – недоверчиво переспросила Джана. – А что, по-твоему, представляют собой «секретные материалы»? Малдер и Скалли в течение многих лет сидели в подвале, занимаясь непонятно чем и впустую тратя деньги налогоплательщиков. Я уж молчу про то фиаско в Далласе прошлым летом – Бюро тогда долго пришлось из-за этого краснеть. - Это была чертова дымовая завеса, Джана, а вы все просто слепы, раз этого не замечаете. - Погоди-ка секунду… - Джана, - прервал ее Скиннер, но, увидев, что проходившие мимо сотрудники стали с любопытством на них посматривать, взял свою собеседницу под локоть, побуждая ее следовать за ним. Когда он вновь заговорил, его голос прозвучал уже значительно тише: - Джана, произошло много всего, о чем ты и понятия не имеешь – да что там говорить, даже если я попытаюсь объяснить, ты мне не поверишь и не поймешь. Но я могу тебя уверить, что заставлять их заниматься проверками личных дел означает понапрасну растрачивать их уникальный опыт и навыки. Это самое настоящее оскорбление. - Это наказание, - выразительно подчеркнула она. - Ты не больше меня веришь в то, что они были ответственны за случившееся в Далласе. - Они нарушили протокол, Уолтер, выйдя из-под контроля и своими действиями поставив под удар не только себя, но и Бюро. Судя по его виду, ему отнюдь не понравилось услышанное, и, по правде говоря, Джана и сама в некоторой степени симпатизировала мятежным агентам, осознавая, что за рассказываемыми ими фантастическими историями стоит очевидное и непоколебимое чувство внутренней убежденности в своей правоте. В их безусловной преданности друг другу и в том, что они искренне верили в то, что считали истиной, она не сомневалась - только в способах, с помощью которых они пытались это доказать. - Я понимаю, что ты ощущаешь себя в некотором роде ответственным за них, Уолтер, и поэтому согласилась помочь тебе привлечь их к расследованию все юрисдикции отдела по борьбе с внутренним терроризмом. Меня только беспокоит то обстоятельство, что я не знаю всех имеющихся фактов. - Тебе известно все, что имеет значение, Джана, - проникновенным, усталым голосом ответил он, когда они приблизились к двери в его приемную. Она заглянула в его испещренное морщинами, замечая новые линии, которых не было там еще год или два назад. Уолтер успокаивающе положил руку ей на плечо. – Я ни за что не стал бы подвергать опасности нашу дружбу, ставя тебя в затруднительное положение. Она предпочла не озвучивать свои опасения по поводу того, что он, возможно, уже это сделал, сказав лишь: - Я буду держать тебя в курсе. - Спасибо, - поблагодарил Уолтер, и, ничего не ответив, Джана посмотрела вслед этому человеку с непонятными ей мотивами, который прошел в свой незащищенный от прослушивания офис, возвращаясь к дешевому заменителю Скалли и вновь взваливая всю тяжесть этого мира себе на плечи.

***

СКЛАД № 981 16-Я УЛИЦА, ЧИКАГО - Эй, Санта, я нашла странный отпечаток на лестнице, - крикнула Линг Эллиот, одна из криминалистов, наблюдавшему за их работой детективу. Крингольд перевел взгляд на миниатюрную женщину в белом халате, которая присела на корточки внизу ступеней, держа в одной руке кисточку, а в другой – порошок ликоподия. - Да, - усмехаясь, добавила она, когда он дернул головой, побуждая ее продолжать: - В форме… задницы. - Смешно, - невесело отозвался Крингольд, отходя от нагромождения коробок с дешевыми корейскими подделками кукол Барби и приближаясь к симпатичной специалистке по снятию отпечатков. Линг проработала в полиции почти столько же, как и он сам, и ее дружеская поддержка после его развода три года назад оказалась поистине неоценимой. Будучи женой детектива отдела по борьбе с наркотиками и матерью троих детей, она сумела воплотить в жизнь мечту каждого полицейского: обзавелась прочным браком и счастливой семьей. Глядя на нее, Крингольд частенько задавался вопросом: каково это, когда твой спутник жизни понимает предъявляемые службой требования – лично ему добиться подобной гармонии не посчастливилось. - А что-нибудь помимо очертаний моей задницы тебе удалось найти? – поинтересовался он, допивая остатки дешевого кофе, купленного в забегаловке «у Либби» на ужин. Горечь напитка только усиливалась благодаря тому, что он почти остыл, и Крингольд ощутил жжение на языке. - У тебя такая симпатичная задница, - поддразнила Линг. Сухожилия у нее на коленях хрустнули, когда она медленно выпрямилась. – Мы обнаружили более четырехсот отпечатков – потребуется немало времени, чтобы их все проверить. Гарри сейчас наверху в офисе. Серологам [прим. пер. - серология – наука о свойствах сыворотки крови. Серологический метод экспертного исследования биологических следов широко применяется в судебной медицине] тоже придется поработать сверхурочно. - В самом деле? Нашли следы крови? Она поморщила нос. - Ничего определенного. Стол и кресло засветились, словно новогодняя елка, стоило нам провести по ним ультрафиолетовым датчиком. Вроде как вокруг оконной рамы тоже имеется довольно впечатляющий след. При этих словах Крингольд почувствовал, как его желудок сжался от отвращения. - Можно мне подняться наверх? - Дело твое, - ответила женщина. – Только не трогай ничего, что помечено голубой точкой: мы это еще не обработали. - Линг, я в принципе не собираюсь ничего трогать в этой выгребной яме, - заверил ее детектив, с трудом поднимаясь по лестнице. В офисе на втором этаже Гарри Уолкер, маститый серолог на службе у чикагского полицейского департамента, скальпелем собирал со стоявшего рядом со столом стула крошечные волокна ткани. Гарри издал четыре книги, в которых подробно описывал процессы распознавания семени и крови на местах преступлений, и хотя он был, наверное, старше библейского патриарха Мафусаила, но благодаря некоторому внешнему сходству с Джеком Николсоном пользовался успехом у женщин. Крингольд относился к нему с благоговейным трепетом. - Привет, Гарри, - поприветствовал он коллегу, и, оторвавшись от своего занятия, тот поднял на него взгляд. - Привет, Санта. Работы тут просто непочатый край. - Линг упоминала, что здесь полно следов. - О, твой парень дрочила со стажем. - Ты уже обработал их люминолом [прим. пер. - органическое соединение. Представляет собой белые или светло-желтые кристаллы. Используется судебными экспертами для выявления следов крови, оставленных на месте преступления, так как он реагирует с железом, содержащимся в гемоглобине крови]? Гарри упаковал в пакет для улик остатки волокон и наспех подписал его. - Нет, хотел собрать последние пробы для анализа семени и ПЦР [прим. пер. - Полимера́зная цепна́я реа́кция (ПЦР) — экспериментальный метод молекулярной биологии, позволяющий добиться значительного увеличения малых концентраций определённых фрагментов нуклеиновой кислоты (ДНК) в биологическом материале (пробе)] теста до того, как мы все тут обработаем. Он забросил пакет в большой коричневый мешок с другими образцами и подошел к тяжелому черному кейсу, содержащему полный набор используемых в криминалистике принадлежностей. - Сейчас приготовлю раствор, - заявил Гарри, извлекая из него два зиплоковских пакета: один с порошком люминола, другой – с натрием и пол-литровую бутылку дистиллированной воды. - Доброе утро, детектив. Крингольд развернулся на голос и увидел в дверном проеме агентов Малдера и Скалли. - Агенты. Рад, что вы решили к нам присоединиться, - вместо приветствия заявил он, хотя на часах была всего половина восьмого утра, и, значит, его намек на их опоздание был лишен всяких оснований. - Что тут у нас? – спросила Скалли, переступая через порог и осматривая промозглый офис. Она выглядела уставшей – гораздо сильнее, чем в предыдущие разы, когда он ее встречал. Благодаря тому, что она сняла пальто из верблюжьей шерсти и перекинула его через согнутую руку, Крингольд увидел, что на ней надеты темные брюки и мягкая на вид черная шерстяная водолазка – эта повседневная одежда, заметно отличавшаяся от ее обычных деловых костюмов, выгодно подчеркивала ее женственность. Но что-то едва уловимое в ее взгляде подсказывало ему, что недооценивать Дану Скалли было бы огромной ошибкой. - Целый набор отпечатков и разных вырабатываемых человеческим телом жидкостей. Детектив жестом указал на Гарри, который занимался приготовлением люминольной смеси и одновременно пялился на Скалли, как собака на кусок мяса. - Это Гарри Уолкер, наш ведущий серолог. Гарри, это специальный агент Дана Скалли и ее напарник, Фокс Малдер. Они из ФБР. - Тот самый Гарри Уолкер? – с интересом спросила Скалли, и Гарри довольно осклабился в ответ, сверкнув явно отбеленными зубами. - Единственный и неповторимый. Скалли казалась впечатленной, словно ей посчастливилось встретиться со знаменитостью. - Мистер Уолкер первым предложил использовать флуоресцеин, чтобы обнаруживать невидимые невооруженным глазом пятна крови, - пояснила она для своего напарника, которого откровенно позабавила ее реакция на их нового знакомого. - Ну, не могу присвоить себе всю славу, - с ложной скромностью заявил Гарри, - идея в основном принадлежала Робу. - Вы делали сопоставление реакции с люминолом? Мой предыдущий опыт использования флуоресцеина в качестве индикатора показывает, что он куда более чувствителен. Особенно в соединении с концентратором. - Агент Скалли - судебный патологоанатом, - пояснил Крингольд. При этих словах на лице Гарри появилось такое выражение, словно он умер и попал в рай для ученых-трудоголиков. - Вообще-то, мы как раз занимаемся данным исследованием, - ответил он. – Без весомых доказательств большинство полицейских департаментов не горят желанием переходить на что-то новое. Поэтому-то мы здесь до сих пор пользуемся люминолом. Осознав, что ему нет места в этой дискуссии, Крингольд покачал головой и, встретившись взглядом с Малдером, кивнул в сторону выхода. - Пока никаких признаков того, что убийца здесь что-то оставил, - сказал он, когда они оба вышли в коридор, ныне ярко освещенный мощными лампами, принесенными сюда криминалистами. - Вчера Скалли обнаружила ноготь в процессе вскрытия и переслала его в Квантико для анализа, - поведал Малдер, оглядываясь на офис, в котором его напарница и Гарри занимались обсуждением недоступных пониманию Крингольда тем. - Так это же здорово! – с энтузиазмом отозвался детектив, обрадовавшись наконец-то возникшему в деле прогрессу – по крайней мере, на него можно будет рассчитывать, если при анализе ДНК удастся установить совпадение. – Слушайте, насчет черной магии. Я тут немножко покопался в литературе и… - Малдер! – окрик Скалли помешал ему закончить свою мысль. Оба мужчины обернулись в ее сторону и увидели, что она склонилась над полом рядом с письменным столом, натягивая латексную перчатку. Гарри с любопытством наблюдал за ее действиями и при этом выглядел так, словно его тоже оборвали на полуслове. - В чем дело? – спросил агент. Засунув руку под плоскую ножку стола, напарница поводила под ней указательным пальцем, пока не извлекла оттуда какую-то вещь, которую она переложила на ладонь и продемонстрировала окружающим. Привлекшим внимание Скалли предметом оказалась серебряная крючкообразная сережка, представлявшая собой круг меньше сантиметра в диаметре с гравировкой из серии повторявшихся узоров. В центре располагалась крошечная бирюзовая бусина. Малдер взял ладонь Скалли в свою и приблизил ее к глазам, чтобы лучше рассмотреть находку. - Явно не в стиле Куртца, - сухо прокомментировал Крингольд. - Она сделана индейцами майя: на это указывает и узор, и используемые материалы, - ответил агент, внимательно разглядывая сережку. – Можем мы снять с нее отпечатки? - Учитывая неровную поверхность это будет чрезвычайно трудно, но попробовать стоит, - заметила Скалли. Крингольд выглянул в коридор и, позвав Линг, попросил ее подняться к ним. - Если кто-то и сумеет добыть отпечаток, то только она, - заявил он. - Ну, конечно, подкинь мне заведомо невыполнимое задание, - заходя в комнату с необходимым набором инструментов, посетовала женщина. Вытащив оттуда чистую пару перчаток, она осторожно забрала у Скалли сережку. – Применить люминол не получится. Давайте, я отнесу ее в лабораторию и попробую обработать цианоакрилатом. - Отличная работа, агент Скалли, - похвалил Крингольд, и выражение ее лица стало куда менее серьезным, чем обычно. - Вы собираетесь вернуться обратно в участок, детектив? Мы бы хотели одолжить у вас стол и телефон на ближайшую пару часов. - Гарри, тебе еще что-нибудь от нас нужно? - Нет, встретимся в участке во второй половине дня, - произнес серолог, мило улыбаясь Скалли, которая ответила ему вежливой улыбкой. - Тогда следуйте за мной, агенты. Пора приниматься за работу.

***

ЧИКАГСКИЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ДЕПАРТАМЕНТ, ДЕТЕКТИВНЫЙ ОТДЕЛ, КОМНАТА №3 Утро и первая половина дня прошли за монотонной и скучной бумажной работой, проверками личных дел и попытками ускорить работу специалистов Квантико в надежде получить долгожданные результаты. Если бы Скалли в свое время знала, что 90% работы агента ФБР заключается в возне с документами, она сто раз подумала бы прежде чем бросать медицину, где это пугающее число было все же несколько меньше и составляло 75%. После смерти Айзека Куртца приоритет данного расследования повысился, а в Чикаго это означало, что им удалось заполучить в свое полновластное владение одну из комнат для совещаний, расположенных с края просторного помещения офиса отдела убийств, вместо того, чтобы заваливать документами и без того перегруженное рабочее место Крингольда. Огромный стол занимал большую часть видавшего виды конференц-зала, а единственное окно выходило на парковку и Норс Уэстерн Авеню. Малдер и Крингольд обвешали все стены фотографиями с мест обоих убийств наряду с увеличенным снимком головы предполагаемого убийцы с записи камеры видеонаблюдения в зоопарке, которая этим утром наконец была возвращена полевым офисом. Преступником в самом деле оказалась женщина лет тридцати с небольшим, миниатюрная и светловолосая – если не вглядываться в размытое изображение слишком пристально, то можно было бы принять ее за Скалли. Во время перерыва на ланч, состоявшего из заказанных в закусочной «Джимми Джонс» гамбургеров, к ним присоединился Гарри Уолкер, чтобы обсудить предварительные результаты анализа отпечатков и прочих проб со склада. Серолог вел себя предупредительно и любезно, если не считать того, что он чересчур много внимания уделял Скалли, а его профессиональные навыки и работающая под его началом команда были просто непревзойденными. В общей сложности им удалось обнаружить четыреста семьдесят восемь отпечатков. В лаборатории проверили три четверти из них и установили, что они принадлежат семнадцати различным людям, включая самого Куртца, его делового партнера и Брайана Делрэя. После двухчасовой обработки найденной сережки в резервуаре с цианоакрилатом, Линг Эллиот сумела снять с нее отпечаток, на который, впрочем, не возлагали особых надежд, а потому никто сильно не удивился, когда в базах чикагской полиции и ФБР не отыскалось соответствий. Однако он совпал с тем, что сняли с внутренней стороны стола в офисе и на перилах лестницы. Из Квантико пришли результаты анализа ногтя, которые подтвердили, что он принадлежал женщине, но опять же проверка по базам ничего не дала. Подобный исход лишний раз подтверждал, что судебная медицина была полезна только в том случае, если у следствия уже имелся на примете конкретный подозреваемый. Сняв очки, Скалли бросила их на совершенно бесполезный токсикологический отчет о вскрытии Роберта и перевела взгляд на противоположную сторону стола, где Крингольд с Малдером активно обсуждали теорию последнего, связывающую убийцу с индейцами майя. - Погодите, погодите. Попридержите коней, - осадил коллегу детектив, откидываясь на спинку скрипучего стула. – Повторите-ка мне ту часть насчет превращения. Скалли наблюдала за тем, как менялись выражения на экспрессивном лице ее напарника, когда он принялся объяснять предполагаемые истоки и значение человеческих жертвоприношений в культуре майя. Крингольд был достаточно привлекателен, обладая внешностью бывшего игрока школьной команды по футболу, и в отличие от других офицеров правопорядка, которых они встречали за все время совместной работы, он готов был, по крайней мере, выслушать теории, выходящие за обычный круг вопросов. Что касается Малдера, то ему, похоже, нравилась возможность обсудить свои идеи с кем-то, помимо напарницы. - Но я не вижу ни одного доказательства того, что эти убийства носят типичный ритуальный характер. Майя были куда менее плодовитыми, чем соседние с ними цивилизации и предпочитали кровопускание человеческим жертвоприношениям. Фактически кровопускание практиковалось настолько широко, что этот обычай рассматривается как уникальный аспект доколумбовой мезоамериканской культуры, - лекторским тоном вещал Малдер, размахивая жеваным карандашом, словно указкой. – Ключевой характеристикой жертвоприношения является извлечение сердца, а агент Скалли может подтвердить, что оно в обоих случаях оставалось в теле – возможно, поврежденным, но при этом нетронутым. Крингольд посмотрел на нее так, как будто сожалел, что вообще затронул тему черной магии, и Скалли кивком головы подтвердила правоту напарника. - Я нашла фрагменты левого желудочка в процессе аутопсии Курта Робертса и предсердно-желудочкого клапана у Айзека Куртца. Если бы извлечение сердец являлось частью какого-то ритуального жертвоприношения, их удалили бы целиком, что невозможно, учитывая силу удара. - Так, значит, это не жертвоприношения. Что же это, по-вашему? – раздраженно проведя рукой по волосам, спросил у Малдера Крингольд. - Думаю, убийца пытается восстановить справедливость. Икспийакосианцы – племя, относившееся к майя – верили, что могут аккумулировать силу и могущество своих предков и использовать эту мощь, чтобы определять и осуществлять божью волю. Я не уверен, что ее целью являются именно убийства – возможно, эта женщина ищет что-то, добивается какой-то цели… Она соблазняет мужчин, занимается с ними сексом, а когда все заканчивается, испытывает разочарование. - Это придает новый смысл фразе «черная вдова», не так ли? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Крингольд, медленно качая головой в попытке переварить услышанное. Затем он поднял взгляд на Скалли и добавил: - Его идеи всегда такие безумные? Позволив себе чуть заметно улыбнуться, она посмотрела на внимательно ожидавшего ее ответа напарника. - Малдер никогда не боялся мыслить нестандартно. - Скалли, после всех эти лет… ты все еще думаешь, что мои теории не от мира сего? – прикидываясь обиженным, потребовал он. - Я думаю, что хоть твои теории и не подкреплены научной базой, но все же они не лишены рационального зерна. Малдер окинул ее пристальным взглядом, и что-то в выражении его лица, когда он чуть прищурился и сомкнул губы вокруг и без того уже погрызенного карандаша, подсказало Скалли, что он думал о прошлой ночи. В течение всего дня напарник украдкой посматривал на нее, словно оценивая ее реакцию, а сейчас наблюдал за ней в открытую, не таясь. Ее кожу слегка покалывало от предвкушения, но, внезапно осознав, что они не одни – Крингольд следил за ними с нескрываемым любопытством – Скалли опустила глаза и, сосредоточив все свое внимание на токсикологическом отчете, принялась бесцельно перебирать листы, ощущая, как растет напряжение в комнате. - Как насчет кофе? – в конце концов спросил Малдер, нарушая многозначительную тишину, и, откинувшись на стуле, вытянул руки над головой, чтобы размять затекшие мышцы. Спрашивая себя, что станет сильнее протестовать, если она вольет в себя очередную порцию: мочевой пузырь или желудок, Скалли тем не менее уже была по горло сыта многочасовым сидением в четырех стенах. К тому же им требовалось как-то убить полчаса до намеченного на три пополудни брифинга для всех офицеров, занятых в организации вечернего наблюдения за «Шпионажем». - Я не против немного пройтись. - Крингольд, вам что-нибудь принести? С трудом поднявшись на ноги, детектив протяжно простонал. - Нет, мне надо проверить несколько других моих текущих расследований перед началом собрания – убедиться, что они еще не совсем запущены. Они покинули конференц-зал и пошли по своим делам: Крингольд направился к автоответчику, а Малдер со Скалли – к кофе-машине дальше по коридору. Агент со вздохом окинул взглядом два расположенных там аппарата: один с содовой, а второй с растворимым кофе, предлагавший целый набор разводимых напитков. Покопавшись в кармане брюк в поисках четвертаков, он бросил монетки в автомат и, нажав кнопку с надписью «Кока-кола», обратился к напарнице: - Что тебе купить? - Просто воду, - ответила Скалли, и Малдер раздраженно закатил глаза – по его мнению, заплатить пятьдесят центов за то, что она могла бесплатно выпить из фонтанчика, было просто-таки бездумным расточительством. - Не хочешь подышать свежим воздухом? – забрав напитки, предложил он, кивая в сторону пожарного выхода, и Скалли молча последовала за ним в выложенную красным кирпичом курилку, усыпанную сигаретными окурками. Снаружи было прохладно - не больше сорока градусов [прим. пер. - +5 по Цельсию] – так как солнце уже начало медленно садиться, прячась за серой утилитарной башней кооператива «Сайлент Апартментс» - жилого комплекса к западу от полицейского участка, предназначенного для пожилых людей и инвалидов. Скалли нисколько не сомневалась, что внутри здание выглядит вполне уютно, однако его уродливый фасад нагнетал на нее тоску и внушал страх перед старостью. Устремив взоры на простиравшуюся впереди парковку, напарники стояли настолько близко друг к другу, что Скалли без труда ощущала исходившее от Малдера тепло сквозь тонкую шерстяную ткань своего свитера. - Скалли, - начал он, рассеянно теребя кольцо на банке с содовой, но не открывая ее. – Ты не можешь сегодня отправиться в клуб вместе со мной. - Что ты имеешь в виду? - Той ночью ко мне подошла женщина – думаю, она и была нашей убийцей. - Не понимаю, - нахмурившись, ответила напарница. Малдер почесал затылок указательным пальцем, и Скалли тут же распознала этот жест, красноречивее любых слов говоривший ей о том, что он ощущает себя виноватым. - До того, как ты приехала, женщина, похожая на ту, что изображена на снимке с камеры, и соответствующая описанию Брайана Делрэя, предложила купить мне выпивку. Она вела себя весьма… провокационно, - пояснил Малдер, явно чувствуя себя не в своей тарелке. - Почему же ты раньше этого не сказал? - А что я должен был сказать? Я понятия не имел, кто она такая, а потому и не счел нужным упоминать какую-то женщину, пытавшуюся меня подцепить. Скалли облизала губы, раздумывая о том, что на это ответить. Тогда эта встреча могла показаться несущественной, но за последние два дня многое изменилось, но Малдер все равно о ней и словом не обмолвился. - Я думала, мы с этим уже завязали, - тихо произнесла она, удивив саму себя тем, что озвучила свои мысли. После случившегося прошлым летом и того, что произошло с ней в Нью-Йорке, Скалли искренне считала, что они больше не станут хранить друг от друга секреты. Она отвернулась от напарника и оперлась локтями на железное ограждение по периметру пристройки, некогда покрашенное черной краской, но с тех пор почти полностью облупившееся и ставшее грязно-серым. - Скалли, я сделал это ненамеренно – просто не представилось подходящего случая рассказать... Не знаю, что еще ты хочешь от меня услышать. – Малдер выкинул так и не открытую банку с колой в мусорное ведро рядом с пожарным выходом и, раздраженно вздохнув, упер руки в боки. Подобная демонстрация вздорного нетерпения еще сильнее разозлила Скалли. - Черт побери, Малдер, если бы убийца подошел ко мне, и позже я поняла, с кем столкнулась, разве я не сочла бы нужным поделиться важной для дела информацией с тобой? Со своим напарником? – потребовала она и, развернувшись к нему, вгляделась в его лицо, надеясь увидеть там ответы на свои вопросы, однако Малдер по-прежнему смотрел на нее со столь характерным для него отрешенным выражением. Тогда Скалли вновь отвернулась и уставилась на парковку. Прошло несколько томительных секунд, в течение которых она остро ощущала на себе испытывающий взгляд напарника. - Извини, - в конце концов мягко сказал он. Скалли знала, что Малдер ожидал ее прощения, понимания и заверения в том, что все будет в порядке. Однако она не могла ему этого пообещать и не стала. Его скрытность была той единственной преградой, что всегда отделяла их друг от друга. - Скалли, - не отступал он, - мне следовало сказать тебе об этом и, промолчав, я здорово сглупил. – С этими словами Малдер взял ее за руку, и она почувствовала исходивший от его кожи холодок, вызванный прикосновением к ледяной банке. – Но если она видела тебя со мной той ночью… - Знаю, - резко оборвала его Скалли. Она отлично понимала, что, присоединившись к напарнику в клубе, спугнет убийцу, а если попробует затеряться в толпе, ее нахождение там отдельно от Малдера будет выглядеть подозрительным. Но перспектива того, что он окажется на линии огня один, без поддержки с ее стороны, пока она будет бить баклуши в фургончике для видеонаблюдения, заставила Скалли позабыть о гневе и пойти на уступки. - Знаю, - повторила она уже куда более спокойным голосом, желая положить конец их ссоре перед лицом предстоящих испытаний. Малдер, как всегда, без труда уловил тревогу напарницы и, потянувшись к ней, заключил в свои объятия – невинный жест, который имел место между ними и прежде, до того, как они стали любовниками. Но сейчас это ощущалось по-другому, казалось выходящим за рамки дозволенного в рабочее время, так что Скалли не позволила себе расслабиться и прильнуть к Малдеру. - Со мной все будет в порядке, - пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы, в то время как его широкие ладони заскользили по ее спине. Она от всей души на это надеялась и, более того, была уверена в благополучном исходе, однако не осмелилась озвучить свои мысли. В прошлом с ними произошло слишком много всего, и ей совсем не хотелось сглазить. - Скалли? – почувствовав ее сдержанность, позвал Малдер, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. – Тебя еще что-то беспокоит? - Что ты имеешь в виду? - Ты сожалеешь…? Она покачала головой и, отодвинувшись от него, вцепилась в ледяные перила так, словно боялась упасть без этой поддержки. Ей и в голову не приходило сожалеть об изменениях в их отношениях, и от осознания того, что Малдер сомневается в ее чувствах, горло сдавило от непролитых слез. - Я… - начала Скалли и запнулась, ощущая, как сердце сжалось от охватившей ее паники, и в то же время радуясь способности Малдера читать ее, словно раскрытую книгу. Он обвил ее рукой за талию и вновь привлек к себе, но на этот раз она позволила ему это сделать, прижимаясь к нему и наслаждаясь исходившим от его груди теплом. Малдер коснулся губами ее уха и прошептал: - Расскажи, в чем дело, Скалли. Она потерлась носом о ткань его пиджака и, запрокинув голову, посмотрела ему в лицо. - Я не умею высказывать то, что у меня на сердце, но ты… мне очень дорог, - запинаясь, ответила Скалли. – Я не могу тебя потерять, Малдер. - Я никуда не денусь, - заверил ее он, чуть заметно улыбаясь. – Твое чувство взаимно. Просто мне кажется, что нам обоим потребуется немного времени, чтобы привыкнуть. Она кивнула и несколько раз глубоко вдохнула, ощущая, как после сделанного ею признания ей сразу стало легче дышать. Нелепо так нервничать рядом с ним, ведь он так долго был ее лучшим другом и явно не испытывал никаких трудностей с изменениями в их отношениях. Малдер убрал упавшую ей на лицо короткую прядь волос, проведя кончиком большого пальца чуть пониже уха. - Я очень сильно хочу поцеловать тебя прямо здесь и сейчас, - признался он, и Скалли вновь опустила голову, одновременно смущенная и обрадованная его откровенностью. Напарник запустил свободную руку ей под свитер, указательным пальцем очерчивая края татуировки на пояснице. - Малдер, - предупреждающе протянула Скалли, хотя, судя по тому, что она наклонилась еще ближе к нему, ее слабые попытки воззвать к его разуму вряд ли можно было счесть искренними. Он сжал ее талию напоследок и, неохотно убрав ладонь из-под ее одежды, издал приглушенный вздох: - Чем быстрее мы закончим с этим делом, тем лучше. Она слабо улыбнулась в знак согласия. - Нам пора возвращаться, а то опоздаем на брифинг.

***

ГОСТИНИЦА «ХОЛИДЭЙ ИНН» ЦЕНТР ЧИКАГО Переодевшаяся в повседневную одежду Скалли открыла перед Малдером дверь своего номера, смотря на него с серьезным, напряженным выражением лица. Приглашающе взмахнув рукой с зажатым в ней неоткрытым тюбиком с тушью, напарница вернулась к зеркалу, тогда как Малдер встал перед телевизором, неловко переминаясь с ноги на ногу. - Остальные отпечатки, снятые на складе, оказались бесполезны, - сообщил он, наблюдая за тем, как Скалли ровными, неторопливыми движениями наносит тушь, для удобства слегка приподняв голову. Его бывшая жена и те немногочисленные подружки, с которыми он встречался со времен учебы в колледже, казалось, не в состоянии были красить ресницы без того, чтобы не приоткрывать рот в форме маленькой буквы «о», словно они выдували кольцо сигаретного дыма, однако Скалли проделывала эту процедуру с плотно сжатыми губами. - В основном, - поправился Малдер. – Криминалистам удалось обнаружить относительно недавний неполный отпечаток большого пальца Джареда Пинто – мелкого преступника, которого, помимо всего прочего, разыскивают в связи с похищением семи род-айлендских петухов с заднего двора в Пэйлос Хайтс прошлым летом. Поговаривали, что Пинто мертв, но этот отпечаток позволяет предположить, что слухи о его смерти оказались несколько преувеличенными. Впрочем, в помещении не удалось найти никаких следов украденной домашней птицы. Откручивая крышку на тюбике губной помады, Скалли на мгновение встретила его взгляд в зеркале – судя по лукавому блеску в глазах, история ее явно позабавила, однако она по-прежнему оставалась напряженной, и Малдер догадался, что напарница никак не может справиться с беспокойством, вызванным планируемой засадой в клубе. Он приблизился и застыл чуть позади нее, наблюдая за тем, как она наносит помаду ржавого оттенка, добавив сверху несколько капель какой-то прозрачной жидкости из извлеченного из сумочки тюбика. Было что-то странно интимное в том, что ему позволялось смотреть на совершение этих ритуалов, к лицезрению которых он никогда не допускался прежде. Скалли достала из стоящей на туалетном столике деревянной шкатулки простые, безыскусные серьги-гвоздики и, наклонив голову сначала влево, а затем вправо, вставила их в уши. Малдер опустил руки ей на плечи и почувствовал, как двигаются мышцы под шерстяным свитером, когда напарница возилась с сережками. Он коснулся губами ее виска, стараясь не сделать слишком очевидным тот факт, что вдыхает исходящий от нее запах чистоты и свежести. - Ты в порядке? – спросил Малдер, встретившись с ней взглядом в зеркале. Скалли кивнула и, застегнув защелку на правой сережке, положила руки поверх его ладоней, по-прежнему покоившихся на ее плечах. - Я просто терпеть не могу, когда тебя прикрывает кто-то другой. - Скалли, ты тоже меня прикрываешь. Я надену микрофон, и, находясь поблизости, ты будешь следить за мной посредством камер. Что может пойти не так? Скалли иронично изогнула бровь, тем самым давая понять, что она думает об этом наивном вопросе, но мгновение спустя прижалась к Малдеру и глубоко вздохнула. Напарница довольно закрыла глаза и когда вновь их открыла, казалось, что ее зрачки расширились настолько, что радужная оболочка превратилась в тоненькую голубую полоску. - Странное ощущение, - признала она, хотя в ее голосе не было слышно обеспокоенности. Малдер согласно хмыкнул в ответ и провел носом по ее уху. - Я всегда думал, что после того, как мы переспим и избавимся от сексуального напряжения, будет проще, но меня целый день преследовали воспоминания о прошлой ночи. Скалли покачнулась, очевидно, пораженная его словами и намеком на то, что перемена в их отношениях также внушает ему благоговейный страх. - Ты говоришь так, словно это какое-то травматическое событие. - Именно. Думаю, нам следует повторить, чтобы выработать иммунитет. - Малдер, - принялась возражать Скалли, - нам сейчас нельзя терять головы. Он прижался губами к бьющейся жилке пульса прямо под ее ухом и слегка прикусил ее, упиваясь свежим, пряным вкусом кожи напарницы: - Моя голова при мне. - Малдер… - слабо запротестовала Скалли, но на его взгляд это прозвучало скорее как мольба. Он убрал руки с ее плеч, проводя по соблазнительным округлостям ее грудей, и, опустив их на талию, запустил пальцы ей под свитер. Погладив напарницу по животу, Малдер перевел взгляд на их отражение в зеркале: глаза Скалли были закрыты, а между бровей образовалась складка, которая за последние несколько лет стала ее неотъемлемой характерной чертой, указывающей на то, что напарница на чем-то предельна сосредоточена. Ее щеки вспыхнули румянцем, и, сконцентрировав внимание на своем отражении, Малдер увидел, как светло-серая ткань ее свитера собралась складками вокруг кистей его рук, когда он очертил неровные края затянувшейся раны на животе Скалли слева от пупка и затем стал проводить пальцами вверх, к ее грудям. - Позволь мне доставить тебе удовольствие, - прошептал он, почувствовав себя глупцом еще до того, как эти слова слетели с его языка. Она на мгновение распахнула глаза, и Малдер не сомневался, что сейчас напарница оттолкнет его и велит прекратить. Но вместо этого она резко развернулась и, подняв руки, сцепила их у него на затылке. Крепко обняв Скалли за талию, Малдер усадил ее на туалетный столик, в процессе уронив на пол всю находившуюся там косметику. Напарница призывно раздвинула ноги, и он устремился вперед, ощущая, как его мгновенно охватывает головокружительное желание от близости к ее чуть приоткрытым в предвкушении губам. Неужели они и вправду занимались этим меньше двадцати четырех часов назад? Ему показалось, что прошла уже целая вечность с тех пор, как Скалли в последний раз целовала его, однако с первым же прикосновением ее губ, первым теплым и влажным скольжением ее языка, проникающего в его рот, Малдеру показалось, словно этого времени и вовсе не было. Словно они делали это всегда. Спустя несколько секунд, проведенных за жаркими поцелуями, она сумела оторваться от напарника, тяжело и прерывисто дыша. - Мне нужно быть в клубе через сорок минут. - Я могу действовать быстро, - заверил он Скалли, после чего, поспешно стянув с нее свитер, небрежно бросил его на пол и потянулся к пуговице ее брюк. - Знаешь, Малдер, некоторых женщин не слишком возбуж… о, Боже, - простонала она, безвольно уронив голову ему на плечо, когда он запустил руку ей в трусики и проник пальцем между влажными складками ее влагалища. Господи, она горела, словно в лихорадке, так что исходивший из ее лона жар едва не обжег ему ладонь. - Ты никогда не принадлежала к большинству женщин, - произнес он, вставляя палец еще глубже и распределяя сочащуюся влагу по ее клитору. Справившись с первоначальным шоком, вызванным столь стремительным натиском, Скалли слегка дрожащей рукой стала вытаскивать ремень из его брюк, а затем принялась за молнию на ширинке. - Заткнись, Малдер, - задыхаясь, велела она, накрывая его рот своим. Он улыбнулся в ответ, наслаждаясь прикосновением костяшек ее пальцев, задевающих его возбужденный член сквозь ткань брюк, пока напарница пыталась расстегнуть молнию. «Похоже, усадить ее на столик было верным решением», - подумал Малдер, когда ему удалось стянуть со Скалли брюки и трусики без необходимости отрываться от ее губ и чересчур сильно сгибать шею. Поерзав, чтобы помочь ему избавить ее от одежды, она обхватила его своими маленькими ловкими руками за талию и притянула в теплые объятия своих бедер и влажный жар тела. Малдер вынужден был прикусить щеку, почувствовав, как натянулась кожа на его мошонке от вызванного ее близостью ощущения; когда он говорил, что может действовать быстро, то не имел в виду столь позорно быстро. Скалли проводила ногтями вдоль его позвоночника, обхватив напарника ногами, и двигалась ему навстречу всякий раз, когда он в очередной раз проникал в нее. Малдер опустил руку, нащупывая ее увлажненный клитор, и попытался установить соответствующий его толчкам ритм. Требуемая для выполнения этой задачи концентрация помогла ему отсрочить неумолимо надвигающуюся преждевременную, а потому унизительную развязку, однако издаваемые напарницей хриплые вздохи и стоны все равно отвлекали его. - Ты уже близко? Она на мгновение прекратила целовать ее шею и пробормотала: - М-м, так хорошо, так приятно. - Я хочу, чтобы ты кончила, - прошипел Малдер, когда ее острые зубки вновь прикусили сверхчувствительные сухожилия на его шее. Он крепко зажмурился, обхватив ее голову свободной рукой, в то время как его тело продолжало инстинктивно толкать в нее все быстрее и быстрее. Переместив ноги, она приподняла бедра так, что Малдер проник в нее еще немного глубже и отчаянно простонал, ощущая стремительное приближение оргазма. Он стал сильнее водить подушечкой большого пальца по ее набухшему клитору, изо всех сил стремясь помочь ей последовать за ним, но зная, что это маловероятно. В этот момент Скалли прикусила кожу над его яремной веной, и этого оказалось достаточно, чтобы подвести его к краю - издав судорожный вздох, Малдер кончил. - Извини, - произнес он, осыпая поцелуями ее рот и щеки, пока его сердцебиение постепенно приходило в норму. - Не будь смешным, - вполне искренне пожурила его Скалли, успокаивающе поглаживая Малдера по спине, хотя ее вагина продолжала неравномерно сокращаться вокруг его обмякшего члена. Напарница чуть наклонилась назад и подула на его залитый потом висок, заставив сердце Малдера сжаться от переполнявшего его счастья. Он коснулся ее губ в легком поцелуе, а затем опустился на колени, чувствуя себя несколько глупо с болтавшимися вокруг лодыжек брюками и прилипающим к бедру пенисом. - Малдер…? – обеспокоенно спросила Скалли, порываясь оттолкнуть его, когда он обхватил ее ягодицы руками и притянул ближе к краю столика, однако она мгновенно позабыла о своих слабых попытках остановить его, стоило напарнику без лишних слов обхватить губами ее клитор и начать посасывать его. Их смешавшиеся соки стекали по его подбородку, и помимо острого, резкого вкуса своего собственного семени, Малдер ощущал ее аромат – густой и насыщенный – и жаждал почувствовать больше; ему хотелось облизать ее сверху донизу, проникнуть языком в ее чрево и потереться носом о набухший клитор. Однако как только он чуть замедлил темп, Скалли вцепилась рукой ему в волосы и крепче сжала голову бедрами. - Не останавливайся, - выдохнула она, - пожалуйста, не останавливайся. Сомкнув губы на ее клиторе, он принялся сосать с удвоенной силой – пожалуй, даже сильнее, чем намеревался, и, возможно, своими действиями ненароком причиняя напарнице боль, однако вскоре она судорожно дернулась, буквально впиваясь ногтями в кожу его головы, и, издав сдавленный крик, кончила. - Я люблю тебя, – произнесла Скалли, и у Малдера возникло ощущение, что она как будто выплюнула эти слова, словно комочек шерсти, но все равно этот звук показался ему самым прекрасным из всех, что ему когда-либо доводилось слышать прежде.