Когда утро взошло

– Если бы не ты, – захлёбываясь от восторга, всё никак не в состоянии перевести дух, отдышаться, Хэви остервенело хватал и терзал воздух, будто стараясь навалять призраку, – То я бы им та-ак задал! Вот увидишь, – подмигивал он брату, который смотрел мимо него, куда-то поверх рыжей макушки, еле сдерживая умиленную улыбку. – В следующий раз этим шавкам не поздоровится! Ди зашёл в дом так ровно, будто левитировал, расправив плечи и стараясь унять дрожь в руках. Всё ещё немного потряхивало. То ли от страха, то ли от омерзения. – Между нами говоря, если бы не я, – подчеркнул он резонно, – Никто бы не стал нападать вовсе. Ди смотрел всё в том же припадке умиления, которое, впрочем, он умело скрывал, как Хэви продолжает свой воображаемый бой с тенью. Призракам в их доме явно стоило опасаться пролетать мимо! Тумаки перед собой Хэви отвешивал знатные. – Ещё как стали бы! – рыкнул он, прерывая череду смачных пинков с колена. Зонтик для дневных прогулок полетел мимо корзинки у порога, преломлённый напополам. – Эти беспардонные чиху-хуа совсем попутали. Нападать средь бела дня в облике! Ди не без удивления отмечает, как в этом бурном эмоциональном потоке мелькнуло правило номер один, – значит, его уроки не прошли даром. – А если бы нас кто-нибудь увидел? – лютует Хэви. Было видно, как его напускная злость переходит в настоящую, закипающую внутри, как разгорающийся пожар. Как старая рана саднит, досадно и надрывно, как расстроенная скрипка. – Сколько можно к нам цепляться? – Столько, сколько нужно, – спокойно отвечал Ди, зачёсывая назад предательски выбившиеся из идеально зализанной причёски локоны, – Это война, начало которой положили далеко не мы, и не нам её прекращать. Беспощадная бойня без начала и конца, – скучающе пояснил Ди, проплывая мимо брата бледной измученной тенью. Наконец сейчас, в стенах своего убежища, он мог показать истинное лицо, как он там, несмотря на всю свою браваду и даже некоторую применённую силу, не на шутку испугался за них двоих. Он мог бы, и правда хотел бы, но мучительно держался от этого соблазна. Кому, если не ему, представлять из себя до последней минуты уверенность и образцовую непоколебимость. Ради Хэви, ради них самих. – А почему бы и нет, – вдруг кулаки Хэви обмякли, и его руки бессильно опустились, хлёстко ударив по штанинам. – Что "почему"? – Ди уже и забыл, что сказал на автомате, не предав изречённой им истине значения ни на грамм. – Почему бы ни взять, и не положить этому конец? – Его глаза блеснули робкой но дерзкой надеждой, каким-то голодом до справедливости, которую они заслуживали. Для того, кто секундой ранее так яростно размахивал кулаками и рвал когтями воздух, Хэви быстро принял позицию миротворца. Хотя Ди и не удивлён должным образом, нет, – по натуре своей Хэви всё же добряк до мозга костей и простак. Его хлебом не корми, дай причинить всем окружающим беспрекословную, непрошенную доброту. – Знаешь, – усмехнулся Ди, стремясь поделиться своим живым наблюдением. – Даже странно, что ты решился задать этот вопрос только сейчас. Он какое-то время стоял с слегка задумчивым видом, будто в самом деле прикидывал, стоя перед воображаемым библиотечным стеллажом с сокрытой в нëм мудростью, как возможно примирить столь непримиримые кланы. Но вскоре, не найдя ответ, лишь махнул рукой. – Валяй, завтра же пойдём и всё сделаем. Хэви не поверил своим ушам. – Ди, ты серьёзно? – И не поверил не напрасно. Брат смерил его одним из тех взглядов, которые были припасены для тех, кого следует поставить на место. – Ну конечно, – не отступал он, – Испечём пирог с полёвками, да и пойдем прямо в логово к шерстяным ублюдкам. Хэви кивал в ответ оживлённо, не способный рассмотреть подвох в планах брата. Даже такое миролюбивое, ласкающее слух "ублюдки" не посеяло в нём ни толику сомнения. Ди безжалостно продолжал, рисуя картину славного примирения со своими кровными врагами: – Как только они нападут на нас, уж я то успею унести ноги, но ты не переживай, – он протянул все ещё слегка дрожащую руку, и коснулся тëплой щеки брата своими бескровными пальцами, – Тебя они всего лишь растерзают на кусочки за измену. Хэви потрясенно замотал головой, словно придя в себя. Последние штрихи поменяли всю суть воображаемой внутри него идиллии. Словно психопат перечеркнул красной краской самый ванильный и безобидный сюжет полотна. – Н-никому я не изменял! – не нашёлся он, что сказать. Его кулаки снова взвелись, как курок, но бессильно протаранили все тот же воздух. Ломать с досады домашнюю утварь или мебель было строго настрого запрещено в этом доме. Хэви оглядывался, вошкаясь в повисшей тишине, которая указывала на то, что их разговор так досадно и скоро подошёл к концу. Не мог он с этим смириться, но и ничего умного сказать – тоже. Ди тоже что-то мешало удалиться, как бы он давным-давно уже бы и сделал, но вязкое молчание приковывало к месту почище любой вампирской магии. – Я как раз наоборот! – горячо продолжал Хэви, держась за свой глупый детский выпад, как за последнюю соломинку. – Впервые в жизни прикипел к кому-то! Ди провёл по лицу рукой, страдальчески и драматично, в попытках удержать улыбку. Его недалёкий братишка по неопытности не видит различий между семьёй и привязанностью, рождённой из самых недр души. Той, к которой не принуждают ни родство, ни долг, ни система. Наверное, ему предстоит еще узнать её, если когда-нибудь он покинет своë заточение в этом особняке. Потому, презирать его за это – дело никчёмное. – Польщен до глубины души, – ровно проговорил Ди, закуривая сигарету и по привычке отходя в сторону, чтобы не тревожить острый нюх оборотня. – Только им то что? Прикипать ты имеешь право только к себе подобным. К концертам под луной, к фрисби, – к чему там ещё вы имеете слабость? Ди заметил, что Хэви спешно сокращает дистанцию, которую он старается держать. Ну вот, уже и покурить не дают спокойно! Ничего святого в этом доме... – Блин, – Хэви морщится, но угрюмо плетётся следом, собирая лицом сизые струйки дыма. – Оборотни... Оборотни – ужасные! Вот что! – выпалил он, чихая следом так, что гул содрогает каждое ребро, под которым дремлет почти небьющееся сердце. Пройдя в гостиную, Ди вальяжно разложился на диване, перед зажжённым камином. Хэви поспешил было усесться рядом, хоть и без приглашения, но, посопев в раздумьях, вдруг набросился на поленья, лежащие подле камина, отправив парочку из них в огонь. Необходимости в этом не было – огонь горел за счет заклинания исправно. Однако пламя с удовольствием и каким-то аппетитным треском приняло угощение, и вспыхнуло живо и сыто. Ди молча наблюдал со стороны, понимая, что умничать ему слишком неохота, и Хэви, кажется, это приметил. Он был рад тому, что Ди промолчал, но лицо его выражало какую-то прискорбную грусть и постоянные раздумья. Он постоял у камина, будто прося у пламени сил, резко развернулся и с шумом уселся в ногах брата. Не в своём даже кресле, на минуточку. Это немного озадачило, – Ди замер на своём месте окончательно, как изваяние, забыв про догорающий окурок, почти перестав дышать. Он явно почувствовал, что от него сейчас требуется какой-то ответный шаг, поддержка. Хэви ведёт на него ухом, обхватывает его за ногу и ждёт. Шумно вдыхает его запах. Кошмарит и терзает, сам того не зная. Уши западают назад, реагируя на приближение ладони, – Ди устало гладит брата по макушке. – Вампиры ничуть не лучше, – продолжает он, как ни в чём ни бывало, повисший в воздухе разговор. Будто только сейчас решился на эту мысль, которую, по хорошему-то, не в праве был озвучивать вовсе. – Какие-то хмурые заносчивые подонки. Ди, с нарочито оттопыренным мизинцем, картинно докуривает сигарету, задирая повыше нос, и Хэви тут же подхватывает, невольно посмеиваясь: – Во во! И такие всезнайки, до кучи. Приободрившись, он откидывает косматую голову на колени брата, – теперь можно смело чесать его то за одним ухом, то за другим. – А вот и не все, – усмехнулся Ди. Ну наконец-то они больше не будут обсуждать всякие глупости! – Ты что, реально общаешься с другими вампирами? – Глаза брата засияли в раболепном благоговении. Осознание того, что Ди общается с сородичами, пока ему это запрещается, даже не режет по самолюбию. Верх берëт пытливое любопытство. – Ну конечно, – Ди закатывает глаза. Кто бы знал, как мало в этом поводов для гордости, и уж тем более для радости. Если бы он только мог, сократил бы это принуждённое общение до нуля. Но, увы. Хэви готов был немедленно потерять самообладание от услышанного. Его хвост исполнял такие пируэты, натирая до блеска берцы Ди, а в глазах его метались такие шальные огни, что те можно было невольно перепутать с искрами, пляшущими в камине. Ох, хоть бы это не означало, что в голове маленького монстра зарождается очередная гениальная идея... – Так может позовём их к нам в гости? – прищурился он от радостного предвкушения. Другие, мать его, вампиры! Кто бы мог вообразить, подумать, подсказать! Невозможно было поверить, что в один прекрасный день столь оберегаемый Ди затворник попросит созвать целый совет нечисти. И Ди не поверил: – Ты в своём уме, Хэви? Это столь огромное и трудное мероприятие! Нельзя же с бухты барахты такое предлагать. – Да кто согласится явиться в эту глушь лишь по моей прихоти? И что мне прикажешь делать с этим сбродом? Пасьянсы раскладывать и рассуждать без конца о том, как подурнела человеческая кровь? – Ну нет же, башка дурья, – не унимался Хэви, – Я же своих приведу, будем вести мирные переговоры! – он важно проткнул пальцем небо, не замечая, как Ди резко помрачнел, не то прибалдев окончательно от его дерзости, не то пытаясь поверить хоть на секундочку в бредовость этой затеи. В конце концов, его размышления рассыпались смешками, которые огласили гостиную, словно гитарный рифф. – Ничего глупее я не слышал! Это же ровно мой план с пирогами, но только наоборот, – Ди запрокинул голову и расхохотался пуще прежнего, – Только ты хочешь устроить всамделишнюю резню! Неплохо, братец! Мама, небось, укатила бы на всей скорости в преисподнюю, узнав, какого кровожадного уёбка она породила на свет! – Всё с тобой понятно! – Хэви вынырнул из-под его руки, зарделся и встрепенулся. Его огненные космы красиво двигались в такт пламени и рдели солнечной кромкой на фоне камина, придавая ему чуть более разъярённый вид, чем оно есть на самом деле. – Ссыкло, утырище! Ди вздохнул, переводя дух. Вот тебе и милый пушистик, славный щеночек, что ластился к нему не так давно! Того и гляди, сейчас и впрямь набросится... И Хэви набросился, взгромоздился на него, начал хватать его за руки и прибивать к софе, пока они не распластались в крайне неудобном положении как два неумелых любовника. Так некстати Ди почувствовал, как его и впрямь на мгновение одолело влечение и повело – кровь пульсировала в висках оборотня с какой-то необыкновенной силой, словно издевательски взывая к нему. Чёрт, только не это! Ди малодушно отводит в сторону взгляд, считая до пяти, и его сжатые в кулак пальцы расправляются, являя взору брата совсем свежую рану. – Ди-и! – завопил Хэви пискляво, завидев рубцы на его ладони. И, словно забыв об обиде тотчас, бросился обнюхивать покалеченное запястье брата. Уже ничего не скроешь, так что и отпираться смысла нет – Хэви тут же прочёл всё, что случилось, и даже не успел озвучить вопрос, на который тут же нашёл ответ. – Да чтоб их черти дрючили! Когда они успели плеснуть в тебя святой водой?! – Это не важно, Хэви, – скучающе отозвался Ди. – Я уже и забыл... – Шутишь, что ли? – Хэви, конечно, ему не поверил, но и настаивать не стал. Важнее было как-то исправить то, что он видел, и поскорее. – Регенерируй немедленно! Не заставляй меня учить тебя быть вампиром! – почти взмолился он, сложив ладони в замок перед собой. Знать, совсем позабыл, что мешает ему сосредоточиться на регенерации, елозя своим задом по его бедрам. Ну точно, тот ещë садюга! – Тихо, не мешай думать. Не получалось ни сосредоточиться, ни хоть как-то воспротивиться тому, что произошло далее. Хэви отчаянно заскулил, видя, как брат закатывает глаза в муке. Ещё немного, и он начнет обращаться со страху за его жизнь. Так уже было много раз, и Ди хорошо известно, как легко Хэви теряет над собой контроль из-за какого-то ничтожного ожога, царапинки, ссадины. – Я сказал, тихо, – Ди притянул волнующегося оборотня к себе за затылок. Он упал на него, не успев расцепить сложенных в идиотской, бессмысленной молитве пальцев, и грубо впечатался в его губы своими. Хэви зажмурился, будто боясь причинить ему ещё больше боли, но Ди знал точно, что боли нет, кроме той, что страхом трепещется на дне его бутафорского сердца. Только страстное желание наконец вонзить клыки в эту беззащитно оголённую плоть, – самый глубокий поцелуй, который он может подарить. Но нельзя. А потому отступает и гложущее желание, и страх, и мысли разглаживаются, как рябь на воде. – Ну вот, наконец-то, – облегчённо улыбнулся Ди и провёл по лицу Хэви уже здоровой ладонью. Ни шрама, ни рубца. Безупречная регенерация. – Ого-о, – Хэви с облегчением обнял его за шею, продев юркие ручонки за головой. – Получается, я вроде как подорожник. Приложил – и вуа-ля, не болит. Он звонко поцеловал его в висок, и Ди устало покачал головой. Любой на его месте растаял бы окончательно и бесповоротно в тот же момент, но только не он. Не время, пока не время. – Начнём с того, – холодно рассуждал Ди, – Что действовать своими руками глупо и необдуманно. Пускай взрослые решают, наше дело простое – направить их. Хэви едва успевал переключаться. Судя по тому, как мальчишка буквально пару секунд назад отирался о его бедро, вопросы мира между их кланами уже давно его покинули, уступив место куда более насущным проблемам. Ди надеялся успеть изложить свои мысли до того, как поплывшие извилины Хэви снова соберутся в тугой клубок. – Далее, никаких оборотней. Слишком рискованно. – Как же, – Хэви живо включился, – Как же мы будем мирить наши кланы без участия оборотней? – Это слишком долгий и сложный путь, Хэви, – обречённо изложил Ди, – За раз не управишься. И потом, нет никаких "мы", есть только я и кучка недоразумений. Они же – отпрыски знатных и уважаемых вампиров. – Оу, – Хэви не знал, радовался он или был расстроен. Как будто бы и то, и другое одновременно. – Значит, даже папу не позовём? – Не-а, папу – тем более. От мыслей об отце Ди стало не по себе. Не хотелось бы превращать вечер в готовый сюжет для ужастика. – И как это, никаких "мы"? Ты что, – жалобно зыркнул на него Хэви. До боли пронзительно, – Не разрешишь мне потусить с вами? Вот так, ещё не начавшаяся их миссия уже скатилась до "тусовки". А потом удивляемся, почему он не разрешает Хэви участвовать во всём, где ему захочется участвовать! То есть, ровно во всём. – Конечно нет, – Ди старался скрасить горькую пилюлю, дразня Хэви, прижимаясь носом к его щеке и уху. – Ты будешь чем-то вроде козыря, – он жарко прошептал ему на ухо, словно секрет. Если брат ещë тот, кого он знает как облупленного, ему понравится эта затея и он охотно сыграет с ним в эту игру. Весь день тарахтит столетняя швейная машинка, натужно строча стежок за стежком. К счастью, гробовой сон – самый крепкий и здоровый, не так-то просто потревожить его, даже если захотеть. На "завтрак", то есть ужин, Ди выходит не обыденно при параде, а в чëрной, как ночь, мантии. У Хэви аж челюсть отвисла от такого эффектного появления. – Да ну нафиг, – чуть было не выронил он из рук тарелку со своими любимыми тостами с вареньем. Как тот любил выражаться, – с мозгами. – Это что ещё за ахалай махалай? Кое-как поставив на стол две чашки с крепким кофе и хлеб, он резво поспешил наперерез брату, чуть было не сбив его с ног. Он тут же упал перед ним на колени, (Прошу, обойдемся без поклонов в ноги! – думал про себя Ди, привычно созерцая этот чувственный выпад), схватился за подол мантии и бесцеремонно приподнял его, заглядывая внутрь таинственной завесы. – Балбес! – Ди вырвал из рук Хэви свое одеяние и позволил себе так же бесцеремонно оттащить разбушевавшегося оборотня за шкирку прочь с дороги. Хэви машинально начал обороняться, готовый принять подзатыльник, но дерзнув подначить брата: – Ты чего без трусов по дому ходишь? Значит и мне можно? – озорно загорелись у него глаза. – Тебе – ни в коем случае, – Ди от греха подальше поскорее уселся за стол, расправляя сахарную вату, в которую превращались его волосы после омовения. И поскольку он не привёл до конца их в порядок, не потрудившись даже собрать в пучок, выглядел весьма... мило и пушисто. Как готическая лама. Во всяком случае, судя по беспрестанному зырканью Хэви и рдеющему румянцу на его щеках, брату очень запал в душу его новый образ. – Я бы мог подкроить тебе рукава, – нерешительно предложил он, без конца млея, и видя, как Ди часто их закатывает за столом, пока невозмутимо тянется за чашкой кофе. – Материал, конечно, не самый простой, – Хэви растирает пальцами воображаемый лоскут ткани, до которого дотронулся в неудачной шутке. – А ещё, можно кружево добавить. Сюда, или сюда. Чертов кружевной маньяк... – Наверное, тебе интересно, как я собираюсь призвать сюда кучку праздных упырей, – резко сменил он тему, скрестив перед собой пальцы. Бледные-пребледные. Хэви редко видел Ди без маникюра. – Гм, – Хэви резко и натужно призадумался, не отрывая взгляда от белизны его рук. До чего же он болезненно бледный! Даже Хэви, которого изо всех сил старались держать взаперти, всё же нагуливал какой-никакой загар. Бедные, несчастные вампирюги! – пронослось у него с тяжестью в голове. Отверженные дети солнца! – Будешь письма им строчить? Только вот Ди не принёс с собой ни бумаги, ни чернил. – Ага, и голубиной почтой во все концы Земли, – Ди совершенно обыденно выудил как будто прямо из воздуха серебреный ритуальный кинжал. – Как старомодно и ненадёжно! А вот это, – Ди повертел перед носом Хэви острым, наточенным лезвием, видя, как мгновенно разгорается его любопытство и в то же время смутная тревога. – Вот уж совсем другое дело. – Ох, Д-ди, – Хэви нервно отложил в сторону кухонный ножичек, выпачканный в джеме, боясь спровоцировать психопата, – Ты явно не для тостов эту жуткую штуку у ацтеков спиздил, да ведь? Ацтеков! Ну, так тому и быть, – примирился Ди мысленно. Он в самом деле не знал, откуда этот артефакт, и как к нему попал. Скорее всего, из сокровищницы отца, а тому – от его отца, и так далее. Ди таинственно усмехнулся, обхватил покрепче неудобную рукоятку с выгравированной жуткой зубастой тварью, занёс в полной тишине лезвие над тонким бескровным запястьем... – Нет! Стой! Совсем охренел?! – завопил Хэви и полез на него через стол, нарочно создавая такую тряску и хаос, что сосредоточиться на прододжении ритуала не представлялось никакой возможности. – Пизданулся совсем кукухой? Хоть предупреждай, я бы отвернулся! – орал он ему прямо в лицо, накрывая смуглыми потными ладошками его руки. – Кто пускает кровь за семейным завтраком? Да меня сейчас вывернет низнанку! Судя по тому, как брат разошёлся, он и впрямь поспешил. Но судя и потому, как мелкий повыше подтягивал ему напульсники трясущимися в треморе руками, он всего лишь на всего переживал за него. Никакой больше хитрости в этой сцене не было, кроме одной. Как тщетно, как глупо, только оттягивает неизбежное, на что он давно уже решился! – Хэви, не упрямься! – Ди очень методично сопротивлялся, не тратя на это слишком много сил, ожидая конца этого спектакля. – Я хотел тебе такую классную штуку показать! А ты, как обычно, взял и запорол. – Да я пожрать хочу спокойно! – защищался Хэви, – Можно без всей этой криповой херни с самого-то вечера! – Да я мигом управлюсь, – шипел Ди, – Пару пальцев оттяпать – и готово, – уже не смог удержаться он, чтобы не поиздеваться над братом. Нечего было изначально мешать его планам. – Блинский рот! Тьфу-у, – Хэви порывался уж было отобрать ножичек, но холодное оружие в руках брата, который изо всех сил старался показаться ему сумасшедшим, пугало до чертиков. – Хорошо-хорошо, – словно усыплял его Хэви, – Дай хотя бы я за аптечкой сгоняю, чертов псих, гад, уёбок! – вырвалось у него нервно. – Валяй, – нарочито ласково позволил Ди, блаженно улыбаясь, – Валяй, пока я не передумал, – поторопил он, радуясь тому, что его руки наконец свободны. Хэви без лишних уточнений рванул бегом из гостиной в коридор, устремившись вверх по лестнице. Как всегда, неловко запинаясь и чертыхаясь. – Самое время напомнить, что я могу регенерировать без помощи отсталой медицины, – скучающе бросил он вслед брату. Кинжал, который он воспринимал как ритуальный предмет, вдруг превратился в игрушку в его руках. Он увлеченно вертел его, подбрасывал и удерживал на кончике пальцев его остриё, коротая время. Решив, что Хэви и впрямь быстро отыщет то, что ему позарез понадобилось, ещё и что-то настолько бесполезное, как аптечка, он жестоко ошибся. Тем не менее, терпеливо прождав минут пять, он поймал себя за игрой в ножички, и это с артефактом из отцовской коллекции! После чего стало стыдно перед мнимой, только в воображении Ди, суровой фигурой отца, и терпение тут же, словно в капризном, ответном выпаде, закончилось. И что ему делать с этим несносным оборотнем... Мог бы давно всё провернуть в одиночку, но вот ведь, захотелось устроить представление, продемонстрировать во всей красе магию крови! До которой мальчишке ещë расти и расти. На секунду и впрямь захотелось сделать всё самому, но бегать после этого за братишкой по всему особняку, ловить его разочарованный, полный упрёка, взгляд, не хотелось вовсе. Честно говоря, сегодня перед сном он изучил ещё один любопытный манускрипт. И так уж сошлись звёзды, что ему представилась возможность отработать столько всего нового за один вечер. Ди начал пытливо прислушиваться к чердаку, используя усиленный вампирский слух, и тут же отыскал свою цель. Маленькая, заспанная летучая мышка даже не успела пикнуть, как чары Ди опутали её паутиной почти незаметно. Брык – и её маленькое ничтожное сознание подчинилось ему, маленькие кожаные крылышки расправились, и существо, неровно порхая, устремилось на шум в ванной. Как-то неловко, кособоко влетело в открытую дверь, едва увернувшись от летящего навстречу махрового полотенца. Ди, – а уже несомненно это был именно он, – держась на порядочном расстоянии от бушующего Хэви, уселся на краешек ванной, вцепившись в него крохотными коготками. Интересно, каково это, умереть под обстрелом белья, да ещё и в таком ничтожном обличье? Не было никакой надежды, что увлечённый поисками Хэви заметит его сам, поэтому Ди, поднеся к сморщенному носику крыло, тактично кашлянул, пробуя свой новый голос. – Гм, раз-раз, – пропищал он по-мышинному. В целом, могло быть и хуже. Голосок прорезался и затрепетал, что есть мочи: – Хэви! – гаркнул он изо всех сил, и задрожавший перед ним мальчишка обернулся, вскинув руки. – Чёрт побери, так и знал что ты здесь! Круто, когда можно телепортнуться на второй этаж! Я вот коленку разбил, пока поднима… – остановился Хэви, понимая, что разговаривает не то с пустотой, не то с призраком. А призраков он боялся похлеще любой нечисти. – Это что ещё за нафиг? – струсил он. – Да здесь я, болван, – Ди величественно расправил крылья, – насколько это могло быть величественно, когда крыльями по факту являются две перепонки, что не толще листка бумаги. Даже на расстоянии ему удавалось передать толику надменности и самодовольства, которое читалось в крошечных глазках-бусинках. Хэви как всегда эмоционировал очень сумбурно и живо. Вначале он испугался, отшатнулся назад, ударившись об раковину, заваленную хламом из внутреннего убранства настенного шкафчика. Его хвост ощетинился, а сам он вытянулся по струнке в готовности обороняться. Но как бы сильно не напугала его летучая мышь, он не позволил бы себе навредить ей. Она же такая... милая. И вот он уже смотрит на неё, то есть на брата, умилённо-влюблённо, наклоняясь над Ди в неумолимом трепете и желании погладить, обнять, немедленно приласкать. – Ди-и! – протянул он дрожащим от умиления голосом, – Поверить не могу, ты умеешь превращаться в мимишности? – и ещё на шаг подступился к нему, и до того близко, что Ди стало некомфортно. Ещё и правда набросится, да не рассчитает силы... Он предупреждающе отступил на пару шажков, и запротестовал: – Совсем сбрендил? Ни в кого я не превращался, – видя, как Хэви мало помалу одумался, пытаясь изо всех сил держать себя в руках, он продолжил, – Слушай, я всё понимаю, но не проще ли искать то, что ты ищешь, по нюху? – голос подневольной твари дрожал, не выдерживая звонкого подросткового тембра. Нужно было завязывать с этой шуткой, пока Хэви не засыпал его тупыми вопросами. – Вспомни, как ты плевался от касторки, когда в последний раз наелся репейника и словил несварение. Хэви готов был часами слушать, как с ним говорит что-то настолько милое, даже пусть бы и голосом брата, но нужно было понять, о чём была эта подсказка. Он мучительно соображал, пока два и два торжественно не сложились в голове. – Ох, и правда, Ди! Ты такой умный! – Ты просто не используешь весь свой потенциал, – прозвучало заместо куда более правдивого "Не думаешь" или "Не используешь свой потенциал вовсе, не при каких обстоятельствах". – Потанцевал, потанцевал! – мило передразнил его Хэви, тут же немного смущенно пробормотав: – Прости за беспорядок. И тут же добавил, глядя на мышонка покорно и кротко: – Я обязательно приберусь. – Славно, славно, а теперь поторопись, – осведомил его Ди, покачнувшись на своём насесте. Перед глазами плыло с непривычки. Как пользоваться эхолокацией, он до конца не разобрался. – Меня сейчас стошнит, – сообщил он тихонечко, самому себе, представляя, что ему предстоит ещё полный трудностей и превозмоганий путь назад, на чердак. Хэви ещё немного подумал, – у него было на это время, поскольку запах касторового масла, а значит и аптечки, он уловил почти без труда среди прочих, и мог себе позволить полюбопытствовать: – В таком виде ты полетишь к своим упырям? Ди уже вовсю готовился взлетать, но глупое замечание Хэви пришибло его к месту. Повернув голову, а следом и всё тельце, он покачнулся, как пьяный, и с вызовом уставился в мутную фигуру, которая, надо полагать, продолжала быть его братом. – Ну конечно же нет, Хэви, – прорычал он, понимая, что последние силы как будто бы покидают это бренное тельце. – Опозорить себя, отца... – Воу-воу, тише, микро-шэф, – Хэви стремительно подбежал, вовремя подставив ладонь, в которую плюхнулся распластавшийся от бессилия братец. – Что мне делать? Ди? ДИ? – тщетно пытался он дозваться до него, но некогда могучее и бессмертное сознание Ди стремительно угасало. Ди уже решил, поборов гордость и желание довести всё должным образом до конца, что главное сейчас – вернуться назад хотя бы не телом, но душой, но блуждающий его дух в каком-то смятении, в страхе пропасть, погружался лишь ещё глубже, неумолимо, во мрак. И только голос полоумно вопящего оборотня держал его за руку до последней секунды, силясь вывести из этой упокойной темноты. Когда Ди очнулся, Хэви даже не успел спуститься к нему вниз. Его шумные шаги по лестнице звучали как надвигающаяся угроза всему живому, да и мёртвому тоже. Потерев лоб, пропечатавшийся к столу, Ди осознал, что провалил свой первый опыт в варгинге. Хотя, как ему казалось, ничего сложного в этом не было, если бы не нюансы. Как всегда, нюансы! Хэви вбежал на кухню, неся перед собой в ладонях тело летучей мышки, как драгоценный сосуд. Казалось, он хотел сохранить последнее тепло, трепет угасающей жизни. Возможно, даже ни одной. И это не смотря на панику, которая овладела им всецело, как парализующий яд. Увидав, что брат пребывает в полном здравии, он с порога разрыдался, прижимая к себе бездыханный трупик: – Я думал, ты погиб! – Слёзы текли по его щекам, но утереть он их никак не мог, а потому они градом катились по клеткам рубашки. – Не дождёшься, – иронично усмехнулся Ди, стараясь проанализировать, что было сделано не так. Магия-то самая простая и неказистая... – Ты убил господина мышь, – Хэви переключился на упрёки, хоть и весьма безобидные для Ди, не прекращая рыдать, будто одно его горе плавно перетекло в другое, пожирая друг друга. – Да не хначь ты, – беззлобно попросил он. Конечно же, выносить истерик брата он не любил, не способен был в полной мере стойко. – Тут уж ничего не поделать. Хэви примирительно всхлипнул. Кулаком он всё же утёр слёзы, размазав их по лицу. Нужно подыскать подходящую коробку, чтобы Хэви мог спокойно заняться погребением невинного мыша. – В следующий раз получится лучше, – оправдательно пообещал Ди, зная наперёд, что брату не нужны его раскаяние и обещания. Он простил его ещё в тот момент, когда увидел живым. Просто скорбеть по чужим жизням было очень в его духе. Трястись над каждой букашкой. Зная, что никакое горе не сравнится с возможностью потерять то самое дорогое, что у него есть на всём белом свете. Пусть это и душегуб, и гордец, и сноб. Упырь, одним словом. – Возможно, так было суждено, – всхлипнул Хэви, глядя на трупик в своих рукахах, – Он чуть было не забрал тебя с собой. Хэви почти враждебно, иступлено уставился на свою ношу, вдруг позабыв о пролитых по нём слезах. Как тут же подкатили другие, и он снова сжал зубы в скорби и безнадёжной, немыслимой по меркам вампира жалости к оборванной жизни. – На удивление неглупо, Хэви, – Ди, как помешанный, закивал, найдя объяснение своей неудаче. – А ещё говоришь, что ты дурак. – Так только ты говоришь, – буркнул затравленно брат. – Понимаешь ли ты, – Ди торжественно встал из-за стола, запахнув потуже свой траурный балахон, словно вот-вот из него посыпятся черти из самой преисподней. – Что сегодня я был на волосок от смерти? Хэви недоверчиво покосился на него. Удивительно, как долго до него доходило. А ещё говорят, что он дурак... – А что в этом хорошего? – Хэви даже перестал плакать. Настолько он опасался непонятной радости в его голосе, неуместной и отравленной. – Вильгельм обосрётся от зависти, – Ди победно пристукнул по столу кулаком. Хэви боялся вставить слово, попытавшись узнать, кто такой этот Вильгельм, да и имеет ли это значение. Чужая радость была бы для него заразной, он бы тотчас принялся бесноваться, подобно брату, который в азарте мерил широкими шагами кухню, распахивая свой нелепый плащ, на манер крыльев летучей мыши. Но пережитый удар пока ещё не отпускал его, и всё что он мог, это подыграть брату, повиляв хвостом. – Это почти на уровне осинового кола в сердце, но не так заезжено, – Хэви содрогнулся, наблюдая, как Ди театрально загоняет невидимый клин в грудь, – Это круче спиритизма, это... собачий кайф от мира некромантии. Прости, – цинично извинился он, – За этот каламбур. Хэви перестал понимать его восторженные речи. Достаточно было того, что с братом всё в порядке. В очень сильном порядке. Он давно не видел его таким вдохновленным. Это пугало и завораживало одновременно. И самую малость забавляло – летать по кухне голышом, это, конечно, мощно.