Враг не пройдет

      Тара очнулась от направленного прямо на неё тяжёлого взгляда. Но открывать глаза не спешила. Кто бы ни был владелец этого недовольного взгляда — лучше чтобы он не знал, что она, Тара, в сознании.       Дверь скрипнула. Сначала Тара подумала, что это ушёл недовольный созерцатель, но нет. Ощущение, будто на неё кто-то смотрит, не ушло, а лишь нарастало. — Дакар, ты здесь, — сказал спокойный, но, кажется, усталый голос. Тара точно помнила, что где-то уже слышала этот голос, а где конкретно — припомнить не могла. — Да, — коротко сказал смотрящий. — Есть какие-то изменения в её состоянии? — Нет. — Дакар, драконы требуют, чтобы ты отступился и велел им приступить к обряду погребения. Боюсь, они правы. Прошло почти две недели… Это уже не Тара, а лишь её тело: сама она давно вместе с Сатой. — Нет! Я чувствую: она придёт в себя! — Дакар! Она мертва! — Этого не может быть! — Мне жаль, Дакар. Правда жаль и её и тебя, но посмотри правде в лицо. Она ушла!       Тара уйти никак не могла. Как минимум потому, что любое движение доставляло ей массу неприятных ощущений. Девушка попыталась открыть глаза, но на веки словно пресс опустили.       Дверь снова скрипнула, раздался скрипучий старческий голос, и уже его Тара узнала сразу же. Меркер вошёл и сел на стул у кровати. Он тяжело дышал, и его холодные сухие пальцы скользили по её лицу, будто прощаясь. — Прости, девочка моя. Я не смог тебя сберечь… Ещё несколько дней назад у тебя было двое детей, а сейчас не осталось ни одного. Я и подумать не мог, что у тебя такая сильная связь с Лайтом. Когда же вы успели связать себя обетом? — О чем вы говорите? Какой обет, они ведь брат и сестра? — Нет — проскрипел старик, — Лайт брат мне. Причём не родной, а Тара она была ему обещана. Богиня благословила их союз. Я надеялся, что Тара сможет его принять. Они были дружны. Но я никак не мог представить себе, что он уведет её за собой в чертоги Саты. Теперь я понимаю, что значит «связаны храмом», ведь Лайт её правда любил. Поэтому в столицу была отправлена именно она. Чтобы защитить от возможной опасности. К сожалению, у нас не получилось. Теперь же… — старик оглянулся и взглянул на застывшего, как столб Дакара, — она погибла как воин и будет покоится как воин. Вам следует покинуть крепость, прошу прощения, Император, — ответил дракон, заметив как в глазах монарха разгорается нехороший огонёк, — вы не можете присутствовать на погребении. Моя дочь была драконом, и мы очень чтим традиции предков. Люди не могут пройти под свод святилища.       Дакар окинул девушку прощальным взглядом. Как всё это странно, ведь он надеялся до последнего. Выходит, что зря. «Ты не принадлежала мне, но чувство утраты никогда не покинет мою душу, » — прошептал Дакар, прощаясь со странным ощущением счастья, что накрыло его неделю назад в кабинете брата.       Они покинули Заставу этим же вечером. Император и его главнокомандующий преодолели 45-часовой переход, останавливаясь лишь с целью сменить лошадей. Они навсегда зареклись посещать северную крепость.       Пока Дакар, подхлёстывая коня, бежал прочь из восточных земель, Тара пришла в себя в тесном и тёмном каменном ящике. Шершавые стены и сложенные на груди руки навевали смутные подозрения касательно назначения ящика. Хотя какие там подозрения — Тара быстро осознала, что проснулась как раз вовремя. Ещё примерно три — четыре часа — и её опустили бы в склеп.       Открыв глаза, девушка уставилась в синее, покрытое звездами небо. Погребальный обряд драконов проходит в два этапа. Первый-подготовительный. Тело обмывают, погружают в гроб из чистой слюды и оставляют на ночь в чистом поле. Драконы дают своим погибшим товарищам проститься с небом. В это время к ним в последний раз приходят проститься сыны неба, принося погребальные дары. Чаще всего это чешуйки с крыльев вторых ипостасей. Ни один человек не может подойти к дракону в последнюю ночь.       Тара попыталась пошевелиться. Тело затекло, что-то ощутимо уткнулось в бок. Поморщившись, драконица засунула туда руку и извлекла из-под себя белую чешуйку размером с ладонь. Она отражала серебряный свет луны. Сверху были аккуратно сложены цветные чешуйки. Осмотрев их, Тара сделала вывод, что этой ночью поплакаться на ее могиле приходило как минимум всё её крыло и ещё какие-то незнакомые драконы, которые, возможно, и вовсе не знали её, но не смогли пройти мимо.       Как жалко… Она, наверное, выглядит глупо в своей белой до пят рубахе с обрезанными волосами. Волосы мёртвым драконицам отрезали всегда, социальный статус не имел значения. Ну конечно… Волосы у дракониц длинные, они их до замужества не стригут. Кстати, из них получаются очень действенные плетёные амулеты от порчи и чёрного сглаза. Но сейчас Тара щеголяла причёской а-ля каре. Выбравшись из гроба, девушка раскинула руки, призывая зверя. Дракон в её груди откликнулся утробным рычанием. Он, вероятно, был так же рад её чувствовать, как и она его. Их оставили лежать в степи, недалеко от стен крепости. На той земле, где было убито столько людей. Девушке казалось, что она до сих пор видит капли крови на жёлтой траве. В полутьме виднелся остров братского костра. Тара оглянулась: прямо за ней стояло два массивных каменных саркофага. Из одного из них выбралась сама драконица. По стенке этого камня вилась причудливая надпись. «Ты не принадлежала мне, но чувство утраты никогда не покинет мою душу». Причудливая потому, что совершенно не типична. Таких вещей никто не пишет! На саркофагах драконов пишут обычно о способе, которым тот или иной несчастный ушёл за грань. То есть, вот, например, Тара обернулась на соседний саркофаг. «Лайрер Уратар доблестно погиб при обороне восточной Заставы. Его подвиг навечно останется в наших сердцах. Славная смерть!» Тара кивнула сама себе. Ну да, это уже на что-то похоже, а у неё тьфу — белиберда какая то. Ни жить нормально, ни умереть правильно! Дурдом…       Взгляд с надписи скользнул вверх по чёрному камню и остановился на груди, обтянутой белой робой. Она простояла так около получаса, не решаясь поднять взгляд выше, а когда всё же нашла в себе силы сделать это… Лайт казался спящим. Расслабленное, безмятежное, такое родное и бесконечно далекое.       Драконице на миг показалось, что сейчас Лайт встанет, возьмёт её за руку, они скинут обувь побегут к крепости. — Лайт, нет! — воскликнула Тара, падая на песок у кромки воды. — Почему? — спросил дракон нависая сверху и заглядывая в зелёные глаза девушки. В его глазах прыгали алые бесенята. — Потому, что ты — мой брат. — Ты же прекрасно знаешь, что это не так, нас свела богиня! Неужели ты сможешь оставить меня? Вот я бы не смог жить без тебя…       Но он не встал, не улыбнулся ласково, а остался всё так же безмятежен. И только синие открытые глаза, смотревшие в небо, чётко давали понять, что дракон мёртв. Он смотрел вверх, провожая свою последнюю ночь.       Никто точно не знал, почему глаза мёртвых драконов открываются. Некоторые говорят, что милостивая Сата хочет, чтобы её дети входили в её мир с открытыми глазами, но точного определения нет. — Наверное, я бездушная сволочь! — пробормотала Тара. По всем правилам жанра, она должна была с рыданиями упасть на грудь мёртвого друга, заливая белую рубашку кровавыми слезами. Но Тара не могла плакать, её эмоции будто замёрзли, превращая её в каменную статую. Она смотрела на Лайта и видела тело. Просто тело, не вызывающее никаких эмоций кроме, разве что, раздражения. Тару пугала такая её реакция, точнее полное отсутствие этой самой реакции. Когда она успела стать такой? — Ведь Лайт достоин доброй памяти. Почему я не могу даже плакать над его телом! — она стояла и с невероятной холодностью понимала, что она страшное, неблагодарное чудовище. «Наверное, лучше было бы, чтобы я всё-таки умерла!» — подумала драконица. Здесь, рядом с дорогими Таре людьми, не место такому чудищу. Даже то крыло, что она возглавляла, всего лишь один день стало для неё родным. Девушка до сих пор чувствовала их присутствие, хоть не могла ощущать как раньше, вероятно, в момент «смерти» сбились какие-то важные настройки в сопряжении со старшей. Но Тара знала-с ними все в порядке. Решение навсегда покинуть восточную Заставу пришло как-то само собой. Девушка в последний раз подняла голову и взглянула на небо. Оно уже светлело у самого края, окрасившись в бледно-розовый. Оглянувшись на тёмную стену, драконица призвала зверя и, легко оттолкнувшись лапами от земли взмыла в небо. Только на грудь мёртвого дракона опустилась серебристая чешуйка. А драконица уже исчезла за горизонтом.       Яркое солнце золотило верхушки деревьев. Образ из четырёх десятков деревянных крытых телег, тяжело тащилось по тракту. Двадцать бедно, но чисто одетых погонщиков шли уже месяц. Но вот первая телега остановилась, а вслед за ней, как по цепной реакции, остановилась и другие. Подводчики перекликались. Тара соскочила с последний телеги и, сев в седло каурого конька, поспешила к началу обоза. Обоз вёз посуду в один из приморских городов. Горшки и тарелки, ножки деревянные и железные. Драконица присоединилась к обозу двое суток назад, на условиях не то чтобы выгодных, но вполне приемлемых. Она представилась дочерью зажиточного крестьянина, с дури сбежавшей от жениха и собирающейся через Туринский пролив перебраться в соседнюю гвардию, где лучше, чем в отчем доме. Метр Равир, купец и хозяин обоза только хмыкнул и честно признался, что если неразумную станут искать-он молчать не станет, на что Тара в стиле той самой неразумной отмахнулась, заявив, что когда отец спохватится — она будет уже далеко. Наверное, если бы девушка призналась, что она драконьего рода, то её не просто подсадили бы в середину обоза где всегда безопасней ехать, но и пылинки сдували, но зачем афишировать свои передвижения? Проще уж сразу плакат повесить: мол, дорогие товарищи драконы, сбежавшая с собственных похорон здесь! Можете не искать.       То, что вдруг ожившую проводницу будут искать — Тара ничуть не сомневалась. Крыло не оставят без внимания отсутствие тела на месте, где его положили. Поэтому Таре надлежало убраться с территории Империи, и чем раньше — тем лучше. Хоть бы и через пролив в ту самую гвардию, а для этого обоз самый верный способ.       «Чего же ты не полетишь, малахольная? У тебя же крылья есть!» — наверняка думаете вы.       Но Тара даже не рассматривала этот вариант. А всё потому, что серебряная драконица в небе — не слишком частое явление, следовательно, особенно палевно. — Что происходит, Метр Равер? Почему остановились? Купец высунулся из головной повозки и, махнув рукой, куда-то в сторону, объяснил: — Проверка каравана. Солдаты Императора ищут беглую преступницу. Драконицу, насколько я понял. Сейчас досмотрят и поедем себе дальше!

***

      Тара выпала в осадок. Ну ничего себе, какая оперативность! Ведь Тара ушла 36 часов назад. 6 часов до церемонии, 4 до рассвета, тогда, верно, и обнаружили пропажу. Возьмём ещё час на то, чтобы крылатые сообразили, что ушла она сама. И того часов 11 выходит. Даже если Меркер послал в столицу вестника на передачу информации — ушло в лучшем случае 3 часа. И обратно. Хотя то, что драконы уже начали прочесывать местность не подалёку! Но это не важно…       Вернёмся к столице. После того, как вестник достиг Императора, Лакер ещё некоторое время тупил, пытаясь понять, как мертвая драконица могла сбежать. Наверняка так и не понял… И через минут ну положим 30 бессмысленных раздумий позвал главнокомандующего. Дакар скорее всего не пришёл. Ну просто из врожденной вредности. Поэтому подождав чуть — чуть, Лакер пошёл к нему сам. Ещё полчаса ушло на то, чтобы объяснить главнокомандующему, что к чему.       Через три часа на той самой площади собрали отряды драконов и объявили план перехват. Итого на операцию у них должно было уйти приблизительно 18 часов.       В течение следующих 30 часов её усиленно искали, и вот, походу, нашли! Тара вздохнула, да… Все равно быстро. Девушка спрыгнула с коня и попятилась в сторону леса.       Лес-место замечательное. Он всегда спасает тех, кому требуется спрятаться! Наверное, ей следовало сдаться, в конце концов ничего страшного она не сделала. Но Тара не была бы собой, если бы не попыталась сбежать. — Вы куда — то спешите, хранительница? — вопросил догнавший её дракон, когда девушка уже скрылась в подлеске и уверовала в богиню судьбы. Она дернулась, не щадя бедные кости дракона. Зря! Дракон не оценил. Резкий удар по основанию шеи — и Тара обмякла. Дакар работал, с головой уйдя в дела. После того, как их с братом чуть ли не взашей прогнали из крепости, не дав не только попрощаться, но даже посмотреть на Тару, он не знал, где она похоронена, не знал, как смирится с потерей. Ведь он потерял её, даже не успев обрести. Это угнетало…       Когда Император призвал его к себе, Дакар сначала огрызнулся, не собираясь никуда идти. Но через 10 минут Лакер ворвался к нему сам с абсолютно бешеными глазами, потрясая мятным листом. Листок содержал в себе его помилование.       «О Великий правитель Император светлой Даларии, имею вам сообщить, что мы, кажется, ошиблись. Сегодня ночью Тара пришла в сознание вследствии проведённого её крылом ритуала. Графиня исчезла в неизвестном направлении. В связи с уже известными вам обстоятельствами я надеюсь на вашу помощь!»       Дакар вскочил с места и, схватив листок, рванул в расположение драконьего крыла. Ребята вернулись сегодня в полночь и, отдохнувшие, сидели в зале при казарме. Реакция на письмо Тареного отца была соответственно бурная. Крылатые повскакивали с мест. Трое из них бросились по злачным драконьем местам, а остальные разделались на убежавших собрать отряды для активных поисков.       Второе появление Тары внутренний двор замки повелителя в сохранном виде не пережил. Да, драконице тоже было жалко ту башню, но кто же знал, что она такая хрупкая! Нет, правда. А хвост с шипами — не Тара… Он от Тары отдельно. — Обращайся! — крикнул главнокомандующий, когда связанная по крыльям и лапам Тара прекратила трепыхаться. Голос его прозвучал придушенно. Странно! Душили, значит, её, а хрипит по чему то он. Главнокомандующий сделал несколько шаговв сторону Тары. Голова девушки лежала на песке в нескольких метрах от него и доходила ему почти до колена. «Кажется, она стала несколько больше с нашей последней встречи!» — удивленно отметил Дакар и, присев на корточки, окрыленный вниманием серебряной ящерицы, продолжил. — Тара, прошу тебя! Нам нужно поговорить…       Ярко-зеленые глаза с продолговатыми зрачками раскрылись ещё шире, а зубастая пасть приоткрылась, будто драконица собиралась протянуть «Ооооо»! «Он хочет поговорить! Что, правда, что — ли? " — опешила Тара. Её большой драконий мозг отказывался воспринимать эту аховую новость. «Поговорить! Это чтобы поговорить он велел поймать и доставить ее в замок как преступницу и кинуть к себе под ноги как гулящую девку? Просто чтобы поговорить? В таком случае ему стояло пригласить ее на разговор повесткой чрез суд!»

***

      Есть две вещи, которые приводят драконов в бешенство. Первое — когда ограничивают их свободу, а второе, не менее важное второе… Никогда и не при каких обстоятельствах не унижайте драконов, особенно во второй ипостаси. Потому что если вы разозлите дракона — никто не даст за вашу жизнь и ломаного гроша.       Главнокомандующий в этом смысле был сейчас не просто на грани, он бодро отплясывал на ней кан-кан. Если бы он сейчас отступил конфликт — удалось бы свести к неудачной шутке. Но он не отошёл, а лишь еще сильнее придвинулся и посмотрел Таре прямо в глаза. Единственное, что злит вторую ипостась дракона больше, чем ущемление их собственного достоинства, — это примой взгляд в глаза. «Он бросил мне вызов, — прошипела вторая ипостась, — Откушу голову…»       Даже связанная, Тара была гораздо сильнее любого человека. Мощный удар головой отбросил Дакара, ударив о стену замкового данжона.       Драконица шипела, отбивалась хвостом и трепыхалась в путах, как птица в стенах. Её глаза залила первородная тьма. Девушка не только совершенно не контролировала своего зверя, но, кажется, вовсе не соображала, где находится. — Она напала на брата Императора! — Бешеная! — Здесь безумный дракон! Кто — нибудь, принесите ограничительный ошейник!       Громоздкий артефакт застегнули на ее шее раньше, чем дракон успел сделать рывок прочь. Резкая боль иглами пронзила тело. Принудительная смена ипостаси — не особо приятная с точки зрения объекта воздействия процедура. Всего через несколько минут Тара сидела на земле и тяжело с присвистом дышала. Старший офицер подхватил хлыст и, размахнувшись, прошелся концом по спине сидящей. Пришедший в себя Дакар дернулся было к ней, но двое солдат удержали его на месте. — Не подходите, Ваше Высочество! Эта женщина покушалась на Вашу жизнь. Она будет наказана в соответствии с законом!       Тара не поняла, сколько времени прошло. Её сознание заволокла алая пелена, а в ушах гудело, как будто она запихнула голову в магический рактеример. На периферии сознания гудели голоса. Она попыталась было отличить говорившего, но голова разболелась и она забросила эти попытки. Хлыст с оглушительным свистом рассёк воздух и кожу обжёг новый удар. В этот раз Тара даже не вздрогнула. Не такой уж сильной оказалась эта боль, чтобы выдернуть её из объятий забвения. Странно — это унижение в череде других больше не казалась Таре страшным или неприятным. Даже тяжелый ошейник воспринимался теперь не иначе как досадное, но не очень значительное препятствие. И все эти люди… Стали также неважны. Вероятно, именно так в эту жизнь приходит равнодушие. Драконица подозревала, что даже если бы её сейчас убили — это не вызвало бы совершенно никакой реакции. — Стойте! Нет, не смейте ее трогать! — крикнула младшая сестра Императора, юная девушка, да что там — почти девочка. Тонкая и хрупкая, как тростинка, воздушное существо, её фигура буквально дышала тёплой красотой. Она была высокой и чрезмерно худой. Некая бедность, которую по началу можно было бы принять за болезненность, предавала ей аристократичный вид. Да, дочь Императора, ничего не скажешь!       Она обогнула застывшего Дакара, отняла у военного хлыст и отбросила к ногам главнокомандующего. Мужчина дернулся, тело его напряглась, но двое стражей, державших его за плечи, не дали сделать и шага.       Тара сидела на земле, глядя в пространство расфокусированным взглядом. Из-под закрытого ошейника тонкими струйками сочилась кровь. Тело обмякло, спина сгорбилась. Но драконица не плакала и, будь она человеком, то, скорее всего, потеряла бы сознание от болевого шока. — Что вы с ней сделали? Почему она не реагирует? — обратилась девушка к офицеру, приказавшему привести к исполнению наказание. — Она напала на брата Императора. Члены императорской семьи не прикосновенны. По закону необходимо дать хулителю магических плетей при народе и запереть в камере смерти. — Девушка испугалась! Мне неприятно думать, что армия покрывает самому законом. Обернувшись к Дакару, девушка спокойно сообщила, что он дурак, и что она, Наталия, несчастную девочку заберёт с собой, затем скинула шерстяной платок и покрыта плечи Тары. При касании ткани девушка вздрогнула и уставилась на спасительницу. — Кто ты? — Тара, — прохрипела драконица в уголках зелёных глаз появилась крупная капля и, скатившись по щеке, упала на землю и застыла округлым камушком. — Идём со мной, Тара! Я помогу. — Как? — выдавила из себя Тара. — Я маг жизни, хранительница. Я могу тебе помочь!       И Тара пошла. Действительно встала и пошла за совершено незнакомой девушкой, оставив мысль о недавнем позоре и страшной мести.       Следующую неделю Тара не выходила из отведённой ей комнаты, не желала видеть никого, хотя всё равно приходилось. К ней приходили, как к идолу, врачи и дознаватели, чиновники и драконы, лорды и леди Даларийского двора. Присоединился к поветрию и главнокомандующий, правда, разговора не вышло. Но и это Тара пережила стоически. Единственная, с кем драконица общалась достаточно охотно, была Ната. Она оказалась достаточно приятна и разговорчива, и они стали если не подругами, то, по крайней мере, приятельницами. — Тара, что для тебя любовь? — спросила Ната, когда девушки медленно шли по затемненной аллее. Время было вечернее, по бокам дорожки уже горели желтые фонари. Они дарили рассеяний свет, освещая круги на плитах дорожки. — Любовь… — протянула Тара, как будто впервые слышала это слово. Лицо её, скрытое полумглой, казалось сейчас особенно худым, именно сейчас, со сдвинутыми бровями и чуть прикрытыми глазами, — Это песня! — подумав, вдруг ответила она. — Песня?! — Да, песня, — ответила Тара. Девушки помолчали и продолжили идти. Лучик фонаря скользнул по лицу драконицы. А молчание все длилось, и Ната думала, что Тара больше не заговорит, но она продолжила. — Так ответит тебе любой дракон. На самом деле мы, драконицы, достаточно эмоциональны… Да, не смотри на меня так, это правда. Только мы не любим показывать свои эмоции. Уж не знаю, что тому виной, но первое, чему учат в клане — так это носить маски. Контроль для оборотней — не пустые слова, он помогает нам контролировать зверя. Не всегда можно обходиться. Любовь мы разрешаем себе нечасто. А когда всё-таки разрешаем — нет верней мужа, чем влюбленный дракон. В этом смысле мы свободней и счастливей, чем вы, люди. Думаю, что в каком — то смысле, встречаясь один раз, пары не могут дышать вдали друг от друга. — А песня тут причем? — Наша магия напрямую связана с голосом. У мужчин меньше, но и они все равно используют песни для некоторых магических влияний, ритуалов, например. Женщины-драконицы же хранят свой голос как величайшую ценность. Он является не только проявлением магии, но и выражением чувств. Ненависть, злость или разочарованные тоже вполне подойдет! — Тара задумалась, не зная, что еще рассказать. Девушка молчала.       В полумраке показалось беседка и гуляющие отправились там, рассматривая листья красного винограда, обвивавшие столбики беседки. Они выглядели странно: одетая в легкое голубое платье Ната казалось лёгкой и воздушной, как облачко в гелиевых юбках, смотрящая на мир прекрасными голубыми глазами, и Тара, как любой оборотень она выбирала свободную, мешковатую одежду, удобную в ношении и, главное, стирке. Но даже в широких штанах и рубашке до колена, стыренной Натой из гардероба одного из братьев. Кого именно — Тара не знала, а спросить постеснялась. Молния на тёплой кофте и сандалии на заклепках тоже было нововведением из драконьей долины. — Ты говорила про мужчин… — продолжила разговор. похожий скорее на допрос, Ната, — Почему для них особенно? Тара замялась. — Ну, понимаешь… Для нас спеть мужчине — это почти тоже самое, что признаться ему в любви. Ни одна из дракониц не сделает первый шаг. — И что только так? — удивилась принцесса. — Ну не всегда… Мы часто поём: в кругу друзей или во время работы, для себя. Некоторые выступают на сценах и поют в театрах. Опера, мюзиклы и прочее… Мы поём с подругами и сёстрами, но это всё не то. Если драконица находит своего — то её сердце начинает петь. Сама я ещё не использовала ничего подобного, но мои знакомые говорили, что это самое лучшее, что с ними произошло. — Да… — удивилась Ната. — А я всегда думала, что драконы одиночки! Разве это не так? — Ну… Не совсем. Драконы собственники, а это, согласись, не совсем одно и тоже. Любому двуипостасному важно иметь что-то своё. Свой угол и место, где хозяином будет только он. Наши мужчины ревнивы, а женщины свободолюбивы. Драконий характер в большинстве своём оставляет желать лучшего. В общении с драконом сложно сблизится настолько, чтобы он начал доверять, но если у тебя всё-таки получится… — Тара помолчала, будто прикидывая, не получится ли. Может, лучше не выдавать страшную правду? Но потом махнула рукой и продолжила, — поздравляю, стоит ещё хуже! Все драконы собственники — назидательно подняв палец вверх, повторила Тара, — особенно мужчины. Я ответила на твой вопрос? — Вполне, Тара! — принцесса состроила умильную мордочку, заглянув собеседнице в глаза. Тут бы Таре и почувствовать подвох, но волнение последних дней выбили драконицу из колеи. — А? — откликнулась драконица. — А у вас в долине есть легенды о любви? — Не знаю, я ведь не жила в долине… — открестилась Тара. — Но может ты что-то слышала? — Легенды драконов тоже в основном положены на музыку. Это часть культуры долины… Один мой друг говорил, что она… В смысле, культура, вообще достаточно разнообразна. Но песни все равно стоят на первом месте. Я помню несколько баллад ещё с детства. Правда, уже не очень хорошо. Некоторые слова выпали из памяти. Оборотни вообще щепетильно относятся к своему прошлому в этом смысле драконы не стали исключением. — Спой! — Что? — Тара, ну спой! — взмолилась Наташа, — я же иначе от любопытства помру… — Ай! Черт с тобой. — махнула рукой Тара. Ей и самой до ужаса хотелось петь. В основном потому, что хотелось выплеснуть эмоции. Чем не повод? Лёгкий ветерок пронёсся под крышей унося за собой чистый высокий голос. Тара запела: — Дочь прекрасная короля И богата, и так юна. Но томится средь серых стен Словно стены сама холодна. Гонит прочь и шута и слуг Да сидит у окна без сна. Сердце жаждет…чего? как знать. И боится ответ принять Твое, королевна И только шут, любимец, плут Кривляется и стонет В очах гордячки, в хладе их, Тут каждый третий тонет. Ты, королевна, ждешь любви И жертвы ей без слова Но вот сама любить-то ты готова? И король созывает всех, Всех достойнейших женихов И за дочерью он отдать Королевство свое готов Трое рыцарей молодых Каждый жизнь положить готов Ты решила — да будет так Испытанием будет знак тебе дан, королевна. Да только шут, любимый шут Все давится со смеха Ему что радость, что беда, Ему-то всё потеха. Любви не ведает она, О чувствах знает мало Себя бы испытала для начала! И вот первый сулит любовь Золотую, как звон монет. А второй обещает страсть, Что прекрасней на свете нет. И лишь третий что младше всех Все молчит и глядит ей вслед. Как узнать чья любовь верней? Из троих кого выбрать ей? Решай, королевна. Только сердце не зная любви не находит ответ Но королевна холодна Как лёд с вершины горной Ни да, ни нет — её ответ Слова ведь так притворны Турнира победитель пусть Слова докажет делом И испытанием их будет смелость Вот трое все уже в пути Каждый жаждет идти вперёд Королевна же зовет слугу И заданье ему дает Отправляет на бранный пир К тем кто встречи с ней новой ждет Отвезет пусть посланник дар Сам увидит судьбы удар И победную весть принесет И только шут, глупец и плут Смеется между плачем Вместо доспехов шлет она Рубашку на удачу! Красавицы слепой каприз Смертельный злой подарок Не пожалеешь ли, что загадала? Вот уж вестник у первых врат И рубашку вручить готов Но с подарком отослан прочь И уходит без лишних слов И второй так порог оббив Он заходит под третий кров И тот рыцарь, что младше всех На рубашку меняет доспех Он, право, безумный! А королевна ждет вестей Под смех шута дурного В обрывки утренних теней Смотреть часы готова И вот гонец уже спешит И сердце замирает Вот-вот судьбу свою она узнает Вестник мрачен и скуп в словах Победителем рыцарь стал Но лишь только им признан был Тут же замертво наземь пал И на смертном своем одре Он лишь просьбу одну шептал И рубашку бывшую белой Что от крови побагровела Он ей передал И королевну под венец Велит отец готовить Богатый рыцарь, не юнец По праву смертной крови Условия все выполнив Второе место занял И мужем будет ей, пусть не желанен Только пир в самом цвете стих Вот невеста бледна идет Подвенечный ее наряд Странным даже глупец сочтет Оскорбленный и злой жених Скоро желчью сам изойдет Платье белое, ладный крой Под кровавой рубашкой той Королевна, опомнись! Но королевна холодна И только шут все знает В рубашке той заточена Как в клети боль немая Лишь оскорбленный требует Безумную прикройте Но грохот тут же в дверь, и чей? Постойте… Кто в дверях, о Боже мой, То призрак или демон? Но нет, израненный, в бинтах Но так же зол и смел он И только шут, премудрый шут Над женихом смеется Чужой невесты он уж не добьётся С тех пор прошло немало лет Лишь память уцелела О гордой той красавице, Что стала королевой О славном юном рыцаре Рискнувшем в одночасье И победившем смерть, чтоб выиграть счастье И шут, покорный ваш слуга Позволит лишь заметить Что с памятного дня как был С позором изгнан третий Какой бы ни был повод, Только мужу, что любила — Рубашек королевна не дарила. ***       Он вышел в сад, вздохнув полной грудью и размяв затекшие от долгого сидения тело, запрокинув голову. На небосклоне прямо над ним сияла яркая Ништа. Постояв немного в тишине, он пошёл по аллее к тому месту где в прошлый раз видел Тару. Дакару хотелось её увидеть! В последний раз они виделись лишь мельком. Но даже такие встречи дарили ему истинное наслаждение. И вот сейчас он шёл, думая лишь о ней. Почему же она холодна с ним неужели не видит, что он готов на всё, чтобы обрести её внимание. «Или я недостаточно настойчив?» — пронеслось в голове у мужчины, — " Или недостаточно красив?»       Но Дакар никогда не жаловался на внешность. Да, что там он был действительно красив и всегда в полной мере пользоваться этим, поражая женские сердца даже намерения на это. А сейчас когда он этого действительно желал, что всё пошло не так. Она не смотрела на него восхищенным взглядом, к которому он давно привык.       В её же зеленых глазах жила боль. С каждым разом она становилась все бледней и уже почти не реагировала в его присутствии.       Это задевало его самолюбие. Хотя он и не мог объяснить почему. Постояв так ещё некоторое время, главнокомандующий тяжело вздохнул. Как бы ему не хотелось стоять тут вечно, но такой роскоши он не мог себе позволить. Работа, работа и ещё раз работа. Вероятно, это станет его девизом на следующий год, если не больше. Лакер видел, как его брат, растерев руками лицо, снова скрылся в зале совещаний. Император горько с надрывом вздохнул. Он прекрасно видит, как на самом деле плохо его старшему брату. Хоть Дакар прекрасно скрывал эмоции, но так не научился ставить ментальные щиты, а те что поставил на него Лакер… Разве станут они весомым препятствием для его пытливого взора?       Из головы императора, и без того забитой под завязку задачами и тайнами государственной важности, никак не выходил не особо приятный разговор, который был однако совершенно необходим в первую очередь самому Дакару. — Сегодня ко мне приходила Ната, — начал Император, не поднимая глаз от одного из отчётов, настолько важного, что мог с лёгкостью захватить его внимание. Но сейчас Лакер думал совсем не о поднятом близ Тирилона восстании. — Да… — протянул главнокомандующий, с некоторых пор совмещающий в себе обязанности ещё и доверенного советника, главного казначея и одного из проекторов тайной канцелярии, что не могло не сказывается на его самочувствии, но об этом Лакер подумает позже, точно как и обо всем остальном. — что же хотела дорогая сестрица? — спросил Дакар, хотя в его голосе не прозвучало и намёка на интерес. — Она в ультимативной форме потребовала чтобы я снял с Тары блокирующий оборот ошейник. — И что же ты ответил? — Перед тем, как принимать решение, я решил поговорить с тобой. Принцессу поддержал архимаг Делир. Он высказал предположение, что постоянное ношение украшений с вкраплениями Уршиля может плохо сказаться на здоровье девушки… У него не было оснований не верить Делиру. Тем более, что он был не только потрясающим магом и асом своего дела, но и неизменным фаворитом Наты, а она плохого домой не притащит. Кроме того, этот положительный во всех смыслах молодой человек умудрялся оберегать принцессу, как не могло ни одно частное агентство вместе с тайной канцелярией. Эти без сомнения достойные организации уже давно курили в сторонке.К тому же, маг некоторое время назад жил в драконьей долине, что в глазах не особо следующего в драконологии Императора прибавляло ему ещё один жирный плюс. — Тебе не кажется, что в последнее время в жизни принцессы стало слишком много Нарта Днлира? — спросил брат и Локер чётко понял — уводит тему. Тогда — то Император действительно разозлился. Хотя и этого было бы совсем не достаточно для описания его состояния.       Локер всегда был спокойным ребёнком., а воспитание и жизнь среди эльфов и вовсе сделали его более терпимым к некоторым аспектам жизни человека. Но он же не железный. — Не уходи от темы! — рявкнул Локер и с невероятным удовлетворение увидел, как удивлённо округлились глаза Дакара. — Отвечай, чего ты ждёшь. — Мне нужно время. — Время? Для чего… Неужели ты думаешь, что Тара будет ждать, пока ты соберёшься со своими странными мыслями? Ты и так уже причинил ей столько боли. Я не знаю, почему она все ещё ждёт. С каждым днем её ненависть к тебе все растёт! Тара не похожа на тех девушек, что при виде смазливой мордашки готовы броситься в объятья, забыв обо всем… — Мне нужно время… — упрямо повторил Дакар. — У тебя его нет! Сейчас или никогда! — отрезал тогда Император. И он не шутил — у его нерадивого брата действительно не осталось времени. Он ждал почти неделю, а Дакар так и не сделал ничего. Возможно, он и вовсе забыл об их разговоре. Ещё раз бросив взгляд на двери, за которыми скрылся Дакар, его брат развернулся и пошёл искать сестру.