Brother

—Не думаю что тебе суждено быть героем, -слова символа мира разливались медленным эхом в сознании, явно не торопясь принять это как должное. * * * А ведь только полчаса назад Изуку спокойно проходил по пустой, но крайне красивой улице. Почему-то именно здесь весеннее цветение сакуры было самым живописным, а понаблюдать за умиротворяющими движениями нежно-розовой листвы под удаляющийся обыденный городской шум для зеленоглазого одно удовольствие.Даже если для этого надо будет идти домой длинной дорогой. Звуки собственных размеренных шагов и ненавязчивое чириканье крылатых особей неподалёку разбавило тёмным пятном странное ощущение. Хотелось скорее обернуться и понять что прервало идиллию умиротворённой весенней картины. Списав всё на школьную усталость, Изуку с липким ощущением небезопасности ситуации, попытался отвлечься смотря на перистые облака, что по правде не очень то и помогало. Вскоре обычное липкое чувство небезопасности переросло в нехилую тревожность. Были отчётливо слышны посторонние звуки, уж никак не похожие на гудение машины или шелестение листвы сакуры. Что-то за гранями естественного. С каждым шагом чувство тревоги росло ещё скорее. Терпеть это уже было невозможно, даже несмотря на крепкую выносливость Бакуго младшего. Резко обернувшись, взору предстал до невозможности огромный сгусток.грязи? Не успев осознать в какую, мягко говоря, неприятную ситуацию угораздило попасть Изуку, «Грязевой Злодей» в миг, будто ожидая когда же взгляд изумрудных глазок поднимется на него, бросился на веснушчатого. Изуку и сам не успел понять, когда уже был вдоль и поперёк в «лапах» злодея. Противная смесь грязи и слизи неприятно липла к школьной форме. Как бы зеленовласый не пытался высвободится, ничего не действовало, руки и ноги безрезультатно пытавшись выбраться из такой ловушки, отчаянно утопали в сгустках грязи. Расплывчатый, то ли от страха, то ли от слёз взгляд зацепился за лежащий на холодном асфальте жёлтый рюкзак, из которого уже успело вывалится половина учебников и тетрадей. Кричать тоже было бесполезно. Отдельный участок слизи, будто тентаклей почти перекрыл весь доступ к кислороду, отчего в глазах начинало темнеть, а рассудок намеревался покинуть своего хозяина. Веки стали свинцовыми, а с каждым мигом нарастающая боль в голове от недостатка кислорода только растила шансы на отключку. Грязь верно добиралась до малахитовых полузакрытых глаз, владелец которых последние силы тратил на то, чтобы оставаться в сознании, хотя сыскать счёт с реальностью уже не представлялось возможным, чему посредствовала абсолютная темнота. * * * Из мрака начали проглядываться тёплые оттенки, а рассудок постепенно возвращаться. Сначала Изуку было подумал что уже попал в загробный мир, но сразу же опомнился увидев нежно-розовые оттенки листвы сакуры, ассоциации с которой уже точно не будут столь приятными. Только сейчас уже было явное ощущение чужой ладони на щеке и тень перед глазами, будто чьё-то лицо загораживало весеннее солнце. Расплывчатая виньетка потихоньку спадала со взора, которому предстала та самая ослепляющая улыбка. Стоп. Нет. Та самая? Изуку даже про себя успел посмеяться, что-бы его спас Всемогущий? Не смешите. Чтобы сам Символ мира хотя-бы из всего Токио и Японии в целом оказался именно здесь и спас Изуку? Звучит как полный бред, наверняка таковым и являющийся. Он за все свои пятнадцать лет никогда не встречал Всемогущего вживую и только мог мечтать о личной встрече со своим идолом, наблюдая за новостями в телевизоре или ища всевозможные трансляции с его участием. —Прости, что впутал тебя в драку со злодеем! Звонкий и такой узнаваемый смех резко выдернул из собственных мыслей. Тупо моргая Изуку с лицом чистого неверия смотрел на него: Символа мира с широкой улыбкой которая всегда была на его лице независимо от ситуации, золотые пряди волос, узнаваемые как никогда. Всемогущий держал в руках бутылки, в призме которой по всей видимости красовались остатки того самого грязевого злодея, заливисто смеясь и говоря что теперь не о чём волноваться. Зелёные глазки мигом вспыхнули искренним восторгом, а первая мысль прожигающая сознание, хоть и казалось странной, но почему-то такое важной на данный момент. —Т-Точно, Автограф! -Бакуго младший быстро спохватившись принялся взглядом выискивать тетрадку в которой уже размашистым почерком на две последние свободные страницы была подпись «ALL MIGHT!» Ещё и от такого нежданного сюрприза Изуку был на грани залить веснушчатые щёки слезами радости. Всё это казалось таким невозможным, будто сейчас он проснётся и с нежной улыбкой вспоминая свой сон, будет выслушивать очередные перепалки матушки Мицуки и Каччана. Подняв изумрудный взгляд, Веснушчатый уже наблюдал как Тошинори явно приготовившись удалиться, присел. Смотря на силуэт Символа мира идея того, что это всё уж слишком приятный сон, начала развеиваться. Он впервые за всю жизнь лично увидел Всемогущего и как бы эгоистично это ни было, но узнать всё, что хотелось спросить именно у самого Тошинори, перевешивало все нормы поведения и морали. Каждый миг как минута. Изуку со всей своей возможной скорости подбегает к Всемогущему хватаясь за край футболки. Возможно потом ему будет стыдно за такой поступок, но это уже проблемы будущего, а Изуку сейчас живёт настоящим моментом и уже явно никакое тяжкое чувство совести его не остановит. Из-за потока воздуха, предупреждения Всемогущего о том, что зеленовласый зашёл слишком далеко почти не доходили до слуха. В боковом зрении мгновенно мелькнуло что-то зелёное, но перехвативший всё внимание на себя адреналин не позволял задумываться о чём либо другом. В поле зрения уже виднелась крыша ближайшего здание, которое Тошинори как раз и выбрал для посадки. —Теперь ты в безопасности, -Символ мира украдкой посмотрев на Изуку в спешке подошёл к краю, —Теперь думаю мне пора. —Подождите! Я хочу кое что спросить! —Всемогущий с его слегка дрожащей, но той же ослепительной улыбкой развернулся обратив полное внимание на Веснушчатого. —Я…-Изуку шумно сглотнул, вроде он уже знает ответ на вопрос, но то что он встретил Всемогущего уже чудо, а второго шанса уже точно не предоставится.—Я могу стать героем будучи беспричудным? Тошинори заметно вздрогнул, а улыбка во все тридцать два была на грани того, чтобы исчезнуть с лица Символа мира. —Это моя мечта с детства и есть люди которые меня поддерживают, но… это кажется чем-то внеземным. Изуку поднял голову, но уже вместо того самого Всемогущего, сквозь слои дыма проглядывался силуэт в два раза меньше «оригинала», как минимум. Постепенно начали проглядывается впалые скулы и резкие черты лица, что выглядело крайне не здорово. Облегающая до этого белая футболка, висела на худом теле чуть ли не до колен. А две золотые прядки, узнаваемый элемент на каждой продукции в честь Всемогущего, смотрели вниз заканчиваясь в районе плеч. Такая разница повергла уже и так измотанного судьбой Изуку, в какой по счёту за день, в шок. Веснушчатый ступил на два шага назад, не веря в то, что этот хилый старик что стоит перед ним и Всемогущий один и тот же человек. Этот факт просто не укладывался в голове никаким образом. Тошинори заметив, что бедный Зеленовласый даже пошевелится не может от такого «открытия», поспешил тому разъяснить всю ситуацию: —Это моя повседневная форма. Образ к которому все привыкли я могу поддерживать только три часа на день. Прости, что возможно разочаровал тебя юнец, но это так. Изуку всё ещё со взглядом полного неверия смотрел на Тошинори. Образ того самого Всемогущего никак не вязался без той улыбки или даже тех самых двух торчащих вверх блондинистых прядей. Именно тот образ был второй путеводной звездой для Изуку после Каччана. Именно тот образ образовал начало нерушимой мечты: Стать героем, который будет спасать людей с улыбкой на лице! —Нет… Этого н-не может быть… Это же Всемогущий! Герой который всегда будет героически улыбаться не зависимо от ситуации! Он Символ Мира! —Веснушчатый отчаянно пытался переубедить себя, что этого не может быть и эта «истинная форма» Тошинори всего лишь иллюзия, обман. —«Не зависимо от ситуации» говоришь? — Тошинори тихо хмыкнул, а голубые глаза под свинцовыми веками опасались смотреть на «разбитое в мечтах дитя», почему-то сознание мучило чувство смешанное со стыдом и грустью. —Работа героя не так проста как тебе кажется, Юнец. Герои всегда рискуют собственной жизнью. При ней невозможно сохранять улыбку во все тридцать два независимо от обстоятельств. Только если ты не бесчувственный человек, который попросту гоняется за титулом и всеобщей любовью и восторгом. Всемогущий развернулся к выходу с крыши, напоследок взглянув на подавленного Изуку. —И насчёт твоего геройства без причуды. Не думаю что тебе суждено быть героем. Будучи копом или врачем ты тоже сможешь спасать сотни людских жизней. Золотая шевелюра бесследно скрылась за стеной выхода. * * * Вроде такой ответ был ожидаем. Он ведь Символ мира с сильнейшей причудой, хоть и со своей «изюминкой». Но даже несмотря на это, Изуку знал что у него есть родные ему люди которые всегда будут за него горой. Матушка Мицуки, Масару, Каччан. Как бы тяжело ни было, но они всегда его поддержат, это придавало сил как морально так и физически. Да и сейчас Веснушчатый понимал насколько эгоистично поступил, наверняка подсыпав проблем Всемогущему. Но даже несмотря на всё это, он не жалеет о содеянном. Вряд ли он сможет ещё раз лично повидаться с самим Символом Мира, но всё что надо было он узнал от него, так ещё и получил его подпись в тетрадке. Конечно услышать нечто подобное от своего кумира, мягко говоря, не очень приятно. С одной стороны это очень приятно когда с тобой честны и в речи нету ни намёка на лицемерие или ложь, но в то же время до мозга костей обидно. Обидно даже непонятно из-за чего. Из-за собственных приоритетов? Из-за крайней честности Всемогущего? Из-за судьбы, которая словно издеваясь над Изуку, вписала его в эти двадцать процентов населения лишённых причуды? Наверное всё сразу. Осталось только с размытой плёнкой слёз во взгляде, по тупому улыбаться смотря на ту самую роспись и идти домой уже не по короткому пути. С каждым шагом почему-то было всё тяжелее, будто на него повесили стокилограммовую невидимую ношу. Нежно-розовый цвет листвы обрамляющий улицы, казалось, только ухудшал всё навевая определённые ассоциации. Сейчас он придет домой, где его уже заждалась его семья и будет увлечённо рассказывать Каччану о всех наблюдениях, которые Изуку успел записать на протяжение всего дня. А тот несмотря на свой угрюмый характер будет внимательно слушать, всё как по обыденному сценарию, ничего де не изменится, так ведь? Подняв взгляд, Изуку вместо обычного уличного пейзажа взглядом наткнулся на огромное сборище людей, как сегодня утром. И как его угораздило так уйти в свои размышления, чтобы не услышать этот гам? Хотя так как раз таки всегда и бывает. Попытавшись протиснуться сквозь огромную толпу, попутно отдельно извиняюсь перед каждым кого заденет, взгляду открывался вид на почти разрушенный вдоль и поперёк район, окружённый языками огня. Столпы чёрного дыма мешали лицезреть всю картину, но было ясно одно: в эпицентре всего происшествия стоит тот самый грязевой злодей, напавший утром на Изуку, но в масштабах тот был в два раза больше нежели на той пустой улице. Пока герои пытались расправиться с огнём и частично с самим грязевым злодеем. можно было уже примерно разглядеть детали, где-то в лапах этого монстра виднелось знакомое лицо. Острые черты лица, русые волосы по плечи, а чёрные глаза молили о помощи. Вроде только сегодня этот парень чуть-ли не разбил нос Кацуки, но сейчас даже о чувстве злопамятства можно было благополучно забыть. С каждым новым молящим взглядом в сторону толпы в сознании пекла и обжигала все границы мысль, что он должен спасти его. Ноги двигались сами по себе по течению какого-то нового чувства, схожее на бешеную порцию адреналина. Изуку уже не видео ничего что окружало его: ни огонь, ни про-героев, кричащих ему тут же остановится, ни столпы проедающего ещё больше сознание, дыма. Только русоволосый юноша в лапах злодея. Во взгляде русоволосого уже читалось удивление когда Веснушчатый без всяких зазрений совести пытался нанести хоть какие нибудь ранение грязевому монстру. Первым в растерзание пошёл рюкзак. Сейчас даже не было жалко ни тетрадей, ни учебников которые при любом раскладе замараются. Думать об этом просто не было времени. —Ты чего здесь делаешь, придурок?! Подохнешь же! —Юноша борясь за каждый вдох кислородом, честно недоумевал с чего такое беспричудное отродье как Изуку отчаянно пытается спасти своего, казалось бы, обидчика. Зеленовласый теперь пытался хоть как-то «разгрести» грязь, что получалось мягко говоря, не очень. А про герои теперь тоже начали поднимать шум насчёт «школьника строившего из себя героя». —Я не знаю, Мои ноги сами двигались! -Уже захлёбываясь собственными слезами прокричал Изуку, но отходить от всего места происшествия даже в мыслях у веснушчатого не было. Сам грязевой злодей тоже долго не ждал, замахнувшись импровизированной «тентаклей» на Изуку, заметившего такую атаку чуть ли не в самый последний момент. Где-то сзади были слышны крики толпы о том, что Веснушчатый мальчишка вот-вот умрёт. Зеленовласый через плёнку слёз, застилавшую изумрудные глазки смог разглядеть силуэт приближавшийся к нему, в то время как огромной сгусток слили был на уж слишком коротком расстоянии от Изуку. Резко веснушчатого откинуло влево, а у лап грязевого монстра показался Тошинори. Окровавленное лицо еле удерживало широкую улыбку с которой Всемогущий смело говорил что герои всегда рискуют своей жизнью. Символ мира с последних сил атаковал злодея нанося всё больше и больше ударов. Пока Горная Леди преуспела защитить большую часть толпы от сильного потока воздуха, Изуку со странной смесью восторга и испуга смотрел на расправляющегося со злодеем Тошинори. Это тот самый Символ мира которым веснушчатый восхищался сколько себя помнил. Хотя даже несмотря на некую двуличность своего идола, Изуку всё равно продолжит смотреть на него со взглядом полным неповторимым восхищением. А когда под множество восторженных возгласов, тот встал в свою победную стойку над побеждённым грязевым злодеем, будто эта схватка ему ничего не стоила, подкатило липкое чувство стыда за собственные слова, там на крыше. Всё же он в любой форме остаётся настоящим Символом мира.

***

—Мелкий, ну ты совсем того или как? Если бы Всемогущий вовремя не появился ты бы мог подохнуть там запросто, так ещё и сам беспричудный, отпору нормального дать не можешь—Приехавшая помощь и про-герои так отругивали Изуку полчаса или уже час, непонятно. Некоторые даже успели пошутить про то что рюкзак с учебниками довольно-таки неплохое оружие. А что он им скажет? Что он не мог себя контролировать и ноги двигались сами? Хоть это и правда, но звучит крайне нелепо. Поэтому оставалось только с опущенной головой выслушивать все шуточные и негативные комментарии в свой адрес, как бы смущающе это ни было. Шёл домой он уже под окрашивающимся в тёплые оттенки заката, небо. Каччан должно быть уже давным давно дома, осталось надеятся что когда он придёт домой никто не будет устраивать допросы криминального уровня, хотя зная характер Кацуки и Мицуки такой исход событий уж слишком маловероятен. Всё таки Изуку знает что за него там волнуются и сто процентов без вопросов не обойдётся, тем более Каччан. Хоть тот и не очень способен выражать свою заботу словами, но по действиям и даже выражению лица сразу понятно какое у Кацуки отношению к человеку. Ну или может Изуку уже так хорошо изучил Каччана заодно с его привычками и всевозможными замахами. Где-то вдалеке уже виднелось здание родного дома, отчего именно сейчас Изуку смог выдохнуть с облегчением, на сегодня приключений с него точно хватит. Теперь же без груза на плечах можно спокойно дойти до дома, размышляя о будущем —Эаа? От неожиданности Изуку потеряв равновесие упал на асфальт, а взгляд поднялся вверх на высокую фигуру Всемогущего, который уже не сыскав силы ещё дольше поддерживать сильную форму, снова преобразовался в хилого старика. —Прости, что напугал, Юный…—Тошинори протянув худощавую руку. как-то растеряно посмотрел на Изуку поняв что всё ещё не знает имя мальчишки. —Б-Бакурия Изуку! Т-то есть Бакуго, или Мидория…впрочем как вам удобно! —Быстро поднявшись, веснушчатый и сам не понял, почему запаниковал. Мидорией его уже не называли лет так девять, но такой вопрос почему-то сразу же поставил в тупик. А может это так подействовало внезапное появление символа мира, который сейчас как-то странно улыбался. —Ну что же, Юный Мидория, я пришёл тебя поблагодарить, внести кое какую правку и кое-что предложить—Изуку слегка повернул голову вбок, давай понять что внимательно слушает. —Не окажись бы там и не расскажи ты бы мне о своей жизни я бы так и остался слепым эгоистом, спасибо тебе. —Нет-нет, не может быть, я же вам помешал в работе так ещё и наговорил всякого… за что меня благодарить? У меня самого даже причуды нет…—Изуку отнекивался махая ладонями перед лицом. Он же только помешал всеми способами Тошинори, за что его можно благодарить? —Да, но именно благодаря тебе я начал действовать, —Веснушчатый как- то по особенному восторженно посмотрел на Символа мира.—Знаешь, у каждого про-героя есть своя школьная история, но между ними есть одна общая деталь. Их тела двигались сами по себе, прямо как у тебя, когда ты так отчаянно хотел спасти того юношу. Изуку со смесью гордости за себя и недоумением, к чему же ведёт Тошинори, высматривал хоть какую нибудь подсказку во взгляде или интонации героя, казалось бы в этих голубых глазах плещется спокойность и уверенность в своих словах, но там было ещё что-то такое знакомое, знакомое до тяжёлого кома в горле и размытой пелены слёз перед изумрудными глазками.

Точно

Таким же взглядом одарила веснушчатого Мицуки, там, в детдоме. Яркий блеск в алых глазах был наполнен заботой и надеждой на счастливое будущее. И такому взгляду невозможно не поверить. И это чувство доверия не подвело, никогда не подводило. Матушка Мицуки дала всё что могла, что бы Изуку был счастлив в своей нынешней семье, где его поддерживают и любят как родного. Она ни разу не солгала пообещав тем взглядом Изуку, что вскоре всё будет хорошо. Прочувствовать эту надёжную атмосферу в воздухе можно было и сейчас, кажется даже воздух тот самый, как девять лет назад. Теперь этот же блеск обрамлял голубые уставшие глаза Тошинори, а такая доверительная улыбка только больше навевала воспоминания и дополняла тот самый образ. Первые бусинки слёз незаметно для самого Бакуго младшего медленно начали скатываться по веснушчатым щекам. —Ты сможешь стать героем.—Блондинистые пряди умиротворённо качались по вечернему ветру отражая ярко-оранжевый цвет заката. А Изуку уже во всю захлёбывался собственными слезами в упор не веря в происходящее. Спустя несколько до невозможности долгих минут успокоения от Тошинори, Изуку наконец смог взять себя в руки и под какое-то отцовское «Поспеши скорее домой» от Всемогущего, всё-таки смог доковылять на ватных ногах до нужной двери дома. В голове крутилось столько различных мыслей, что перед порогом дома пришлось выстоять минут пять прежде чем уже с более-менее переведённым духом вытащить запасные ключи из рюкзака и тихонько переступить через порог. Конечно такое «тихо» не обошлось без внимания и на шум мигом собралась вся семья, а Кацуки с удивлённым взглядом стоял на лестнице, будто изначально поджидал Зеленовласого. Масару сразу же безмолвно просёк, что Изуку явно не в лучшем состоянии для «допросов» и убедил в этом и Мицуки которая уже казалось подготовила целую речь о том, что если задерживаешься допоздна с друзьями, то нужно хотя бы предупреждать. Но всё-таки отказаться от ужина в виде Кацудона Изуку впредь не удалось. Потому-что шуточный, но с её тонном железный аргумент блондинки «Мне голодные дети не нужны» давил с неимоверной силой. Да и к тому же как отказаться от любимого блюда приготовленного матерью? Вот и веснушчатый не понимает как. Для полного завершения такого, мягко говоря, насыщенного дня Изуку достав наполовину растрёпанную тетрадку, которая успела повидать за один день больше, чем некоторые люди за всю жизнь, сидя у кровати вместе с Кацуки начал рассказывать тому свои новые записи. Многие страницы прилично так замарались отчего в некоторых местах и так разборчивый только самому Изуку почерк вообще было невозможно прочитать. Всё таки на обратной дороге он успел и начеркать пару фактов и возможных способностей того самого грязевого злодея, хоть всемогущий уже и одолел его. Каччан как всегда внимательно слушал, будто впитывая каждое слово веснушчатого. Самому Изуку даже показалось что Кацуки с каким-то подозрением всматривается в него отчего становилось слегка некомфортно. В конечном счёте оба уже кемарили под уже уставшее и неразборчивое бормотание веснушчатого чуда.

***

Когда Тошинори говорил что полностью возмётся за тренировку Веснушчатого, тот представлял что угодно, но только не это. Под этим он имел ввиду огромную свалку на Приморском берегу, о котором казалось вспоминали только когда нужно было куда-то деть ненужные вещи. Чего только там ни было: от стиральных машин до двухметровых холодильников. А получив на вопрос что с этим всем делать, ответ что вскоре Изуку придётся очистить весь пляж от мусора, лицо зеленовласого мигом побледнело на все четыре тона вместе с уже еле различимыми веснушками. Так ещё и ко всему этому километровые пробежки, которые на удивление давались Изуку довольно-таки неплохо, с учётом того, что раннее утренние пробежки до школы с Каччаном явно не были длинной в полноценный километраж. Так ещё и вступительные экзамены в Юуэй через полгода в которые надо уложится и «подготовить своё тело как сосуд для слишком мощной силы» по словам Тошинори. Всё таки что не сделаешь для мечты и цели для которой буквально проживаешь каждый новый день. Сначала хилое тело практически не выдерживало столь огромную нагрузку, хотя было легче если бы до этого тренировки и Изуку ничего не связывало, но вскоре таскать тяжёлую утварь было относительно легче да и фигура стала порядком стройнее и в разы лучше. Вроде как всё было в полном порядке. Сам символ мира тебя тренирует для дальнейшего наследства своей причуды, но осталось ещё кое что не хило теребящее сознание чувством вины. Каччан Чувство вины перед «старшим братом» росло с каждыми сутками и надавливало на совесть непосильным грузом, ещё тяжелее чем те самые стокилограммовые холодильники на приморской свалке. Каждый непонимающий и с какой-то стороны грустный взгляд алых глаз обращённый в сторону Изуку давил на сознание заставляя чувствовать себя виноватым. А такие взгляды он получал практически везде, где они могли мимолётно пересечься: в школе, рано утром дома перед тем как выйти за порог дома, на выходе из школы перед тем как незаметно отвернуть от изначального маршрута домой к месту своих тренировок. А ситуации когда Кацуки пытался где нибудь уединится с веснушчатым и нормально поговорить только участились, а постоянно избегать Каччана уже было невыносимо до мозга костей. Но Нельзя. Нельзя говорить о Всемогущем. Об Один за Всех. О тренировках. Нужно молчать, потому-что он дал обещание, что никто из его окружение не должен знать обо всём этом. Но так хочется просто открыться Кацуки, показать что доверяешь ему и между вами нету секретов, но из-за невозможности такого исхода событий хочется отчаянно скулить пока голос не сядет. Но приходится только молча избегать, наверняка выбешеного всей этой ситуацией, Блондина. —Юный Мидория, у тебя что-то случилось? —Тошинори ещё с самого начала тренировок как-то по странному осматривал Изуку. Сам веснушчатый уже подумывал что возможно сам не заметил как глаза встали на мокрое место как это часто бывает, но незаметно прикоснувшись к щеке кончиками пальцев было понятно что всё нормально и какой никакой, но контроль эмоций у Изуку ещё работает. —С чего вы взяли, Всемогущий? — Изуку с недоумением посмотрел на Тошинори, который будто сканировал веснушчатого и вскоре тяжело выдохнул. —Обычно ты вдоль и поперёк поглощён в тренировки, а сейчас постоянно в землю смотришь будто в другой галактике обитаешь.—Символ мира тихонько хмыкнул в кулак, в то время как Изуку слегка покрылся стыдливым румянцем. —Н-ничего такого, наверное просто задумался.— Веснушчатый неловко почесав щеку указательным пальцем, понимая что это никак не выглядело убедительно. —Юный Мидория, ты же знаешь что я всегда могу тебя выслушать, если это что-то очень личное я не давлю на тебя. Но ты правда всегда можешь со мной поделится всем что у тебя на душе, не беспокойся! —Тошинори слегка потеребив костлявой ладонью пушистые зелёные прядки волос Изуку, надёжно улыбнулся давая понять что ему в самом деле можно доверится практически в чём угодно, —Ну так что? —Это насчёт того, что я всё должен держать в секрете…—Всемогущий уже приготовился успокаивать Изуку что это для его же блага, но тот сразу же его перебил, —Я знаю что это нужно и если все узнают тайну Одного За Всех, то плохие последствия будут неизбежны, но… Есть один человек с которым я буквально вырос и он мне практически старший брат, у нас с ним никогда не было секретов и… Очень сложно его избегать… Я ему всегда всё доверял и рассказывал, как и он мне. Но сейчас очень тяжело это хранить от него… Даже не смотря на свой, мягко говоря, сложный характер, —Изуку чутка усмехнулся, —он сам пытается вывести меня на разговор и это ещё больше ударяет по совести. Я готов это хранить от мамы, от отца, от немногих друзей, но прятать от него секреты делая вид, что всё-таки есть что-то, что я ему не доверяю, очень больно…—Изуку вынырнул из собственных размышлений уставился на Тошинори, который будто замёрз на мертво не шевелясь. Казалось тот практически не дышал внимательно смотря на рассуждающую мордашку веснушчатого чуда. —Вау… Этот юноша и вправду тебе так дорог.—Пока Всемогущий о чём-то рассуждал смотря в землю, Изуку повторно залился румянцем, прикрыв смущённое веснушчатое лицо ладошками.Надо же было так всё задрамматизировать! , —Знаешь…—Зеленовласый выглянув из-за собственных ладоней удивлённо посмотрел на серьёзного в лице Тошинори, —А притащи его завтра сюда, если не будет никаких дел. Посмотрю хоть кто этот юноша, — С той же «отцовской» улыбкой проговорил Символ мира, смотря на недоумевающего Изуку. Но смотря по меняющимся эмоциям на лице веснушчатого, тот потихоньку начал соображать к чему вёл Тошинори. —В-Вы правда хотите его увидеть?! —Изумрудные глазки заблестели как никогда, а на лёгкий кивок Всемогущего, тот совсем бросился с обнимашками на бедного Тошинори, —Спасибо-Спасибо-Спасибо! —Юный Мидория, всё нормально, но ты меня сейчас задушишь! -Символ мира пытался успокоить Изуку пока тот окончательно не задушил его. Кто же знал что реакция будет такой? —Простите! Просто я сейчас так счастлив, спасибо вам огромное, Всемогущий! Зато после такого передоза счастья тренировка точно пойдёт намного активнее чем прежде. Ведь с завтрашнего дня между Изуку и Кацуки точно не будет секретов, так ведь?

***

Ну же, Изуку, либо сейчас либо никогда! , —Так себя уговаривал веснушчатый уже последние пол часа с того момента как занятия закончились, а все ученики умиротворённостей собирали в рюкзаки все принадлежности после последнего урока. Вот уже каждый выходя за порог школы направлялся каждый по своему пути. Блондинистая и на вил ключаря шевелюра была видна издалека, но приблизится было по какой-то причине страшно. С каких пор Изуку стал боятся подойти к Кацуки? Возможно с тех пор когда он узнал, что абсолютно никому не должен говорить про Один За Всех, может когда зеленоглазый стал наглядно избегать Каччана, а может когда они и вовсе отдалились друг от друга. Нужно побороть этот страх, переступить через себя и уже наконец доказать самому себе, что ты сильнее всего этого, но всё равно слишком страшно. Кацуки уже поворачивает в привычном направлении домой, их разделяют всего три шага. Взгляд мигом падает на руку блондина, а сознание уже само выстроило весь план приводя тело в движение. Изуку уже начинает казаться будто вовсе не он управляет собственным телом, хотя наверное так будет даже лучше, чем ходить вокруг да около так и не решившись на окончательный поступок. Мигом обхватив пальцами ладонь Кацуки, на которой сначала появились обжигающие искры, но видимо когда блондин понял, кто именно его так нагло выхватил с дороги домой, «детонирование» мгновенно прекратилось. За спиной были слышны недолгие ругания Кацуки и попытки спросить куда же Изуку его потащил ничего не объяснив, но вся смелость уже ушла на то что бы схватить блондина за руку, по этому оставалось только молчать. Сам Кацуки молча следовал за Изуку, будто боясь его спугнуть лишними движениями или словом. Он и так столько времени убивался по таким избеганиям веснушчатого, а если ещё и сейчас упустит шанс узнать причину, то вообще себя перестанет уважать. Блондин молча смотрел на зелёную шевелюру перед ним следуя за Веснушчатым. Сейчас в голове крутилось настолько много вариантов того, куда же это зеленоглазое чудо его приведёт что голова начинала болеть. Этот придурок мало того что столько времени избегал Кацуки так ещё и теперь резко, ни с того ни с сего ведёт через вообще еле знакомые блондину улицы. Неподалёку виднелся приморский берег, ну или как уже привычнее, свалка. Раньше было довольно-таки неплохое место для отдыха, но огромные горы ненужных вещей и мусора по какой-то причине решили поместить именно, в этом, раннее уютном местечке. Они уже довольно-таки далеко отошли от дома, что уже потихоньку объясняло почему Изуку всегда приходит чуть-ли не к полуночи если пропадает примерно на этой территории. Было заметно, что веснушчатое чудо нехило так нервничало. Кончики пальцев слегка тряслись, а взгляд был полностью устремлён в землю. Кацуки заметив как тяжело его «младшему братику» даётся всё это, крепче взял в руку ладошку зеленовласого и моментально отвернулся, что бы не показывать настолько открыто, что Кацуки волнуется за это милейшее существо больше чем себя, что бы не видеть удивлённого изумрудного взгляда пронзившего сначала хмурую физиономию Бакуго старшего, а потом и его руку. Было даже отчётливо слышно как тот умиротворённо улыбнулся. Вскоре уже оба окончательно подошли к берегу, который на удивление берег стал намного чище чем был до этого. И всё-таки тут Изуку уже какое время пропадает? Возможные причины на это никак не находились, по этому оставалось только молча следовать за веснушчатым по полу-чистому берегу. —Ох, Юный Мидория, это и есть тот юноша, о котором ты рассказывал? Повернув голову Кацуки заприметил хилого блондинистого старика. Сразу напрашивалось на ответ целых три вопроса: Кто этот человек для Изуку? Почему он называет его Мидорией? Какой у них был разговор раз обсуждения был сам Кацуки? Но максимум что смог Кацуки в такой растерянности это непонимающе осматривая то этого старика, то Изуку. —В общем, Каччан, это Всемогущий. Всемогущий в его истинной форме и… —Не успев Изуку договорить, как его беспардонно заткнули рукой. —Подожди… То есть, ты сейчас хочешь мне впарить что вот это и есть грёбанный Символ Мира? —Кацуки указал на растерянного Тошинори, вид которого для него никак не соотносился даже с видом со вчерашних новостей про победу над грязевым злодеем. —Каччан! Не красиво так говорить вообще-то! Не важно как он сейчас выглядит, но он всё ещё Символ мира! —Не указывай мне что делать, что всё это значит?! , —Алоглазый всеми силами пытался не показывать странного чувства волнения и растерянности, затмевая всё привычной маской злости. —Каччан, просто послушай, прошу! —Изуку пытался хоть как-то угомонить разбушевавшегося блондина, в то время как Тошинори был мягко говоря удивлён, что тот человек, которого описывал зеленовласый и этот буйный юноша один и тот же человек, хотя зная веснушчатого он никогда не стал бы так расхваливать кого-то ужасного. Всё таки когда оба смогли частично утихомирить блондина, сначала принялся за объяснения Изуку. Начиная от своего рода «знакомства» с грязевым злодеем и заканчивая наследием причуды Всемогущего ему. Многие детали приходилось разъяснять подробнее, а некоторые вообще по отдельному слову. Но Кацуки можно понять, в отличие от Изуку который всё это пережил за день и не один раз распереживался, блондину это всё разъясняют просто как обычную сказку и понятное дело что даже с третьего раза не очень хочется верить в правдивость такой истории. Конечно не обошлось без ора по типу: «Деку, придурок! Как можно было так ступить!» или «Долбодятел ты зеленоголовый, ты же подохнуть мог, кретин!» Всё таки такие переживания блондина, хоть и в своём стиле, ему уже свойственны. Остальную часть про причуду и тренировки уже разъяснил Тошинори, на которого Кацуки уж крайне подозрительно и критично посматривал. —То есть вы хотите сказать, что вы сначала сказанули Деку, что он не станет грёбанным героем, доводя его до слёз, а потом когда он рискует жизнью ради того конченного придурка, тренируете его дабы передать причуду? , —Блондин злобно посматривал то на Всемогущего, то на Изуку одинаково. —Юный Бакуго, ты конечно грубовато изрёкся, но в общем так всё и было, —Тошинори костявой рукой неловко почесал затылок, в то время как блондин ещё яростнее испепелял взглядом Символ мира, но в скоре не богато поменявшись в лице, спросил один из самых интересующий Кацуки вопросов. —Деку, —Изуку сразу будто по команде поднял взгляд с земли на блондина, —А чего он тебя Мидорией та зовёт? Я типо ничего против не имею, сам понимаешь… но просто нахрена? , —Кацуки незаметно для себя отвернул взгляд, он прекрасно знает что Изуку давно отпустил всю эту ситуацию, но осознание того что ты первее подумал про собственный интерес, а не чувства веснушчатого, почему-то страшно давило на совесть. И когда же Бакуго старший успел стать таким сочувствующим аленьким цветочком и особенному к этому милому задроту? —Ну… когда Всемогущий спросил у меня имя, я резко запаниковал и сказанул всё сразу, — Изуку с неловкой улыбкой отведя изумрудные глазки, —Да и я не против так то, какого-то рода ностальгию даже навевает, —усмехнувшись выпалил веснушчатый. Тошинори же поняв, что вокруг фамилии «Мидория» стоит какая-то тайна всемирного масштаба, обвёл обоих парней вопросительным вглядом, но видимо понял его только Изуку, слегка помотав головой показывая, что ещё не готов рассказывать такое Тошинори. Кацуки вдруг резко обвёл взглядом всю территорию берега отметив для себя, что до вступительного экзамена в Юуэй осталось всего ничего, а по словам Всемогущего к этому времени весь пляж уже надо будет убрать и натренировать Изуку для его «новой причуды» пришёл к выводу что за эту время надо хорошенько проследить за веснушчатым, что-бы больше таких недопониманий точно не происходило, как бы это нет было эгоистично со стороны самого Кацуки. —Ои, у меня тут предложение есть, —Изуку с Тошинори мигом обернулись на Кацуки, который продолжал оглядывать весь берег, —Короче я вам тут тоже расхреначу весь этот хлам и заодно тоже потренируюсь, никто же не против я надеюсь? —Блондин развернулся к остальным излучая крайне устрашающую ауру и всем видом показывая что отрицательные ответы даже не принимаются. Изуку с Тошинори незамедлительно согласились частично дабы избежать взрыва всего берега. —Ладненько, ребятки, у нас ещё куча работы! , —Проговорил Тошинори натянуто улыбаясь, от такого зрелища как безмолвно угрожающий Кацуки у каждого бы перехватило дух от чувства надвигающей угрозы. —Ну что, будем делать из тебя полноценного героя, Деку— тихо проговорил Кацуки подходя к очередной стопке всякого хлама и останавливаясь около Изуку. Веснушчатый на это покрывшись еле заметным румянцем, удивлённо ойкнул и вопросительно взглянул на блондина, когда ещё и широкая ладонь Каччана минутно «утонула» в чёрных, с зелёным отливом кудрях. На такое Кацуки ухмыльнулся каким-то новым полу-оскалом, полу-улыбкой приступив к сбору всего мусора. Последнее что запомнил Изуку это насколько красиво и ярко переливались всеми тёплыми оттенками блондинистые волосы Кацуки под небом заката и новое, неизведанное ранее чувство, заставляющее сердце биться в сотни раз чаще.