Brother

— Оно такое огромное! — шокированный Изуку, стоя у ворот академии, не на шутку удивился таким весьма немаленьким размером здания Юэй. Он часто проходил по районам, близким к самой академии, но лицезреть вблизи саму Юэй приходилось веснушчатому впервые. — Понятное дело, а че ты хотел от самой престижной академии героев, а? — Кацуки, идя бок о бок с веснушчатым, с привычным оскалом оглядывал удивлённого Изуку. Блондин, хоть и разделал это чувство с веснушчатым, но наверняка только он из них двоих додумался найти побольше информации про саму Юэй и что она из себя представляет. Да и вживую академия выглядела в сто, а то и тысячи раз удивительней, чем на множествах интервью, будто бы это всё нереально, а окружение — просто очередные, уж слишком похожие на реальность фантазии. И всё же, глядя на золотую вывеску Юэй, было действительно сложновато поверить в то, что ты идёшь сюда не полюбоваться красивой растительностью около главного входа, а идёшь напрямую к своей жизненной цели в становлении величайшим героем. А с каждым шагом по ровной красноватой плитке всё больше смешивалось чувства сомнения и осознания, создавая немыслимый контраст. Кацуки, глядя на чуть ли не в прямом смысле сияющего радостью Изуку, незаметно для себя сменил свой оскал на какое-то подобие ухмылки. Малахит в глазах Деку красиво отражал лучи солнца и, казалось, ещё и все оттенки неба вместе с облаками, расстилающимися в небесной глади. Как никак блондин понимал, какими усилиями и трудностями стоило Изуку сейчас вот так просто стоять возле Юэй. Хотя, такой оригинальный способ передачи причуд, Кацуки всегда вспоминает как минимум с изо всех сил сдерживаемой улыбкой. Опустив взгляд вниз, блондин чуть углубился в размышления о предстоящем вступительном экзамене. Большую часть мыслей занимало какое-то уже привычное волнение за Деку, который ещё толком не может справляться с Один За Всех. Оставалось надеятся, что практическая часть вступительного экзамена не будет связана с боевыми причудами и тому подобным. Всё-таки, не очень-то и хотелось, что бы этот задрот ненароком повредил себе чего-нибудь. Алые глаза рефлекторно дёрнулись налево, где шло веснушчатое чудо, которое с кривой гримасой... Падало? Бакуго-старший не растерялся и успел быстро схватить левой рукой Изуку за запястье, а правой уже готовился придержать спереди. Когда уже зеленоглазый начнёт смотреть под ноги, а не бубнить под нос, не замечая ничего вокруг себя? Что ж, сомнения насчёт того, произойдёт ли это когда нибудь вообще, закрадывались в голову очень даже чётко. Кацуки в который раз находил плюсы своей быстрой реакции, а то вышел бы такой себе расклад событий: братья ещё даже не переступили через порог академии, а Изуку уже бы ходил как минимум с ссадинами на лице. Прождав порядком секунд пять, напора на обе руки Кацуки так и не почувствовал. Сначала недоуменно проморгавшись, блондин покосился на такого же недоумевающего Изуку, который в прямом смысле перекошенно висел в воздухе, вопреки всем законам гравитации. Всё вроде как встало на свои места, когда к братьям быстро подбежала низкая шатенка, поспешно выкрикивая извинения. — Простите, это моя причуда! — кареглазая девушка неловко хихикнув, отменила действие своей причуды, давая Изуку наконец-то встать на ноги, — Не очень хотелось, что бы ты вот так упал в самый первый учебный день. — шатенка, ярко улыбнувшись, теперь обратила внимания и на Кацуки, от которого уже веяло его обычной аурой злости. Сейчас блондин чем-то напоминал озлобленного на весь мир пушистого пёсика, который уж слишком надёжно оберегает своего «хозяина». — Твоей помощи никто не просил, я мог бы и сам поймать этого задрота без посторонних лиц, — алоглазый, на полную показывающий свою неприязнь к девушке перед ними, уже был готов утащить Изуку подальше от левых «помощников» в академию. Кацуки находится в отличном состоянии, чтобы ловить всяких неуклюжих веснушчатых придурков, так нахрена тогда сюда эта круглолицая припёрлась? Для блондина это было крайне непонятно. Эта девушка слепая что ли? От таких не очень доброжелательных размышлений его вырвал звонкий голос Изуку. — Меня зовут Бакуго Изуку! — веснушчатый прямо протянул руку девушке, под слегка удивлённый и становившийся ещё более злобным взгляд Кацуки. Уже все прохожие порядком сторонились всей этой картины, исключительно из-за давящей своей злобой атмосферы блондина. Но чуть ли не сверкающий своей беззаботностью Изуку вообще этого не замечал. Всё ещё опасаясь Кацуки, вдоль и поперёк пропитанного устрашающей аурой, кареглазая с нервной улыбкой пожала веснушчатому руку, избегая яростного взгляда алых глаз. — Я Урарака Очако! — шатенка всё-таки попыталась покоситься на блондина, решив придерживаться своей вежливости, — А… Что насчёт вас? — Очако окончательно повернулась к Кацуки, который успешно проигнорировал кареглазую, направляясь к главному входу, по пути обернувшись к Изуку, дабы тот тоже поспевал за ним. Изуку, которому уж точно не хотелось потерять Каччана среди кучи народа, поспешил догнать старшего брата. Веснушчатый мысленно пообещал себе, что обязательно когда-нибудь поговорит с Кацуки о таком его поведении, но наверное это «когда-нибудь» наступит точно не сегодня. Напоследок повернувшись к Урараке, веснушчатый помахав девушке рукой, крикнул вслед чётко слышимое «до встречи», и в который раз ослепительно улыбнулся. Изуку еле ощутимо ткнул локтём в бок блондина, и, немного мило улыбнувшись, показал на оставшуюся позади девушку. На этот толстый намёк Кацуки лишь раздражённо цыкнул. Какого черта он ещё должен говорить своё имя какой-то первой встречной девушке? С точки зрения Изуку, такая реакция блондина была более чем ожидаема. Конечно, тот никогда не лишался шансов завести больше друзей, но так непринуждённо разговаривать с незнакомой девушкой с улыбкой во все тридцать два зуба — точно не по-Каччановски. Но после мило-хмурого «Каччан!!!», блондин тяжело вздохнул. Грёбанный задрот умеет уговаривать. Очако еле-еле смогла расслышать едва слышимое «Кацуки Бакуго». «Братья что ли?»

***

Присев на заранее выбранные места рядом друг с другом, Кацуки и Изуку внимательно слушали правила практической части вступительных экзаменов. Прямо как на зло Кацуки, без более-менее боевых причуд набрать проходной балл было просто невозможно, а уж с фактом того, что веснушчатый совсем недавно «получил» причуду и, по словам самого Всемогущего, никак не сможет её контролировать без повреждений... Кацуки готов был всё отдать, лишь была бы возможность хоть как-то разнести этих роботов за счёт Деку, но понятное дело, что в академии все максимально честные и справедливые, поэтому такой трюк блондину никак провернуть не получится. Весь этот экзамен должен проходить на специальной арене, олицетворяющую собой идеальные городские условия. Смотря на задумчивую мордашку Изуку, можно было сразу понять, что тот уже вовсю раздумывает над планом по сдаче экзамена, всё также по привычке оглашая все свои мысли вслух, сливая всё в единый бубнёж, из-за которого на него уже стали падать осуждающие взгляды с соседних рядов. Честно говоря, Кацуки ожидал не то что-бы чего-то худшего, но арена для проведения экзамена и вправду была схожа с обыкновенными городскими условиями, правда оставалось надеяться, что здания здесь не такие же шаткие как и в «оригинале». В огромной толпе, стоящей в ожидании начала практической части экзамена, можно было бы легко потерять Изуку, но тот хоть раз в жизни додумался на что-то действительно умное. Зеленоглазый, как только братья зашли в саму академию, не раздумывая, выпалил, что им следовало бы держаться вместе, дабы не потерять друг друга в огромных толпах, которые были абсолютно везде. Видеть зелёные вихри кудрей совсем близко было каким-то новым видом облегчения. И когда блондин успел заработать себе комплекс старшего брата? Экзамен начался. Конечно, как и ожидалось, вся толпа резко рванула вперёд, дабы преуспеть в уничтожении целей в виде роботов. Кацуки ни на шаг не отставал от Изуку, а причины на это было две: 1. Изуку сам сказал, что лучше друг от друга не отходить. 2. Кацуки сможет в любой момент подстраховать веснушчатого. Пробравшись через столпотворение, Изуку повернулся к блондину с необычно серьёзным лицом. Бакуго-старшему всегда было как-то не по себе от такой физиономии зеленоглазого. Это была не просто как всегда мило нахмуренная мордочка, которая только и блистала обычно тошнотворным для блондина очарованием, но если это очарование исходило именно от веснушчатого чуда, то в таких случаях Кацуки даже не был против его специально подразнить. В отличие от этого, от выражения лица Изуку, которое было у него именно сейчас, не исходило ни капли намёка на некую «детскую обиженность». — Каччан, думаю, нам следовало бы разойтись в разные стороны. — Изуку непринуждённо развернулся и собирался покинуть точку входа на арену. — Черт, Деку, ну ты как самый настоящий пятилетний дебил. Сам же понимаешь, что с твоим «супер успешным контролем» над причудой, на тебя скорее половина арены завалится. — Кацуки с неким раздражением посматривал на зеленоватые кудри впереди. Он верит в Деку, он верит, что у него всё может получиться, но как бы сложно не было это признавать, он чертовски волнуется за него. Ни он, ни Изуку не знают, что будет, если тот воспользуется сильнейшей причудой, не совладев с контролем над ней. Поэтому пугало не только то, что Изуку именно сейчас не сможет выложится на полную и сдать этот чёртов экзамен, а ещё и полная неизвестность ситуации. Может Кацуки сейчас и сам себя ведёт как «пятилетний дебил», коим назвал веснушчатого, но страх того, что же именно ожидает веснушчатого с его переданной силой, бил на нервы тяжелее всякого груза. — Каччан…, — Изуку с тяжёлым вздохом повернулся обратно лицом к Катсуки, смотря на него с неким пониманием. Неужели у блондина всё на лице написано? Или этот веснушчатый засранец вместе с Один За Всех получил причуду ясновидения? Или Изуку за всё время проживания с Кацуки рука об руку знает его как свои пять пальцев? Бред. — Я всё прекрасно понимаю, но пожалуйста поверь, я хочу полностью только своими усилиями пройти экзамен, пойми, я ценю твою поддержку, но думаю сегодня каждый должен быть за себя. Зеленоглазый, растянув розоватые губы в мягкой улыбке и под понимающий кивок Кацуки, побежал в ту сторону, где было меньше всего толпы. Кацуки, как братья и договаривались, завернул совсем в другую сторону, хотя внутреннее чувство беспокойства всё ещё давало о себе знать. Конечно, его причуда здесь была как нельзя кстати. Под мощным взрывами роботы сразу же, если и не распадались на отдельные куски металла, то падали, моментально выходя из строя. Даже заранее можно было сказать, что с практической частью Кацуки справился как нельзя отлично, и зачёт по этой части экзамена уже был гарантирован. Но с каждым сломанным роботом увеличивалось беспокойство. Блондин пытался полностью сконцентрироваться на экзамене и применении большей силы взрыва. Он уже сбился со счёту, какого робота тот уже успел разнести. Каждый взрыв доносился глухим эхом до сознания. Казалось, весь процесс устранения целей у Кацуки проходил с какой-то стороны автоматически. Все мысли были поглощены только одним огромным оседающем на мозгу костей чувством тревоги. Где-то там Деку пытается так же устранить роботов, возможно используя свою причуду. Представляя это, сразу всплывают слова Тошинори, о том, что тело при неумении контролировать силу, может не выдержать, и носитель причуды будет терпеть различные повреждения. Нахмурившись, Кацуки нервно прикусил губу, стараясь не думать о том, что может произойти с Изуку. Надо просто продолжать в том же духе направлять всю свою силу и энергию в взрывы, стараясь не думать о уже возможно раненном зеленоглазом, что мягко говоря не очень то и удавалось. Губа стала нехило так саднить, а голова невыносимо болеть от огромного потока мыслей, избавится от которого, увы на слабость самого Кацуки, не удалось. Где-то за зданиями и их обломками был виден огромный робот, по всей видимости тот, за которого дают ровно ноль баллов. Блондин всё-таки на секунду усомнился в справедливости такой политики академии, но обращать внимания не стал. Как и говорил Изуку: «Сейчас будет лучше, если каждый будет сам за себя». Ну вот, опять он вспоминает Деку, отлично Кацуки, твоя выдержка ниже любого алкозависимого человека, браво. Ещё через чёртову кучу попыток максимально сконцентрироваться на прохождении экзамена, из раздумий Кацуки вырвал какой-то до боли знакомый крик. Крик исходил точно вблизи от того самого бесполезного робота. Обернувшись, взору алых глаз предстала такая картина: обладатель ярких веснушек со всей силы, сконцентрировав предполагаемую силу причуды в руке, уже метился ударить огромного робота. На вопрос зачем этот придурок Деку идёт на такой риск, ответом стала попавшая взор та самая круглолицая, которой по всей видимости прищемило ногу обломками зданий и кусками металла. Больше деталей блондину разглядеть так и не удалось, да и не требовалось. Сейчас главное было скорее добраться до этого места. Не важно, что возможно эта девка с причудой нулевой гравитации скорее всего поймает Деку, не важно что в академии есть специализированные врачи, которые встречали десятки тысяч подобных случаев. Просто надо добраться туда, убедить себя в том, что жизни Бакуго-младшего действительно ничего не угрожает, кроме всевозможный ранений, которые по всей видимости тот будет получать ещё долгое время. Изуку с переломанными ногами и рукой уже камнем падал вниз. Кацуки оставалось совсем немного до места происшествия. Да даже если он не успеет, эта круглолицая должна быть полезна хоть здесь, как бы жалко это не звучало. Кацуки передаёт честь спасать Изуку какой-то шатенке? Звучит как полный бред, но ничего не поделать. Это жизнь зеленоглазого, и даже если Кацуки не успеет прийти в нужный момент, надо просто научится верить в то, что Изуку не только ему неравнодушен. Хотя после кучи лет совместных унижений, верить в такой исход событий было крайне трудно. Как и ожидалось, Очако смогла с помощью своей причуды вовремя остановить Деку от падения, но и с переломанными конечностями брата надо было бы что-то делать. Ноги зеленоглазого были мягко говоря в ужасном состоянии из-за огромного скопления силы при прыжке. Практически тоже самое произошло и с переломанной от плеча до кисти, рукой. Кацуки смог окончательно добраться до места происшествия только тогда, когда уже подоспела первая помощь. Для блондина это было точно не лучшим зрелищем. Видеть, как человек, которого ты знаешь всю свою жизнь, во всю рискует своим здоровьем и жизнью ради достижения своей главной цели, невыносимо неприятно и относительно больно. Весь израненный, почти без сознания. Конечно, Кацуки предполагал, что без риска своим физическим здоровьем, в герои и идти-то бесполезно, но чтобы настолько… Об этой ситуации у Бакуго старшего было двоякое мнение, расходящееся в совсем разные стороны и, снова воссоздававшее невыносимую боль в голове. С одной стороны, если бы Кацуки смог пойти вместе с Изуку, тот не получил бы столько ранений и травм. А с другой, они уже оба знают, через что придётся идти веснушчатому на пути к контролю над Один За Всех. И хоть смотреть на всего искажённого от боли младшего брата просто невыносимо, но работа героя, это не только быть при любой погоде номером один, но и если придётся, быть всегда готовым рисковать всем, ради спасения людей. Круглолицую тоже вместе с Деку увезли в медпункт, по всей видимости из-за ранений, застрявшей ранее в обломках, ноги. Время на экзамен уже заканчивалось и начинались подсчитываться общие баллы каждого участника, а Изуку, ради спасения первой встречной девчонки, пожертвовал своим временем, здоровьем и возможными баллами. Какого хрена ему так захотелось ни с того ни с сего помочь этой круглолицей, когда тот сам сказал, что каждый сам за себя? Или это же самое, что и с грязевым злодеем? Наверное, это единственное объяснение такого поведения веснушчатого. Он просто прирождённый герой. Тупой и безрассудный до раздражения, но герой. — Тупой Деку...

***

— Ноль. Понимаешь? Просто ноль. — Изуку с напоминающими на недавний инцидент бинтами как-то безэмоционально смотрел в стену уже как… Полчаса, если не больше. Кацуки не считал. — Черт, Деку, хватит уже драму разводить! Я тебе уже сотый грёбанный раз повторяю одно и тоже. — Ну не смогу я контролировать Один За Всех, Качча-а-ан, — веснушчатый с мучительным стоном распластался по кровати. Кацуки ему действительно какой раз объяснял одно и тоже: даже если веснушчатый набрал ноль баллов в практической части, то в теоретической ему уж точно равных нет и не будет, не зря же он задротит над героями с самых пелёнок. Поэтому он вполне бы мог попасть сначала на общеобразовательный, а потом, хорошо освоив свою причуду, его с вероятностью во все сто процентов перевели бы и на геройский курс, но тупой Деку снова полчаса ноет о всякой, ну никак не сходящейся со словами Кацуки, фигне. — Да сколько тебе повторять?! Ты. Сможешь. Освоить. Эту. Грёбанную. Причуду. Теперь тебе понятно?! — Кацуки, резко схватив ладонью лицо Изуку, посмотрел тому в глаза, явно не намереваясь принимать отрицательный ответ. От такого напора веснушчатый только жалобно пискнул, пытаясь выбраться из такого своеобразного «плена», но напор блондина явно был сильнее. Оставалось только жалобно смотреть на старшего, под напором его алых глаз, которые будто так и намеревались сжечь твою душу до тла. Изуку никогда не сомневался, что рубин в глазах Кацуки может быть тёплым и притягивающим, но так же до невозможности опаляющим. Казалось, что только настроишь прямой зрительный контакт с ними и останется от тебя только прах и всё. Кацуки, тяжело вздохнув и еле слышимо матернувшись, выпустил лицо зеленоглазого из сильной хватки и начал ходить по комнате явно что-то ища. — Да где эта чёртова макулатура когда она нужна? — блондин, перерывая всевозможные шкафы и тумбочки, потихоньку терял контроль над собой и своей причудой, ладонь Кацуки начала еле заметно, но угрожающе дымиться, а его глаза всё так же испепеляюще сверкали, всем своим видом намекая, что злить его в таком состоянии идея не лучшая, — Если ты их под шкаф запихал, я тебя потом туда же сам и засуну, понятно? Изуку и сам в принципе не понимал, что именно имеет ввиду блондин, но по автомату выпалил не очень то и уверенное «Да». Кацуки нагнулся перед шкафом, рукой ища что-то под ним. Привычно нахмуренные светлые брови поднялись наверх, давая понять, что что-то блондин всё же смог откопать. В ладонях старшего оказалась куча тонких тетрадок, нехило потрёпанных временем. Хоть теперь и было понятно, что именно искал Кацуки, но цель, с которой тот сейчас нервно их перебирает, вероятно, пытаясь найти нужную, была просто напросто непонятна веснушчатому, которому стало как-то страшнее из-за той угрозы Кацуки. — Блять, ну наконец-то. — отшвырнув на тумбочку все оставшиеся тетрадки кроме единственной выбранной, блондин с сосредоточенно-хмурым выражением лица, перебирал страницы «Третьей тетради по анализам героев на будущее». Изуку пытался изо всех сил вспомнить, что же такого особенного было именно в этой тетради, что алоглазый так резко сорвался в её поисках, но наверное у зеленоглазого прирождённый талант забывать всё необходимое, и вспоминать лишь мельчайшие детали. Такие размышления прервал еле ощутимый замах гари. Кацуки так увлёкся поиском чего-то в тетради веснушчатого, что даже не замечал тонкий шлейф дыма от каждой страницы. — Каччан, ты сейчас страницы сожжёшь. Блондин, мимолётно бросив взгляд на Изуку и обратно на страницы, которые и вправду начинали медленно, но верно тлеть. Раздражённо закатив глаза, Кацуки, сбивая действие причуды, искал нужную страницу теперь уже другой рукой, выглядя ещё более раздражённей. Изуку даже успел немного пожалеть о своём таком «замечании». Судя по тому, что характерный звук быстрого перелистывания бумажных страниц заметно стих, а алые глаза бегали по одному и тому же развороту. Изуку начал догадываться, что именно там было. Кацуки резко подошёл к нему, буквально в лицо тыкая выбранным разворотом. На страницах были тщательно вырисованы восковыми мелками дизайны геройских костюмов, по видимости приспособленные как раз для Изуку и Катсуки. К такому шедевру прилагалось ещё и огромное описание мельчайших преимуществ и дополнительных функций костюмов. Если веснушчатому не изменяет память, то они вместе написали эту страницу, когда им было лишь по десять лет. У каждого уже тогда были свои яркие представления насчёт своих будущих геройских обличий. И как всё же Кацуки только смог вспомнить в какой именно тетради и на какой именно странице находится этот разворот? — Ну и? — голос блондина вырвал Изуку из тёплых детских воспоминаний, возвращая в реальность. Зеленовласый сначала не понял, что же от него хочет алоглазый, вопросительно изогнув бровь. — Вот всё тебе придурку разъяснять надо. Как жертвовать своим здоровьем, ради всяких круглолицых дур и задротить над Всемогущим, то с мозгами у тебя всё отлично, а до простых вещей у тебя никак. Изуку, поспешно отведя от Кацуки взгляд, потому что смотреть на раздражённого блондина, было мягко говоря, не очень то и безопасно как и для тетради, всё ещё находящейся в ладонях старшего, так и для самого Изуку. — Разъясняю раз и навсегда. Это всё, — блондин грубо встряхнул тетрадью в руках, намекая на содержимое в ней, — Я проходил, терпел и участвовал в этом дерьме не для того, что бы ты сейчас как половая тряпка ныл, что не сможешь совладать со своей грёбанной причудой! — было ясно видно, как Кацуки изо всех сил пытался не помять тетрадь в своих руках, а тем более не взорвать, смотря по тем же тонким шлейфам дыма исходящего от ладоней блондина, — Где тот упёртый как баран Деку, которого я знаю уже почти четырнадцать лет?! Ты попадёшь на геройский курс, даже если и не сразу. И я лично за этим услежу. По этому кончай ныть и верни мне уже того упёртого задрота, которого я знаю. Кацуки проговаривал все слова чётко и медленно, будто объяснял решение какого-нибудь мирового заговора. Он умел убеждать, хоть и в словах был не очень силён. Но Изуку не был бы самим собой, если бы в таких изречениях не умел читать между строк. Он отлично знает Кацуки почти свою жизнь и хорошо понимает, что именно хочет ему донести блондин через очередные порции раздражения и сарказма. Хоть тот и не всегда мог с полслова понимать брата, но делал это он это явно лучше кого-либо там ни было, ещё и с учётом того, что даже матушка Мицуки явно не всегда может понять своего «мелкого засранца». Изуку хватило смелости и сил только лишь на яркую улыбку, посвящённую Каччану и только. — Хорошо, Каччан, будет тебе «тот упёртый задрот». Кацуки в ответ на это дал тому лишь лёгкого подзатыльника, аргументируя это тем, что «нечего расслабляться», а после позволил своей ладони заново утонуть в зелёных кудряшках. Это уже можно было бы спокойно назвать какой-никакой традицией только между ними двумя.