Быт добьет?

       POV Михаил        — Куда он, пап? — Моника смотрит на меня с надеждой, что я смогу объяснить ей то, что и так ясно, как день. Но у меня нет сил.        Я закрываю дверь спальни, как будто это позволит мне отмотать все назад. Но этого не происходит, и входная дверь мягко закрывается за Костей. Я выхожу на балкон и смотрю, как внизу он подходит к машине, садится внутрь, свет фар заставляет меня моргнуть, шум двигателя подтверждает, что я сегодня сорвал куш дурацких поступков.        Костя уехал. Может, в офис, как сказал, может, куда-то еще.        Как так получилось, что за один идиотский вечер я потерял все?        В дверь тихо постучали. Моника никогда не делала этого раньше, позволяя себе слишком много фривольности, заходя в эту комнату когда угодно. А тут на тебе, стучит. Чудо из чудес.        Закуриваю сигарету из оставленной Костей пачки. Что он в них находит? Потом во рту противно, и дым этот давит. Моника становится около меня, нервно потирая ладони.        — Я думаю, он вернется завтра, — неловко начинает дочь, запинаясь чуть ли не после каждого слова, — вот увидишь. Это же Костя, он никогда долго не злится.        — Поэтому нам с тобой позволено так себя с ним вести? — я поворачиваюсь к дочери, которая так торопилась повзрослеть, так хотела быть равной нам, решать жизненные проблемы, и по глупости своей, или наивности, теперь вынуждена стать таковой. Уголки ее губ опускаются еще ниже, а на глазах появляются слезы. — Прости меня, милая, — я притягиваю ее к себе, целую в лоб, глажу волосы и без остановки извиняюсь. Я не должен так вести себя с тобой. Ведь ты — моя жизнь.        — Пап, я правда… не думала, что так выйдет… я не хотела.        — Я знаю, никто из нас не хотел.

***

       Возвращаюсь домой рано. По привычке набираю номер Кости, чтобы спросить, что купить в магазине. Долгие гудки снова напоминают мне о вчерашней ночи. Я был не прав, вот только понял это слишком поздно, капнув на терпение мужа последний раз, уколов его настолько сильно, что никто, кажется, не стерпел бы такого.        — Алло, — Костя поднимает трубку.        — Пожалуйста, не вешай. Пожалуйста, Кость, приезжай домой, давай поговорим.        — Я не могу пока говорить, Миш, — он перешел на русский, что немного насторожило меня, — я с клиентом, у меня дело. Поговорим позже.        Звонок обрывается, оставляя меня у все того же разбитого корыта. Ты никогда не выносишь сор из избы, и я знаю это как никто, но раньше ты никогда не переходил на родной язык, будь ты хоть тысячу раз с клиентом, или на суперважном совещании, или даже в зале суда!        — Я дома, — скидывая обувь кричу я в пустую, кажется, квартиру.        Музыка делается тише, а из комнаты дочери слышится возня.        — Моника? — ну только не это, я знал, что будет день, когда я или Костя застанем в ее кровати парня, но так надеялся, что это будет позже.        Ставлю пакеты на барную стойку и хочу уже заглянуть в ее комнату, как мне навстречу выходят двое парней и девушка, за ними с виноватым видом следует моя дочь.        — Пап, ко мне тут ребята зашли…        Я перевожу усталый взгляд с одного на другого и совершенно точно понимаю, что ой как не зря вчера отказал в просьбе о вечеринке. Если бы тут в выходные было с десяток таких вот индивидов, от нашей с Костей квартиры бы ничего не осталось.        Не стоит мне обсуждать с дочерью ее наказание при друзьях. Я точно знаю, как это может подорвать ее авторитет. Но я ведь не шутил, когда запретил ей развлекаться, пока она не обдумает свое поведение. Я должен поступить, как поступил бы Костя. Добиться расположения друзей довольно сложно, когда родители ставят палки в колеса. Я натянуто улыбаюсь нашим гостям, не сводя глаз от Моники. Я не хочу превращать твою жизнь в ад, но, если ты будешь вести себя и дальше так, мне явно придется пересмотреть некоторые пункты твоего воспитания.        — Развлекайтесь, — махнув рукой, я направился к себе, — но по тише и недолго, сегодня был тяжелый день.        Слышу, как они снова включают музыку, и она тут же начинает бить мне по вискам, не давая собрать мысли в кучу. Не могу думать ни о чем, ни о работе, ни о муже, который сейчас не пойми где, не пойми с кем. Еще русский этот. Я знаю, что он не предаст меня, больше не предаст. Но легче от этой мысли все равно не становится. Он должен быть рядом. Мы должны были вместе сейчас готовить ужин, он бы рассказал мне про нового клиента, поделился бы планом работы, чисто из вежливости, спросил бы, как поступил бы я на его месте, хоть и сам знает, что и как делать.        Но его нет, а телефон упорно перенаправляет меня на голосовую почту.        Может, Моника права, и он и правда вернется к ужину, думаю я, заставляя себя подняться с кровати. Опять придет уставшим, скинет надоевшие очки на стол, и с прищуром будет наблюдать, как я расставляю тарелки. Наверное, сегодня опять не ел на работе.        Разложив продукты, я замер, не сводя глаз с его места за столом. Ни Кота, ни его очков там по-прежнему нет, да и после вчерашнего чему удивляться? Только его ноутбук криво стоит на стеклянной столешнице. Я настолько сильно погряз в семейной жизни, что совершенно забыл через что нам пришлось пройти, чтобы это построить. Вот только сломать это оказалось работой пяти минут.        Мимо кухни в комнату дочери скользнул один из ее приятелей, он задержался в дверях, не сводя с меня глаз, а спустя пару минут как за ним закрылась дверь оттуда послышалось громкое улюлюканье.        В дверях провернулся ключ, я встрепенулся, бросая нож, и он громко стукнул по столу. На ходу вытираю руки полотенцем, спешу снова увидеть его. Костя не вешает ключи на ключницу, не разувается, а посмотрев на меня, лишь тяжело выдыхает.        — Привет, — боюсь подойти ближе, словно на охоте с отцом, который учил не пугать добычу.        — Мне нужен ноутбук, — кидает Кот, проходя по коридору в кухню. Он садится на свое место, поднимая крышку.        Синий свет падает на его лицо, а я возвращаюсь обратно к столу, словно ничего между нами не произошло, словно сейчас он устало откинется на мягкую спинку и сильно потрет глаза, начав рассказ о прошедшем дне. Я режу мясо, поглядывая на него. Сидит молча, хмурится, глядя в экран.        Из комнаты опять кто-то выходит, замечаю, что это тот самый парень, что явно рассказал что-то довольно смешное про меня. Увидев Костю, он запоздало поворачивает в сторону уборной. Ты явно шел не туда, зачем же выходил вообще? Костя оборачивается, поверх очков наблюдая за неуклюжими действиями друга Моники.        — Я смотрю, у вас гости, — на его лице появляется вымученная улыбка.        Я готов сорваться на крик на него. Ты совсем дурак? Из-за какой-то глупой ссоры, ты готов забыть все, что было между нами? Но момент явно неподходящий. Не лучшим решением будет выяснение отношений в компании неизвестных молодых людей. Костя закрывает ноутбук, берет его подмышку и поднимается на ноги. Опять уйдет? И я опять отпущу его? Блять, да мы оба кретины в десятом поколении!        — Может поужинаешь? — пытаюсь задержать его я.        — Я не голоден, Миш, — качает головой выходя из кухни.        Пусть и говорит с непривычной грустью, но все так же называет меня Мишей, ни Михаилом, ни Адмираловым, как делает обычно, когда обиделся или зол. Хватаю его за руку вымазанными в мясе пальцами.        — Может подумаешь еще?        — Я итак уже долго думал, весь день думал, Миш, — поднимает на меня глаза, заставляя захлебнуться в своей вине перед ним, — нам сейчас лучше взять перерыв.        — Перерыв? — перехожу я на шепот, потому что страдающий судя по всему энурезом юноша снова появляется в поле зрения. — Мы столько лет вместе, а теперь тебе нужен перерыв?        — Он нужен нам всем, — Костя переводит взгляд на парня, что притаился у самой комнаты Моники, так и не заходя внутрь. Я тоже поворачиваюсь в его сторону, стараясь прожечь в нем дыру взглядом, потому что лишние уши никогда ни к чему хорошему не приводят. Он быстро юркает за дверь, неплотно закрывая ее.        — Давай спокойно все обсудим, — тяну его на себя, но он упорно стоит на своем и не двигается с места, — пожалуйста.        — Не сейчас. У меня много работы.        Ну как же так? И где делись моя воля и сила? Почему я стою столбом, пока он уходит? Почему не догоняю его, почему не могу вновь сделать все, чтобы добиться его? Может, Костя прав, и нам действительно нужен перерыв?        Ну уж нет! Я не вынесу, если он снова затянется на несколько лет! Выскакиваю за ним следом, Костя спустился уже на два пролета, и его шаги становятся все дальше. Я перепрыгиваю через несколько ступенек, стараясь не расшибить себе лоб на повороте. Толкаю его к стене, от неожиданности он роняет ноутбук, и тот раскрывается, встретившись с каменным полом. Экрану жопа приходит сразу же. Я вжимаю мужа в стену, заставляя вытянуться и затаить дыхание.        — Твой перерыв был этой ночью, — зло рычу я, совершенно по-собственнически притягивая его к себе за бедро. — Этого должно быть достаточно.        — Миша, некрасиво может получиться, если кто-нибудь выйдет сейчас.        — Некрасиво? Это тебя сейчас волнует больше всего? — мои губы шепчут у его шеи, я провожу языком по ней, кусаю у самой ключицы. Вздрагивает, упираясь руками в мои плечи.        — Отпусти меня.        — Никогда. Слышишь? Никогда не отпущу тебя. Никто мне так не нужен, как ты, — понимаю, что голос дрожит, понимаю, что никогда не говорил ему таких слов. Всегда знал это, но ни разу не озвучил.        — Мне нужно побыть одному, понимаешь? — закусывает губу, когда я вновь впиваюсь в его шею.        Такой нежный, такой податливый, и только мой. Должен быть моим!        Я торопливо расстегиваю ширинку его брюк. Скольжу пальцами по его паху.        — Миша, мы не в дешевом сериале! И этим ты не решишь проблему, — ощущаю, как его сопротивление приносит мне дискомфорт.        Отодвигаюсь от него, растрепанного, с красным следом от моих зубов на шее, с выбившейся рубашкой из расстегнутых брюк. И вид этот меня заводит. Я хочу развернуть его лицом к стене, схватить за волосы на затылке так, чтобы он выгнулся, и трахнуть его. Крепко сжимать пальцами его бедра, двигаться в нем, наслаждаясь приглушенным стоном, дрочить ему, чтобы он дергался в моих руках от желания. Костя видит это. И ему страшно. Но почему? Я не сделаю тебе больно, обещаю. Ты будешь скулить и просить, чтобы я вошел глубже, будешь хвататься пальцами за меня, сам начнешь тянуть ближе. А когда наконец коснешься губ, будешь жадно играть с языком. Я все знаю о тебе, о твоих желаниях, о твоих предпочтениях. Я научился делать так, чтобы тебе было хорошо со мной.        Но, увидев страх в его глазах, я отступаю.         — Прости меня за это, ты прав, — я поправляю волосы и поднимаю его ноутбук. — И за вчерашнее прости, если сможешь, я был не в себе, когда говорил тебе те гадости. Ты самое лучшее в нашей с Моникой жизни. Помни это и, пожалуйста, вернись к нам.        Костя кивает мне и все-таки уходит. Я не знаю куда он. Наверное, как и он сам. Надеюсь только, что не станет и правда ночевать в офисе, а все же поедет в отель. Внутри меня мешается злость на самого себя, обида, вина и возбуждение. Сколько всего за один раз может испытать человек?        У двери стоит лишь одна пара обуви. Неужели Моника так рано выпроводила своих приятелей? Я прохожу по коридору, направляясь в душ, снять напряжение в теле, смыть с себя вместе с ним мысли и угрызения совести. Замечаю на кухне юношу. Какого черта?        — А где Моника?        — Она пошла проводить остальных, я Дэвид, кстати, — парень подходит ко мне ближе, без стеснения осматривая меня. Его взгляд колючий, изучающий… похотливый.        Делаю шаг назад, хочу выгнать из нашего дома, но он следует за мной, теперь и вовсе оказываясь совсем близко ко мне.        — Кажется, время довольно позднее для гостей, — говорю грубо, потому что мне искренне не нравится этот тип, равно как и предыдущие трое знакомых дочери.        — Это был ваш муж, мистер Адмиралов? — его рука ложится на мою шею, а пальцы слабо гладят кожу, заставляя меня вздрагивать. — Вам сейчас, наверное, очень одиноко.        Он дышит мне в лицо, обдавая жаром губы, что так и требуют прикосновений. Я выше этого, всегда был и всегда буду. Сжимаю его запястье, делаю больно. Но он терпит, лишь продолжая выводить меня из себя, по-блядски облизываясь. От него не скрылось мое возбуждение, выступающих штанов касается его свободная рука. Глаза начинают блестеть, а быстрый язык проходится по нижней губе.        — Об этом не обязательно кому-то знать, мистер Адмиралов, — бить людей ведь плохо? Я не могу так поступить. Но и позволять ему такое не стоит.        Но Дэвид не теряет время, запуская пальцы под резинку трусов. Мой член оказывается в его ладони, которая начинает быстро скользить сверху вниз, заставляя глаза застилаться пеленой, а мозг блаженно отключаться. Он тянет меня ближе к себе, касается наконец моих губ. Сначала медленно облизывая языком, после проникая им глубже. Я перехватываю его, ласкаю, мне давно это было нужно.        Но не с ним!        Тот, кто по-настоящему заслуживает это, сейчас едет в своей машине все дальше от меня. А судьба подбрасывает мне этого Дэвида, черт бы его побрал!        Я отодвигаюсь от него, вызывая у него тем самым ухмылку. Вот ведь наглая рожа! Мой член по-прежнему крепко сжимают его пальцы, а на головке во всю выступила смазка.        — Тебе восемнадцать-то есть? — хрипло спрашиваю я, хмуря брови.        — Конечно, — он возобновляет движения рукой, от чего я непроизвольно выпускаю стон.        — Что… что вы, блять, делаете?        Моника стоит в коридоре, ошарашенно глядя на нас. Видок тот еще, не спорю. Огромный взрослый мужик, в штанах которого рука друга его дочери, закатывает глаза и стонет от удовольствия.        — Ты совсем с ума сошел?! А как же Костя? — Моника подлетает к нам рассерженной бестией, хватает Дэвида за ворот рубашки, оттаскивая от меня.        — Моника, это… это не…        — Не то, что я подумала? — кричит она. — Интересно, что еще можно было подумать? Что он искал у тебя там киндер-сюрприз?! А ты чего встал? — она оборачивается к другу. — Пошел вон отсюда, уебок!        Дэвид скрывается за дверью, посылая на прощание воздушный поцелуй.        — Как ты мог?! Господи, как ты мог?! — ее рука сталкивается с моей щекой, оставляя после себя красный след.        — Как я мог что? — прихожу в себя я. — Между нами ничего не было, да и не могло быть.        — Аааа, типа подрочить это уже не считается?        — Ты не будешь так со мной разговаривать!        — Да ты что? — она наигранно взмахивает руками. — Я теперь никак с тобой не буду разговаривать! И Костя узнает об этом! Узнает, с каким человеком делил кровать все время!        — Стой ты, — кричу я, хватаясь за ее руку, — ты сама не знаешь, что видела!        — Да? Я видела, как мой друг шарится рукой в твоих штанах! А ты стоишь довольный! Так что же я не знаю?!        — Я сам… сам расскажу об этом Косте. Просто не лезь, прошу.        Моника опускается на высокий стул, закрывая ладонями лицо.        — Сколько раз ты изменил ему уже? Сколько раз обманул его?        — Ни разу… клянусь, ни разу! — я опускаюсь на колени перед дочерью, и наконец заглядываю в ее глаза, в которых больше нет веры моим словам. — Клянусь тебе. Пожалуйста, поверь мне.        — Я не могу, — она отталкивает меня и убегает в свою комнату. POV Костя        Экран ноутбука растрескался не хуже моей жизни. Включая компьютер, я ничего не видел, а значит не мог работать на нем. В офисе есть айти-отдел, скорее всего они смогут предоставить мне стационарный комп и помогут перенести нужные данные.        Руки на руле начинают дрожать. В горле пересохло, а на бедрах так и застыло фантомное ощущение его пальцев. Он редко брал меня грубо, только если я сам просил. Только, если я по-настоящему хотел этого, в моменты, когда за желанием я не видел ничего. Но в этот раз все было иначе. И я впервые испугался его. Сейчас понимаю каждый его поступок, не могу судить, не могу держать обиду, но боюсь.        В офисе меня отправляют в дальний кабинет, где в прямом смысле последние полгода живет начальник айти-отдела. Настоящий красавчик — рыжие ухоженные волосы, сверкающие зеленые глаза, и эта милая россыпь веснушек на носу и щеках. Виктор Дэниел — любимчик всего офиса. Ловлю себя на мысли, что он смотрелся бы лучше рядом с Мишей, в отличии от меня.        — Ого, какими судьбами, Константин? — мистер Дэниел поднимает глаза, заставляя меня тушеваться под изучающим взглядом. — Я вас не съем, может только если чуть-чуть, — усмехается, движением руки, приглашая меня присесть.        Мы с Мишей перешли в эту компанию четыре года назад. Спустя год нам представили нового владельца холдинга — мистера Донована. Сначала мне подумалось, что он поставит под вопрос нашу с мужем профессиональную квалификацию, узнав, что мы состоим в браке. Но он лишь предупредил о запрете ведения общих клиентов, так после и оставив нас в покое. А еще спустя год сотрудники познакомились в новым начальником айти-отдела Виктором, лишь одним своим появлением влюбившим в себя пол офиса. Но, как ни странно, Миша никогда не поддерживал моих разговоров о Дэниеле, он либо отмахивался, либо просто игнорировал, будто и не существовало никакого Виктора. Я не ревновал. Ну почти. Мне просто казалось очень странным такое безразличное отношение мужа к такому явному красавцу. Порой мне казалось, что Миша просто не договаривает мне что-то. А после был тот вечер:        Семейным советом было решено отправить Монику на Рождество к бабушке с дедушкой в Россию. Дочь на удивление даже не упрямилась, охотно собрав чемодан и легко распрощавшись с Бостоном в аэропорту. Мы остались одни, что случалось крайне редко, и могли наконец насладиться в полной мере обществом друг друга. Однако, вместо того, чтобы развалиться на кровати перед телевизором на все праздники, Миша изъявил желание посетить корпоративную вечеринку. Идея далекая от блистательной мне не пришлась по душе от слова совсем. Но делать было нечего, и я согласился пойти туда с мужем.        Я и до этого видел какими глазами смотрит на Дэниела наш босс, но в тот вечер все мои догадки оправдались. Миша изрядно выпил шампанского, которое ему непьющему сразу сорвало крышу. Он зажимал меня у лифта, в лифте, на подходе к моему кабинету. И каково же было мое удивление, когда вместо седьмого этажа, мы оказались с мужем на шестом, а вместо моего кабинета, по коридору, по которому я ходил каждый божий день, оказался кабинет мистера Донована. Я уже и не помню кто и перед кем извинился больше и сильнее. Помню только, как Миша с явной злостью, уже протрезвевший, смотрел на раскинувшегося на диване голого Виктора. Они тогда пытались убить друг друга взглядами, не иначе.        Мне до сих пор неловко сталкиваться что с боссом, что с Дэниелом в офисе. Тем более с последним, который так рьяно каждый раз рассматривает меня. Скорее всего он думает о том же, о чем думают все остальные, когда узнают, что высокий, спортивный и улыбчивый Майкл, как называют его в штатах, выбрал себе в мужья забитого, тощего очкарика с таким вопиюще неподходящим ему именем Константин. Только после очередной поучающей жизни речи Миши, я начал думать, что не их это собачье дело, и что раз выбрал меня, значит, было за что. Это хоть как-то помогает держать себя более достойно в окружении любопытных коллег.        — Ндааа, — мистер Дэниел крутит в руках мой многострадальный ноутбук, не переставая улыбаться, — за что ж вы так с техникой, мистер Адмиралов?        — Эээм… — я снова запинаюсь под взглядом его обалденных изумрудных глаз. Боже, Костя возьми себя в руки в конце концов! Он младше тебя лет на пять, а то и на все семь! А ты ведешь себя совершенно по-детски. — Это вышло случайно, я уронил его на лестнице.        — Не получается, — качает головой айтишник, небрежно касаясь своей щетины, — с вашим ростом, он бы так сильно не ударился.        — Откуда вам знать, мистер Дэниел? — наконец я беру себя в руки и теперь неотрывно смотрю на него. Вот нахал! Все-то ты знаешь!        — Кажется, я наступил на больную мозоль, — он поднимает руки в знак примирения, — ладно, давайте посмотрим, что можно сделать.        Я не вдаюсь в подробности его работы — он не лезет в мою. Сижу перед ним, наконец чувствуя себя более спокойно. Мистер Дэниел оказывается не самым разговорчивым человек на свете, и в полной тишине занимается выуживанием нужных мне данных. На все про все у него уходит не больше двадцати минут, по окончании которых он протягивает мне флешку и пальцами толкает по столу разбитый ноутбук.        — Вот и все, делов-то, — он снова улыбается мне и не спешит отпустить флэшку, когда я с радостью хватаюсь за нее, — вы нравитесь мне, мистер Адмиралов, куда больше, чем ваш медведь-муж. Не знаете, почему так?        Я лишь начинаю заикаться, отрицательно качая головой, тщетно пытаясь отобрать флеш-карту.        — Если этого не знаете вы сами, куда уж мне? — выдавливаю из себя я, бросая попытки победить в «перетягивании каната».        С победным, непонятно только откуда взявшимся, видом Виктор отдает мне все-таки мне флешку.        — Приятно было увидеть вас, будучи одетым, — издевается Дэниел, от слов которого мое лицо тут же заливается краской, и я спешу выбежать из его кабинета, потому что в нем стало непростительно жарко.        Однако, сделать мне это не удается, и вместо того чтобы потянуть дверь на себя, я — дурень из дурней, попытавшись ее толкнуть, тут же врезаюсь во все еще закрытую дверь лбом.        — Мистер Адмиралов, на себя надо, — он становится за моей спиной, упираясь рукой в дверь, наперекор своим словам, не давая мне ее открыть.        — Я знаю, мистер Дэниел, — ерничаю я, но четко ощущаю его дыхание у своего уха.        Бедняге, видать, пришлось согнуться не хуже Миши, чтобы так обдавать меня жаром. Что рядом с мужем, что рядом с ним или боссом, я просто коротышка, совершенно не выглядящий на свой возраст.        — Спасибо за помощь, мне пора, меня клиент ждет.        — Вам говорили, что вы не лучший врун, Константин? На часах уже половина десятого, ваш клиент будет ждать вас завтра.        — Но это не значит, что мне не нужно готовиться к нашей встрече, — блею я под его напором. Он вжимается пахом в мои бедра, заставляя податься ближе к двери, хотя ближе уже некуда.        — Расслабьтесь, мистер Адмиралов.        — После таких слов, знаете ли, расслабиться как-то не получается.        Чувствую, как он вдыхает запах моих волос. Так делает Миша каждый раз, когда обнимает меня. Наверное, стоит сменить шампунь, кажется, он привлекает много ненужного внимания.        — Я очень рад, что у вас с мистером Донованом свободные отношения, — я внезапно охаю, потому что рука Виктора скользит по моей пояснице, пробравшись под рубашку, он словно бы знает меня от, а до я, или читает, как книгу — водит именно там, где мне нравится больше всего, — но я, к сожалению, замужем.        — Ммм, — мычит он, покрывая поцелуями мою шею, рукой заставляя откинуть голову назад, позволить ему ласкать кожу и дальше, — и что с того? Мы же не делаем ничего предосудительного.        — Ну да, — пожимаю я плечами, — мы же с вами чай пьем, а вы сейчас явно тянетесь за лишним кусочком сахара, а не к моей ширинке.        Виктор отпускает меня и заходится звонким смехом. Его глаза блестят в свете настольной лампы, и теперь мне совершенно не кажется, что он бы зашел дальше. Но этот его смех почему-то задевает меня.        — Вы очень интересный человек, мистер Адмиралов. Что-то подсказывает мне будь на вашем месте ваш муж, я бы уже отхватил по челюсти.        — А вы довольно проницательный, как я погляжу, — я поправляю выбившуюся рубашку, почему-то чувствуя себя в безопасности.        Виктор лишь поднимает бровь, позже кивая.        — Может я смогу загладить перед вами вину за свою необдуманную шалость за чашкой настоящего чая? Глядишь, выяснится, что ваше замужество не такое уж и вечное, и, как знать, вы все-таки позволите мне побаловать себя сахаром?        — Сладкое вредно, мистер Дэниел, но от чая я не откажусь.        Что же я творю, тудыж меня растудыж?! Зачем даю ему шанс затащить себя в постель? Неужели, прошлое абсолютно ничему не научило меня? Я ведь больше не глупый подросток, я точно знаю, чем может окончиться такой вот внезапный вечер, особенно, если учесть с чего он вообще начался. Хорошенький же я себе устрою перерыв!        Мы выходим из высотного здания, и мистер Дэниел не спеша бредет вперед по улице. Что же между вами с боссом? Почему я уже больше трех месяцев не видел тебя на его этаже? Почему босс так надолго улетел в Чикаго? Да и миссис Донован стала реже ворковать о «расчудесном» Викторе, выбившем для компании такой важный контракт. Что если у них с боссом такой же перерыв, как у нас с Мишей? И что если Миша поступит так же, как Виктор, когда я не вернусь домой и завтра? Блять, как мне не нравится вся эта ситуация! Я не могу позволить, чтобы он трахался с кем-то другим, пока я тут так бессовестно позволяю Виктору фамильярничать с собой. Но с другой стороны, между нами ничего не было, и я сделаю все возможное, чтобы и не было никогда. Хватит с меня измен! Одной единственной до сих пор сыт по горло!