Ты - мои крылья

      Брат тихо постучал в дверь — поведение сестры после встречи с Учихой его очень сильно встревожило: Сакура… она была напуганной, расстроенной, злой и разбитой, в глазах читалось немое сожаление, словно произошло нечто ужасное. Мысленно переломав чертовому говнюку все кости, Широ, не услышав ответа от сестры, таки вошел в комнату, где царил хаос вкупе с мраком. Сама же девушка лежала на незаправленной кровати, свернувшись калачиком и плакала. Плакала третий день. Из-за ебаного, чтоб его собаки разорвали, Учихи.       Тяжело выдохнув, заботливый парнишка уложил разбросанные вещи по местам, приоткрыл окно, дабы впустить в комнату свежего воздуха (от чрезмерной тоски тут ароматец был не самый лучший), и прилег рядышком с сестрой, притянув ту к своей крепкой груди. Спина дрогнула, заметно напрягшись, но тут же расслабилась. Тонкий голос несмело спросил, шмыгнув носом, что вызвало у братишки добрую улыбку. — Широ? — А ты кого ожидала увидеть? — уткнувшись подбородком в светлую макушку сестры, Широ задал вопрос, который больше всего беспокоил, напрягал, да и вообще, вызывал кучу «не тех» мыслей: — Он… он тебя тронул?       Слезы сестры были единственной вещью из-за которой Широ без зазрения совести мог угандошить весь город, страну, да хрен с ними, вселенную — сестру тронуть пальцем он не позволит никому, даже ценой своей жизни, и тот, кто заставил плакать спустя кучу лет самого дорогого человека, обязан был познать путь Пейна (его напарник, Пейн, очень часто выносил мозг на тему всяких там страданий — парнишка вдался в философию и трахал мозги всем окружающим с особым пристрастием, мол, «мир прогнил, ничего не осталось, кроме боли, которую должны познать все»). Слезы сестры стоили очень дорого, и Саске заплатит за это сполна.       Крепче прижав к себе притихшую сестру, Широ, нарочито медленно, убаюкивающе гладил ее по шелковистым волосам, как в детстве, успокаивая таким образом, заставляя забыть все плохое. — Брат, — голос Сакуры прозвучал достаточно хрипло, — я чуть не сотворила самую большую ошибку, и меня просто разрывает от переизбытка чувств. Я, кажется, совсем запуталась и не знаю, что мне делать. — Сакура, если ты убила кого-то, а точнее Учиху, то можешь не беспокоиться, — Широ рассмеялся и, выпуская сестру из объятий, повернулся на спину, закинув руки за голову, — алиби у тебя есть стопроцентное, отмажем за пять сек, благо, связей не меньше, чем у этой утиной задницы.       Розовласка, сузив малахитовые глаза, впилась в болтуна настороженным взглядом, на что тот и бровью не повел. Вновь звонкий смех рассек тишину комнаты. Всегда их связь была особенной и была чем-то более крепким, нежели обычные братско-сестринские узы. Широ заменил Сакуре всю семью, был ей опорой, поддержкой; другом, который выслушает, поможет советом; парнем (не в романтическом плане), который не даст в обиду девушку, защитит от любых хулиганов. Он был ее миром, как и она для него, и эту связь они берегли годами. Сакура старалась давать Широ то, что он всегда давал ей, и пускай она была хрупкой в сравнении с ним, но, тем не менее, за брата она тоже любого бы порвала на куски, готова была поддержать, дать совет. Они очень гармонично смотрелись вместе, и если и была любовь, то, скорее, на платоническом уровне, ни дай бог не переходящая четкие грани. Поэтому малейшие изменения в характере, поведении для каждого из них означали, что надо незамедлительно помочь, чего бы это ни стоило. — Так что у тебя стряслось? Девушка приняла сидячее положение, утыкаясь носом в острые коленки, притянутые к груди. — Я… поцеловала его. Что-то взорвалось. И кажется, это был мозг Широ.

***

      Покончив со всеми рабочими моментами, которых у юного оябуна было дохрена, Саске ввалился в свой кабинет, прихватив попутно из бара бутылку коньяка. Не раздеваясь, мужчина упал в кресло, оттягивая удавку-галстук, и сделал несколько живительных глотков янтарной жидкости. Усталость навалилась на крепкие плечи, башка раскалывалась, и просто неистово хотелось сдохнуть. Внутри вообще все находилось в состоянии высочайшего паскудства. Полупустая бутылка с грохотом полетела вниз, руки принялись массировать виски. Прикрыв глаза, Саске мечтал просто сдохнуть. Однако что-то удерживало его от пафосной затеи, а точнее, кто-то — одна бестия, которая умудрилась за столь короткий срок выебать мозг, перевернуть все внутри вверх дном и просто… заставить испытать страсть. Безумное влечение.       Эта девчонка в последние дни не выходила из головы, спутывала прочной паутиной все мысли и ждала, видимо, самого подходящего момента, чтоб нанести решающий удар — била она хорошо, как настоящий боец. В памяти «чисто случайно» всплыл момент: Сакура хорошо поставленной двоечкой отправила в нокаут детину, который посмел облапать ее на рабочем месте (Саске заезжал к Хидану, и при виде такой картины у него встал… вопрос…). Даже Хидан с его относительно богатым жизненным опытом, мягко говоря, ахуел, когда хрупкая на вид девушка вырубила мужика чуть ли не в двое крупнее и вдобавок отбила ему причинное место с колена. А вспомнив момент на кладбище и поцелуй… Чертыхнувшись, Саске сделал еще пару глотков спасительной жидкости. Однако то был его момент откровения, и его услышали, даже более чем — его поддержали, поцеловали. Последнее напрочь в тот момент выбило из головы все, заставив толстый лед в сердце, взращенный годами, треснуть. Его услышали. А это Саске ценил.        В дверь постучали. Саске в своем крайне хуевом настроении готов был сорваться на любого, кто открыл бы эту треклятую дверь. Рука уже нащупывала в нижнем ящике пистолет, однако увидев гостя, Саске просто обреченно застонал — она его найдет везде, даже в аду. Карин, а это именно она стояла на пороге кабинета, имела удивительную способность появляться тогда, когда настроение у Учихи было ниже некуда, и наставлять на путь истинный заблудшие души. И как ее только бедолага Суйгецу терпит? Аловолосая выглядела сногсшибательно в бордовом коктейльном платье, босоножками на шпильке, аккуратно уложенными волосами. Суйгецу ухватил действительно редчайшую драгоценность, и Саске искренне был рад за этих двоих. — Ты сейчас явно не тут должна находиться, — голос прозвучал с завораживающей хрипотцой, от чего девушка на миг забыла, зачем вообще сюда пришла, любуясь близким другом. Любовь с годами стала гораздо слабее — тяжело любить того, кто не воспринимает тебя всерьез, не отвечает взаимностью и уже имеет свою избранную, но, благо, рядом был тот, кто смог захватить сердце алой девы в страстный плен, из которого выбираться не хотелось. — Пришла полюбоваться твоим состоянием, Ромео ты наш Токийский, — девушка мягкой походкой подошла к насупленному мужчине и ласково взъерошила его смолянистые волосы, от чего тот фыркнул — не любил, когда трогают его шевелюру, — весьма интригующий у тебя вид: неужели наша красотка смогла пробить то, что ни одна девушка не имела возможности сделать на протяжении кучи лет? Забавно. Думаешь о той своей розоволосой круглосуточно? — Тебе показалось, — жестко бросил Саске, допивая остатки алкоголя. — Так чего тебе? Суйгецу не выдержал твоей компании и сбежал?       Тонкие пальчики массировали кожу головы, от чего Саске блаженно закрыл глаза и практически мурчал от удовольствия — подруга была массажистом от Бога, и не даром ее массажный салон пользовался успехом: ставила на ноги даже безнадежных. Усталость отходила на второй план. Мысли обретали ясность. Суйгецу поначалу был против увлечения Карин, жутко ревновал к каждому клиенту (девушка занималась лечебным массажем и исключительно им), но быстро капитулировал, стоило возлюбленной привести четкие аргументы касательно того, чем она хочет/не хочет заниматься. Все-таки Суйгецу не был слепо влюблен, он доверял любимой и поддерживал ее, отстаивал свою точку зрения, ценил ее и готов был быть опорой в любой ситуации. Но каким бы замечательным ни был массаж Карин, мозг брюнета продолжал подвергаться нещадной атаке миллионов мыслей, посвященных той самой несносной розоволосой девчонке. — Саске, я кучу лет тебя знаю, и твое состояние на данный момент вызывает у меня тревожные мысли. Что-то произошло? Мужчина дал знак Карин следовать за ним. Жил брюнет с «коллегами» в большом поместье, сделанном в традиционном японском стиле, гордостью которого был большой сад камней, бонсаи, фонтан и редчайшие деревья — драгоценная коллекция первого основателя клана Учиха — Индры. Вечерами Саске отдыхал на заднем дворе, наслаждаясь тишиной, звуками природы и зеленым жасминовым чаем. Оказавшись на заднем дворе, Саске сел на ступеньки и, прислонившись спиной к деревянной колонне, уставился в ночное небо. Оно завораживало своим черным бархатом, мерцанием звезд, подобно драгоценностям, и лишь в это время суток Саске не боялся быть настоящим, без всех этих масок и лжи. Под звездами хотелось откровенности, причем даже перед собой. Никто не видел его черных мрачных глаз, и тут, на заднем дворе, можно было себе позволить ощутить хоть на долю секунду смуту. Самые сильные порой сомневаются, но только глаза их в этот момент никто не должен видеть. И Саске прекрасно знал, как сливается его взгляд с кромешной ночной тьмой. — Карин, — тихо произнес Саске, продолжая разглядывать ночное небо, — произошло то, что не дает мне отчасти покоя. Я разоткровенничался с ней и сделал то, чего не следовало — поцеловал эту Харуно. — Поверить не могу, Учиха, — Карин удивленно прикрыла рот ладошкой, — неужели ты влюбился? Бог ты мой, если тебя зацепил тот момент, и ты никак не выбросишь его из головы, тут лишь один вывод. — Выбрось эту ванильную хуйню из своей башки, — злобно зыркнул на подругу Саске, — я не влюбился, просто… — Ты можешь хоть обкричаться, избивая себя в грудь, доказывая обратное, но твоя физиономия красноречивее слов — мне даже видеть твои глаза не нужно сейчас, а все самое интересное я увидела, как только пришла к тебе — что ты испытываешь чувства к той девушке, и они очень глубоки: ты никогда б не повел не пойми кого на то место и не стал бы изливать душу, если б не был настолько заинтересован в ком-то. Значит, смею предположить, что Индра нашел-таки свою реинкарнацию, — на последних словах Карин сделала особое ударение, на что Саске резко отвернулся, пусть бы и никто не заметил выступившего румянца (вовсе не влюблен он!), и резко бросил: — Хватит! То лишь обычная легенда, кто будет верить тому, что выдумано кем-то и не имеет никаких доказательств? — Ага, вот только факты все на лицо, — улыбнулась подруга, последовав примеру Учихи, и уставилась в небо. — Я знаю каждую, с кем ты спал, и ни со одной из них ты не был так открыт, тебя не волновала тема соулмейтов, а сейчас ты ведешь эту Сакуру в самое дорогое для тебя место, ищешь легенды про Индру и любую информацию про метки… Я уже хочу познакомиться с твоей избранницей. — Лучше иди, Карин, а то Суйгецу опять мозг вынесет, — устало прошептал Саске, оставаясь в том же положении. Вышеупомянутый товарищ как раз плюхнулся рядом с Саске, держа в руках бутылку пива и, увидев Карин, затащил ее к себе на колени, без стеснения поцеловал девушку, на что та игриво ударила парня локтем в бок. — Сладкая моя, твоя Ино мне телефон уже расплавила визгом о том, что мы все еще не в клубе. Давай, поднимай свою шикарную пятую точку и двигай к выходу. О, Учиха, с нами и ты, это не обсуждается. — Зови свою Сакуру, и вместе отдохнем. Я серьезно, я очень хочу с ней познакомиться. Саске тяжко выдохнул, стоило этой безумной парочке покинуть его. Кто бы знал, как его все заебало.

***

В клубе Сакура чувствовала себя не совсем уютно. Нет, она иногда отдыхала в таких местах, но не под пристальным надзором Саске и его шайки во главе с некой девицей с алыми волосами, что набросилась на бедолагу с первых секунд знакомства, атакуя миллионом вопросов. Саске благополучно смылся, оставив Сакуру на «растерзание» Карин, а именно так звали подругу брюнета, которая пошла в новую атаку: ей не нравилось увиливание от ответов и слишком длительное молчание знакомой. — Послушай, Сакура, я не заставляю тебя становиться моей самой близкой подругой и прям сейчас бежать устраивать пижамную вечеринку, — девушка пригубила коктейль, смахнув свободной рукой волнистые локоны на спину. — Я действительно хотела познакомиться с тобой, так как мне не безразлична судьба моего лучшего друга, а вдобавок, она оказалась полностью в твоих руках. — Меньше всего я сейчас хочу говорить о твоем обожаемом Саске, как и о судьбах, метках и прочей «радости», — бросила Сакура максимально безразлично и намеревалась покинуть «подругу», но ее остановил властный, не терпящий возражений голос Карин: — Сядь. Сакура закатила глаза и с непроницаемым выражением лица плюхнулась на диван. — Никто не хотел получать эти метки связывать свою судьбу с не пойми кем, однако судьба распорядилась иначе, и выхода у нас никакого не было, мы приспособились, нашли действительно свои половинки, полюбили и счастливы. Но речь не об этом, — Карин отставила пустой бокал и повернулась корпусом так, чтоб полностью видеть собеседницу, — Саске не говорил тебе, да и никогда бы не сказал одного: у меток есть особенное свойство: при отталкивании своего истинного партнера, метка начинает неистово болеть, буквально выжигая кожу. Сакура оцепенела, услышав такое. Да, она и раньше испытывала неприятную боль, но… — Карин, я… Ты же видишь, что у Саске нет желания сближаться, да и у меня тоже. К чему ты это говоришь? — К тому, что у вас выбора нет, иначе все будет в разы хуже, — Карин откинулась на спинку дивана, поправив съехавшие на переносицу очки. — В роду Учиха есть одна древняя легенда про Индру и Шачи*. Индра — прародитель рода Учих, когда-то очень и очень давно начинал свою жизнь с обычного бедного парнишки, который мечтал стать великим человеком. Судьба его каждый раз складывалась по-разному, каждая его реинкарнация была… особенной, и в одной из них он был отличным воином, что служил при императорском дворе. Понятное дело, что каким бы он искусным воином ни был и сколько б побед ни приносил, он всегда оставался простым человеком и не имел права заглядываться на девушек рангом выше, особенно на императорских дочерей, однако любви не прикажешь. Он искренне влюбился в младшую дочь Императора Хагоромо, которая гуляла в саду, наслаждаясь природой. Девушка, как оказалось, тоже воспылала любовью к уверенному в себе юноше, но тщательно скрывала свои чувства, однако после одного случая, который чуть не унес ее жизнь, Шачи поняла, что скрывать свои чувства она больше не может. Их любовь была очень сильной, что не ушло от внимания Хагоромо. Молодые люди часто проводили время вместе, и однажды Шачи узнала, что беременна. Отец, узнав об этом, разгневался и сослал Индру в изгнание на десяток лет, а Шачи насильно выдал замуж за другого. В ночь перед своим отбытием, влюбленные в последний раз должны были встретится на своем любимом месте — под деревом сакуры, что росло неподалеку от дворца, однако будущий муж узнал об их встрече и поклялся отомстить за нанесенное оскорбление. Индру задержали, Шачи убили на глазах у Индры в наказание за предательство. Последнее, что успела прошептать девушка, была их клятва. Боги очень сильно прониклись их связью, наверно, раз соединили их души двумя метками, и в каком бы мире они ни рождались, Индра и Шачи всегда были вместе, и разлучала их лишь смерть. После смерти возлюбленной Индра обезумел от горя, убил Хагоромо и новоиспеченного мужа Шачи, и покинул страну, отправившись в скитания, в которых встретил будущую жену, создал семью и первое поселение, которое потом стало называться Учиха. — Легенда, конечно, красивая, но какое она имеет отношение ко мне, Саске и всему этому? — Метки, Сакура, метки Индры и Шачи были идентичны вашим, а следовательно, ты и Саске — новые реинкарнации Индры и его возлюбленной, и сами боги сводят вас вместе, спустя не одно тысячелетие. Однако и это еще не все: метка исчезнет лишь тогда, когда вы на самом деле искренне полюбите друг друга. Все, о чем я прошу, Сакура — дай шанс Саске, и ты увидишь, что он защитит тебя, даст тебе все, что захочешь. Просто позволь ему поверить, что он может любить и доверять. Ответ Сакуры в последствии заставил Карин впервые искренне улыбнуться и облегченно вздохнуть. — Я попробую. ______________________________________________________________________ *Ша́чи (букв. «сила», «мощь») — богиня ревности и гнева в индуизме и ведийской религии, супруга Индры. Другие её имена: Индра́ни («царевна Индры»), Аи́ндри, Махе́ндри и Пуло́ми). Шачи — дочь асуры Пуломана, которого убил Индра. Она является одной из семи матрик (богинь-матерей). Шачи описывается как прекрасная девушка с тысячью очей. Она ассоциируется со львами и слонами. От Индры у неё родилось шесть сыновей. В древнеиндийском эпосе Шачи также описывается как «бесконечно прекрасная». В «Риг-веде» упоминается, что она счастливейшая из жён, потому что её супруг никогда не умрёт. Прим.автора: В данной работе имя Шачи позаимствовано, и ее история никак не связанна с индуизмом.