Late night devil

***

Сердце предпочитает поселиться в пятках, пока Ким пытается придумать, что делать. Он сидит почти напротив двери, поджимая под себя ноги, и опасливо бросает взгляд на окно, надеясь увидеть в непроглядной тьме хоть что-то. Стук прекращается, зато теперь дверь приоткрывается. Едва слышно скрипит при этом, но этот звук заставляет сильнее сжаться. Кажется, ему осталось совсем недолго, вряд ли человеческое сердце выдержит такое. Тэхён жмурится, готовясь принять свою участь. Шаги приближаются, кажется, он совсем перестаёт дышать, как слышит до боли знакомый, чуть хрипловатый голос: — Тэхён? Ким успевает только ринуться в сторону вампира и, только оказываясь прижатым к нему, начинает осознавать, как опрометчиво поступил. Он готов был убить Сокджина. Юноша хочет отстраниться, одарить Чонгука таким убийственным взглядом, что даже ад показался бы раем, но в итоге просто стоит, продолжая дрожать под холодными руками, и понемногу приходит в себя. — Но как ты тут?.. — вопрос обрывается на половине, стоит только тёплым губам коснуться его. — Мне помог Юнги, вернее одна старая травница, благодаря которой ты созерцаешь меня перед собой, — на последних словах тон становится таким горделивым, что Тэхён бы точно рассмеялся в другое время. Сейчас его пронзают воспоминания о том, как Джину было больно. Его рука была сломана так сильно, и Тэхён ощущает это сейчас фантомной болью в своей собственной. Сокджин почти потерял сознание, удерживая равновесие только благодаря Тэ, который видел, как Чонгук идёт, чтобы убить их. Убить всё хорошее, что так хрупко было выстроено между ними. Ким отталкивает вампира от себя. Несколько шагов назад. Совсем как в их первую официальную встречу. Запоздало осознавая, что у него вообще-то была изранена нога, должно быть много крови, но ничего такого нет. Тэ наклоняется, ощупывая рукой рану, которой уже нет. Зрачки шокировано расширяются, и он едва ли может сейчас связать два слова. Ещё секунду назад он думал, что его загрызёт та тварь, что бежала за ним, а теперь не осталось и царапины. — Я поранил ногу… Капкан… — Чон коротко кивает, бросая, что встречал парочку таких на своём пути. — Почему, Чонгук? Я же верил, что нужен тебе… От собственного бессилия становится горько. Он наблюдал за тем, как его родным делали больно, и ничего не мог сделать. — Где мы прямо сейчас? — В иллюзии, — на автомате выдаёт Ким, хотя вопрос порядком удивляет. Кому как не Чонгуку знать, куда он попал, причём по собственной воле. — Насколько всё реально? — Достаточно для того, чтобы я поверил, что умру, — юноша запирает дверь для собственного спокойствия, подпирая её спиной. Ему бы в пору сказать прощальные слова и готовиться к худшему. — А теперь представь, что могло мне видеться, пока ты видел реальность, в которой я готов был броситься на первого встречного, коим и оказался Сокджин, — но ведь сам Ким, даже находясь в иллюзии, не пытался никому навредить. Ведь мама говорила ему, что ошибся его разум, что сердце, которое рвалось к вампиру, было справедливее. Чонгук ведь правда выглядел потерянным, пусть и надвигался на них. Субин просто вовремя заманил их всех в свои сети, за что теперь Тэ и отдувался. — Я совру, если скажу, что никогда не хотел причинить тебе вреда, потому что в нашу первую встречу я был одержим этой мыслью, — Ким растерянно смотрит на парня. — Когда я смотрел на тебя, то видел выступающие вены, кровоток в которых усиливался при виде меня. Это сводит с ума. Знал бы ты насколько. Тебе правда стоило бежать от меня, уехать в другой город, вернуться к родным, — Ким задыхается от его слов, но Чон и не думает прекращать. — Но сейчас слишком поздно. Я готов умереть, чтобы ты был жив. И тебе некуда от меня деться. Тэхён чувствует, как кровь отзывается на слова вампира, его даже потряхивает от этого. Хочется разодрать кожу голыми руками, лишь бы прекратить это. — Мне так больно рядом с ним… Он словно срывает на мне всю свою злость на мир… — Позволь помочь, — но юноша отшатывается от протянутой руки. Он готов вырвать сердце и вложить в ладонь вампира прямо сейчас. И это пугает. Это гораздо страшнее того, что мог пострадать Джин. Тэ и сам сейчас страдает от переполняющих чувств. В глазах Чонгука читается такая сильная боль, что Тэ падает на колени, закрывая лицо руками. Он не готов быть причиной таких сильных чувств. Это слишком. Где-то в небе гремит гроза. Парень присаживается рядом с ним, невесомо перебирая тёмные пряди волос: — Я обязательно приду за тобой, только дождись. Призрачный поцелуй остаётся на губах, когда он резко просыпается в другой реальности.

***

— Хосок? Юнги? Он так торопился, нёсся изо всех сил, выезжая на пределе своих возможностей, а эти двое даже не удосужились открыть ему дверь. Стоп, двое? Чимин прищуривается, заподозрив что-то неладное. Хосок непривычно активен, начинает болтать какую-то чепуху, привлекая к себе всё больше внимания, пока Юнги сидит, мрачнее чёрной тучи, не проронив ни слова. На плите бурлит отвар, ради которого пришлось пострадать многим, но это должно спасти Тэхёна. Пак удивляется, думая о том, как быстро привык ко всей этой компании, что готов был драться за них, как за собственную семью. Но сейчас он совершенно точно готов был отвесить им оплеуху за этот спектакль. — Но где Чонгук? — наблюдать за тем, как на секунду на лице Мина проскальзывает надежда, а потом он снова погружается в молчание, кажется Чимину забавным. Хосок пожимает плечами, бросая что-то наподобие того, что мало ли, куда захочет пойти новообращённый вампир. Пак на это только хмыкает, подходя к плите. Жидкость постепенно становится нужной консистенции, и парень переливает её в небольшой флакон, брезгливо откидывая браслет охотника в сторону. Он бы непременно выкинул его, но кто знает, для чего ещё понадобится подобного рода вещица. — Хо, я голоден, — внезапно выдаёт Мин, отчего опешивший Чимин впечатывается бедром в столешницу. — Ты что? — на долю секунды радужка карих глаз вспыхивает алым. Чон злится, потому что сейчас не время заниматься подобными вещами. — Я правда больше не вытерплю, — канючит Юнги, показывая удлинившиеся клыки. Хосок цыкает, закатывая глаза: — Это последний раз, Юн. Будешь должен. Пак оживает только в тот момент, когда входная дверь хлопает, оставляя их вдвоём. Он опасливо посматривает на Юнги, решив, что всё-таки это было продолжением спектакля. — А теперь объясни мне, где, чёрт возьми, Чон Чонгук?! — Как ты узнал? — удивление сквозит на точёном лице, но сейчас некогда отвлекаться. — Да ты был мрачнее тучи, даже не спросил, как там Джин, хотя я только из больницы! — это определённо действует, рыжий видит отчаяние, поэтому добавляет. — С ним всё будет нормально, но нам надо ещё подумать про Тэ. — Идём, — вампир подталкивает его к закрытой двери, и Пак охает, когда она открывается. Шатен лежит на кровати без сознания, причём привязанный. Юнги всё-таки получает свою оплеуху: — Как ты мог это допустить? — Он бы не справился без зелья, но он почувствовал Тэ, с ним что-то произошло, мы не могли его остановить по-другому, — Чон резко открывает глаза, из-за чего Чимин отскакивает от кровати. Мин только изгибает бровь, видя немного растерянный вид вампира. — Я видел Тэхёна… Его держат в иллюзии, — Пак бледнеет от его слов, но находит в себе силы помочь вампиру быстрее откинуть верёвки. Чонгук сам на себя не похож, пребывает в какой-то прострации, вечно повторяя имя темноволосого. — Видел? Ты бредишь, — Мин осматривает его, подозревая, что Чон до сих пор не до конца отошёл от той иллюзии. — Нет, запах того варева, он заставил меня попасть в одну иллюзию с ним, — на это Мин хмыкает, заправляя пепельную прядь за ухо. А вот это уже вполне могло быть. Старушку определённо надо будет хорошенько отблагодарить. — Ты видел, где именно он находится? — Какое-то поместье, чёрт, — всё тело ноет так, словно его переехал бульдозер, да ещё и не один раз. — Кажется, я догадываюсь, о чём он, — Пак достаёт телефон и через пару секунд показывает на карте точку, находящуюся примерно в тридцати километрах к северу. Но вместо того, чтобы придумать план, Юнги сгибается пополам, простонав от боли. Пак тут же бросается к нему, не испугавшись даже красных глаз: — Юн? Неужели ты не соврал Хосоку? — Нет, но это также был хороший способ заставить его уйти, чтобы освободить Гукка, — голос срывается на шёпот. — Тебе лучше уйти, — шипит сквозь зубы, отворачиваясь от наклонившегося к нему Чима. — То-есть ты предлагаешь отправить туда Чона в одиночку? — скептически оглядывает молодого вампира с ног до головы, присвистывая. — Нет, так не пойдёт, ты пойдёшь с ним, — на этих словах он оставляет лёгкую царапину на запястье, едва дёргаясь, когда за руку тут же цепляется Юнги. Гук тоже ведёт носом, но Чимин смущённо показывает ему скрыться, что тот и делает. Мин собирает выступившую кровь языком, а затем вводит клыки, наконец получая большую дозу. Пак вздрагивает, чувствуя, как силы стремительно покидают организм, но терпит. Где-то в сознании теплится мысль о том, что Юнги точно знает и регулирует необходимую порцию. Сознание проясняется, когда он оказывается на кровати, а Мин легонько перебирает его волосы. — Отдыхай.

***

Тэхён был готов проснуться в крови от ударов охотника, без ноги, потому что он попал в грёбаный капкан, даже готов был и вовсе умереть, но совершенно точно не предполагал, что очнётся посреди печально знакомой комнаты, да ещё и со всеми конечностями. В другое время он обязательно бы пошутил про хорошую выдержку вампира, но не сейчас. Несмотря на всё прекрасное, что он успел осознать за пару минут пробуждения, слабость оседает во всём теле. Нервная система изрядно выматывается за все эти сны и иллюзии, и юноша чётко понимает, что пора бы с этим заканчивать, ибо в ином случае ничем хорошим это не закончится. Увидеть в иллюзии Гукка было настолько неожиданно, что он начинает сомневаться в нормальности рассудка. Кто знает, что было бы, не встреть он его. — Вижу, ты всё-таки выбрался, — руки чешутся от желания размазать ублюдка по стене, но сил на это у него точно не хватит. — Не могу сказать, что ты сделал что-то фантастическое, ведь ты пробыл там больше часа, но это значит, что у тебя всё ещё есть силы, и мы можем продолжать искать твою способность. Чужие слова обрывками доносятся до сознания. Его занимает совсем другое. И имя этому другому — Чонгук. С самой первой встречи и до самой последней, что это было? Какое значение это имело для него, если теперь эти чувства душат вдали от него? Он чувствует, как охотник проникает в сознание, и начинает сопротивляться. Тело выламывает в обратную сторону, и он сдавленно хрипит, чувствуя, как напрягся каждый позвонок. Ещё чуть-чуть и позвоночник хрустнет. Чонгук. То, как он прижимал его к себе, когда подавался бёдрами вперёд, как потом целовал в висок, шёпотом говоря о том, что достанет даже из лап дьявола. Как с утра они устроили себе бой, выпуская всю страсть, едва сдерживаясь, чтобы не напугать Сокджина и Намджуна. С того самого момента, как клыки вампира вошли в его кожу, он стал принадлежать ему. Кровь вскипает в венах, потому что сейчас Чонгук не рядом, не пытается забрать его из этого ада. Внутри нарастает желание выйти и надрать нахальному вампиру зад, и вдруг Тэхён чувствует, как ладони нагреваются. Юноша опускает взгляд, замечая серебряное свечение вокруг пальцев, и когда Субин снова врывается в его сознание, он выпускает эту энергию. Охотник шипит, сбиваясь, и оседает на пол. Неужели это и есть те способности, о которых говорила мама? — Тэхён! — Ким падает в другую вселенную, едва услышав этот голос. Кажется, что в эту минуту в сердце откроется дверь, и оттуда вылетит птица навстречу вампиру. Темноволосый поднимается, только теперь понимая, что силы на исходе, и кашляет, сплёвывая сгустки крови. Чонгук пришёл за ним, Тэхён тянется к нему, как мир снова погружается во мрак. — Думал, так легко сможешь сбежать? — насмешка звучит сродни приговору, и Ким готов разрыдаться от ужаса. Он не видит ничего вокруг, не слышит ничего, кроме этого голоса. — Что тебе нужно от меня? Ты всё видел, я больше ничего не умею… — Ошибаешься, — перед глазами появляется Чонгук, которого душит Субин. — Неужели ты просто будешь смотреть на то, как я убью его? Мир переворачивается с ног на голову. Чонгук не должен пострадать из-за него. Стоит подойти, как картинка расплывается под пальцами, появляясь в другом месте. Тэхён кричит так, что сам перестаёт слышать звуки вокруг. Гук не должен умереть. Охотник смеётся, когда вампир выбирается из захвата, тут же нападая, но даже сил новообращённого не хватает, чтобы справиться с древним вампиром. — Тэ, слушай меня, — голос Юнги доносится с эхом, словно из другой реальности. — Я не знаю, что ты можешь, ты и сам пока не понял, но я точно знаю, что ты сильнее его. Его способности слабеют благодаря травам, но времени мало. Чонгук, он… Сейчас не в очень хорошем положении, блять, нам просто нужна твоя помощь. Давай, Тэхён! Ким сосредотачивается на возрастающей злости внутри, чувствует, как она плещется словно океан, сметая всё на своём пути, подбирается к самому краю. Но этого недостаточно. Юноша испуганно открывает глаза, пытаясь придумать, что делать. «Ты почувствуешь силу, которая защитит твоих близких», — слышится рычание Чонгука и болезненный стон после. Времени больше нет. — Тэхён, я не могу, он сейчас умрёт… — такого голоса у Юнги Ким не слышал никогда. Сердце сжимается настолько сильно, что человек готов умереть в следующую секунду, но вопреки всему резко наступает чувство облегчения. Темнота рассеивается под яркими серебристыми лучами, и Тэ далеко не сразу понимает, что это сделал он. Теперь он отчётливо видит всё происходящее, Субин уже заносит руку для последнего удара. Чонгук, он смотрит на него. Улыбка. — Чёртов ублюдок, — выплёвывает Ким, отбрасывая охотника от парня. Руки сжимаются в кулаки, злость перетекает в серебристую материю, которая сдавливает горло Субина. — Ты хотел моих способностей?! Так получи, — десятки мелких частиц пронзают тело вампира, заставляя кровь хлынуть из ран. — Ты убил столько народу, развлекался ради собственной забавы, но зачем тебе понадобился я? Очередная игрушка? — подходит к нему, срывая с шеи свой кулон. Вампир шипит от боли, но Ким ничего не делал. Тэхён озадаченно смотрит на свою вещь, думая о том, зачем охотник забрал её. Не может же простой кусок металла хранить часть сил Тэ? Из мыслей вырывает хриплый вздох Чонгука, и юноша бросается к нему. Левый бок залит кровью, рана достаточно большая, учитывая то, что Субин использовал серебро. Тэхён вырывает взглядом побледневшего Юнги: — Насколько всё плохо? — Не знаю, — Тэ находит пальцы Гукка, переплетая со своими. — Но сам он не справится, — кивок. Темноволосый ведёт пальцами по ране, удерживая вампира на месте. Сможет ли он как-то помочь? Когда перед глазами снова темнота, он может думать, может видеть по-другому. По венам Чона течёт серебро, отравляя кровь. Собственный бок болит так, словно это он получил серьёзную рану. Ким чертыхается, пытаясь направить энергию в ладонь, которой касается едва живого вампира. Тот внезапно шипит, пытаясь убрать руку Тэ, но он настойчиво возвращает её на место. Мин поражённо наблюдает за тем, как серебряные ниточки всплывают в воздухе, а дыхание Чонгука выравнивается. Теперь в дело может вступить регенерация. — Я говорил, что ты можешь гораздо больше, — в отличие от Чона кровь охотника всё ещё отравлена, поэтому она не перестаёт стекать на пол, образуя лужу. — Зачем он тебе? — Мин встревает, подходя ближе. — Он уже знает, — Субин выглядит довольным. Тэхён приподнимается с пола, отходя от шатена. Он приближается к нему, но его лицо не выражает никаких эмоций. «Тэхён, я знаю, что сделал то, чего не должен был, и я не в праве просить тебя об этом, но только ты можешь убить меня. Это последнее моё желание», — юноша совсем не удивлён услышать его голос в сознании. Убить. По собственной воле. Желание. «Ты тоже помог мне, я нашёл себя благодаря твоим выходкам, но вот за моих близких не прощу. Надеюсь, ты найдёшь там покой», — энергия полностью поглощает вампира, и он растворяется в ней, прошептав спасибо. Юнги непонимающе смотрит на Тэ, решая выяснить подробности позже. Сейчас им надо вернуться домой, где их ждут.