ягодный джул

— Эй, Маев! — кто-то весомо толкнул кудрявого в спину. — Что? — обернулся и яростно зашептал тот, всем своим видом олицетворяя фразу "КАКОГО ХРЕНА ВЫ МЕНЯ ОТВЛЕКАЕТЕ НА ЛЮБИМОЙ ФИЗИКЕ??!!" — Тебе передали, — пихнули в руки записку. Стараясь не выдавать себя, с огромным усилием (стоит ли говорить о том, что Борис чуть ли не самый высокий парень в классе?) спрятавшись за спиной у впередисидящего одноклассника, с замиранием сердца кудрявый начал аккуратно раскрывать сложенную вчетверо бумажку. В голове возникали и мячиком подпрыгивали мысли о том, что там может быть и от кого она может быть. По правде говоря, записки ему доводилось получать очень редко, и обычно они содержали в себе что-то типа "Что в 3-ем?","Убери свою кудрявую башку, ничего не видно!!" или вообще необоснованные угрозы от "ананима". С каждой секундой становилось всё интересней и интересней, любопытство заставляло пальцы Бориса двигаться всё быстрей, разворачивая письмо. Последнее движение рук, и перед ним лежала бумажка, на которой размашистым неаккуратным почерком с неправильным наклоном было выведено: "У тебя прикольные кудряшки!" Эм, и что это могло значить? Прикольные кудряшки? Опять чья-то дурацкая шутка? Над ним давно смеются из-за длинных кудрей, и порядком надоели с этим... Маев развернулся, намереваясь спросить у одноклассницы, передавшей ему бумажку, от кого она, но тут же напоролся на ослепительную улыбку Родиона, сияющую и бросающуюся в глаза аж с последней парты. Кудрявый перевёл взгляд на блондина и тут же встретился с ним глазами. Тарелкин самодовольно подмигнул ему. Все, кажется, встаёт на свои места... Боря резко развернулся и написал на обратной стороне записки: "Если это шутка, то не смешная." Немного подумав, ухмыльнулся и добавил: «А у тебя такое милое личико, что аж девчачье!» Ещё раз перечитал и довольный собой развернулся, снова упираясь взглядом в Родиона. — Передай обратно, — Боря сунул письмо девочке и, ещё немного посверлив взглядом блондинка, вернулся к физике. Ему даже почти удалось снова влиться в смысл, как с последней парты раздался как всегда хрипловатый голос Тарелкина. — Наталья Геннадьевна! — Да, Родиончик! — класс расхохотался. Почему-то все учителя взяли за привычку называть парня Родиончиком, что ему, конечно же, не нравилось, а у одноклассников вызывало приступы смеха. Уж не знаю, чем он их взял, харизмой, наверное. — Да Наталья Геннадьевна! Хватит уже меня так называть! — тут же нахмурился и зыркнул убийственным взглядом на одноклассников Родион. Физичка рассмеялась. — Ну ладно, буду разговаривать с тобой, как Курков со своими учениками. ~ Тут снова лирическое отступление: Курков, учитель физики у физико-математического класса, славится своей ужасной строгостью. Может убить взглядом или даже мыслью. Ходят слухи, что однажды он оставил после уроков парня, пришедшего в школу в штанах, которые физику ну совершенно не понравились, а после его никто не видел ~ — Э-э… — растерялся Тарелкин, — ну, это лучше чем дурацкий «Родичка»… — Ты уверен? — Так точно капитан! — класс снова захихикал. — Тогда назови-ка мне Второй закон Ньютона, Тарелкин! Только тогда назовёшь свой вопрос! — Э-э! В смысле?! — разобиделся блондин. — Это нечестно! — В самом прямом, дорогой мой Родион. И всё предельно честно! Хотя нет, если бы я была Александром Юрьевичем, я бы уже влепила тебе двояк! — Не надо! — Ты же сам пожелал испытать все прелести Курковского урока на себе? — Да… — Тогда я жду Второй закон! — Подождите… Вы меня запутали! Наталья Геннадьевна рассмеялась. — Ладно уж, валяй, чего ты там от меня хотел, — и добавила, смеясь, — Родиончик. Тарелкин насупился. — Я просто хотел пересесть. — И зачем это, интересно? — Плохо вижу с последней парты. Можно мне на третью? К Маеву. Все взгляды тут же обратились на него. — Чё уставились? Мне что, нельзя поближе подсесть? — Конечно, можно, Тарелкин! Я даже очень рада, что тебя настолько заинтересовала физика, что ты просишься пересесть поближе со своей излюбленной галёрки! — Его не физика, его Маев заинтересовал! — шепнул кто-то, и весь класс снова захихикал. Родион, не обращая на это внимания, скинул в рюкзак пожитки в виде погрызанной ручки и разорванной тетрадки на все случаи жизни и деланно чинно-благородно прошествовал к третьей маевской парте. Он опустился за стол, достал обратно тетрадь с ручкой и, как только все вернулись к уроку, наклонился как-то ненормально близко к Борису, заглядывая своими огромными голубыми глазищами, обрамлёнными тёмными ресницами, прямо в глаза кудрявому и, ухмыляясь, спросил: — Что, действительно считаешь, что я похож на девчонку? У Борьки тут же напрочь пересохло горло, он забегал глазами по всему, что видел, лишь бы не смотреть сейчас прямо в глубину родионовых «озёр». — Н-нет?.. Блондин продолжал сверлить его взглядом, как волк, напавший на зайца, по-хищному облизывая пересохшие и ободранные губы, а потом как-то резко и совершенно неожиданно вернулся в обычное положение и тихо засмеялся. — Ха-ха-ха, видел бы ты сейчас своё лицо! Ужас! Я что, реально тебя так сильно напугал? — Н-ну, вообще-то, да. — Ах-ха-ха-а! Ну ты даёшь! — Я? По-моему, это ты! — А я чего? Я просто за базар спросил! — Да ты же первый начал! Оставьте уже в покое мои волосы! Шутка не актуальна! — Чего? Какие шутки? А о том, что мне действительно могут твои кудряшки нравиться, ты не подумал? — Да я не верю! — А зря, очень милые завитушки! Тебе идёт, между прочим! — Как будто не ты сам пустил эту шутку! — Я. — Ну вот! — А тебе не говорили, что если мальчик дёргает девочку за косички — это значит, что она ему нравится? — Не… Стоп, чего? Что ты имеешь в виду? Это уже совсем не шутки, Родь! — Э-э... — до Тарелкина начал доходить смысл сказанного им только что. — Аа! Я имел в виду, что мне нравятся твои кудряшки! Стоп, а ты что подумал? — блондина начал распирать смех. — Ну ты ваще-е! Я бы о таком никогда, ты чего! Ах-ха-хах! Дебил, блин! — Сам такой! — Борис тоже начал смеяться. — Надо думать прежде, чем говорить! — Эй, третья парта! Я не поняла! — раздался громкий голос учительницы, ребята притихли. — Тарелкин, ты к Маеву сел из каких интересов? Физику захотел понять, или таки тебя Борис больше интересует? Блондин смутился, а класс снова взорвался хохотом. — Мы молчим. — Хорошо, Родичка, молчите, — улыбнулась физичка и подмигнула классу. *** В коридоре было настолько ужасно шумно, что, даже закрыв дверь в класс, зажав уши и попытавшись максимально абстрагироваться от внешнего мира, Борис просто не мог повторить материал по немецкому. В классе было всего несколько человек, включая молодую светловолосую учительницу Анну Михайловну и самого Маева. "Господи, да что за…" — негодовал кудрявый. — "Неужели для того, чтобы отдохнуть от уроков, нужно обязательно так громко орать?!" Он глянул на часы. Радовало то, что до начала урока оставалась какая-то минута! Кудрявый снова углубился в повторение. — Er ist.... — Чего ты там бормочешь? — раздалось, как гром среди ясного неба. — Что? Ой, господи, Родион, это ты... Ты чего так пугаешь? — подскочил на месте Боря. — Ах-ха-хах! — Тарелкин плюхнулся рядом с парнем, кидая сумку на стол. — И ничего не смешно! А ты что, теперь всегда тут собираешься сидеть? — Ну, в идеале, конечно, мы бы сидели на последней парте, но раз ты такой заучка, что дальше третьей парты тебе статус не позволяет, так уж и быть, я потерплю! — подмигнул Маеву блондин. — Эй, я не заучка! — шлёпнул его по руке обиженный Борис. — Да-да! Рассказывай! — отмахнулся от него парень и в следующее же мгновение загорелся новой идеей. — Слу-ушай! А давай реально на последнюю махнём? — Что? Нет, зачем это? Тебе здесь плохо? — Ну там-то лучше! — И чем же? — Да всем! Давай сядем, и сам убедишься, раз мне не веришь! — Ну нет, не хочу я туда! — Струсил? — прищурился Родя, и в тот же момент раздался ушераздирающий звонок. — Ничего я не струсил, уже всё равно звонок! — Так это же призыв к действию! — потянул Борю за руку Тарелкин. — Собирай свои тетрадки и побежали скорее, а то ещё, не дай Бог, кто-нибудь моё законное место займёт! — Ну раз это ТВОЁ законное место, тогда сам туда и садись! Я вообще не понимаю, чего ты так ко мне прицепился? — попытался вырваться из цепких пальцев Родиона кудрявый. — Смотри! Анна Михайловна уже встала! Поздно! — Никогда не поздно, — прокряхтел блондин, пытаясь одновременно удержать Бориса и собрать его тетрадки в кучу. — Родя! — Боря! — Ладно, сдаюсь, — Маев поднял руки вверх, и Родион ослабил хватку. — Вот и хорошо, — парень взял с парты свою сумку и быстро перешёл за последнюю, Борис последовал его примеру. — Ну что, доволен? — прошептал Маев, когда все сели по своим местам и урок начался. — Абсолютно! — улыбнулся блондин, доставая из рюкзака какую-то чёрную штуку, похожую на пластинку жвачки, только пластиковую и в несколько раз толще. — Что это? — Ты серьезно не знаешь? — Эм, нет. Вместо ответа Родион приложил эту штуку к губам, а потом, поглядывая на учительницу и съезжая на стуле почти под парту, выдохнул клубы пара. — Ты совсем?! — у Маева округлились глаза от такой наглости. — Если ты куришь, то делай это вне школы или хотя бы не на уроке! — Во-первых, я не курю, а парю, заметь разницу! А во-вторых, немецкий — это же так скучно! Не занудствуй, лучше сам попробуй и расслабь булочки в кои-то веки! — Ни за что я это пробовать не буду, — отвернулся Боря. — Сказал, как отрезал, — хохотнул блондин, снова делая затяжку. Кудрявый не шевельнулся, делая вид, что никакого Родиона рядом не сидит. — Да ладно тебе, ты чего, настолько зожник? — При чём здесь это? — не понял Боря. — Ты что же, не понимаешь? Представь, что будет, если тебя поймают. — Ну, ни разу же не ловили. Маев хмыкнул, обращая внимание на учителя. — Кхм, ладно. — Тарелкин спрятал электронную сигарету в карман рюкзака. Посидел немного, делая вид, что слушает тему урока, и не выдержал. — Ты и вправду собираешься весь урок вот так вот сидеть? — Да. А что ещё делать? — Это последняя парта, чувак! Все двери открыты! — Не понимаю. — Даа, и чего это тебя все таким умным считают? Слушай сюда, если ты хочешь хоть раз в жизни действительно весело провести время. Кудрявый вопросительно посмотрел на одноклассника. — Запомни, если мы на последней парте, нам закон не писан, мы сами создаём правила и творим, что хотим. А значит, мы можем отрываться по полной! — Ближе к теме, — невозмутимо прокомментировал Борька. — Выбирай дальнейший план действий: мы можем звонить нашим одноклассникам и бесить их таким образом, можем притвориться, что кому-то из нас плохо и свалить с урока, а можем... Включить порнуху на полной громкости, вот будет оборжаться!! По вытянувшемуся лицу Бориса было понятно, что такие развлечения ему не очень по душе. — Т-ты дурак? — ошарашено выговорил он. — Хах, да я ещё самое безобидное предлагал, дабы не травмировать твою затравленную учёбой психику! — Безобидное? Да нас за такое к директору вызовут! — Ну, заодно и познакомишься с ним! Уверен, ты там ни разу не был. — Не был, и не хочу! Так что в твоих диких перформансах участвовать не буду! — Да ла-адно тебе! Не ссыкуй! Маев демонстративно отвернулся. — Впрочем, тебе даже делать ничего не придётся. Я, так уж и быть, беру всю грязную работу на себя! Тебе остаётся, как и подобает женщине, когда действует мужчина, только стоять в стороне и трепетать! От такого сравнения дрогнул бы даже самый бесчувственный чурбан, не говоря уже о Борисе. — Стоять в стороне и трепетать, говоришь? — Именно. — Так что я там должен сделать? — Включить порнуху. — Что? Почему именно этот вариант? Давай лучше звонить одноклассникам! Или я претворюсь, что у меня голова раскалывается! Но у Родиона в голове уже созрел гениальный план, и он оставался неприклонен. — Нет, нет и нет! Давай сюда телефон! — Да ты чего? Это же уже совсем! — Да нет, ты не видел, что "уже совсем", — передразнивая взволнованный голос кудрявого, Тарелкин вырвал телефон из его рук, что-то быстро печатая. — Так-таак... — парень, высунув язык, что-то искал. — Ммм, вот! Родион протянул Боре телефон с прямо-таки не лучшим открывающимся зрелищем. Парень скривился. Наглый Родька ещё и не традиционку, а гейщину выбрал. — Что я должен буду с этим делать? — Маев показал взглядом на телефон. — Наушники есть? — испытующе уставился на него своими глазищами Тарелкин. —Д-да, — Борька достал из кармана коробочку с Эйр Подсами. Блондин закатил глаза. — Пфф, мажоришка ты. Я не знаю, как таким пользоваться. На вот тебе проверенные христианские наушники, — парень положил на стол напрочь запутанные проводные наушники от "айфона''. Борис нехотя взял этакую конструкцию. — Вставь в телефон и сиди жди. Надо выбрать момент, когда будет наиболее тихо, чтоб эффект был лучше. И ты это, — парень многозначительно посмотрел на Маева, — держи себя в штанах. — Да уж, — пробормотал тот, втыкая наушники в телефон. Почему-то от дурацкого предупреждения одноклассника внизу живота, как назло, предательски напряглось. Бедная Анна Михайловна как раз давала классу какое-то задание. — Раз... — прошептал Родион практически Борису на ухо, — два... Парни обменялись взглядами. У Маева в горле пересохло от осознания, что это делает он, да ещё и по своей воле, а по телу пробежал холодок. А Тарелкину хоть бы хны, он весело подмигнул кудрявому, предвкушая предстоящее веселье и выдохнул: — Три!! На секунду заколебавшись, Борис подумал, что ещё не поздно всё предотвратить и просто не выдергивать наушники. Всё в его руках. Да, только тогда придётся выслушивать ещё больше насмешек от одноклассника, чего очень не хотелось. Ладно, почему бы и нет, раз Родя уверяет, что это так весело, надо хоть узнать, что тут такого весёлого. Борька таки выдернул наушники, наполнив класс прекрасными живописными звуками симфонического оркестра. Все ребята в момент взорвались, кто хохотом, кто возмущениями, а особенно, кхм, неадекватные вообще начали повторять звуки, ненормально смеясь. Бедная, бедная Анна Михайловна! За её небольшой стаж преподавания такой наглости ещё не случалось. Она, глотая воздух, переводила взгляд с Родиона на ребят, с ребят на Маева, а с Маева снова на ребят. В конце концов, метаясь между милосердным "понять и простить" и тиранским "наказать по заслугам", выбрала второе и крикнула, стукнув по столу ладонью: — Тарелкин! Ты что там устроил?! — А что сразу я, Анна Михайловна? — А кто по-твоему это сделал?! Неужели не ты? — Не я. Это Маев! — Что? — растерялась учительница. — Маев? Не верю. Боря, это правда? Парень находился в растерянности, с одной стороны это был действительно он. На его телефоне сие действо было включено, он выдернул наушники, он, в конце концов, вообще согласился на это. Но с другой стороны, он не думал, что блондин вот так вот просто подставит его. Хотя подставил ли? По фактам же всё сказал... — Ээ... Да, это я. Немка застыла на месте. Недоверчиво прищурилась, перевела взгляд с Борьки на Родю. — Как не стыдно, Родичка! Сам раздолбай, ещё и Маева за собой тянешь! Выйди из класса! — Нет, — блондин, совсем обнаглев, закинул ноги на парту и скрестил руки на груди. — Ты что себе позволяешь? А ну-ка вышел быстро отсюда! — Тогда Маева выгоняйте. Я здесь не при чём. Это как минимум нечестно, а меня ещё оскорбляет тот факт, что Вы мне совсем не верите! Хотя все имеют право на правду! — Ты хоть себя-то не обманывай, Родь. Покинь класс, иначе всё это закончится тем, что тебя поставят на учёт. А, ты там уже стоишь. Не сказав ни слова, парень скинул свои пожитки в рюкзак и удалился, демонстративно громко хлопнув дверью. Борис остался сидеть в растрёпанных чувствах. Он не понимал, почему не вмешался, и ему было стыдно за это. Но также было страшно, ведь если бы учительница узнала, кто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сделал это… Репутацию, как-никак, подправит... Класс вернулся к работе, а кудрявый никак не мог сосредоточиться. Вдруг телефон завибрировал. ''Родька Тарелкин отправил Вам сообщение'', — прочитал парень в строке уведомлений и ткнул на ярлычок, открывая диалог. "Выходи" Вдруг стало как-то страшно-тревожно, как в тот раз на уборке. Борис совсем забыл, кто такой Тарелкин. И что он теперь с ним сделает? Изобьёт за школой? Или будет вечно преследовать издёвками? Или ещё что похуже? "Как?" — ответил Маев. Ответ не заставил себя долго ждать "Попросись в туалет, тупица" Парень сглотнул. Спрашивать ещё что-то не хотелось, поэтому оставалось повиноваться. — Ээ... — Боря почистил горло. — Анна Михайловна, можно выйти? Учительница смерила его недоверчивым взглядом. — Ну иди. Только без фокусов, ага? — предупредила она, когда парень уже подошёл к двери. — Х-хорошо. Родион стоял прямо за дверью, снова в открытую куря электронку. Борис встал напротив него, ожидая чего угодно. Однако блондин не торопился озвучивать причину вызова Маева. Он стоял, раскачиваясь туда-обратно, выдыхая ягодный пар, окутывающий их обоих какой-то волшебной пеленой. Кудрявый уже начал беспокоиться, что может выкинуть это блондинистое чудо в перьях, но Родя, как прочитав его мысли, убрал электронку в карман. — Пошли на третий. — Это ещё зачем? — не скрывая волнения в голосе, спросил Маев. — Убьём двух зайцев, — в мгновение повеселел Тарелкин, — точнее, трёх! — В смысле? — не понял кудрявый. — Ну ты и дурачок! — хмыкнул Родион. — Сам посуди: во-первых, порнуху мы включили, во-вторых, с урока мы свалили, а сейчас будем ещё одноклассникам звонить! — Так... Так ты не обижаешься? — осторожно поинтересовался Боря. — Не, ну ты, конечно, козёл, хоть бы слово в моё оправдание сказал, а так — нет. Побесился малёк, теперь готов к труду и обороне! — запрыгивая по ступенькам на третий этаж, ответил Родька. — Чур, звонить не я буду. — Ладно, хрен с тобой, — устаиваясь на подоконнике и доставая телефон разрешил парень. — Такссс, кто первый? — Н-не знаю, может, Машке Остиновой? — Не, она точно сразу спалит. Надо менее стервозный вариант, — блондин ппризадумалась. — Например, Жека Дикий! — Да, у него, вопреки фамилии, характер получше, чем у Машки, — согласился Борис. Родя набрал номер. Несколько гудков, и его скинули. — Очень весело, — прокомментировал Маев. — Да молчи ты. Ты представь, что там будет, если мы щас ещё четверых обзвоним! — Представляю, — на самом деле, Родион не в первый раз так развлекался, и в классе действительно наступал полный переполох, когда ребятам по очереди кто-то звонил. — Тепееерь... Пахе Принтерову. — Ага. — Данилу Быкову? — предложил Борька, когда и Пашка благополучно скинул. — Да! А теперь Меркулову, — сказал Тарелкин через несколько секунд после того, как и Данил сбросил вызов. После нескольких гудков Федька поднял трубку. — Вас спалили, идиоты, — яростно прошипел он и отключился. — Хах, — нервно хихикнул и посмотрел на кудрявого блондин. — Блиин, — скрыл лицо руками тот. — Ну вот! Что нам теперь будет?! — Да ты-то не парься, тебе снова ничего не будет с такой-то кристально чистой репутацией. — А тебе что будет? — Да максимум замечание в дневник напишут, да и дело с концом. — Пусть и мне тогда напишут. Я тебя в этот раз не брошу. — Ну спасибо, — наигранно улыбнулся Родя, кладя руку на грудь и спрыгивая с подоконника. В тот же момент прозвенел звонок. — Теперь главное Анне Михайловне на глаза не попасться. Какой у нас следующий? — Вроде литература. — Вот и отлично, бегом туда, кинем рюкзаки и под лестницей пересидим. — Ээ... А я в классе рюкзак оставил… — Бляяять! Ну ты балда, Маев! Весь план мне испортил! Ладно, — немного подумав, начал он. — Сейчас идём к немецкому, проси кого-нибудь из дноклов притащить твой чемодан, и действуем по плану А. — Хорошо, — кивнул тот, и они побежали к 214-му. Там уже почти никого не было, но, к счастью, Федя — как раз тот, кто был нужен — оказался ещё там. — Эй, вщить! — позвал его к себе из-за двери Родька. — Чего тебе? — подошёл тот. — Забери, плиз, Маевский рюкзак! Как брата прошу! Меркурьев закатил глаза, но согласился. — Забери свой металлолом, — пошутил он и хотел было уже идти, но блондин задержал его, спросив, кто их спалил. — Да Быков, кто ещё, нашли, кому звонить... — хмыкнул тот и поспешил ретироваться. — Всё, валим, — потянул было за руку Борьку Родион, когда их настиг крик Анны Михайловны и больно кольнул в спину. — Тарелкин, Маев, а вы куда это? — Ээ... Мы-то куда? Да вот, на литературу. — Это хорошо, но только для начала забегите-ка на биологию, я Марину Николаевну уже предупредила, что вы зайдёте на огонёк. — А чего мы такого сделали? — Сами знаете. — Да ладно я, а Маев-то чем Вам не угодил? — Идите уже, там разберутся. Парни переглянулись и затопали на первый этаж к классной. Перед дверью 111-го немного помедлили. — Ты не бойся, я тебя, если что, выгорожу, — заверил Бориса Тарелкин. — Это ещё зачем? — Да тебя же в первый раз к Марише вызывают, смягчу как-нибудь твою премьеру. Да и, к тому же, у тебя репутация, — многозначительно потряс в воздухе указательным пальцем Родя. — Попробуй только, — не понимая, откуда в нём взялось столько смелости, произнёс кудрявый и толкнул дверь. — Здрассьти, — нервно поздоровались ученики. — Здравствуйте, Тарелкин и Маев. Я что-то не поняла, это что за новая комбинация у вас, м? — В смысле? — В прямом, Родь, ты чего к Маеву прилип? Хочешь из него себе подобного сделать? — А чего это себе подобного? — встрял Борис, чувствуя, как внутри всё распирает от волнения. —Я, может быть, сам к нему прилип. — Да ладно тебе, Борь, не выгораживай его. — Я и не выгораживаю, что вы все так на него взъелись? — Ладно, — вздохнула Мариша, видя, что дальше выяснять отношения бессмысленно. — Вы мне лучше тогда скажите, зачем урок сорвали? Включили какое-то видео, звонили одноклассникам, а ты, Тарелкин, ещё и с учителем перепирался. Ну как так можно? А от тебя, Маев, если ты так яро утверждаешь, что ты тоже причастен к преступлению, ну совсем не ожидала. — Ну, извините, — пожал плечами Родион. — Извините, — вторил ему Боря. — Эх,горе вы моё луковое... Идите уже, но вместе вы больше не сидите. И насчёт родителей думаю вот. — Что думаете? — при упоминании родителей Родька встрепенулся. — Да думаю, то ли говорить им, то ли нет. — Нет, нет, нет! Не надо! — тут же запротестовал блондин. — Не надо, говоришь? Тарелкин замотал головой. — Ладно, так уж и быть, прощаю, но ещё одна выходка с вашей стороны, и они будут непременно осведомлены. — Хорошо, спасибо, до свидания! — расцвёл Родя и потащил Борю к выходу. — До свидания, Марина Николаевна! — До свидания, до свидания, — устало улыбнулась та. — Фууух, — выдохнул блондин, оказавшись за дверью. — Мариша — мировая училка! — Да Анна Михайловна тоже, она же не сказала, что именно за видео то было. А то нам было бы точно не сдобровать! — Аха, — согласился Родя и пошагал на литературу.