ягодный джул

Пройдя из шумного холла по небольшому коридорчику, Боря попал в так называемую "курортную" рекриацию. Называли её так, как ни странно, потому, что на стене здесь красовался небольшой прудик с камышами и смешными лягушками, а ещё тут находились кабинеты биологии, географии и гуманитарных наук. Впрочем, это не важно. Подойдя к 111-му кабинету, он уже протянул руку, чтобы открыть его, но его окликнул кто-то из ребят, стоявших кучкой у окна и о чём-то беседовавших. — Мариши нет, можешь не дёргать даже. Ноготочки физичке делать ушла, — захихикали ребята. ~ Тут я снова вынужден сделать лирическое отступление и объяснить Вам, дорогие читатели, что же такого смешного было в последней фразе и что она вообще, чёрт возьми, означает!! Эта шутка завелась в классе не так давно, когда кто-то из учеников пересмотрел мемов про лил пипа, где ногото4ки от Морены упоминались не раз, и решил, что это очень хорошая идея для локального мема. Впрочем, так и оказалось. И хотя Марина Николаевна, учитель биологии и немножко географии, мать одного (а может и нескольких, никто не знает) ребёнка и счастливая обладательница в классе таких ребят, как наши Борька и Родька, ничего общего с маникюрной индустрией не имела, шутка прижилась и активно использовалась при упоминании о женщине. Ещё возможные клички, кроме Мариши: Морена, Мэнэшка, Марьяшка и другие альтернативы от этого ~ — А-ам, ну ла-адно, — немного раздосадованно протянул Борька и огляделся. Ему нужно было кое-что поправить в домашней лабораторной работе, а все места на двух лавочках, небольшом выступе для цветов и даже на подоконнике как на зло были заняты. Возвращаться в шумный, забитый до отказа учениками, а также Родионом холл совершенно не хотелось, да и там едва ли нашлось бы место для Маева. Снова возвратившись в холл, Боря без особой надежды оглядел все имеющиеся лавочки, увешанные одиннацатиклассницами в коротких юбках, повисающими на бедных мальчика, и уже было приготовился развернуться и доделать лабороторку на стене или, в крайнем случае, на коленке, как с самой дальней лавочки, находившийся немного в тени, что было даже хорошо, встали две девочки и направились куда-то восвояси. Где было это «восвояси», Маева совершенно не интересовало, так как он, напрягая все свои группы мышц, что было мочи припустил к только что опустевшей лавочке, прижимая к себе рюкзак, чтобы тот не мешал при беге. Всё бы закончилось вполне себе хорошо, если бы кроме Бори "райское местечко" не заприметил ещё кто-то. Этого кого-то кудрявый заметил только на полпути к цели, и этим кем-то оказались три человека во главе с Родионом Тарелкиным собственной персоной. — Вот дерьмо, — прошептал Маев, прибавляя скорость. До драгоценной лавочки считанные секунды, последний метр, финишная прямая, ЕЕЕСТЬ!!!!! Борис завалился на лавочку, ударившись при этом копчиком и скривившись. Рядом через секунду приземлились ещё два парня, которые были с Родей. Тот окинул лавочку взглядом, парни тут же подвинулись, освобождая для Тарелкина место на краю, но тот, проигнорировав их жест и совершенно наглым образом вводя кудрявого в ужасно непонятное положение, выдрал у последнего из рук рюкзак и уселся прямо к нему на коленки, обвивая рукой шею. Боря опешил от такого поворота событий, тело сковало напряжение. Он вопросительно посмотрел на блондина, а тот лишь нагло ухмыльнулся и достал из кармана треников электронку, делая затяжку. Маеву непременно хотелось что-нибудь сказать в протест, но слова застревали в горле, а руки пробивала мелкая дрожь. — Ну ты и напрягся, — увидев состояние парня, улыбнулся Тарелкин, выдыхая ягодный пар под чёрный джемпер "Каппа". — Тебе не тяжело? — Не-а, — откликнулся тот и про себя отметил, что Родион действительно лёгкий и даже ему, парню совсем не спортивного телосложения, было на удивление легко с сидящим на коленке блондином. Борька поглядывал на "Родионовых" парней. Ему, честно сказать, было немного не по себе, но они быстро разговорились и совершенно не обращали внимания на них с блондином. Ещё Борька поглядывал на самого Родиона. Украдкой так, сам не зная, чего боясь. Блондин глазел по сторонам, напевая что-то, прерываясь на затяжки. От него умопомрачительно пахло мужским терпким дезодорантом, ягодным паром с ноткой никотина и каким-то свежим цветочным шампунем, что вообще было странно, учитывая Родионовские предпочтения в запахах. — Блин, чё ты со своими кудряшками делаешь, что они у тебя такие клёвские, — обратился к нему Тарелкин, наматывая на палец смоляные пряди, — ого, ещё и очень приятные на ощупь! — Хах, — Боря смутился, — да ничего я не делаю... — Да ладно тебе, мне вот, чтобы привести мои патлы в более или менее божеский вид, нужно вымыть их в семи водах, ещё и тырить у мамы её бальзам, что небезопасно! — Ахахах, ну я правда ничего такого с ними не делаю, они у меня с рождения такие, — рассмеялся кудрявый, смотря на золотистые локоны Роди, в которых гуляло закатное солнце, окрашивая их в прозрачно-оранжевый оттенок, и протянул руку, намереваясь дотронуться до этого преступного распрекрасия. Да так и замер в нерешительности, боясь, что такой момент растворится, не успеет он им насладиться. Родя заметил это, и, улыбаясь и попутно выдыхая прямо на Борьку пар, сказал: — Да ты не бойся, я же тебя не спрашивал. — А, кхм, ну да, — отозвался тот, но, как будто превратившись в каменное изваяние, остался сидеть с поднятой рукой у головы одноклассника. Тарелкин хмыкнул и, ничтоже сумняшеся, сам прильнул к его руке, как котёнок. Кудрявый даже вздрогнул, но руку не убрал. Волосы у Родьки оказались очень мягкими, как облака, и вообще приятными на ощупь. Блондин хмыкнул, поудобнее устраиваясь на тощем бедре парня, и приблизился к его лицу, зачем-то закусывая нижнюю губу, смотря куда-то в сторону. Борису от таких манипуляций стало ещё более неловко, чем было, да и, что уж скрывать, внизу живота предательски закололо напряжение, а на теле выступил холодный пот. Маев вцепился пальцами с побелевшими костяшками в лавочку, не зная, что ему делать. Родька тихо рассмеялся, оголяя какие-то идеально ровные зубы, кончик его носа смешно задёргался. Он покрепче обхватил шею одноклассника, удобно устраиваясь на его плече. Маев боялся даже дышать, всё ещё крепко вцепившись в ни в чём не повинную лавочку. Не известно, что бы ещё пришло в голову Родиону, который сегодня был явно в ударе, да и напряжение никак не спадало, а, наоборот, только усиливалось, с каждый движением блондинистого чуда (стоп, как он только что его назвал?), но тут прозвенел спасительный звонок! Тарелкин аккуратно слез с совсем опешившего Борьки, не забыв, убирая руку с шеи, провести холодными пальчиками по ней, заставляя мелкую дрожь пробить всё тело, и, как бы случайно, скользнул большим пальцем по внутренней стороне Маевского многострадального бедра, нагло подмигнув на последок. Кудрявый какое-то время просидел, смотря в одну точку и восстанавливая рефлексы, а потом, еле как отодравшись от лавочки, поплёлся в туалет, дабы пристыженно, как в тумане, не понимая, что только что произошло и почему он, извините меня, медитирует на своего одноклассника, в сторону которого за последние годы даже не смотрел, снять там напряжение. Зайдя в класс, предварительно постучавшись и извинившись за опоздание, Маев занял место рядом с как всегда нагло лыбящимся Родькой, стараясь, кстати, вообще на него не смотреть. А когда он рявкнул на нахального блондина, пытающегося как-то начать с ним разговор, тот лишь рассмеялся, говоря сквозь смех и деланно сюсюкаясь: — Ой, ну прости меня, Боречка, что заставил тебя незапланированно выплескивать энегию в школьном туалете! — Заткнись, с чего ты вообще это себе напридумывал? — Ха-ха-ха! — театрально рассмеялся Тарелкин. — А где ты тогда пропадал пять минут от урока? — Я же уже сказал Марише, что встретил русичку по пути. — Ой, и чем же вы с ней таким занимались, что ты зашёл весь красный и запыхавшийся? — Т-ты дурак?! — разозлился Борька. — Я вообще не понимаю, что на тебя нашло! — Хах, да ничего на меня не нашло, я просто не замыкаюсь в себе, как некоторые, а делаю всё, что хочу! Борис задохнулся от возмущения. — Да ты вообще-то что тут сидишь? Тебя же Мариша отсадила! — Да тише ты, тебе что, жалко? — Мне не жалко, я просто... А что Боря там "просто" ни вы, ни я, ни Родька так и не узнали, потому что в следующую секунду Марина Николаевна устала терпеть перешёптывания за третьей партой первого ряда и одним умелым криком вернула ребят к реальности, а именно к уроку биологии, и им осталось забросить все свои мысли-переживания на дальнюю полку и оставшийся урок просидеть в гордом молчании. Почти весь, если быть точным. — Можно выйти? — спросил кто-то с третьего ряда. — Ммм, нет, до конца урока пять минут, я думаю, ты не умрёшь, — отрезала биологичка, смотря на часы. При упоминании о "пяти минутах" Родион тут же встрепенулся, поднимая голову с рук и протирая глаза. Потом достал из кармана телефон, воровато проверил время, а потом, делая самый непринуждённый вид, легонько ткнул Бориса локтём. — Чего тебе? — нахмурился тот, отодвигаясь от парня на безопасное расстояние. — Ты это, номерок давай, — уголком губ улыбнулся Родя. — Чего? — Номерок давай, говорю, ты глухой, что ли? — сверкнул глазом в сторону кудрявого Тарелкин. — Ааа, номерок! А зачем? — О-ой, ну ты и… — закатил глаза блондин, — Мэнэшку, что ли, не слушал? Сейчас урок кончится, и я сразу после звонка побегу в гардероб, а то мы там в этой километровой очереди до ночи простоим! — Ну хорошо, — Маев достал из кармана номерок и положил на стол. — Спасибо. — Только ты собери мои вещи и возьми рюкзак, хорошо? — Ага, — кивнул Борька. Родька принял боевую позицию, готовый в любую секунду рвануть в гардероб, и самодовольно улыбнулся, расценивая ситуацию как первый шаг к возвращению их, уже приятельских, отношений с Борей. Он и подумать не мог, что тот так отреагирует на "коленки", подумаешь, что здесь такого? А вот. Раздумья Тарелкина прервал звонок, и тот, сорвавшись с места и чуть не перевернув пару парт и Марину Николаевну впридачу по дороге, помчался за куртками. — Ну что за ребёнок такой? Что не день, то новое потрясение, — пробормотала учительница, а потом сказала чуть громче. — Ладно, записываем домашнее задание, и можете быть свободны! Когда Маев зашёл в холл, Родион уже поджидал его там с его чёрным пальто. Сам блондин щеголял в сине-голубой олимпийке. — Держи, — протянул Родя Борьке пальто. — Спасибо, — расплылся в улыбке тот, в свою очередь отдавая рюкзак. Терпеливо подождав, пока кудрявый оденется, пиная стену, Тарелкин внёс новое рацпредложение по следующим их действиям. — А пошли гулять? — Гулять? — удивился Боря. Ему, если честно, до сих пор было не по себе. — Ну, даже не знаю, уроков много задали... — Да что ты снова о своих уроках? Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь от них? — Вообще-то, да, — обиделся парень. — Не поверю, пока ты не пойдёшь со мной гулять и не докажешь обратное! — упёр руки в боки Родион. — Ох, — вздохнул кудрявый, — ну ладно... Только давай без твоих дурацких шуточек!! — Без проблем, сударь, — лучезарно улыбнулся блондин и потащил Борю к выходу. На улице было очень тепло, хоть уже и стояла осень, солнце ещё не совсем зашло за горизонт, освещая всё таинственным оранжево-фиолетовым цветом. — Как хорошо-то! — зажмурился от удовольствия Родион. — Аха-а! — закивал головой Борис. — Ну и куда ты меня потащишь? — Хм, у меня есть идея! Давай-ка немного повеселимся! — Твоё "повеселимся" сам помнишь, чем в прошлый раз закончилось! — строго посмотрел на него Маев. — Ой, только не смотри на меня так! Вы что все, сговорились? У мамы такой взгляд, у учителей, а теперь и у тебя! Я сейчас обижусь и уйду! — Да ладно тебе, — смягчился Борька. — Ну, давай повеселимся! — А вот это уже другое дело! — обрадовался Тарелкин и зашагал со школьного двора, кудрявый поспешил за ним. Ребята удалялись от школы в сторону центра, болтая "ни о чём", например: — Ты помнишь, что у Мариши были длинные волосы? — смеялся Родион. — Что? Нет... — не понимал Борис. — Ну ты вообще, не помнишь, что ли, они у неё вот такие были, — парень проводил рукой чуть ниже подбородка. — Ааа! — Бээ! Представляешь, это уже два года назад было! Вот, как время быстро летит... — Да... Интересно, а чего это она решила под мальчика рубануть? — Пф, понятия не имею... И ребята переходили уже на другую тему, весело шагая по тротуару. По ходу разговора оказалось, что у них если не одинаковые, то невероятно похожие вкусы в музыке и кинематографе и что живут они, оказывается, всего через несколько домов друг от друга! (Маев-то об этом прекрасно помнил, даже часто встречал блондина, а вот тот, видимо, за время пока они не общались, решил выкинуть из памяти такое маловажное обстоятельство) — Пришли, — резко остановился Тарелкин около "ЦУМа". На самом деле "ЦУМ" — это просто условное название данного здания. Ничего общего с привычным нам "ЦУМом" оно не имеет. Вот что вы представляете, слыша название этого магазина? Я полностью уверен, что всякие дорогие магазинчики по типу "Gucci","Lоuis Vuitton" или, на худой конец, "Prada". Тогда вынужден вас очень сильно огорчить — в нашем "ЦУМе" ничего подобного не было и не будет, наверное. Единственное, что вы тут можете найти — это магазины бытовой техники, несколько прикольных бутиков с женской одеждой, кофейни, магазины мороженого в количестве одна штука и продуктовый "Магнит" в подвале. — Ч-чего это пришли? — не понял кудрявый. Секунду назад они решали важнейший для мироздания вопрос: зачем нужна физ-ра в школе и нужна ли вообще? Блондин уверял, что физ-ра полезна только для младшеклассников, а так там из интересного только игра в волейбол, а Маев доказывал, что физическая подготовка нужна всем и всегда, да и отвлекаться таким образом от умственной работы очень полезно. — Пришли, говорю, — немного раздражённый непониманием друга Родька потянул его в сторону "Магнита". — А зачем нам в "Магнит"? — растерянно спросил Борька. — Ну ты и балда-а! — протянул Тарелкин, хмыкая. — Ты что, не знаешь, что там камеры не работают? — Нет... Ну и что, что не работают? — всё ещё недоумевал кудрявый. — Оой, темнота-а! — закатил глаза Родька. — А то, что из этого "Магнита" полгорода тырит, ни о чём тебе не говорит? — Ты что, собираешься ограбить магазин?! — округлил глаза Маев. — Да нет, нет же, успокойся! Мы просто, так скажем, возьмём на халяву энергосы. Ну а что, это, в конце концов, не наши проблемы, они сами виноваты, что не ставят новые камеры! — Ты чего? А если нас спалят, нас же посадят! — упирался Борис. — Я тебя умоляю! Да там своровали уже полмагазина, и ничего, никто не сидит, доказательств-то нет! — гнул своё Тарелкин. — И, в конце концов, я же не заставляю ТЕБЯ воровать, это я великодушно беру на себя, и всё, что тебе остаётся делать, это просто наслаждаться тем, что у тебя есть такой друг, как я! — Ааа, ладно! — махнул рукой кудрявый, — всё равно же не отстанешь! — А и верно! — победно улыбнулся Родя. Пройдя мимо продавцов с как можно более отрешенным видом, ребята завернули к напиткам и остановились напротив полки с энергетиками. — Ты какой будешь? — спросил блондин, смотря на Борьку. — Энергетик? Никакой. Не буду я пить эту отраву, и тебе не советую. — Ни буду я пить эту атлаву и тибе ни саветую, — передразнил его Тарелкин. — Ну какой ты зану-уда! — И ничего я не зануда! Почему, если ты просто не хочешь отравлять своё тело, ты обязательно зануда? Это же очень вредно, ты знал вообще об этом? — Ну да, не буду спорить, хорошего там мало, но ведь иногда-то можно? — подмигнул Маеву Родион и прошёлся вдоль полки, проводя рукой по разноцветными баночкам, выбирая. — В обычный день я бы, конечно, купил "Флэша", — рассуждал он, — но сегодня ведь не обычный день, а праздник души, а точнее живота, так что берём самое мажорское, что видим! Парень достал с полки классический "Монстр" и, немного покрутив его в руках для отвода глаз, незаметно спрятал под олимпийкой, смотря по сторонам. — Ты точно уверен, что тебе ничего не надо за бесплатно? — посмотрел на Борьку Родька. — Нет, — выдохнул тот и направился к выходу. — Ну и дурак, — послышалось сзади. — Ну вот, ничего страшного не случилось! — улыбнулся Тарелкин, открывая банку, когда ребята уже отошли от магазина на безопасное расстояние. — Ммм! — зажмурился от удовольствия блондин, отпивая немного из банки. — Кто бы что не говорил, а энергетики — потрясающе вкусная штука! — Хм, — только и сказал кудрявый. — Может, хоть попробуешь? — поднёс банку к парню Родион. — Ну... Ну ладно, — Маев взял энергетик и аккуратно поднёс к губам. — И ка-ак? — склонил голову на бок Тарелкин. — Эмм... Хмм... Ну я не знаю, что сказать... — Да тебе нравится! Я по лицу вижу! — Ну... Я не знаю, вкус странный... — Но вкусный! — Ну... Ну... Ну да. В целом, неплохо... — улыбнулся Маев. Родька рассмеялся и пошагал по тротуару, пребывая в невероятно хорошем настроении. Видимо, настолько хорошем, что у него окончательно и бесповоротно снесло крышу. Потому что он запрыгнул на небольшой тонкий заборчик, отделяющий тротуар от дороги и, отчаянно махая руками и хватаясь за деревья, пошёл по нему, не прерывая светской беседы с Борисом. — Ты же мужик, ты должен быть готов к любым приключениям! А что делаешь ты? Ты каждый раз прячешься за мою спину! — декламировал он, для пущей убедительности норовя упасть каждую секунду. — В конце концов, где твои яйца?! — парень хотел было воззвать к совести кудрявого, но его нога соскользнула с заборчика, и он, как настоящий мужик, готовый к любым приключениям, упал промежностью прямо на него. — Ооой, бля-я-атььь!!!!!!! — заорал он, пытаясь пошевелить хоть чем-то, в итоге просто завалился на бок и, проползя два метра, прислонился к ближайшему дереву. — Ты живой? — сквозь смех попытался посочувствовать другу Боря. — Какой ещё живой, меня от смерти отделяет пара секунд, — норовя упасть в обморок, шипел Тарелкин. — Ё-моё, — приступ истерического смеха, — ну ты шума-ахер! Маев сел рядом с блондином и загрёб ладонями опавшие листья, пытаясь перестать смеяться. — Ты дебил, да? — сведя ноги от боли, шипел Родька, а потом и сам срывался в хохот. — Аааааааа, — выл Борька, хватаясь то за сердце, то за дерево, то за Родькину коленку, — оооой не могууууу! — Ахахахха, и ничего, аххахвхах, не смешнооо! — толкал его в плечо Тарелкин. — Ааааахаххаха, смешнооо! — еле-еле передвигаясь, отползал от него Маев. Парни уже задыхались от смеха, но не могли остановится и снова и снова заходились в хохоте, а когда им таки удавалось успокоиться, стоило им лишь посмотреть друг на друга, и они снова хватались за животы. Люди проходили мимо, смотря на это прекрасное действо, и думали, наверное, что из городской психбольницы сбежали глубоко искалеченные какой-нибудь замудрёной биполяркой. Так бы наверняка продолжалось ещё долго, но, к счастью, одна добросердечная тётечка не побоялась остановиться и спросить, всё ли у них, собственно, в порядке и не нужна ли им помощь. — Ой, кха-кха, нет, спасибо, — продолжая улыбаться и вытирая выступившие на глазах слёзы, ответил Борька, а Родя, уткнувшись в коленки, всё ещё сотрясался от смеха. — Аахах, — наигранно улыбнулась дамочка. — Ну хорошо, я тогда пойду. — Да-да, — кудрявый подёргал друга за руку. — В-всё, хватит, хватит, Родь, я не удивлюсь, если нам уже вызвали скорую! — Оой, ахахах, да! — поднимаясь и отряхивая штаны от листвы, улыбался блондин. — Бля-я, штаны в энергетосе замарал! — Блин, ну ничего! Тут рядом речка же, можешь там помыть. — А, да... Ну, пошли тогда туда, а то потом ещё не известно, отстирается ли. Да и мама наверняка заинтересуется, что это за пятна... — поджал губы Тарелкин. — Да ладно, отмоем ща, не бойся, — похлопал его по плечу Борька. Блондин поднялся и зашагал, еле переставляя ноги, будто он только научился ходить или наоборот, был уже совсем дряхлым старичком, у которого ноги подкашивались от возраста. Маев не знал, придуривается ли Родион, чтобы его пожалели, или ему действительно так больно, но на всякий случай взял его под руку, чтобы тот ненароком не свалился. — Ээм, кхм-кхм, — выровняв шаг, немного пристыженно отстранился от Бориса блондин. — Спасибо... — Э-э, ахах, да... — улыбнулся, пряча взгляд за кудряшками, тот. Если вам интересна судьба энергетика, то баночка с почти половиной содержимого благополучно осталась стоять под деревом. Наступил уже настоящий вечер — за домами виднелась только тоненькая полосочка солнца, в городе уже включились фонари, а белые пушистые облака были подсвеченны розово-фиолетовыми закатными лучами. Родион остановился, чтобы сфотографировать невероятно красивое сегодня небо. — Да-а, как же всё-таки хорошо! — Аха-а, — кивнул Борька, — всё такое волшебное... — Да... Вот знаешь, — парень спрятал телефон в карман и пошёл дальше, во все глаза смотря по сторонам, — многие жалуются, что живут прямо-таки в деревне, а я с ними абсолютно не согласен! У нас город хоть и небольшой, но зато какой красивый! — Точно, особенно Старый Центр! ~ Быстренько объясню Вам, что за Старый Центр и что же в нем такого красивого. Не поверите, но я машинально начал описывать мой город, так вот Старый Центр — это один из его районов, где я и наши герои, собственно, живут, учатся и, соответственно, гуляют. Название говорит само за себя, в этом районе находятся старые здания необычайной красоты, скверы и многое другое. Уж извиняюсь за такую наглость — селить ребят мало того, что в своём городе, о котором мало кто в принципе слышал, так ещё и в своём районе! Но я надеюсь, что мои читатели будут к этому благосклонны и не закидают меня тапками! ~ — Да-а! Ты заметил, что он в себе как бы две стороны сочетает? — Родя вопросительно посмотрел на Маева. — Чем дальше заходишь, тем больше там разных старинных зданий! Вот взять хотя бы библиотеку Шукшина — там тебе и лепнина, и искусство всякое, ну ты понимаешь. А чем ближе к Центру, сам посмотри! — блондин кивнул на картину, открывающуюся им на другой стороне улицы. Там стоял торговый центр, "Грильница", и ещё один небольшой ТЦ. — Тут всегда горят огни, всегда какой-то движ, музло и люди, хотя дух Старого Центра всё равно присутствует, вот, например, Драмтеатр построен в стиле прошлого времени, но всё равно чувствуется запах новизны, согласен со мной? — Целиком и полностью. За это я и люблю наш район. Да и наш город тоже, он просто прекрасный, что ни улица, то произведение искусства! — Хаха, ну, насчёт "что ни улица" я не очень соглашусь. Взять хотя бы Табачку, там, куда не повернись — пятиэтажка, не то, что у нас. У нас и скверы различные, и парки, опять же пляж и церковь. — Да и в Табачке что-то, да есть... — задумчиво произнёс кудрявый. — Кстати! Мы уже на месте! И действительно, пока Родион разглагольствовал, они успели дойти до прибрежного парка и уже подходили к реке. Жёлтый свет фонарей красиво освещал дорожки, на лавочках сидели редкие парочки или пацаны с бутылками пива. Тарелкин быстро криво-косо помочил штаны на месте разлитого "Монстра" скорее для галочки, чем реально пытаясь отстирать, да и вообще было уже довольно темно, и видно всё равно ничего не было. Парк остался позади, теперь единственным источником освещения был мост, фонари которого невероятно красиво и чарующе отражались на воде. — Как красиво... — выдохнул Родька. Борис кивнул, не уверенный, что друг вообще это видел, но ему было как-то не до этого, зрелище, открывавшееся перед его взором, было просто бесподобно и неповторимо. — Слу-ушай, — заговорщицки посмотрел на него блондин,—а давай на мост поднимемся? — На мост? — удивился Борька. На мосту вот так вот пешком он ещё ни разу не был, хотя тот довольно активно использовался не только автомобилистами, но и пешехода ми. — Ну, я не знаю... Туда вообще можно? — Ну опять ты за своё! А почему нет? Естественно! — закатил глаза Родя. — Да пошли, чего ты снова боишься, с него точно не упадёшь! Зато красиво там каак!.. — Ой, блин, ну ладно! — согласился Маев. — Только нам обходить дольше придётся... — Не-а, — помотал головой Тарелкин и принялся объяснять, — ну смотри, мост же стоит на возвышенности,так? — получив в ответ одобрительный кивок, он продолжил. — И мы просто взберёмся на него! Быстро и обходить не надо. В итоге их самоотверженного акта скалолазания они имели: плюс три царапины на двоих, плюс сбитое к фигам дыхание, плюс пять пятен грязи на одежде на двоих и плюс грозный окрик от дворника за хулиганство. Как видите, одни плюсы!! На мосту оказалось довольно шумно от проезжающих мимо машин и трамваев и немного оттого страшновато. Мимо постоянно проезжали какие-нибудь поздние велосипедисты, и парням приходилось вжиматься в ограждение, чтобы их пропустить. Родион в такие моменты ворчал что-то типа "разъездились тут!" и хмурил брови. — Ну, и что будем делать? — дойдя уже до середины моста и поняв, что единственное, чем можно сейчас полюбоваться, это отражение фонарей в воде сверху, спросил Боря. Река была тёмной, и в этой темноте едва различалась только линия горизонта. — А дава-ай, — у блондина загорелись глаза, — плеваться с моста!! — Ахаха, что? Ты серьёзно? — Да, а что? Это прикольно же, например, можно плюнуть и смотреть, как твой плевок шлёпнется в речку, а можно даже посчитать, за сколько секунд он до неё долетит! — Это бред, Родь, ты же не можешь контролировать скорость твоего же плевка! — А вот и могу!! Если ты плюнешь вяло, то он у тебя навряд ли вообще, хм, изо рта упадёт, а если плюнуть метко и умело — ты чемпион мира по плевкам на скорость! — Это настолько глупо, что я в деле! — засмеялся Борька, и они начали плеваться сначала на скорость, потом на расстояние, в общем, исплевали речку вдоль и поперёк, хотели ещё поплевать в проезжающие мимо машины, но Тарелкин нарушил всю идиллию своим: — Ой бля-я, ссать хочу! — съёжился Родька. — Походу, пора домой, — уже было развернулся к берегу кудрявый. — Пф-ф! Чего это домой, я и так поссу, — и, видя округлившиеся глаза Бориса, добавил. — Ну, а что? Всё равно нечего стесняться, член большой! Маев облокотился на перила, закрывая лицо руками от стыда за друга, и очень даже вовремя, ибо безбашенный блондин уже, кхм, расчехлился и справлял нужду в только что исплёванную им же реку. Если подводить итоги дня, то можно сказать, что Родион вместе с Борькой за один раз пополнили водные запасы их родной реки настолько, что учёные потом ещё долго спорили, почему это ледники начали таять в конце сентября, а не как положено уважающему себя леднику в середине апреля. — Ты правильно, что не смотрел, — закончив, ухмыльнулся Родя, — ты таких больших никогда не видел, боюсь, не выдержал бы сексуального давления! Маев только и мог, что трястись от смеха, переодически хватаясь за перила или за Тарелкина. — А вот и ничего смешного, — обиделся тот. Он-то планировал, что Борька будет трепетать от такого воистину пацанского поступка, а тот, не скрывая, ржал. Потом кудрявому позвонила мама и погнала домой, а Родион всю дорогу до дома пребывал в смешанных чувствах. Кинув на прощание "пока", ребята разбрелись по домам.