ягодный джул

А на следующий день случилась традиционная осенняя дискотека, которую ученики оперативно переименовали в вечеринку в честь Хэллоуина и на мероприятие являлись исключительно загримированные под клоунов из "Оно", в псевдоготических одеяниях или, если у человека не случалось ни таланта художника, ни чувства моды, с красными шариками в руках. Ни Боря, ни Родион разрисовываться под клоунов или каких других франкенштейнов решительно не желали, поэтому в актовый зал — место проведения всех дискотек и мероприятий — явились, можно сказать, в чём мать родила. Родя — в синих трениках с характерными тремя полосками по бокам, чёрной футболке "Kaппа", которая, наверное, имелась у каждого уважающего себя парня, почему-то в розовых кедах и, неудивительно, окутанный запахом дезодоранта, а Борис — в зауженных тёмных брюках, коричневой футболке-поло, что ему очень шла, с расчёсанными в кои-то веки кудрями и надушенный тем же отцовским парфюмом. Вообще, Маев терпеть не мог школьные дискотеки. В его глазах это выглядело так: ужасная музыка, дёргающиеся под неё идиоты-ровесники, напившиеся дешёвых энергетиков, а кто и алкоголя по типу "Блейзера" и "Гаража", и абсолютно, абсолютно пустая трата времени. Поэтому он обычно участия в таких сомнительных мероприятиях не принимал, но тут ведь Родя. Парню не составило труда уговорить друга присоединиться к нему и таки поприсутствовать на танцах. Он-то души не чаял в подобном, по нраву ему приходилась и дурацкая музыка, и разнообразие выпивки, и даже идиоты-ровесники. Несмотря на то, что в зал ребята зашли чуть ли не под ручку, после начала "веселья" их союз нерушимый республик свободных распался. Причём одна его половина не теряла времени на танцполе, а другая как раз этим и занималась на скамейках для "неудачников", залипая то в ленту Инстаграма, то, когда первое надоест, на толпу учеников, а то, когда особенно повезёт, на Тарелкина. Скажите, где справедливость? На самом деле, присутствие на дискотеке Бориса было не таким уж и бесполезным делом, ведь еще в начале празднества его окрестили "хранителем бухла и телефонов" и теперь он являлся счастливым обладателем трёх бутылок "Флэша" объёмом 1,5 литра, пяти разнокалиберных баночек "Монстра", "Адреналина", "Ред Булла" и ещё не пойми чего, трёх "Гаражей" и несметного количества телефонов различных марок и расцветок, сложенных в аккуратные стопочки. В помещении немилосердно пахло ягодными электронками, сладкими энергетиками, ноткой алкоголя и никотина и смесью из запахов самых разных духов и дейзиков. От этого у кудрявого уже голова кружилась, да и злости на одноклассника с каждой уменьшающейся цифрой зарядки на телефоне всё прибавлялось. По ушам били басы какой-то дурацкой песни с не менее дурацкими словами: мне девятнадцать, парень я уже легенда, будет двадцать — тогда стану президентом*. Вот уж, чего Борька не понимал. Какая же этот, кхм, певец «легенда», если о нём знают только глупые школьники, которым лишь бы поорать текст песни, не задумываясь о его значении? Впрочем, думать об этом сейчас не хотелось, а хотелось лишь заткнуть уши и желательно перекрыть все дыхательные пути. Парень посмотрел на часы: до окончания сего действа оставался целый час. Господи, да зачем он только согласился идти вместе с блондином? Неужели думал, что тот будет вместе с ним сидеть здесь и скучать? — Хей — послышался сквозь музыку знакомый голос. Вот так, вспомнишь о... Хм, ладно. Родион пробирался к другу через толпу учеников. — Ну ты чего грустишь? — Ничего я не грущу, — обиженно засопел кудрявый, — мне тут уже надоело. Я, пожалуй, домой пойду. — Э-эй! Ты чего? Какой домой, вечеринка в самом разгаре, а ты даже не потанцевал! — Ты смеёшься надо мной, или что? — разозлился Маев. Тарелкин мало того, что сам его бросил, так теперь ещё и упрекает в том, что тот, видите ли, "не потанцевал" как следует. — Не-а. Пойдём-ка со мной, — блондин потянул парня за руку. — Я не могу, на мне же всё это, — Борька кивнул на доверенное ему "богатство". — Пф, — закатил глаза Родя. — Эй ты, последи за этим, ясно? — окликнул он такого же, как и Борис, "безумного весельчака", сидящего чуть поодаль. — Угу, — кивнул тот. — Ну вот, — улыбнулся Тарелкин, — проблема решена, теперь ты просто обязан пойти со мной! — Ничего я тебе не обязан, — отпихивался Маев, — не пойду, пока тут хотя бы что-то адекватное не включат! Родион прислушался к тому, что играло сейчас. — Так эта песня заканчивается! Сейчас посмотрим, что врубят... — некоторое время он стоял, задумчиво прислушиваясь к затихающей мелодии. Когда она затихла, парень многозначительно посмотрел на одноклассника, мол, "ща всё будет", но из динамиков послышалась до боли в ушах надоевшая мелодия всеми любимого "Кадиллака". Визг девчонок на секунду заглушил песню, но потом её стало слышно опять. Ей богу, лучше бы они всю оставшуюся дискотеку визжали. — О! Как раз то, что нам нужно! Родя дёрнул Борю за руку и тот, не ожидая такого напора, безоговорочно встал с насиженного места и последовал за блондином вглубь тусовки. Родька, как и тогда, в школьном коридоре, пытаясь расшевелить друга, двигал его руками и прыгал вокруг. — Ну же! Не стесняйся! — подбадривал он. — На тебя всё равно никто не смотрит! Но расслабиться никак не получалось. Хотя бы потому, что песня уже настолько надоела, что даже слушать её было сложно, не то что танцевать под неё. — Да ладно тебе, нормальная песня, — смеялся Родион, выглядя в эту минуту так мило, что и Маев невольно улыбнулся, — к тому же, она уже заканчивается. И в правду, прозвучало последнее "делать деньги, блять, вот так", и песня наконец-то завершилась. Борис уже хотел было поскорее вернуться на своё место, удостоверившись, что лучше уж скучать там, чем стоять тут с Тарелкиным, как диджей объявил в отчаянно звенящий микрофон: — А сейчас белый танец! "Только этого не хватало!" — подумалось Маеву, как блондин заискивающе зыркнул на него, протягивая руку и говоря со сладкой улыбочкой: — Потанцуем? Боря опешил, а сердце приятно ёкнуло. Что? Потанцуем? Это он точно ему или может за спиной стоит какая-нибудь ужасно красивая девушка? Кудрявый поднял взгляд на друга (друга ли?), который с надеждой и любопытством смотрел прямо на него. — Угу, — он протянул ему дрожащую руку, молясь только об одном — чтобы их танец оказался незамеченным — а по телу расплывалось лёгкое и тёплое счастье. В зале играла "24/7" Фейса. Боря знал эту песню — она была одним из немногих современных треков, которые ему нравились, ведь в ней не было ни бьющих по мозгам басов, ни дурацкого текста о том, какой ты ахуенный, зато в ней был посыл, признание, жизнь. Родион притянул Борьку к себе, уводя куда-то в угол, куда попадало меньше всего света, да и людей там было не в пример меньше. Когда блондин положил голову Боре на грудь, тот даже вздрогнул, а в нос почему-то особо сильно ударило ягодным вейпом. Было странно то, что Родя не боялся делать все это, ведь он не знал заранее, как кудрявый может отреагировать на такое поведение. Но думать об этом не хотелось совершенно, Маеву было так хорошо, плавно двигающимся по кругу, с блондинистым чудом на груди, что хотелось просто раствориться в этом моменте, как сахар в чае. Парень скользнул рукой по футболке одноклассника, приобнимая его за талию. На груди ощущалось тёплое дыхание Родиона, а любые мысли ушли из головы, оставив там только сладостную дымку. Тарелкин поднял на него почему-то блестящие глаза, улыбнулся одними губами и вернулся в прежнее положение. У Бори в животе аж вспорхнули миллионы бабочек от этого взгляда. Он ещё сильнее прижал к себе Родю, желая, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Но, увы и ах, всё имеет свойство заканчиваться. Особенно срок годности у молока в холодильнике, когда ты хотел попить кофе с обязательным его присутствием!! Кхм, ну это я о своём, наболевшем. Музыка закончилась так же внезапно, как и началась. Уже зазвучали первые ноты следующей композиции, кажется, всеми любимой Инстасамки (или как там сказал диджей?), а ребята всё ещё стояли, прижавшись друг к другу, не желая выходить из прекрасного забытья. Однако, сохранять романтический настрой, когда из динамиков орёт "ворд ап" не очень получалось, поэтому Родион аккуратно отстранился и, не поднимая на Маева глаза, взял его за руку и потащил в сторону выхода. Тот не стал сопротивляться. — Вы куда собрались? — остановила их у дверей Мариша. — Маринниколавна, тут Борьке плохо, можно, мы выйдем? — мигом нашёлся блондин. Женщина окинула взглядом кудрявого, и, видимо, ещё не отойдя от недавно случившегося, он вполне смахивал на не очень хорошо себя чувствующего человека, потому что через секунду они таки оказались за дверями актового зала. Здесь было намного прохладнее, чем в душном зале, ребята тут же вдохнули полные лёгкие свежего воздуха, от которого с непривычки даже немного голова закружилась. Боря хотел было спросить у Родиона, зачем они вышли, но, взглянув на него, всё желание говорить почему-то растерял. Тот смотрел решительно, и было в его взгляде что-то такое, что издавать хоть звук не хотелось. Хотелось просто молчать и идти за парнем. Что Маев, собственно, и сделал. Они в полном молчании спустились по лестнице на первый этаж и, пройдя по небольшому коридору, оказались в просторном холле. Блондин снова кинул на друга воинственный взгляд, и они прошли мимо зеркальных колонн, цепляя в них своё отражение, к фонтанчикам, что было очень кстати, ведь во рту пересохло окончательно и бесповоротно. Борька склонился над струёй, чувствуя как холодная вода течёт по пищеводу, приятно освежая и приводя мысли в порядок. Теперь понятно, почему Тарелкин пришёл именно сюда. Снова пройдя через холл, ребята вышли к лестнице на второй этаж. Тут царил полумрак и пахло сыростью из "подвала'', который на деле был простым пространством под лестницей, которое ученики ещё в шутку называли "подземным миром". Кудрявый ухватился за перила, намереваясь поскорее забежать наверх, но Родька схватил его за руку и притянул на себя, в секунду сокращая расстояние между ними до нуля. Маев даже понять, что произошло, не успел, а только почувствовал, как холодные губы прикасаются к его, наверняка, таким же холодным. Это был поцелуй. Поцелуй!.. В голове всё переворачивалось от этой мысли. Парень быстро отстранился, будто бы испугавшись. Он посмотрел на Борю необычайно огромными сейчас и как будто бы светящимися глазами, в которых читался испуг. Тот понимал, почему это, поэтому сам наклонился к блондину, робко, но настойчиво целуя в ответ, как бы говоря, мол, всё в порядке, всё взаимно. Тогда Родиона как будто бы подменили: он тут же прильнул к однокласснику, снова и снова целуя столь желанные губы, щёки, тот самый "греческий" нос и глаза кудрявого, лишь изредка хватая ртом частичку драгоценного воздуха. Борька буквально обомлел. Он просто стоял, полностью отдавшись Роде, даже не до конца вкатывая, что вообще сейчас происходит. Вдруг тишину, до сих пор царившую в коридоре, нарушил стук чьих-то каблуков, явно приближающийся с верхнего этажа. Ребята испуганно посмотрели друг на друга. В ту же секунду Тарелкин толкнул Маева в "подвал", а потом и сам забежал туда, вцепившись в чуть не упавшего от такой неожиданности друга. Каблуки стучали уже совсем рядом, поэтому Родя снова толкнул кудрявого вглубь "подземного мира", прижимая к стенке. Дверь в холл открылась, а потом снова закрылась, стало тихо. Родион перевёл взгляд на Борю, находящегося в миллиметре от него и снова впился в его губы, в этот раз покусывая их и зачем-то спускаясь к шее, а потом и к ключицам, попутно растёгивая несколько имеющихся на Маевской футболке пуговиц. — Ч-что ты делаешь? — заикаясь, прошептал парень, искренне не понимая логики действий одноклассника. — Не понимаешь? — рвано дыша, поднял на него взгляд блондин и, не дожидаясь ответа, встал на колени, в наглую растёгивая ремень Бориных брюк. — Эй, ты чего? — дёрнулся тот, пытаясь отцепить Родины руки от своих штанов, что оказалось бессмысленно. — Я делаю то, чего мы оба хотим, — прорычал парень, шлёпая кудрявого по рукам, таки справляясь с ремнём и аккуратно касаясь пальцами ткани нижнего белья. Борьку пробила дрожь от прикосновения Тарелкина, и возбуждение, присутствующее ещё до этого, в разы усилилось. Родион ухмыльнулся, снова и снова трогая, а потом целуя горячую плоть через ткань. Сверху снова послышались какие-то шаги и смех. Похоже, что не они одни решили подышать свежим воздухом. Маев дёрнулся, округлёнными глазами смотря на блондина. А того, казалось, совершенно не заботило то, что происходит вне подлестничного пространства, он как будто просто не слышал и не видел ничего вокруг. — Ну же, спокойней, я тебя не укушу, — только и прошептал он с наглой улыбкой, намереваясь стянуть с одноклассника бельё. — Ты что, не слышишь?! — попытался сопротивляться Борька. Но Родя не ответил, таки справляясь с тканью и немного ненормально улыбаясь при виде твёрдого члена парня. — Родя! — вцепился в плечи Тарелкина кудрявый. — Родион! Ты чего накурился?! Звуки, как и в прошлый раз, становились всё ближе, но сейчас было в разы страшней. Ведь одно дело, когда друг находится в более или менее осознанном состоянии, и вас застукают максимум довольно близко стоящих друг к другу, и совсем другое, когда блондин явно не в себе, и подростки увидят их в такой недвусмысленной позе. Ученики были уже настолько близко, что Боря мог разобрать, о чём они говорят, в то время как одноклассник уже обхватил его член руками. Парень понимал, что, если он сейчас ничего не предпримет, неизвестно, чем это всё закончится, поэтому с силой оттолкнул Родиона от себя, да так, что тот упал на задницу, искренне не понимая, что происходит. — Идиот, — отчётливо прошипел Маев, в голове пронеслось "как у Достоевского". Он чувствовал сейчас к блондину такую неприязнь и даже ненависть, какую никогда и ни к кому, неверное, не испытывал. Кое-как натянув штаны, кудрявый ушёл, нет, убежал, оставляя парня одного в "подвале", даже не заботясь о его дальнейшей судьбе. Вновь войдя в актовый зал и чуть не падая в обморок от внезапного запаха вейпа, алкоголя, духов, духоты и только что пережитых событий, Борис еле как добрался до лавочки и опустился на неё, тяжело дыша. Некоторое время он просто восстанавливал все условные и безусловные рефлексы, пытаясь прийти в себя, а потом скривился от головной боли, начавшейся ещё в придачу и от резко ударивших по ушам басов. Дверь в зал снова распахнулась. Маев рефлекторно повернул голову в сторону входа и тут же отвернулся, узнав в немного покачивающейся фигуре Родиона. На шатающихся ногах, фигура приблизилась к Борису. — Борь... — сказал Родион невероятно тихо, но парень услышал его, однако, не предприняв ничего. — Бо-орь... — снова позвал блондин уже громче, видимо, решив, что Маев попросту не услышал его сквозь громкую музыку. Кудрявый снова не шелохнулся. У него не было желания с ним разговаривать и вообще видеть его. Но Тарелкин не отступал. Он опустился на корточки прямо перед лицом Бориса и попытался заглянуть ему в глаза. — Послушай, Борь... Я... Я, кхм, понимаю, что поступил ужасно... Мне не нужно было торопиться и... Всё так сразу... Ну, ты понял... — в голосе Родьки звучало настоящее раскаяние. — Я, на самом деле, сам не понял, как всё так вышло... Как я вообще в тебя влюбился... Всё было так быстро, я даже опомниться не успел, когда мы стали друг для друга больше, чем друзьями, понимаешь? — он с надеждой посмотрел на Маева, но тот оставался неприклонен и продолжал безучастно смотреть в сторону, делая вид, что не слышит ничего из того, что блондин говорит. — Я... — сделал ещё одну попытку объясниться Тарелкин и, всхлипнув еле слышно (но Боря слышал), прошептал. — Прости меня... — а потом резко встал и нетвёрдой походкой направился к выходу. Борис не выдержал и обернулся на удаляющегося друга (а друга ли уже?), чьи плечи обрывисто вздымались и опускались, и ему на секунду стало даже жалко парня. Хотя нет, не жалко. Из динамиков послушалась знакомая мелодия. Маев замер, прислушиваясь и с удивлением узнавая в ней "Гуччи" Биг Бейби Тейпа — любимую песню Роди из современной музыки. "На мне гуччи тапки, на мне гуччи бандана, гуччи кастрюля, гуччи Ханна Монтана" — весело пел парень, не подозревая, что за "гуччи боль" разливается сейчас по телам двух одноклассников. Кудрявый снова взглянул на блондина: тот на секунду остановился, отнимая руки от лица и вслушиваясь в музыку. Да, наверняка, для него это хороший знак о том, что надо забить и просто идти тусить дальше. Выпить ещё больше энергетиков, незаметно отхлебнуть из чьей-то банки с дешёвым пивом, накуриться электронки до посинения и просто танцевать в забытьи под любимую песню. Борька готов был поспорить на что угодно — сейчас Тарелкин так и сделает (ведь это же Родион!) и без особого любопытства уставился на него, желая лишь увидеть подтверждение своим мыслям, но тот не понёсся в центр зала, не схватил бутылку "Флэша" и даже не потянулся в карман треников, где лежала заветная электронная сигарета, а лишь снова зарылся лицом в руках и выбежал из зала. Боря не выдержал и расплакался. Тяжело и навзрыд. Ему было безразлично, что он плачет при всех, а слова такой знакомой и целиком и полностью напоминающей о Родьке песни только подталкивали его к этому.