Doctor John Watson — Master of Fellatio

— Это ужасно четкий вопрос от человека, находящегося под чарами, — сказал Джон. — Работа — самое важное, — решительно заявил Шерлок. — Ты действительно так сказал. Ну, я думаю, нет ничего плохого в том, чтобы рассказать тебе, так как ты все равно ничего этого не вспомнишь. Да, я убил их, но они не мучились, и это больше, чем я могу сказать об их жертвах. — Вызвать полицию? — спросил Шерлок. — Ты спрашиваешь, почему я не позвонил в полицию? И не жаловался, что ребята из трастового фонда избивают проституток? Ага. Я не думаю, что это было бы очень популярным решением. Большинство наших клиентов работают в одной толпе и не хотели бы, чтобы их «секрет» выплыл наружу. Они позвонят своим друзьям и снимут эти надоедливые маленькие обвинения в течение часа, если они вообще будут предъявлены. Ни один из этих парней не провел бы и ночи в тюрьме, не говоря уже о суде. Нет. Это только привлекло бы негативное внимание к бизнесу Ирэн и стоило бы людям их работы. Не те люди пострадают — снова. Я загнал свой гнев поглубже и продолжил, как обычно. Я позаботился о прислуге; никто больше не пострадал; я думал, что могу игнорировать то, что было сделано. Не игнорировать это, а скорее… постараться не зацикливаться. Это продолжалось недолго. — Что изменилось? — спросил Шерлок, уже более настороженно. — Интимный разговор. Ничто так не развязывает язык, как великолепный секс. Особенно оральный секс, кажется, — засмеялся Джон. — Во время своих визитов каждый из них хвастался тем, что оскорблял моих коллег. Как будто я нахожу это забавным. Когда они исчерпали эти истории, они начали возвращаться назад во времени, и, хотя это было с четырех разных точек зрения, у всех них была общая тема: сексуальное насилие. У них была сверхъестественная способность находить людей, которые по какой-то причине не хотели или не могли сообщить о них. Чем больше я слышал, тем больше злился. К сожалению, у меня ужасный характер, и я слишком часто слышал хихиканье. Хватит. Многие люди думают, что если ты работаешь в сфере секса, то это не имеет значения. Что ты можешь рассказать нам все, а мы просто будем слушать и восхищаться тем, какой ты удивительный, богатый и жестокий. Конечно, иногда рабочий может продать историю здесь или там, но большинство остается скрытым. Поход в газету может принести большую сумму денег, но этого недостаточно, чтобы жить дальше. В конце концов ты просто выбьешься из сил, и что тогда? Нет. Иметь репутацию человека, который умеет хранить секреты в сочетании с удивительными навыками в спальне, немного более прибыльно. — Что стало последней каплей? — продолжал Шерлок. — Один сказал мне, что мне повезло, что я так потрясающе сосал член, иначе щеголял бы с такими же синяками, как и другие. Потом они начали рассказывать мне о бездомных, которых начали избивать ради «забавы». В конце концов, кого волнует, что происходит с бездомными? — Меня волнует, — тихо сказал Шерлок. Джон не слышал его и продолжал: — Я слышал их истории о сломанных костях, выбитых зубах, групповых изнасилованиях… по иронии судьбы, им казалось очень важным, чтобы я знал, что они используют презервативы, как будто это все меняет. Наконец-то я услышал достаточно. Джон замолчал с отсутствующим взглядом, лениво проводя пальцем по руке Шерлока. — Как тебе удалось выманить их оттуда? Они уже убедились в этом, увидев тебя здесь. Ирэн внесла бы всех четверых в черный список, чтобы они больше никогда не появлялись в заведении, а потом уволила бы тебя за халяву. Что заставит его пойти на такой риск? — Это было легко. Я просто сказал каждому из них по отдельности, что они были лучшими из всех, кто у меня когда-либо был. Что я буду сосать их член бесплатно, если они пообещают не говорить другим. Легко. Я сказал им, что если они раскроют секрет, то больше никаких минетов от меня наедине или в борделе. Они с готовностью согласились. Это питало их веру в то, что они каким-то образом лучше других людей, включая друг друга. — Как ты мог быть уверен, что они не расскажут друг другу? Они были настолько конкурентоспособны, что я думаю, что они хотели бы похвастаться друг перед другом об этом. — Очевидно, я знал, что они никогда не собирались держать это в секрете. Именно на это я и рассчитывал. Они были слишком самодовольны для этого. Для них было важнее хвастаться своими удивительными навыками альфа-самцов и тем, что даже профессионал предпочитает их другим. Как будто есть какой-то навык, необходимый для сосания их члена. Идиоты. — Джон закатил глаза. — Я договорился встретиться с ними по очереди… — Но. На берегах Темзы? Должно быть, во время отлива здесь ужасно пахло, — перебил его Шерлок. — Они не слишком умны, верно? — напомнил Джон, постукивая себя по виску. — Я знал, что это задержит их на некоторое время, но их эго не позволит им долго держать этот счет при себе. Преступники всегда думают, что они умнее всех остальных. Каждый думал, что он может заставить остальных хранить тайну, и я никогда не узнаю. Поэтому я добавил немного чар для страховки, используя их эго против них самих. Они были более чем счастливы и довольны тем, что у них было что-то, чего не было у других. Когда каждый из них умирал, они приходили ко мне плакать все время, а я их убивал. Я, вероятно, растянул бы убийства на более длительный период времени, если бы с каждой встречей не становился все злее. Они вызывали у меня отвращение, и я не мог дождаться, когда все это закончится. — А что случилось с их шеями? — Я с ними случился. Я пил их кровь до тех пор, пока не услышал, что их сердцебиение начало замедляться, затем я пил остальное, пока их сердца, наконец, не сдались. Я не мог оставить следов зубов на телах, поэтому разорвал им шеи, чтобы Скотланд-Ярд не смог найти меня по рентгеновским снимкам. Никто не верит в вампиров, так что это было легко. — Теперь я тебе противен? Убийца-вампир? Впрочем, это не имеет значения, потому что потом ты ничего не вспомнишь, — сказал Джон. — Конечно, нет. Я понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Хотя я редко балую себя, я, как известно, время от времени прибегаю к самосуду. Бывают случаи, когда тюрьма просто не годится, — ответил Шерлок. — Ты очень разговорчив для того, кого я очаровал. Обычно люди не заботятся о таких вещах, как факты или их работа, и они никогда не бывают так оживлены во время консультации. Жаль, что я не могу позволить тебе вспомнить все это, но я не могу рисковать быть запертым в маленькой тюремной камере. Я сойду с ума. — А почему бы мне не вспомнить? — озадаченно переспросил Шерлок. — Потому что все это чары. Эти чувства реальны, но ты никогда не действовал бы на них так быстро, если бы я не заставлял тебя. — Никто не заставляет меня делать то, чего я не хочу, Джон, — спокойно возразил Шерлок. — Неужели? А что, если я велю тебе лечь на спину и раздвинуть ноги? Шерлок тут же перевернулся на спину и услужливо раздвинул ноги. — Ты должен оставаться в этом положении, что бы я с тобой ни сделал. Понятно? — Да, Джон. Джон начал пробираться поцелуями вниз по телу Шерлока, останавливаясь, чтобы присосать его сосок. Шерлок напрягся всем телом. Продолжая спускаться, Джон нежно поцеловал нежную кожу между бедром и пахом Шерлока. Шерлок застонал, но быстро заставил себя замолчать. Смерив Шерлока пронзительным взглядом, Джон сказал: — Ничего подобного. Я хочу услышать тебя. Что ты чувствуешь, когда я делаю это? — Джон начал целовать член Шерлока, закончив тем, что слегка прикусил кончик. Шерлок резко вздохнул. — Волнуюсь, — ответил он. Джон рассмеялся и продолжал свои занятия, пока наконец снова не начал сосать член Шерлока. Шерлок неподвижно лежал на кровати, и каждый мускул его тела дрожал от возбуждения. Джон сосредоточился на сосании, лизании и поглаживании члена Шерлока, его собственное возбуждение ясно читалось в его бешеных движениях. Внезапно остановившись, Джон посмотрел на Шерлока. — Мне нужно укусить тебя, Шерлок. Я хочу испить твое возбуждение. Тебе понравится, если я укушу тебя здесь? — спросил Джон, целуя Шерлока в бедренную артерию на внутренней стороне бедра. — Не думаю, что я буду против, — было ему ответом. — Да, это так. Ты так взволнован, что позволяешь мне делать с тобой все, что я захочу, правда? — заявил Джон. — Нет. Не думаю, что мне бы это понравилось, — ответил Шерлок, теперь уже немного неуверенно. — Шерлок. Посмотри на меня. Шерлок, как зачарованный, смотрел ему в глаза. — Ты не только хочешь, чтобы я тебя укусил, но и сам меня об этом попросил, не так ли? — Да. Я хочу этого, — выдохнул Шерлок. — Я так и думал. Не волнуйся, больно не будет, — сказал Джон, проводя пальцем по артерии. — Ты мне веришь? — Нет, — решительно сказал Шерлок. — Ты веришь мне. Ты невероятно возбужден этой идеей. Ты ведь сам мне об этом сказал, не так ли? — Да, Джон. — Хорошо, хорошо, — согласился Джон, проводя заостренными клыками по внутренней стороне бедра Шерлока и заканчивая поцелуем. Внезапно, без всякого предупреждения, Джон вонзил свои клыки в бедренную артерию Шерлока и принялся жадно пить. — О. О боже мой! Это, это… — простонал Шерлок, положив руку на голову Джона и запустив пальцы в его мягкие волосы. Уменьшив струю крови до медленной струйки, Джон начал тереть свой член о матрас, одновременно поглаживая Шерлока свободной рукой. Между сосанием и поглаживанием Шерлок больше не мог сдерживаться и с довольным вздохом излился на живот. Сильными и быстрыми движениями Джон кончил на матрас, расслабившись в бескостной куче между бедер Шерлока. Он облизал следы укусов и, поцеловав в последний раз, положил голову Шерлоку на бедро. — Как бы мне хотелось, чтобы ты это запомнил, — с сожалением произнес Джон. — Почему ты все время говоришь, что я этого не запомню? — озадаченно переспросил Шерлок. — Потому что у меня есть секреты, и теперь ты их знаешь. Я не могу допустить, чтобы ты сообщил обо мне в полицию. Убийство — это достаточно плохо, но вампиризм? Вампиров не существует, и нам бы хотелось, чтобы так оно и оставалось. Пусть они останутся в эротическом ужастике, я не думаю, что публика примет нас так же искренне. — Я никогда не выдам твоих секретов, Джон, — торжественно произнес Шерлок. — Мне очень жаль, но я не могу рисковать. — У тебя нет выбора, — заявил Шерлок. — У меня нет выбора? У меня? Я думаю, ты не знаешь, кто здесь главный. — Джон рассмеялся. — Я сам за себя отвечаю. Меня нельзя заставить сделать что бы то ни было. Спроси моего брата. — Ах так? Тогда докажи это.