Зловещая луна

ГЛАВА 2 **********

Навес над крыльцом служил неплохой защитой от проливного дождя, и агенты задержались под ним, чтобы отряхнуться, прежде чем войти в дом. Малдер уже взялся за ручку двери, когда Скалли внезапно накрыла его ладонь своей, останавливая его. Он перевел на нее взгляд и с удивлением обнаружил странную смесь непонятных ему эмоций на лице напарницы. - Думаю, нам не стоит заходить – мы вполне можем переждать грозу и здесь. - Да что с тобой, Скалли? Не похоже, что она скоро прекратится. Это тебе, конечно, не отель «Ритц», но внутри определенно будет гораздо теплее и комфортнее, чем снаружи. – Для пущей убедительности он взял обе ее ладони в свои и стал растирать их, стараясь согреть онемевшие от холода пальцы. – Признайся, ты ведь замерзла. Лучше нам зайти в дом, - не отпуская рук напарницы и внимательно всматриваясь в ее лицо, добавил агент. - Малдер… - произнесла Скалли, все еще колеблясь, и опустив глаза, уставилась себе под ноги. – У меня от этого места мурашки по всему телу. - А не могли бы вы объяснить происхождение этих «мурашек» с научной точки зрения, доктор Скалли? Она быстро подняла взгляд и уже собиралась дать достойный ответ на ехидное замечание напарника, послав его туда, где солнце не светит, но выражение искренних радости и удовольствия на его лице, согревающая теплота лучистых глаз и лукавая усмешка заставили ее отказаться от этой идеи. Скалли смиренно покачала головой и сказала лишь: - Долго же тебе пришлось ждать подходящей возможности воспользоваться этой фразой, да? - Еще как долго, - прямо-таки раздуваясь от гордости, подтвердил Малдер. – Скалли, это просто большой мрачный дом, только и всего, - оставив кривляния, мягко и серьезно произнес он, взглядом заверяя, что будет рядом с ней. Скалли понимала, что напарник таким образом пытается развеять ее страхи, и хотя его намерения были самыми что ни на есть благими, ей показалось, что он ведет себя как отец, пытающийся убедить свою трехлетнюю дочь в том, что под ее кроватью не прячутся никакие страшные монстры. Малдер сжал ее руки, вырывая Скалли из раздумий и деликатно давая понять, что предоставляет ей самой решать, открывать дверь или нет. - Ладно, давай зайдем внутрь, - неохотно уступила она. Последние пять лет Малдер успешно справлялся с ролью рыцаря в сияющих доспехах, защищая ее от всяческих чудовищ, поэтому Скалли не сомневалась, что он и сейчас не позволит им добраться до нее.

**********

Дверь медленно открылась, протяжным скрипом давно проржавевших петель оповещая тех, кто мог находиться в доме, о приближении незваных гостей. Малдер осторожно вошел и принялся внимательно осматривать мрачноватое внутреннее убранство особняка, светом фонарика выхватывая из темноты то одну, то другую деталь интерьера. Так и не отпустив руку напарницы, агент подбадривающе сжал ее пальцы, как только они переступили порог. Идя по пятам за Малдером, Скалли поражалась царившему внутри мраку – она нисколько не сомневалась, что ей не удалось бы разглядеть даже собственную ладонь, не будь у них фонарика. Проследив глазами за лучом света, Скалли увидела, что они с напарником находятся в коридоре, тянувшемся, судя по всему, вдоль всего дома и терявшемся где-то в его темных глубинах: по обеим сторонам располагались многочисленные закрытые двери, а слева - ведущая на второй этаж обветшалая лестница. Скалли последовала за Малдером в комнату справа от входа, когда-то, по-видимому, служившей большой гостиной. Сейчас же пыль и паутина окутывали все ее видимые поверхности; в середине этого довольно просторного помещения была собрана накрытая простынями мебель, а большую часть дальней стены занимал огромный старый камин. На миг ярчайшая молния озарила комнату даже сквозь плотно закрытые ставни, и Скалли почувствовала, как по спине прошла волна неконтролируемой дрожи. - Как тебе? Дом определенно нуждается в ремонте, - нарушил затянувшееся молчание Малдер и, наконец отпустив руку напарницы, принялся ощупывать стену за дверью, через которую они только что вошли. Вскоре Скалли услышала щелчок выключателя, однако чуда не произошло – гостиная по-прежнему оставалась погруженной во тьму. Тогда Малдер вновь осветил помещение фонариком и заметил на камине подсвечник с воткнутыми в него свечами. - Скалли, помнишь, когда мы останавливались перекусить в той забегаловке, ты не нашла листка бумаги и записала телефонный номер на спичечном коробке? Он все еще у тебя? Она похлопала по карману плаща и, утвердительно кивнув, достала из него спички. Взяв их у напарницы, Малдер зажег три из шести свечей - их пламя частично развеяло темноту, которая, однако, отнюдь не спешила сдавать свои позиции, лишь временно отступая и превращаясь в скользящие по стенам зловещие тени. - У меня такое ощущение, что я оказался в очередной серии «Скуби-Ду», - усмехнувшись, заметил Малдер, выключая фонарик и скидывая простыню со стоящей перед ними кушетки. В воздух тут же поднялось облако пыли, и Скалли с трудом удалось побороть желание чихнуть. - Только над камином не хватает портрета, чьи глаза будут следить за каждым твоим шагом. Малдер плюхнулся на диван, вызвав тем самым очередную пылевую бурю, и развернувшись к напарнице, окинул ее удивленным взглядом. - Да, представь себе, я тоже смотрела «Скуби-Ду». - Тебя этот мультик никогда не озадачивал, Скалли? Ты только вдумайся: четверо безработных студентов путешествуют в трейлере по всей стране. - Что ты хочешь этим сказать, Малдер? - Просто мне всегда было любопытно, из чего на самом деле сделано это собачье печенье Скуби. Ничего не ответив, Скалли принялась бродить по комнате, желая получше рассмотреть это вынужденное пристанище, в котором им придется провести ближайшую пару часов, пока гроза не пойдет на убыль. Окажись она здесь не с Малдером, а с кем-нибудь другим, глубокомысленный анализ детского мультфильма мог бы показаться довольно странным. Хотя спасибо уже и за то, что он не втянул ее в обсуждение бюста Бетти Раббл [прим. пер. - персонаж мультипликационного американского сериала 60-х годов «Флинстоуны»]. Скалли всегда поражалась тому, насколько парадоксально работает мозг ее напарника. Будучи блестящим профайлером, обладающим поразительной наблюдательностью и подмечающим, казалось бы, даже самые ничтожные детали, Малдер, вероятно, являлся одним из самых умных людей из всех, кого она когда-либо встречала. И при всем своем недюжинном интеллекте и, соответственно, бесчисленном количестве возможных тем для разговора, он предпочел подискутировать о говорящей собаке, преследующей мнимых призраков. Мнимых призраков? - Признаться, Малдер, я удивлена, что тебе нравился этот мультфильм, ведь все, за чем они гонялись, в конечном итоге оказывалось фикцией: и озерный монстр, и индейский дух, и многочисленные призраки – для создания этих фальшивок злодеи либо переодевались в соответствующие костюмы, либо использовали специальное проецирующее оборудование. - Ну что тут скажешь… - пожав плечами, ответил Малдер. – Просто я был неравнодушен к Дафне. - К Дафне? Она явно не тот персонаж, который впечатляет своими умственными способностями. - Должно быть, я уже тогда питал слабость к рыженьким, - позволил себе многозначительный намек Малдер, тем самым в очередной раз подтвердив истинность знаменитого афоризма, утверждавшего, что «в каждой шутке есть доля правды». – Прекрати метаться, словно тигр в клетке, лучше присядь. Скалли еще раз обвела жутковатую комнату взглядом и только потом последовала совету напарника, опустившись рядом с ним на кушетку. Малдер внимательно присмотрелся и заметил, что Скалли изо всех сил старается успокоить расшатавшиеся нервы, причем без особого успеха – она крепко и, по-видимому, совершенно неосознанно держалась за брошенный им на спинку дивана плащ, вцепившись в него мертвой хваткой. Напарница была словно сжатая пружина, ведя себя так, будто в любой момент ожидала нападения – сначала она оглянулась через одно плечо, всматриваясь в сгустившиеся в углу тени, а затем проделала то же самое, повернувшись в другую сторону. - Скалли? Она никак не отреагировала на звук своего имени, продолжая пристально изучать окружающую обстановку. - Скалли, - чуть громче позвал Малдер, отчего она испуганно дернулась и машинально передвинулась ближе к нему. - Что?! При обычных обстоятельствах он не преминул бы поддразнить ее, но Скалли определенно было не по себе, и Малдер благоразумно счел, что сейчас явно неподходящее время для шуток. - Да что с тобой? – мягко спросил агент, обнимая напарницу за плечи и надеясь таким образом подарить ей ощущение безопасности. - Просто мне совсем не нравится, что мы не знаем, где находимся, тем более что под рукой у нас нет ни работающего сотового, ни исправной машины. Шестнадцать человек пропали без вести, Малдер, а мы заблудились и оказались предоставлены сами себе, так что извини, если я немного на взводе. Нам следовало лучше подготовиться, прежде чем отправляться туда, где эти люди, предположительно, и исчезли. Скалли встретилась взглядом с напарником и тут же пожалела о своих словах, заметив, как он помрачнел, без сомнения принимая ее слова на свой счет. «Вот черт», - мысленно выругалась она, досадуя на себя за этот промах. – Малдер… - Да нет, ты права, Скалли. Нам действительно нужно было лучше подготовиться к этой поездке. Я действовал сгоряча, необдуманно, потому что мне не терпелось как можно скорее вырваться из офиса и заняться, наконец, чем-то стоящим. И я снова наступил на те же грабли. - В смысле? - Разбудил тебя на рассвете и притащил через всю страну в эту богом забытую дыру. - Мы занимаемся тем же, чем и всегда – проводим расследование, – попробовала урезонить напарника Скалли. «Что ж, ты сама виновата – подкинула дров в костер самобичевания Малдера, - напомнила она себе, - и теперь тебе ничего другого не остается, кроме как потушить его, пока он не спалил все вокруг дотла». - Ты же почти не спала: неудивительно, что ты вздрагиваешь от каждого шороха. - Со мной все в по… - Ну, конечно, все в порядке, я и не сомневался, - Малдер довольно резко оборвал эти стандартные заверения, к которым напарница прибегала, даже находясь на смертном одре. – Я спал в самолете, но знаю наверняка, что ты не сомкнула глаз. С этими словами он осторожно высвободил из ее судорожного захвата свой плащ и сложил его на коленях. - Не похоже, что гроза в ближайшее время стихнет, так почему бы тебе не прилечь и не попробовать немного отдохнуть? Я разбужу тебя, когда она закончится. Скалли опустила взгляд туда, где, по предложению напарника, она должна была «прилечь», и затем снова посмотрела ему в глаза. - Нет, Малдер, - безапелляционно заявила Скалли, попробовав мягко высвободиться из его объятий и отодвинуться, однако он не позволил ей этого, еще крепче прижимая ее к себе и побуждая положить голову ему на колени. Скалли поняла, что выбор у нее невелик: либо она попытается вырваться и в результате, вероятнее всего, все равно распластается на нем, в полной мере ощутив неловкость подобной ситуации, либо смилостивится и, позволив напарнику позаботиться о себе, тем самым поможет ему побороть очередной приступ вины. Решив остановиться на втором варианте, Скалли свесила ноги с края дивана и крайне осторожно прилегла на импровизированную подушку в виде плаща Малдера. В таком положении она оказалась лицом к камину и могла без труда видеть почти всю комнату. Только тогда Скалли наконец позволила себе немного расслабиться, решив, что ничего страшного не случится, если она притворится спящей на какое-то время. Рука, которой Малдер обнимал напарницу, на миг неловко повисла в воздухе. Он был полон решимости загладить свою вину за то, что вытащил Скалли на расследование очередного загадочного дела, в который раз утаив от нее некоторые факты и лишив сна на весьма продолжительное время, а потому предложить ей отдохнуть представлялось ему просто блестящей идеей. Да и впоследствии ей могут понадобиться все ее силы: неизвестно, сколько им придется добираться до ближайшего населенного пункта, когда гроза утихнет. В общем, Малдер поначалу обрадовался удачной возможности хоть что-то сделать для уставшей напарницы, но когда Дана Кэтрин Скалли положила голову ему на колени, понял, что в стремлении оказаться полезным он явно не продумал вероятные последствия своих действий. Как известно, благими намерениями дорога в ад вымощена, и вот теперь Малдер боялся даже пошевелиться, не зная, как лучше устроиться, и в итоге медленно опустил руку так, что его локоть оказался на изгибе талии напарницы, а ладонь – на плече. - Не пускай слюни на мой плащ, - шуткой попытавшись скрыть свою неловкость, предупредил он. - Малдер, - произнесла Скалли, порываясь сесть, однако напарник не позволил ей этого сделать, мягко, но решительно удерживая ее на месте. - Шшшш… закрой глаза. Она, однако, отнюдь не торопилась выполнить его просьбу, продолжая обводить комнату настороженным взглядом. - Хочешь, чтобы я тебе спел? - Нет, Малдер. - Рассказал сказку? - Нет, Малдер, - вздохнув, повторила напарница и, чуть переместив свой вес в попытке лечь поудобнее, глубже зарылась лицом в плащ. Усталость мало-помалу начала брать свое, и, несмотря на предпринимаемые Скалли титанические усилия, ей все труднее становилось держать глаза открытыми. – Ты ведь не заснешь? - Нет, Скалли, не волнуйся. Успокоенная его заверением, она наконец опустила отяжелевшие веки, пообещав себе, что это ненадолго, но, ощутив, как пальцы напарника принялись ритмично массировать ей виски и поглаживать кожу головы, мягко проводя по волосам, вновь резко распахнула глаза. - В детстве, когда Саманта была еще совсем крохой, мама обычно так делала, если я не мог заснуть. Мне это всегда помогало. На миг у нее перехватило дыхание от щемящей нежности его слов и действий, так что Скалли практически пришлось напоминать себе, как дышать. Вдох. Выдох. Все просто, главное взять себя в руки и, воспользовавшись советом Малдера, попробовать отдохнуть. Попрактиковавшись какое-то время в дыхательной гимнастике, она вновь закрыла глаза и, позволив нежным ласкам напарника убаюкать себя, вскоре погрузилась в сон. Малдер сразу понял, что Скалли заснула, почувствовав, что ее тело расслабилось, а дыхание стало глубже, однако продолжил водить по ее вискам, втайне наслаждаясь прикосновениями к ее коже и волосам. Разбушевавшаяся стихия, похоже, и не думала успокаиваться, обрушивая всю свою мощь на ветхое строение, в котором оказались злополучные агенты – ветер и дождь с такой силой бились о старые стены, словно твердо намеревались сломить их. Вслушиваясь в звуки яростной борьбы между домом и творившимся снаружи хаосом, Малдер быстро поднял глаза, когда небольшой кусочек ставни, павший жертвой очередного стремительного штурма, откололся и упал на пол. Проследив за ним взглядом, агент вновь посмотрел на Скалли, чтобы проверить, не разбудил ли ее этот шум. Его опасения оказались беспочвенными: она по-прежнему крепко спала. Малдер прекратил медитативные поглаживания волос напарницы и, поддавшись искушению, позволил себе провести пальцами по ее щеке, прослеживая контуры скулы. Ему так редко выпадал шанс дотронуться до Скалли, не выдав при этом своих истинных чувств к ней. По правде сказать, Малдер намеренно отказывал себе в подобных запретных наслаждениях: сидеть и втайне любоваться ею, зная, что напарница не может увидеть, что он откровенно ее разглядывает. Агенты всегда были настороже, не давая своим врагам ни малейшего повода обнаружить их слабое место и использовать его против них. Держать свои эмоции под строгим контролем, прячась даже от самих себя за искусственно воздвигнутым еще в самом начале совместной работы барьером строгого профессионализма, уже давно вошло у напарников в привычку. В последнее время, впрочем, Малдеру начало казаться, что это препятствие наконец разрушилось, рассыпавшись в прах у их ног, и они оба все чаще и настойчивее перешагивали через руины этой некогда неприступной твердыни. Сейчас же между ними не было никаких преград: Скалли мирно спала, устроившись у Малдера на коленях, тем самым демонстрируя свое безоговорочное доверие к нему и убежденность в том, что он не даст ее в обиду, пока она пребывает в столь уязвимом состоянии. Не то что бы Скалли когда-нибудь признается, что тоже порой нуждается в заботе. Она была такой сильной – гораздо сильнее и увереннее его самого – и в отличие от своего легко увлекающегося, импульсивного напарника, предпочитала скрывать свои эмоции от всех и вся, защищаясь от возможной боли, которая могла последовать за их разоблачением. Обычно именно Малдер находил утешение в ее руках, а не наоборот – Скалли обнимала его в моменты душевной или физической слабости, поддерживая и делясь с ним своей силой. Бушующий за окнами шторм продолжал неистовствовать, но Малдера переполняло какое-то странное, незнакомое ощущение покоя и умиротворения, пока он наблюдал за безмятежным сном напарницы. Снова коснувшись ее виска, Малдер осторожно, чтобы не потревожить Скалли, убрал упавшую ей на глаза прядь волос. Интересно, а она делала то же самое, когда ей представлялся удобный случай? Сидела ли рядом с ним, обнимая и поглаживая по волосам или лицу? Задерживала ли ладонь на его лбу чуть дольше, чем необходимо, когда проверяла температуру, тем самым желая продлить контакт? Той ночью, когда он спал у нее на коленях в лесу, или когда они оказались в снегах Антарктики, находила ли она утешение в звуке его дыхания? Малдеру отчаянно хотелось разбудить Скалли и спросить, нуждается ли она в его прикосновениях столь же сильно, как и он в ее. Но, смотря на напарницу и видя такое мирное, расслабленное выражение у нее на лице, Малдер не посмел потревожить ее сон даже для того, чтобы получить ответы на так давно терзавшие его вопросы. Успокоив себя тем, что у него еще будет такая возможность, когда Скалли проснется, он возобновил свои мягкие поглаживания, позабыв о лютующей на улице буре и даже не подозревая, что стал объектом чьего-то пристального внимания. А тем временем по телевизионному монитору за этой нежной сценой наблюдал из подвала обитатель мрачного особняка. При виде того, как благоговейно мужчина дотрагивался до своей спящей спутницы, глаза незнакомца загорелись безумным возбуждением, а дыхание участилось; его пульс ускорился, стоило ему разглядеть, насколько глубокие чувства находили свое проявление в этих незамысловатых действиях. Эта пара, несомненно, отвечала всем их требованиям. - Они просто идеально подходят, - произнес он вслух, хотя в комнате больше никого не было, и разразился маниакальным смехом.

**********

Ветер и дождь не оставляли попыток утвердиться в главенстве над стихией, по-прежнему бушующей за окнами заброшенного дома, но внутри Дана Скалли как ни в чем не бывало продолжала мирно спать на коленях у своего напарника, Фокса Малдера, прилагавшего поистине нечеловеческие усилия, чтобы не потерять над собой контроль и не овладеть ею прямо там, на грязном диване. Скалли задремала уже больше часа назад, и сладкая пытка, которую приходилось претерпевать ее бедному напарнику, началась почти сразу же. Проблема заключалась в том, что сон Скалли был весьма неспокойным: она постоянно то вытягивала ноги, то двигала руками, а то и вообще извивалась всем телом, так что с каждой минутой Малдеру все труднее давалось исполнение роли живой подушки. Основное веселье началось, когда Скалли перевернулась таким образом, что если бы она вдруг проснулась, то уткнулась бы лицом прямо в пряжку его ремня, но затем все стало только хуже… Она пошевелилась, и Малдер охнул от неожиданности. Она глубже зарылась в плащ, и Малдер застонал. Она заерзала, и Малдер буквально захныкал от бессилия. Скалли вдруг резко повернулась, и он едва успел обхватить ее руками прежде, чем она свалилась с дивана. Видимо, напарница расценила это как приглашение еще сильнее прижаться к Малдеру и устроиться поудобнее: она переместилась так, что практически уселась напарнику на колени, опустив голову ему на грудь чуть ниже подбородка. Он крепко держал Скалли, тем самым пытаясь помешать ее дальнейшим телодвижениям, в результате которых она могла бы нечаянно задеть его пах и, соответственно, еще больше увеличить вызванный ее неосознанным соблазнением дискомфорт. Его тактика, похоже, принесла свои плоды, потому что Скалли затихла, и Малдер наконец вздохнул с облегчением. Осознав, что любое его движение также способствует усилению существующего напряжения, агент пришел к выводу, что если они оба замрут, то ему вскоре удастся совладать с вызванным близостью напарницы возбуждением. Внезапно особенно громкий раскат грома потряс дом до основания, и Скалли так сильно вжалась в Малдера, словно в буквальном смысле хотела забраться ему под кожу. - Шшш… шшш… - зашептал он ей на ухо, и, судя по ее реакции, его голос оказал на Скалли мгновенный успокаивающий эффект. - Маааалдер… - сонно простонала она низким, гортанным голосом. «Господи, Скалли», - внутренне содрогнувшись, подумал он. Малдер был совершенно уверен, что, издай она еще хоть один подобный стон, он не сможет совладать с собой и закончит начатое в коридоре рядом с его квартирой. В коридоре. Малдер невольно зажмурился, когда вызванный этой мыслью наплыв сильнейших эмоций чуть было не поглотил его. Прошло уже несколько недель, а он помнил все произошедшее тогда с такой же ясностью, как если бы это случилось вчера. В коридоре. Малдер воскресил в памяти исходившее от кожи напарницы тепло, когда он взял ее лицо в ладони и, почувствовав внезапную потребность вновь испытать это ощущение, коснулся ее щеки. Сознание наводнили воспоминания о том, каким предвкушением и радостным возбуждением его наполнило понимание того, что вот-вот должно было случиться – он собирался поцеловать Скалли. Ее глаза поощряли его, а губы призывно приоткрылись навстречу поцелую. Тогда он начал медленно наклонять голову, пока не почувствовал дыхание напарницы на своем лице… И вот сейчас, стоило ему достаточно крепко зажмуриться, он почти ощущал легкое, как перышко, прикосновение ее губ… почти. Чертова пчела! С тех пор Малдер добавил баллончик со средством от насекомых в обязательный список вещей, без которых никогда не отправлялся в дорогу. Он мог бы поклясться, что в тот день, в коридоре, на один ничтожно краткий миг ему удалось разглядеть потребность в глазах Скалли – увидеть желание и даже… любовь, но этот момент миновал так быстро, словно его и не было, наполнив Малдера сомнениями в том, а действительно ли все эти эмоции имели место, или же они являлись лишь плодом его чересчур оптимистично настроенного воображения. После возвращения из Антарктики агенты не обсуждали события того дня - Скалли ни словом о них не обмолвилась, а Малдер пошел у нее на поводу и тоже промолчал. Она делала все возможное, чтобы не приближаться к его квартире, молча избегая напарника. Их знаменитая бессловесная коммуникация была, как всегда, в действии, однако порой подобного общения, заключавшегося в уклонении от щекотливой темы, оказывалось недостаточно - иногда даже им требовалось выражать свои мысли словами. Скалли прижалась ближе, тем самым возвращая Малдера в реальность, и, крепче обняв напарницу, он услышал ее довольный вздох. Может, время все-таки пришло? Но что, если ему показалось, и промелькнувшая в ее глазах любовь на самом деле была лишь отражением его собственных чувств? Целых пять лет у Малдера занял путь, приведший его в тот коридор, где он наконец-то рассказал Скалли, как много она для него значит, найдя в себе смелость поведать о своих чувствах, только оказавшись лицом к лицу с самым жутким страхом – страхом, что она покинет его навсегда. Разум убеждал его отпустить напарницу, ведь тогда ее жизнь стала бы куда безопаснее, однако сердце заставило Малдера устремиться следом и поведать ей ту правду, что он так долго держал в себе. Она сделала его цельной личностью, заняв прочное место в его разуме, сердце и душе. Разве мог Малдер позволить той, что стала неотъемлемой его частью, уйти и даже не попробовать ее остановить? Чертова пчела! Если бы не она, он непременно сказал бы Скалли, что любит ее, как только они прервали бы поцелуй, но проклятое насекомое не оставило ему ни единого шанса. Дальнейшие события Малдер помнил довольно смутно из-за той невыносимой боли, что ему пришлось претерпеть, пока он не вызволил напарницу из ледяного плена и не доставил домой. А что бы вы сделали, лишившись половины сердца? Вы бы отправились на поиски и либо нашли ее, либо погибли в процессе. Когда напарники вернулись обратно в Вашингтон и Скалли наконец оказалась в безопасности, Малдер решил прислушаться к голосу разума и предложил ей уйти, оставить его. Он много лет провел в одиночестве, не зная, каково это – безоговорочно кому-то доверять, и потому готов был примириться с горечью разлуки, если в результате напарнице ничто не будет угрожать. Конечно, познав радость и счастье, что Скалли привнесла в его жизнь, Малдер гораздо тяжелее перенес бы вынужденное расставание, однако она не позволила ему оттолкнуть себя. Взяв его за руку, напарница подтвердила, что ее приверженность ему и его поиску – их поиску – сильнее, чем когда-либо прежде. Малдер открыл глаза и обвел взглядом освещенную мерцающим пламенем свечей комнату. Куда в очередной раз их завел этот пресловутый поиск? В какую-то богом забытую дыру. Всего один крохотный шажок вперед, навстречу друг другу, за которым тут же последовало поспешное отступление – вся их жизнь представляла собой сводящий с ума танец, который Малдеру ни за что не удалось бы осуществить одному. Мысль о том, что Скалли добровольно осталась с ним и избавила его от полного одиночества, побудила агента благодарно поцеловать напарницу в лоб. Он предпринял тот первый и самый трудный шаг, когда попытался остановить ее тогда, в коридоре, так что последующие должны были даться ему гораздо легче. Однако вскоре непреклонная уверенность, подпитываемая страхом потери, покинула Малдера: сначала он решил подождать, пока Скалли не станет лучше, затем отложил объяснение до возвращения к работе, но и после все никак не мог собраться с духом, убеждая себя, что для подобного признания нужно правильно выбрать время. Но нельзя же оттягивать этот момент до бесконечности - пора покончить с малодушными отговорками и проволочками и, набравшись смелости, выяснить, наконец, причудилась ли ему увиденная в ее взгляде любовь, привиделось ли ему, что Скалли готова была ответить на поцелуй, и, главное – появится ли у него когда-нибудь возможность обнимать ее вот так, как сейчас, когда она бодрствует? Малдер давно признался самому себе, что любит напарницу, и теперь хотел убедиться в ее ответных чувствах. Когда Скалли проснется, он соберет волю в кулак и начнет этот разговор – разговор в стиле Эдди Ван Бландта. Обстановка, конечно, отнюдь не располагала к подобным откровениям: не было ни огня в камине, ни бутылочки вина, да и единственное доступное в данный момент музыкальное сопровождение состояло из раскатов грома и перестука дождя по крыше. Ну и пусть, ведь вся эта романтическая мишура не для них – в прошлом им было достаточно лишь общества друг друга. Малдер зарылся лицом в ее волосы, коснулся щекой лба и, закрыв глаза, позволил себе на мгновение насладиться моментом.