Зловещая луна

ГЛАВА 4 **********

Низкий, исполненный страдания стон привел Малдера в чувство и помог сознанию выбраться из мрачной бездны вынужденного сна, а из-за мучительной пульсации в голове он немедленно осознал, что этот звук вырвался из его собственного горла. Еще не до конца стряхнув застилавший разум туман, Малдер попробовал дотронуться рукой до затылка, но не смог этого сделать, и внезапно болезненные ощущения померкли на фоне того факта, что его руки связаны. Агент медленно открыл глаза и попробовал оглядеться, однако тут же пожалел об этом - смазанные очертания комнаты вдобавок начали еще и кружиться, отчего съеденный накануне ужин настойчиво запросился наружу. Очередной стон прорезал жутковатую тишину, когда Малдер крепко зажмурился и сделал глубокий вдох, надеясь таким образом побороть подступающую к горлу тошноту. Следующие несколько минут прошли в попытках дышать как можно медленнее, дабы остановить помещение, в котором ему довелось оказаться, от дальнейшего вращения. Понемногу совладав с бунтующим желудком, Малдер попытался воспроизвести в памяти последние события и понять, что же с ним приключилось: вот он спустился по лестнице, увидел в коридоре следы, приблизился к закрытой двери, затем получил удар по затылку и… темнота. Скалли. Где Скалли? В попытке хоть как-то прояснить голову агент повертел ею из стороны в сторону, и на этот раз очередной приступ боли помог ему окончательно прийти в себя, позволив осторожно приподнять веки. Пару минут у Малдера ушло на то, чтобы глаза привыкли к свету, который, по счастью, оказался довольно тусклым, так как исходил от одной-единственной лампы. Как только зрение прояснилось, агент мгновенно увидел то, а вернее, ту, что занимала его мысли с тех самых пор, как он очнулся в этом странном месте: прямо перед ним на металлическом столе наподобие тех, что используют в моргах, лежала Скалли. Тело напарницы было совершенно неподвижно, и Малдер на мгновение поддался неконтролируемой панике, испугавшись самого худшего, пока не разглядел, что ее грудь чуть заметно поднимается и опадает в такт дыханию. - Скалли? – позвал он. Никакой реакции. - Скалли? И вновь гробовое молчание. «Кажется, пришла пора что-нибудь предпринять и вытащить нас обоих отсюда», - велел себе Малдер. Осмотревшись по сторонам, он пришел к выводу, что лежит на импровизированной больничной кровати с металлическими поручнями, а его запястья пристегнуты наручниками к одной из них у него над головой. Резко дернув руками, агент убедился, что сталь прочная, так что сломать ее не удастся, и, что самое паршивое, – он был скован своими же собственными наручниками. Дальнейший осмотр показал, что ремешки на липучках надежно фиксируют его лодыжки, в то время как что-то наподобие кожаного пояса поверх живота не менее эффективно удерживает его на месте, не давая упасть: койка Малдера располагалась не параллельно полу, а почти под прямым углом, и поэтому агент мог, не поворачивая головы, обозревать практически всю комнату, оказавшись лицом к лицу со Скалли. Она находилась примерно в таком же положении, за исключением того, что ее руки крепились ремнями вдоль тела, а не над головой. Служащий ей кроватью металлический стол был также зафиксирован вертикально, так что, приди Скалли в сознание, она смотрела бы прямо на напарника. Ее со всех сторон окружало разнообразное медицинское оборудование, и, посмотрев влево, Малдер увидел рядом с собой несколько схожих машин, хотя и в меньшем количестве. Будучи частым гостем многочисленных больниц, он без труда распознал электрокардиограф и кардиомонитор, однако назначение остальных устройств оставалось для него загадкой, в решении которой ему могла помочь только Скалли. Малдер заметил, что вся аппаратура была в рабочем состоянии, что означало наличие в доме электричества, и тем не менее комната почему-то освещалась керосиновой лампой. Вновь обведя помещение взглядом, агент пришел к выводу, что их с напарницей держат в подвале: пол представлял собой ничем не обработанное цементное покрытие, тогда как потолок состоял из того же прогнившего дерева, что и все остальное здание. Рассмотреть же другие поверхности не представлялось возможным: тяжелые темные драпировки скрывали и то, что находилось позади Скалли, и стены с обеих сторон. Справа от койки Малдера стоял телевизор, а на нескольких маленьких столиках располагались лабораторные газовые горелки, над которыми висели колбы, наполненные какой-то кипящей жидкостью постоянно меняющегося цвета. Насколько агент мог судить по результатам своего осмотра, в их со Скалли темнице не было ни окон, ни дверей. - Малдер? – внезапно донесся до него слабый, едва слышный голос напарницы. Он резко перевел на нее взгляд и увидел, что она чуть заметно качает головой, словно пытаясь избавиться от раздражающей темноты, которая настойчиво цеплялась за ее сознание и не давала прийти в себя. - Давай, Скалли, открой глаза, - побуждал ее Малдер. Веки, словно налитые свинцом, никак не желали подниматься, так что сбросить с себя тяжелые оковы сна в данный момент казалось ей почти невыполнимой задачей. - Ну же, Скалли. Заставив себя сосредоточиться на голосе напарника, она глубоко вдохнула и выполнила его настойчивую просьбу. Когда ее затуманенное зрение наконец прояснилось, то первым делом Скалли увидела выжидающе смотрящего на нее Малдера. - Самое время проснуться, спящая красавица, - радуясь, что она все-таки очнулась, пошутил он. - Извини, - слабым голосом ответила Скалли и, вновь опустив веки, повертела головой, чтобы размять затекшую шею. Однако подвигать другими частями тела у нее не получилось и, снова открыв глаза, она заметила обездвиживавшие ее ремни. - Малдер, где мы, черт побери? – непонимающе спросила напарница, увидев, что напарник находится в схожем положении. - Думаю, что в подвале. Здесь есть электричество, источник которого находится где-то в доме, но свет не горит. Вряд ли комната звуконепроницаема, однако грозы отсюда практически не слышно – похоже, драпировки на стенах приглушают звуки снаружи. Посвящая напарницу в положение вещей, Малдер обратил внимание на то, что она изо все сил старается сконцентрироваться на его словах, хоть явно с трудом держит глаза открытыми. - Скалли, тебя ударили по голове? - Нет, - невнятно пробормотала она, еще не до конца стряхнув с себя наркотический дурман. – Он усыпил меня хлороформом или чем-то подобным. - Он? - Я довольно сильно пнула его прежде, чем отключилась, и, судя по голосу, это был мужчина. - И ты решила с ним не церемониться, - поддразнил ее Малдер. - А тебя вырубили ударом по затылку? - Он подкрался сзади, - попробовал оправдать свою оплошность агент, чья уязвленная гордость до сих пор не давала ему покоя. - Как твое зрение? Никакого помутнения? Голова не болит? – засыпала его вопросами Скалли, входя в привычную роль заботливого напарника и стараясь таким образом восстановить хотя бы видимость контроля над ситуацией. - Мое зрение прояснилось, как только я очнулся и увидел тебя, Скалли, - чуть слышно признал Малдер и тут же поспешил сменить тему: – Что случилось после того, как мы разделились? -Я нашла остальных пропавших, - ответила она и мгновение спустя добавила: - Они все мертвы, Малдер. - Как ты их обнаружила? - Черная лестница, о которой нам рассказала Мелинда, вместо выхода привела меня в комнату, оказавшуюся открытой братской могилой: ее пол был буквально завален трупами. Мне не хватило времени на то, чтобы установить причину смерти. - А что с Мелиндой? - Нас разделили, - поспешила сообщить Скалли. – Пока я лежала без сознания, ты придумал какой-нибудь способ вытащить нас отсюда? - Ну, поначалу я полагался на свой блестящий план А, но потом вспомнил, что взял с собой настоящие наручники вместо фальшивых пластиковых. – В подтверждение своих слов он потряс руками, и помещение тут же наполнилось металлическим скрежетом. - Вряд ли стоит рассчитывать на то, что у тебя имеется запасной план, да? - Вообще-то, он у меня есть, но, разумеется, полагаться на его успех можно только в том случае, если у тебя вдруг проснулись способности к телекинезу… Похоже, Скалли решила, что ситуация слишком серьезная и шутками тут не поможешь, потому что воздержалась от комментария и, медленно покачав головой, принялась осматриваться по сторонам. - Что находится позади меня? - Тяжелая темная занавесь, стол с горелкой, на которой подвешена колба с какой-то пурпурной жидкостью, а рядом… - Малдер вытянул шею, стараясь разглядеть плохо различимый предмет. – Видимо, наше оружие. И, кстати, что это за оборудование? Я смог распознать только электрокардиограф и кардиомонитор. Скалли оглядела окружавшую их аппаратуру. - Похоже на стандартные мониторы для измерения кровяного давления и пульса, а также гальванизированный датчик проверки кожных реакций. Химию я уже подзабыла, поэтому не смогу определить, что за жидкость нагревается в тех колбах. - Что насчет устройства рядом с тобой? Повернув голову, Скалли попробовала разглядеть упомянутую Малдером машину, но не сумела, так как та стояла слишком далеко позади. Тогда она попыталась переместиться ближе к краю стола, заметив, что хоть ей и не удавалось двигать ничем, кроме головы, однако ремни с правой стороны были не слишком туго пристегнуты. - Малдер, кажется, мне удастся высвободить правую руку, - прошептала Скалли и, не теряя времени зря, принялась извиваться, чтобы вытащить упомянутую кисть из держателей. Малдеру оставалось лишь молча наблюдать за предпринимаемыми напарницей усилиями. И вот, когда у нее почти получилось осуществить задуманное, драпировки неожиданно раздвинулись, и из-за складок материи показался чей-то неясный силуэт. Скалли мгновенно замерла и перевела вопросительный взгляд на напарника. Медленно обойдя стол, к которому была пристегнута Скалли, фигура вышла из тени и встала в тускло освещенном центре комнаты, оказавшись лицом к лицу с Малдером. - Мелинда! – облегченно воскликнул он. – Развяжите Скалли. Мы еще сможем выбраться отсюда живыми. Она уже почти вытащила правую руку… - Малдер! – практически рявкнула на него напарница в тщетной попытке помешать ему проболтаться и выдать с таким трудом достигнутое преимущество женщине, роль которой во всей этой истории начала вызывать у Скалли серьезные подозрения. - Отстегните ее от стола, - гнул свое агент, не вняв предупреждению напарницы. - Конечно, - вдруг согласилась Мелинда и, развернувшись к Скалли, встретилась с ней взглядом. Заглянув в пустые и безжизненные глаза склонившейся над ней женщины, беспомощная пленница испугалась еще сильнее, чем прежде, особенно когда Мелинда взяла ее руку и с силой прижала к столу. - Лежите смирно, - велела Мелинда, отстегивая липучку, а затем, ни на секунду не прерывая зрительный контакт, затянула ремень и вновь закрепила его на запястье Скалли. - Какого черта? – непонимающе потребовал Малдер, делая тщетные попытки вырваться из наручников. - Что бы здесь ни происходило, она играет в этом не последнюю роль, - ответила Скалли, не сводя глаз с Мелинды и ожидая, осмелится ли та опровергнуть обвинение. Однако прежде, чем женщина могла что-либо ответить, занавес вновь распахнулся, и комнату наполнил низкий мужской голос. - Отличная догадка, агент Скалли. Или мне следует обращаться к вам «доктор Скалли»? Оба агента вытянули шеи, чтобы рассмотреть говорившего, тогда как Мелинда отступила в окутывающие комнату тени. - Я бы еще добавил, что вы настоящий профессионал, один из лучших агентов ФБР, не попадись вы так легко в мою ловушку. Ай-ай-ай, - насмешливо пожурил ее невидимый взорам напарников мужчина. - Кто вы такой? – спросил Малдер, по-прежнему безуспешно пытаясь рассмотреть скрытую за складками темной портьеры фигуру. – Что вам от нас нужно? - Фокс Малдер. Агент Фокс Малдер. Предпочитает, чтобы к нему обращались исключительно по фамилии, потому что ненавидит имя Фокс. Вам предрекали головокружительную карьеру, пока вы не утратили свое честолюбие, а как некоторые полагают, еще и разум, в погоне за маленькими зелененькими человечками. - Нам что, целый вечер слушать россказни прячущегося за занавесом труса? И зачем? Чтобы убедиться, что он отобрал у нас удостоверения и выкрал личные дела? Это нам и так понятно, – выкрикнул Малдер в ту сторону, откуда он последний раз слышал голос. Словно отвечая на брошенный ему вызов, мужчина наконец вышел на свет и, приблизившись к Скалли, сомкнул пальцы на ее шее. Она инстинктивно напряглась от его прикосновения, но усилием воли заставила себя не вздрогнуть. - Нет, Малдер. Я знаю куда более интересный способ провести вечер, - прошипел незнакомец прямо на ухо пленнице. - Убери от меня свои руки, - низким, опасным шепотом предупредила она. Замерев и упорно не смотря ему в глаза, чтобы не доставить мужчине удовольствия видеть ее страх, Скалли настороженно ждала его следующего хода. - Повинуюсь желанию дамы… на сей раз. С этими словами он отодвинулся и вновь переключил все свое внимание на Малдера. - Неплохая догадка насчет интернета. – Незнакомец извлек из карманов оба удостоверения и положил их на ближайший столик. – В вашем досье говорится, что вы чрезвычайно умны, а потому, должно быть, растрачиваете впустую лишь свою карьеру, но отнюдь не интеллект. Когда мужчина отошел от нее на некоторое расстояние, Скалли воспользовалась случаем рассмотреть его повнимательнее: высокий, с темными, но уже преждевременно седеющими волосами, худощавым… даже слишком худощавый, причем настолько, что лабораторный халат практически висел на его скелетообразной фигуре, и, судя по впалым щекам и темными синякам под глазами, богатырским здоровьем определенно не отличавшийся. Скалли по-прежнему ощущала холодное прикосновение его костлявых пальцев, сдавивших ей горло. Такого леденящего душу ужаса ей еще никогда в жизни не доводилось испытывать. - Интернет, медицинское оборудование, отсутствие электрического освещения… К чему все это? - Ради атмосферы, – пафосно заявил незнакомец. – Только не говорите, что не оценили приложенных мною усилий. Когда я продумывал эту маленькую встречу, то хотел сделать ее как можно более запоминающейся. Жаль, у вас уже не будет времени, чтобы предаться воспоминаниям … А ведь я проделал столько работы. - А вам не кажется, что пора бы уже поведать нам, кто вы такой и чего от нас хотите? – прервала незнакомца Скалли, порядком подустав от его напыщенных речей. - О, прошу меня простить, - повернувшись к ней, глумливо извинился он. – Позвольте представиться. - С этими словами мужчина поклонился. – Меня зовут Итан Руперт. Доктор Итан Руперт, - выразительно подчеркивая каждое слово, добавил он, вновь приближаясь к Скалли. - Надо полагать, это должно нам сразу все объяснить? – не скрывая сарказма, осведомился Малдер. Его напарница тем временем судорожно размышляла, пытаясь напрячь память и извлечь из ее глубин это, показавшееся ей знакомым, имя. Она определенно слышала его где-то или, возможно, встречала в какой-то литературе. Если бы ей только удалось вспомнить… - О, Боже, - едва слышно прошептала Скалли, когда на нее внезапно снизошло озарение. - Лесть, моя дорогая Дана, вам ничем не поможет, - в тон ей ответил мужчина, проводя пальцем по ее щеке, и она тут же отстранилась от его прикосновения. - Вам не нужно было взламывать наши личные дела, - заявила Скалли. – Хотя, уверена, ваши старые пароли больше недействительны. - О чем ты, Скалли? – непонимающе спросил Малдер. - Доктор Итан Руперт, - повторила она за их похитителем. – Малдер, помнишь ученого, пропавшего около года назад? Он работал в условиях строжайшей секретности, занимаясь какой-то исследовательской деятельностью для правительства, но после его исчезновения никто не мог толком объяснить, в чем заключались эти исследования. - Да, припоминаю: тогда-то вы и слетели с катушек, - довольно ухмыляясь, заявил Малдер, очевидно вспомнив эту историю. Насмешка Малдера явно задела безумного доктора за живое, потому что он резко развернулся к агенту, яростно сверкая глазами. - Вы и понятия не имеете, о чем говорите, - гневно заявил Руперт. - О, вы так полагаете, доктор Франкенштейн? Давайте подумаем вместе: вы работали над неким секретным проектом для несуществующего, по крайней мере, на бумаге, правительственного подразделения и однажды сорвались, убив двух сотрудников лаборатории. Военные тут же прекратили финансирование проекта, однако вас это не остановило: погибли еще четверо, прежде чем вы ушли в подполье… Но ваши бывшие работодатели быстро взяли след, вынудив вас исчезнуть насовсем. - К несчастью для вас, вы не переживете эту ночь… В противном случае, кто знает, может, вам бы даже медаль вручили за поимку столь опасного преступника, как я. - По моему мнению, подобное украшение слишком претенциозно, и потом оно не подойдет ни к одному моему костюму, - с совершенно серьезным видом ответил Малдер. - Начиная с этого момента и до самого конца – уж не знаю, сколько вы сумеете продержаться - ваше мнение не будет иметь никакого значения, - рявкнул на него Руперт. - Так вот для чего все это затеяно? Все эти люди умерли ради вашего исследования? – спросила Скалли, отвлекая безумца от своего напарника. – Да вы просто псих. - Прекратите это повторять! – процедил Руперт сквозь плотно стиснутые зубы. Скалли увидела, как его глаза налились кровью, и, когда он занес над ней руку, приготовилась к неизбежному удару. До нее донесся громкий лязг наручников, свидетельствующий о том, что Малдер отчаянно пытался освободиться и прийти ей на помощь. Всего за миллисекунду до того, как кулак мужчины опустился на ее челюсть, Мелинда вышла из тени и резко бросила: - Итан! Рука замерла в паре сантиметров от лица Скалли, а затем мужчина разжал пальцы и провел ими по ее щеке, своим прикосновением вновь вызвав у нее сильнейший приступ почти физического отвращения. - Все под контролем, - уже совершенно спокойным голосом произнес Руперт, поворачиваясь к Мелинде, после чего на мгновение сжал ее ладонь в своей и отступил в темноту, предоставив слово помощнице. - Вы и понятия не имеете, как трудно ему пришлось, - ринувшись на его защиту, пылко начала Мелинда. – Он всю жизнь посвятил этим людям, делая все – все – что они ему велели, исполняя приказы, которые никто, кроме него, не способен был выполнить. И вот, когда он успешно справился с порученным ему заданием… его объявили преступником. - А вы кто, его лабораторный помощник? – издевательски поинтересовался Малдер. – Ваше настоящее имя случайно не Игорь [прим. пер. - помощник доктора Франкенштейна в фильме 1974 года «Молодой Франкенштейн». Является нарицательным именем для помощников безумных ученых]? - Нет, агент Малдер, я его жена. Итан тем временем принялся ходить кругами по комнате, что-то бормоча себе под нос и размахивая руками. - К чему все это? В чем суть его исследования? – спросила Скалли, не сводя настороженного взгляда с безумного ученого. - Вначале все было по-другому – военные завербовали Руперта, когда он еще учился в медицинском колледже, и уже тогда кто-то из высших чинов решил, что у него есть особые таланты. Они назначили его в засекреченный исследовательский проект, изучающий способы добывания информации. - Иными словами, методы пыток, - догадался Малдер. - Не сразу, - быстро добавила Мелинда. – Он начинал с изучения реакций «борись или беги» и искусственного воспроизведения биологических стимулов, побуждающих человека бежать. Итан предположил, что если он усилит ощущение тревоги у подопытного субъекта, тот с большей вероятностью предоставит допрашивающему лицу нужные сведения. Проведя серию экспериментов, Итан собрал достаточно данных. - Ни на секунду не прекращая свои объяснения, Мелинда начала мерить шагами свободное пространство между Малдером и Скалли. – Выявленный метод казался весьма многообещающим, однако военные хотели быстрых успехов. Тогда Итан провел ряд экспериментов с различными химическими соединениями и вновь преуспел. Он передал результаты исследований своим начальникам, но они их не устроили – дело в том, что лекарства срабатывали лишь в 60% случаев и могли привести к немедленной смерти испытуемого, если у него имелась аллергия на какой-либо из компонентов. Тогда военные заявили, что у них нет времени дожидаться, когда препарат начнет производить нужный им эффект – он должен был стать более действенным и как можно скорее. – Бросив беглый взгляд на мужа, она понизила голос и продолжила свой рассказ: - После этого с Итаном что-то случилось, потому что он стал просто одержим идеей заслужить одобрение этих людей, слишком близко к сердцу принимая каждое отвергнутое предложение и расценивая каждую такую попытку как провал. Сутки напролет Итан проводил в лаборатории, занимаясь изучением человеческой природы, документируя всякую известную биологическую и психологическую слабость, присущую людям. Он отдал себя работе без остатка, практически убив свою личность в угоду им, и ради чего? Однажды Итан вышел из лаборатории и сообщил, что нашел то, что им нужно. Он отправился со своим открытием к начальству, утверждая, что методика обладала 95%-ой эффективностью, и тогда они потребовали доказательств. - Те двое погибших в лаборатории? – догадалась Скалли, и Мелинда кивнула в ответ. - Военных и это не устроило, потому что, по их словам, новый метод оставлял слишком многое на волю случая, а потому дальнейшие исследования нужно было прекратить. Они больше не интересовались данным проектом, переключившись на другие, более перспективные изыскания. Но Итан не мог последовать их примеру, будучи не в состоянии понять, почему никто не видел безупречности разработанной им методики. Он еще дважды пытался доказать им свою правоту, но это привело лишь к тому, что полиция неожиданно начала интересоваться нашим местонахождением, расспрашивая наших друзей. Те же самые люди, которые привели весь этот план в действие, теперь пытались арестовать Итана лишь за то, что он выполнял ими же возложенные на него обязанности. - Он убивал людей, - горько заметила Скалли. - Только потому, что правительство платило ему за это. Они убедили его в том, что если Итан не желает работать на них, это автоматически приравнивает его к предателям своей страны. Он не хотел продолжать исследования после того, как военные отклонили разработанную им методику, и попытался уйти, но ему стали угрожать. Когда это не сработало, они стали запугивать его, обещая убить меня. Вот тогда-то он и изобрел свой последний на данный момент метод. - Мелинда, правительство больше не платит ему и уж точно не примет его с распростертыми объятиями после всего, что он натворил. - А вы думаете, что я захочу вернуться? – неожиданно встрял в разговор Руперт, вновь ступив в освещенный центр комнаты. – Я не отдам им свои исследования, если они не в состоянии их оценить. Эти беспринципные люди с полным отсутствием творческого мышления, которым я посвятил всю свою жизнь и которые теперь охотятся за мной, как за бешеной собакой, ничего больше от меня не получат. Остался еще один, последний, опыт, и затем я продам результаты своих изысканий тому, кто предложит большую цену – и это определенно будет не правительство Соединенных Штатов. - Еще один опыт? На нас? - Да, на вас. Подготовь ее, Мелинда. - Раз уж вы так гордитесь этим так называемым «методом», то, может, расскажете нам его суть? – спросил Малдер, беспомощно наблюдая за тем, как Мелинда приближалась к Скалли. Руперт ответил не сразу, также не сводя глаз со своей жены, которая подошла к пленнице и начала расстегивать на ней блузку. Скалли отчаянно извивалась в тщетной попытке оказать хоть какое-то сопротивление, однако Мелинда лишь отодвинулась и преспокойно проверила ремни, чтобы убедиться в том, что они надежно удерживают потенциальную подопытную на месте. - Лучше не пытайтесь вырываться, - уговаривала ее Мелинда. – Так вы только навредите себе. Закончив начатое, она раздвинула полы блузки в стороны, обнажая грудь и живот Скалли. Взяв ножницы с подставки рядом со столом, Мелинда принялась один за другим разрезать рукава, пока полностью не сняла превратившийся в бесформенную тряпку предмет одежды, оставив на Скалли лишь белый хлопковый бюстгальтер. После этого Мелинда переместилась к краю стола и сняла с пленницы обувь. К тому времени Скалли начала паниковать, немного успокоившись, только когда Мелинда ограничилась туфлями, не став стягивать с нее брюки. Лишившись хоть немного согревающей ее блузки, Скалли тут же ощутила исходивший от стола холодок и, увидев, как Мелинда принялась подключать к ней различные датчики от стоявшего рядом медицинского оборудования, спросила себя, какие испытания уготовили для нее эти безумцы. - Мой метод, агент Малдер, чрезвычайно прост и заключается в следующем: если вы хотите получить от допрашиваемого то, что он не желает предоставить добровольно, нанесение физических увечий не поможет вам добиться своей цели. - А что же тогда поможет? – спросил Малдер, внимательно следя за действиями Мелинды. - Нанесение увечий не носителю важной для вас информации, а близкому ему человеку. Скалли на миг отвела взгляд от Мелинды, подсоединявшей провода от машин к ее телу, и, посмотрев на Руперта, спросила: - Психологическая пытка? - Я исхожу из предположения, что психологическая пытка, как вы верно заметили, куда более эффективна в попытке сломать индивидуума, чем физическая. Я начну с вас, доктор Скалли, используя электрический ток постепенно возрастающего напряжения, чтобы получить данные о сердечном ритме, кровяном давлении и кожных реакциях и установить точку отчета для определения вашего порога выносливости. Тем временем реакция агента Малдера на ваш физический дискомфорт также будут фиксироваться. Когда вы, Дана, сообщите мне, что не можете больше терпеть, и станете умолять меня прекратить, мы поменяем вас с вашим напарником местами, и все начнется сначала. Пока что полученные мною результаты многочисленных опытов показывают, что подопытный субъект, вынужденный наблюдать за страданиями другого, переживает куда более сильный стресс, чем тот, кто испытывает непосредственное воздействие электрической стимуляции. Скалли казалось, что ее тело словно онемело – она не в состоянии была ни думать, ни чувствовать. С трудом стряхнув вызванное речью Руперта оцепенение, Скалли наконец поняла предназначение всех этих проводов, включая те, что крепились к ее спине чуть пониже лопаток. Тогда она вновь сосредоточила внимание на только что закончившей подключать ее к различным мониторам Мелинде и увидела, как женщина приблизилась к Малдеру и начала расстегивать на нем рубашку. Перспектива того, что ему придется смотреть, как этот чокнутый ублюдок мучает его напарницу, лишила агента способности ясно мыслить. Он даже не заметил, что Мелинда подошла к нему и проделала ту же процедуру, что и чуть ранее со Скалли, присоединив какие-то датчики к его вискам и груди. Их глаза встретились, и Малдер молча подбодрил напарницу, надеясь придать ей сил и одним взглядом попросив держаться перед лицом неизбежного, а она, в свою очередь, призвала его, несмотря ни на что, не терять голову. - Вся ваша теория строится на принципе психологической и эмоциональной привязанности. Основой вашего метода является то, что двое людей неравнодушны друг к другу, - начал осторожно излагать Малдер, наспех придумав план действий. – Остальные восемь пар были женаты и влюблены… - … тогда как мы с агентом Малдером не разделяем эмоциональной привязанности, - продолжила за него Скалли, поняв, к чему он ведет. – Мы всего лишь напарники. Прочитав наши досье, вы должны были понять, что мы просто работаем вместе и не питаем никаких романтических чувств. - И если вы используете нас в качестве подопытных кроликов, то тем самым только нарушите чистоту эксперимента, так что результаты ваших многочисленных исследований пойдут коту под хвост. Мы со Скалли просто работаем вместе, - вторил за напарницей Малдер. В ответ на их страстные заверения Итан лишь многозначительно улыбнулся и, подойдя к стоявшему у боковой стены телевизору, передвинул его вперед так, что оба агента могли без труда видеть происходящее на экране. - Я тоже поначалу так подумал и был крайне разочарован, когда нашел ваши удостоверения и оружие. Признаться, я действительно изучил ваши личные дела и уже собирался отпустить вас… но затем пересмотрел сцену, что так воодушевила меня, когда я впервые наблюдал за вами. - О чем вы? – недоумевающе спросила Скалли, вопросительно взглянув на напарника, который, судя по озадаченному выражению его лица, был также сбит с толку сказанным. Молча развернувшись к телевизору, Итан нажал кнопку «PLAY» на видеомагнитофоне, и вскоре статические помехи на экране сменились четким изображением гостиной, в которой напарники намеревались переждать грозу. Скалли уже почти решила, что запись является лишь очередной безумной идеей сумасшедшего доктора, когда камера, которая, видимо, была вмонтирована где-то в комнате, показала крупным планом расположившиеся на диване фигуры: ее и Малдера. Скалли увидела себя спящей, ее голова покоилась на коленях у напарника. Сначала ее сон был спокойным и безмятежным, но вскоре она начала ерзать и переворачиваться во сне. Малдер изо всех сил старался устроить ее поудобнее и при этом удержать от падения, так что когда она в очередной раз перевернулась, подхватившие ее в последний момент сильные руки напарника не дали ей скатиться с дивана. Тогда Скалли практически пересела Малдеру на колени, по-прежнему не просыпаясь и прижимаясь к нему всем телом, а он нежно гладил ее по волосам и попеременно целовал то в лоб, то в макушку. Сейчас же она с замиранием сердца продолжала следить за незнакомцами на экране: за этой женщиной, спящей в объятиях своего спутника, и за мужчиной, что-то нашептывающим ей и слегка касавшимся губами ее кожи. Завороженная увиденным, Скалли, не отрываясь, смотрела в монитор, совершенно сбитая с толку теми чувствами, что поднимались в ней при виде этой сцены. Это обман зрения, галлюцинация, говорила она себе, и эти двое просто не могут быть ими… и тем не менее приходилось признать, что они были. Скалли на мгновение отвела взгляд от телевизора и перевела его на напарника. Столько времени, столько потраченного впустую времени, в течение которого они усиленно скрывали свою потребность и тоску друг по другу, довольствуясь лишь мечтами и мыслями о том, что все сложилось бы иначе, имей они мужество признаться… Даже оказываясь в разлуке, они всегда находили обратную дорогу и все равно продолжали отказывать себе в простом человеческом счастье, в удовольствии быть вместе – именно так, как она только что увидела на видеопленке. В том коридоре напарники подошли как никогда близко к тому, чтобы в полной мере осознать, каково это – сломать воздвигнутые между ними барьеры и наконец-то перейти на новый уровень отношений. Тогда Малдер открыл ей свое сердце, откровенным признанием разрушив ее последний защитный бастион. Скалли долгое время казалось, что ее привязанность и потребность в нем являются односторонними, и Малдер воспринимает ее скорее как помеху в своем поиске Истины, чем как равноправного партнера. Она думала, что ей необходимы его целеустремленность, его поддержка, его страсть, но то, что случилось в коридоре перед его квартирой, показало Скалли, что он тоже нуждается в ней. В тот же самый момент она поняла, что Малдер собрался поцеловать ее: его глаза потемнели, в них отразилась внутренняя борьба, в которой инстинкт быстро возобладал над разумом. И Скалли хотела почувствовать этот поцелуй, и, ответив на него, дать выход так долго сдерживаемому желанию, однако внезапно разверзнувшийся вокруг них ад положил конец этой едва начавшейся робкой попытке сближения. И сейчас Скалли почти пожалела о том, что увидела эту запись – увидела то, что они могли бы иметь, стоило только протянуть руку: эти наполненные нежностью моменты, когда она сидела у Малдера на коленях, а он целовал и баюкал ее, оберегая от всех опасностей окружающего мира. Если ей суждено умереть сегодня на этом проклятом столе, то в последний момент она будет думать о том, что понимает теперь – каково быть любимой им. Она умрет, зная, что столько останется невысказанным, и успев уловить лишь проблеск настоящего счастья. Малдер ощущал, что напарница не сводит с него глаз, чувствовал ее смущение и растерянность, но не находил в себе смелости встретиться с ней взглядом.