Карточки с желаниями

Дни летели за днями, но ничего не менялось. Удивительно, но на игру Хуа Чэна не явилось ни одного Вестника и их след окончательно канул в Лету, вызывая не самые радостные мысли в голове Наследного Принца. Картина была очень странной, словно тот, кто стоит за всеми делами далеко не так прост и имеет планы идущие гораздо дальше того беспорядка. Се Лянь изо всех сил гнал от себя ощущение надвигающейся бури. Всем руководил кто-то осведомленный, кто-то, кто вел их невидимой рукой в непонятном направлении. А самое страшное, что мысли Се Ляня нет-нет да и возвращались к тому, что эта мелкая шалость все же была связана с его возлюбленным. Они уже говорили об этом несколько раз, Се Лянь решил аккуратно намекнуть, что он может закрыть глаза на дела демонов и простить собственное незнание, чем вызвал глухую грусть у возлюбленного, который клялся в своей непричастности прекрасно понимая, как вся ситуация выглядит со стороны. На душе было тяжело. По небу бегали облака и погода стояла душная и пыльная. В комнате старого постоялого двора на окраине воздух был спертый, словно комнатой давно никто не пользовался. Оно и понятно: в подобных местах редко останавливались люди, которые могли бы себе позволить комнату с кроватью и прочей мебелью. Хуа Чэн подошел к окну, рассматривая грязного цвета небо. - Я подвел гэгэ своей прихотью. Из-за меня, мы потеряли последние крупицы возможности уцепить демонов за хвост. - Я потерял эту возможность еще до твоего появления, в этом нет твоей вины. Ты мне сильно помог с тем, что мы имеем, без тебя мы бы не поймали никого до сих пор. - Поймали бы, - Хуа Чэн повернулся, глядя на сидящего на скамье Се Ляня. - Тебе тоже кажется, что все неспроста? – Се Лянь вернул рассеяный взгляд Хуа Чэну. - Кажется, - Хуа Чэн кивнул, - все слишком было… на поверхности. А теперь нам дали передышку пока для нас собирают очередные декорации. - Кто-то хочет, чтобы мы перестали доверять друг другу. Возможно, дальше нас будут подталкивать к разлуке или предательству, - Се Лянь встал и подошел к Хуа Чэну, обнимая его со спины, чувствуя, как прохладные руки ложатся поверх, укрепляя объятия. - Я никогда не предам Его Высочество, мое сердце, жизнь и душа навсегда в его руках. - Нас могут обмануть, мы должны быть начеку. - Что бы Его Высочество ни сделал, что бы не попросил, я приму все и останусь ему верен, - Хуа Чэн развернулся, обхватывая лицо Се Ляня руками и оставляя на его щеке поцелуй. Се Лянь, сжал объятья крепче: - Даже если это будет что-то гнусное? Что если я захочу уничтожить весь мир? - Гэгэ, ты и есть весь мир для меня. - Что если, я перестану им являться, что если я больше не буду собой а ты - собой? Что если эта ситуация поменяет нас так сильно, что все изменится? - В любом случае. Ты это всегда ты. Если же этот ничтожный изменится, прошу его убить как плешивого пса, - Хуа Чэн достал из-за пазухи Се Ляня алмазное кольцо, вкладывая в его в руку возлюбленного, - моя жизнь и смерть целиком принадлежат гэгэ. Се Лянь возмутился: - Сань Лан, не смей говорить такие глупости! - Тогда гэгэ должен мне пообещать то же самое. - Прости за этот разговор, - Се Лянь устало потер переносицу, - нам нужно как следует отдохнуть и быть готовыми к новым событиям в любой момент, придется подстраиваться под игру, правила которой нам не ведомы. *** Се Лянь и Хуа Чэн залегли на дно, надевая неброскую одежду и выбираясь на рынок и центральную площадь, чтобы послушать местные сплетни. Все так же не было никаких странных происшествий, жизнь текла размеренно и спокойно. В очередное утро, проходя мимо прилавков, Се Лянь задумался, правы ли они были в своих догадках, или же действительно стоило перестать забивать этим голову и вернуться к каждодневным обязанностям. Велика ли неожиданность, не удалось поймать пару демонов. На центральной площади было оживленно, люди украшали улицу красными фонариками и гирляндами, что вела в богатый район. Се Лянь задумался: - Сань Лан, ты помнишь какие-либо праздники в это время? Хуа Чэн покачал головой. Он снова выглядел молодым парнем лет шестнадцати, но в этот раз одетый как путник, с накинутым на голову холщовым капюшоном. - Дядюшка, - Сань Лан повернулся к мужчине, который стоял неподалеку, - к какому празднику идет подготовка? - Ох, вы не слышали? Единственный сын семьи Гэ наконец решил жениться! - Счастья и процветания новой семье, - Сань Лан улыбнулся. - А то! Невеста досталась этому богатею что надо! Красива, что луна на небосклоне, умна, обходительна, кротка. Талантов не счесть! А главное – удачлива что сам Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, как будто его родная племянница. Представьте только, Вэньшень увидел ее на улице и влюбился с первого взгляда! Не хотел отпускать от себя ни на шаг, а уж когда у него все дела начали спориться, сразу наказал закатить такую свадьбу, чтобы аристократы обзавидовались. Бред ли, безродная девка выходит замуж за самого богатого торговца столицы! - Как интересно. Хотел бы я посмотреть на эту невесту своими глазами. - Ну, невестушку-то тебе теперь никто не покажет, но силуэт в паланкине с позволением небес разглядишь. Откланявшись, Сань Лан подхватил Се Ляня за локоть, и они отошли от толпы немного в сторону. Се Ляню ситуация казалась странной, но не с того ли, что они ожидали странное и могли разглядеть его в чем-то столь обыденном, как чьи-то искренние чувства, которые немного не вписались в рамки? Разве прежде никогда такого не случалось? И императоры влюблялись в простолюдинок, а тут, как понял Се Лянь из разговора, даже не аристократ. Се Лянь нахмурился: - Сань Лан, может ли так быть, что эта женщина - Вестник, или что она поглотила силы тех демонов? - Скорее, второе, если мы правы в своих догадках. Вестники не могут удерживать человеческую форму долго, да и им интересны страдания и удача других людей, свою они ради замужества не разбазаривают. Эти же методы очень похожи на действия какого-то демона обольщения. Но зачем демону выходить замуж за человека, тем более за того, кто имеет богатство, но не власть? Со стороны толпы послышались громкие крики и ругань, свист рассекающего воздух хлыста и вопль полный отчаянной боли. Се Лянь ухватил Сань Лана за рукав, спеша на звук, пока не вышел к центральной улице. - Ах ты пес брехливый, как ты смеешь открывать свой грязный рот на Господина Гэ да еще и в день его свадьбы! В центре лежал сжавшийся в комок старик, которого нещадно хлестал мужчина в доспехах. Кое-где ткань застиранной одежды разошлась и окрасилась насыщенно красным, как цвет свадебного паланкина, который держался на плечах рослых мускулистых мужчин, выжидающих, когда можно двинуться дальше. - Пусть все слышат, что он надругался и убил моего сына!!! - Да о ком ты вообще говоришь? Наверняка твой сын отдавался каждому как уличная шлюха за что его и прирезали, а ты еще и смеешь впутывать в это имя моего господина? Се Лянь вышел вперед, вытягивая руки в примирительном жесте: - Подождите, подождите, как же можно столь светлый праздник омрачать такими словами и убийством, хоть и виновного, человека? Госпожа невеста наверняка перепугалась и наслушалась грязных слов, позвольте мне разобраться с этим ненормальным, а вы спокойно продолжите путь. Мужчина осекся и тут же опустил руку, слыша, как причитают служанки возле паланкина. - Ваша правда, уведите его с глаз долой или, клянусь, мы пройдем по его трупу. Се Лянь быстро нажал на активные точки, заставляя старика отключиться, подхватил его и пропал в толпе. Пробившись через людской поток, он обернулся и, убедившись, что Сань Лан не потерял его из виду и следует за ними, удовлетворенно выдохнул. Они ушли подальше от площади, и, наткнувшись на храм Наньяна, зашли туда. Приведя старика в сознание, Се Лянь мягко поймал летящую в него руку и сел напротив: - Господин, не волнуйтесь, вы в безопасности. Мы хотим вам помочь. Старик зарыдал, комкая местами пропитанную кровью ткань трясущимися руками. - Где были небеса, где был этот проклятый Наньян, когда моего мальчика истязали и убивали. - Расскажите, что произошло. Мы не местные, и, к сожалению, не знаем ничего о вашем горе. - Гэ Вэньшень - обрезанный рукав. Мой сын поступил к нему в услужение и имел несчастье ему приглянуться. В начале, тот пытался расположить моего сына, но получив отказ, изнасиловал его и убил, бросив тело около увеселительных заведений. Вся нижняя часть его тела… - старик начал задыхаться, давясь слезами. - Я все понял, - Се Лянь протянул руку, сжимая ладонь старика. - …на мои обвинения он оклеветал моего сына, сказав, что он был бесплатной шлюхой и сам за ним увивался, предлагая себя. Сказал, что он ему отказал, как добропорядочный человек, который вот-вот женится на своей возлюбленной. Что стоит слово бедняка против слова торговца. Старик вытер слезы рукавом. - Лучше бы вы меня не спасали, лучше бы я умер на той площади. - Ваш сын точно не хотел бы для вас такой участи. Мы разберемся в этой истории и накажем виновных. Вот, возьмите, - Се Лянь отдал старику склянку с лечебной мазью, - это поможет вам вылечить раны как можно скорее. Вам помочь добраться до дома? - Нет, спасибо, даочжан, вы и так помогли бедному старику. Я должен в начале привести в покое мысли и решить, как мне стоит поступать дальше. - У вас есть родственники? - Нет, я абсолютно одинок, судьба лишила меня моей любимой супруги в обмен на жизнь моего сына, отобрав потом и его, - старик призадумался, - у меня есть сестра, которая живет в соседнем городе, с мужем и детьми. - Переждите несколько дней в тихом месте пока мы закончим наши дела и мы вам поможем добраться в целости и сохранности. *** Оставив старика в храме, Се Лянь и Хуа Чэн направились в сторону постоялого двора. - Что ж, теперь мы хотя бы знаем, что наши рассуждения могут быть небезосновательными, - Се Лянь устало потер переносицу, - нам нужно подготовиться. Мы не могли бы переместиться в Призрачный Город и взять артефакты на подавление приворотов или что-то подобное? И блокирующие духовную силу предметы не помешали бы. - Как скажет гэгэ. Хуа Чэн втянул их в один из глухих поворотов и достал кости, перекидывая их в руке и кидая их на землю, выкидывая две шестерки. Секунда. Две. Ничего не происходит. Хуа Чэн кинул кости еще раз, но как они стояли в переулке, так и остались стоять. - Сань Лан, какое твое самое любимое блюдо, которое я готовлю? - Любое блюдо, приготовленное гэгэ, мое самое любимое, - без запинки ответил Хуа Чэн, рассеянно моргнув. - Прости, я терял тебя из виду, когда забирал старика. Давай я попробую использовать Сжатие Тысячи Ли. - Гэгэ, чем мы занимались во время нашего последнего пребывания в Храме Водных Каштанов? Се Лянь густо покраснел, пытаясь подобрать слова. - Эм… - Все в порядке, я уже понял, что мой гэгэ настоящий, - Хуа Чэн лукаво щурился. - Сань Лан, какие же бесстыжие слова срываются с твоего языка в такой неподходящий момент! - Но я не говорил ничего неприличного, - Хуа Чэн с лукавой улыбкой смотрел на сильно сконцентрированного на начертании печати супруга, - но если мои слова явили образы мешающие гэгэ оставаться спокойным то я прошу прощения. - Вот хитрец, теперь моя реакция на твои действия еще и моя же вина. Закончив чертить печать и пытаясь открыть пространство, Се Лянь разочарованно выдохнул: - Не получается, мы взаперти. Попробую связаться с небесами, может, кто придет на подмогу. А пока, мы можем попробовать покинуть город пешком. - Не думаю, что просить подмогу имеет смысл. - Почему? – Се Лянь остановился, смотря удивленно. - Если цель – рассорить нас и уничтожить по одиночке, то чем больше нас будет, тем легче будет это провернуть. Все боги войны вспыльчивы, а покровители стихий или боги литературы нам едва ли помогут. - Господа странники, господа странники…. – молодой паренек лет двенадцати добежал до Се Ляня и Хуа Чэна и склонился в поклоне, пытаясь отдышаться, - прошу, моя госпожа просила передать, что она хотела бы пригласить вас на чай. Ваше великодушие на площади поразило ее до глубины души. - Не прими это за неуважение, но кто твоя госпожа? - Госпожа Гэ, жена молодого господина. Хуа Чэн хмыкнул и лениво заметил: - Не может же быть, что девушка приглашает незнакомых людей на чай в день собственной свадьбы. - Об этом мне говорить не дозволено. Она просила передать, что просит прощения за временные неудобства и что она готова ответить на все ваши вопросы. Се Лянь кивнул: - Хорошо, раз это не доставляет неудобств юной госпоже, мы принимаем приглашение. *** Огромный дом с резными воротами стоял через несколько поместий от императорского дворца. Зайдя внутрь, Се Лянь не смог не оценить красоту внутреннего дворика с прудом, который они пересекли, чтобы пройти в приемную. Двери открылись, впуская гостей, открывая вид на скромное, но богатое убранство, резной стол и девушку в алом, вставшую, чтобы поприветствовать гостей. Черные длинные волосы, кожа белее снега, большие черные глаза, в которых отражаются звезды и вдовий мысок. Склонившись в поклоне, перед ними стояла женская версия Хуа Чэна. - Спасибо, что приняли мое приглашение, прошу ни о чем не волноваться, как вы уже поняли, нас с мужем не связывают брачные отношения в полном смысле этого слова, - девушка выпрямилась, указывая на кушетки у стола, - прошу, располагайтесь. Она налила ароматный зеленый чай в чашки и, поставив чайник на подставку, мягко улыбнулась, смотря на гостей: - Мое имя – Гэ Сюин, и я демон. Я чувствовала, что вы пытались переместиться через мой барьер, но, к сожалению, сейчас я в городе одна, без моего мужа и моих покровителей и я не могу убрать щит в целях собственной безопасности. Хоть вы и использовали магию, вы точно не даосы и не обычные люди. Я не прошу рассказывать все о себе, но могу я узнать имена господ? - Что ж, вы правы, мы не люди. Более того, наши имена наверняка скажут вам многое. Мое имя Се Лянь. - Меня зовут Хуа Чэн. - Тот самый Собиратель Цветов? – Демоница прикрыла раскрытый в напускном удивлении рот своим рукавом, - Никогда не думала, что удостоюсь чести увидеть Градоначальника Хуа, молва о котором сотрясает и небо и землю. - Вы так прелестно скромны, госпожа Гэ, что даже умолчали о том, что вы Хули-цзин*. - От вас ничего не скроешь, господин Хуа. К сожалению, на нас ведется охота с обеих сторон, поэтому мы стараемся не рассказывать о себе слишком много. Хуа Чэн подпер рукой щеку, ставя локоть на закинутое колено, смотря с показным участием: - Кто же охотится на вас? - Люди - чтобы уничтожить. Демоны – чтобы получить нашу силу. В городе уже пополз слушок, что я не человек, и теперь мне нужна помощь, пока не вернутся сестры, или пока я не смогу уйти в лес. - Мы с гэгэ могли бы вам помочь уйти в лес и дело с концом. - Я не могу показать вам где находится моя нора, а без защиты моей норы даже два метра бега в лесу могут стать для меня смертельными. - Вы могли бы вести более скромную жизнь. Например, - Хуа Чэн задумчиво откинул ладонь в сторону, - вы бы могли не выходить замуж за первого богача государства. Или не поглощать тех вестников удачи, которые бегали в округе, желая попировать на моей игре. - Вы так же умны и проницательны, как и разносит молва. Действительно, оба события моя оплошность. До этого момента я чувствовала себя защищенной и я дала слишком много обещаний, потеряв связь с обязанностями и делами моего клана. Мы живем скрытно и мне нельзя подставляться. Но вам ли не знать, - Хули-цзин хитро улыбнулась и отпила чай. - Надо же, - Хуа Чэн пренебрежительно посмотрел на демона-лисицу, - что же еще такого интересного обо мне болтают, что вы смогли сделать такие выводы? - Поговаривают, вы самый сильный и великий демон, - глаза демоницы хитро сверкнули из под веера, - что домашней зверушкой живет у небожителя, бегает у него на побегушках и подметает ему храм, выполняет любые его прихоти и ублажает самыми срамными способами. Глаза Се Ляня гневно сощурились. Демоница мило улыбнулась и замахала руками в примирительном жесте: - Ох, гэгэ, не смотрите так устрашающе на меня, я всего лишь мелкий демон. Я же могу вас звать гэгэ, вы не против? Я могу к вам так же верно поступить на службу, я слышала, вы никогда до этого не интересовались мужчинами, так что со мной вам будет куда сподручнее, - Гэ Сюин тихо хихикнула и бросила игривый взгляд из под ресниц, - не спорю, в силе с Князем Демонов мне не сравниться, но во всем остальном я могу дать гэгэ гораздо больше. Она завлекающе улыбнулась, разглаживая складки одежд на бедрах и судорожно сжала их в кулачки на мгновение, как будто от ярких эмоций. Се Лянь перевел взгляд на Хуа Чэна, надеясь, что это все не возымело на него никакого эффекта, но будучи готовым в любой момент отбить летящий в Хули-цзин Эмин. Однако Хуа Чэн все так же вальяжно сидел на кушетке и делал вид, что он попивает чай, слегка щурясь от удовольствия, как будто находясь в гостях у хорошей знакомой. Только едва заметные всполохи в черных, как безлунная ночь, глазах, выдавали то, что он в бешенстве. Гэ Сюин всплеснула руками и прервала затянувшуюся тишину: - Ох, глупая я глупая, я сказала что-то лишнее? Прошу простить меня, если это так, я лишь хотела угодить на основе слухов, что до меня долетели. Однако, ваша реакция говорит мне, что слухи и слухами не являются, ведь все так есть на самом деле. - Наши отношения тебя не касаются, - Хуа Чэн сидел спокойно, болтая чай, раскручивая по кругу чашку в руке, - но если ты хочешь жить, то ты расскажешь все прямо сейчас. Гэ Сюин мило улыбнулась: - Конечно-конечно, я расскажу вам абсолютно все, что знаю, но у меня есть одно маленькое условие: один из вас должен будет провести со мной сегодняшнюю ночь. Я так боюсь, что со мной что-то случится в отсутствие моих покровителей даже в этом доме, словами не передать. На доме есть защита, но она никогда не спасет меня от них. - О каких «них» идет речь? - От демонов, у которых может быть на меня зуб, - девушка улыбнулась и замахала руками, - я не имела никого конкретного в виду. В отдельных искусствах мне нет равных, но перед грубой силой я абсолютно беспомощна и не смогу ничего противопоставить даже группе мелких демонов. - Тогда останемся мы оба, так будет надежнее для нас всех, - Се Лянь добродушно улыбнулся, - мы будем спать по очереди и не упустим врага в случае опасности. Девушка просияла: - Я и не могла надеяться на такую щедрость! – Девушка сложила руки и сделала глубокий поклон, - Прошу забыть мои пустые слова и не злиться на глупую лису, решившую подразнить славных господ. Позволят ли мне мои почтенные гости накормить их самым вкусным тофу в округе? - Спасибо, но к сожалению, мы как раз поужинали, перед тем, как идти к вам, - все с той же улыбкой соврал Се Лянь, - в какой именно комнате мы заночуем? - У меня есть комната, в которой кровать настолько большая, что в ней может спокойно расположиться пятеро человек. Смею ли я предложить заночевать на ней? «Мало ли что там припрятано», обеспокоенно кидая взляд на Хуа Чэна думал Се Лянь, «нет, это явно спланированно, нужно быть настороже и минимизировать риск. Да и если мы сейчас согласимся, это будет слишком странно. Пусть пока все идет по ее сценарию.» - К сожалению, мы оба предпочитаем спать на твердом, нет ли у госпожи циновок? - Конечно, сейчас же распоряжусь их принести и приготовить для сна. - У вас очень удобная кушетка, я пожалуй, останусь на ней, - С этими словами Хуа Чэн завалился на спину, закидывая руки за голову, незаметно касаясь виска: - Гэгэ, слушай меня внимательно. Ты должен обездвижить меня на время этой ночи. Хули-цзин могут создавать ночные иллюзии неотличимые от реальности и мы оба ничего не сможем с этим поделать. Мы не знаем, сколько у нее хвостов, в худшем случае, нам нужно будет протянуть от заката до восхода солнца. Обездвижив меня, ты сможешь быть уверен, что я не совершаю ничего, что могло бы разрушить твое доверие. Се Лянь поправил прядь волос, на короткое мгновение касаясь своего виска пальцами, пользуясь тем, что лисица отвлеклась на слуг: - А как ты будешь уверен во мне? - Это не важно, я всегда безоговорочно верю гэгэ. - Так не пойдет, у меня есть идея получше, просто подожди пока принесут циновки и подыграй мне. *** Когда все было готово ко сну, девушка зашла за подсвеченную ширму, скидывая верхние одеяния, показывая в отсветах пламени грациозное тело, которое томно изогнулось и развернулось в поисках чего-то. Се Лянь громко выдохнул и подошел к ширме, находясь в паре шагов от ее края. - Ума не приложу, куда запропастилась моя сорочка, - голос Хули-цзин дрогнул, - вы… случайно не видели ее? - Да, прошу прощения что не предупредил, я подумал, что не пристало госпоже надевать холодную сорочку, поэтому я отнес ее к жаровне, чтобы она прогрелась. Возьмите. С этими словами он протянул сложенную ткань за ширму девушке. - Вы так заботливы, - Хули-цзин подошла близко к краю ширмы. Если бы не эта преграда, их бы разделял всего один шаг, - у меня никогда раньше не было такой одежды и слуг, и я, по своей глупости, их уже отпустила. Вы чисты помыслами и я понимаю, это звучит очень пошло, но… могу я вас попросить помочь мне переодеться? Последние слова были сказаны прерывистым шепотом, так, что Хуа Чэн еле-еле расслышал их, напрягаясь, но плотно зажмуриваясь заставляя себя верить любимому и не вмешиваться. Се Лянь молчал. Спустя долгие секунды, он сделал шаг за ширму: - Хорошо, если это требуется. Хуа Чэн запретил себе поворачиваться в ту сторону, слышал как шуршит падающая на пол ткань и умирал от ревности, не имея возможности встретиться глазами с Се Лянем, увидеть, что они спокойны, что в них нет того блеска вожделения, который появляется в глазах мужчин, когда они видят женское обнаженное тело. Послышался сбивчивый шепот: - Я выходила замуж по всем правилам, храня себя в чистоте. Возьмете право первой брачной ночи, господин? Кто как не небожитель может воспользоваться им. Белые длинные пальцы Бога Войны коснулись солнечного сплетения и ласково провели по спине девушки, после чего раздался тихий низкий шепот на ухо. - Какого черта?! От резкого женского вскрика Хуа Чэн распахнул глаза и в мгновение ока оказался рядом с Се Лянем, натягивающим на одеревеневшую девушку сорочку и приказывающим ей встать ровно, прежде чем связать Жо Е. - Что ты сделал со мной?! Почему я не могу колдовать? - Прошу меня простить, но я запечатал ваши духовные силы. Се Лянь был красный, как рак, но голос его был тверд и спокоен: - Можете не волноваться, они в полной мере вернутся через десять- двенадцать часов. Нам придется пробыть здесь немного дольше чем мы договаривались, но ведь так нам всем даже спокойнее, не так ли? Девушка в сердцах воскликнула: - Небеса, ты издеваешься? Посмотри на него, демона, погубившего тысячи душ, и посмотри на меня, созданную специально для тебя. Как ты мог поступить подобным образом? Се Лянь вздохнул: - Я ждал его всю свою жизнь. - Ой ли, наследный принц Сянлэ, прекрасный и мужественный воин, ты всю свою жизнь ждал именно одноглазого мужчину-демона, неумеху, что смотрел на тебя влюблёнными глазами? Хули-цзин жестоко рассмеялась. - Я ждал его как человека, не как набор качеств. Хотя и его качества для меня безупречны. - Ох, лукавите, гэгэ. Думали ли вы когда-либо о близости с подобным мужчиной? Каково бы было вам семнадцатилетнему узнать, с кем и чем вы занимаетесь? Взгляд Хуа Чэна на секунду изменился, вспоминая реакцию Се Ляня когда он потерял память. Се Лянь знал, что Хуа Чэна начнут одолевать сомнения, учитывая прошлое, и его ответ был направлен ему, хоть Се Лянь и не отвёл взгляд от лица девушки. - Не скрою, меня бы это смутило, но не избавило от моих чувств и все бы имело такой же исход. Се Лянь чувствовал взгляд Хуа Чэна, направленный на него, и очень сильно хотел скрестить с ним пальцы и сжать их. Но было не то место и не то время. - Кто тебя нанял? - Меня никто не нанимал, я искала вашей защиты, - голос девушки звучал горько и обреченно, - теперь меня ничего не спасет. - Зачем тогда ты пыталась соблазнить меня? - Мне поручили сделать это ближе к рассвету. Я надеялась, что я смогу запасть вам в душу и вы заберете меня с собой, под свою защиту. Но, в принципе, не важно. Я уже все потеряла. От того, что меня уничтожат, уже ничего не изменится. - Кто поручил тебе это? – Хуа Чэн смотрел долго, напряженно, серьезно. Значит ли это, что их противнику известно, что сразу после плотских удовольствий Се Лянь теряет духовную силу? - Его зовут Жун Мун, или, как вам будет привычнее, господин Гэ Вэньшень. *** Се Лянь любит смотреть на Хуа Чэна в бою. Сань Лан был гибок и быстр, как перетекающая ртуть, сильный и выносливый. Разрывающий пространство Эмин и пара мелких капель крови отлетевших на кипенно-белую рубаху и такую же белоснежную шею. Сань Лану очень идет красный. Также как и блестящие миллионом лезвий глаза и выражение лица хищника. Се Лянь всегда был против пролития крови, но глядя на эту картину у него перехватывало дыхание и хотелось очень многого и противоречивого. Как бы не постыдно было думать, но на карточках он указал не все, а точнее, в некоторых пунктах покривил душой и написал не совсем то, что хотел. Отчасти, потому что о таком не просят, отчасти - потому что он боялся расстроить Сань Лана. Словно замечая его взгляд, Хуа Чен оборачивается и его взгляд сразу меняется, цепляясь за фигуру в белом. - Прости, гэгэ, что я не управился быстрее. Велико ли дело, но за Гэ Вэньшенем пришлось опять побегать. Узнав о неудаче лисицы, свирепый делал все, чтобы не даться живым. Се Лянь же категорически был против его убийства, поскольку хотел, чтобы его допросили и дело как следует расследовали. В конце концов, раненого демона смогла скрутить Жо Е, а Фэн Синь своевременно пришел забрать зачинщика всего этого беспредела. И слава небесам, поскольку Се Ляню никуда уходить не хотелось. Черные волосы и красная лёгкая ткань ханьфу развеваются от порыва воздуха, когда в пару движений Хуа Чэн оказывается рядом с Наследным Принцем, проходится лёгкой лаской по скрытой рукавом руке и подносит ладонь Се Ляня к своему лицу, после коротко целуя начало запястья жёсткими холодными губами. В его глазах всё ещё плещутся эмоции от погони, он собран и кажется стократ выше и сильнее, истинный Князь Демонов. И виновато ли время, что прошло с момента их последней близости, эмоции, или все вместе взятое, но Се Лянь ничего не может с собой поделать, перед глазами - как это властное тело извивалось под ним, искренне отдаваясь. А ведь прошел почти месяц. Се Ляню хочется чувствовать, как подчиняется ему и их сплетённым в страсти пальцам этот гордый воин, что стоит перед ним сейчас. Как он задыхается от эмоций и просит, умоляет взять его, раздвигая эти длинные прекрасные сильные ноги. Позорно даже поддаваться таким мыслям, не то чтобы намекать или говорить об этом. Но они мучают и не дают покоя. Особенно когда Князь Демонов распахивает немного ворот и стирает с кожи отлетевшие капельки крови широким движением руки. Хуа Чэн смотрит на него пристально, вглядываясь в глубину золотых глаз. - Гэгэ? Наконец-то все разрешилось. Всего в нескольких десятках ли находится храм Хуа Чэна, где на алтаре курят благовония и стоят подношения. - Идём. Се Лянь развернулся и направился в сторону выдолбленных в скале ступенек. Хуа Чэн последовал следом, с лёгкой улыбкой: - Гэгэ хочет проверить, достаточно ли я почитаем в этих землях? Се Лянь закашлялся и покрылся лёгким румянцем: - Почти. Хуа Чэн шел лёгкой поступью, раззадоренный странной реакцией Се Ляня, наслаждаясь тишиной этих мест. Тяжёлые двери храма были раскрыты, но внутри не было ни единой души. В воздухе витал лёгкий запах благовоний, тонкой завесой в благословенном полумраке, в который скользнул Хуа Чэн. Повинуясь мановению руки небожителя, двери за ними мягко закрылись, оставляя их при свете одиноких лампадок, стоящих на алтаре. Се Лянь оборачивает к себе возлюбленного, втягивая того в глубокий поцелуй, подталкивая в сторону алтаря. Хуа Чэн с тихим мурчанием обхватывает ладонями ягодицы возлюбленного, вжимаясь, покусывает шею и оставляет метки, ловя сбившееся дыхание и распаляясь до предела за секунды, потираясь и скользя пальцами за отвороты монашеских одежд. Внезапно, земля пропадает из-под его ног и его опрокидывают на алтарь, вжимая руки над головой. Хуа Чэн глухо стонет сбитый с толку, но потом ловит шалый взгляд золотых глаз и замирает, смотря внимательно. - Гэгэ ведёт себя немного необычно. Даже сейчас, не понимая что происходит, он лежит абсолютно расслабленный, такой... доверчивый. У Се Ляня перехватывает горло, он сглатывает и припадает к этим слегка приоткрытым губам, руки немного сжимаются на запястьях, когда Се Лянь не может удержать низкий глубокий стон, лаская этот чудесный рот слегка проникая языком и чувствует ответ. Тело вжимает тело в алтарь жёстко, одна ладонь скользит с запястья вниз по руке, по твердому телу, ощупывая откровенно, комкая ткань одежд. С очередным глухим стоном Се Лянь разрывает поцелуй, прижимается лбом к плечу Сань Лана и замирает, тяжело дыша. Хуа Чэн ничего не говорит, давая время Се Ляню собраться с мыслями, лишь сгибает пальцы, ласково поглаживая указательный палец прижимающей его руки. Се Лянь молчит, не зная, как начать этот разговор. Тишина затягивается. - Гэгэ, прошу, доверься мне и скажи то, что ты хочешь сказать. Се Лянь находит в себе силы поднять голову и поймать родной спокойный взгляд. - Сань Лан, ты... я тебя очень сильно люблю и ты мне очень дорог. Но я уверен, что не все мои желания также могут быть желанны для тебя. Некоторые из них очень низменны и я не хочу оскорблять тебя даже озвучиванием подобного. Поэтому дай мне, пожалуйста, просто немного времени прийти в себя. - Гэгэ, ты не оттолкнешь меня подобным. Ты хочешь причинить мне боль или, кхм, взять меня силой? - Ты с ума сошел! В эмоциях, Се Лянь приподнялся, смотря немного гневно на тихо смеющегося Хуа Чэна. - Действительно, гэгэ никогда не возьмет меня против воли. Потому что я никогда не буду против. - Сань Лан, перестань говорить глупости. - Я серьёзен как никогда. Но если это не то, что я озвучил, то что же так пугает гэгэ? С каждой секундой молчания Се Ляня взгляд Хуа Чэна наполнялся все большей грустью, однако Се Лянь, находясь в собственных мыслях, уткнувшись взглядом в распахнутый ворот супруга, ничего не замечал. Наконец, собравшись, Се Лянь тихо произнес: - Сань Лан позволит мне нарушить наш уговор со шкатулкой и выполнить то, что там сказано… немного в другой форме? Взгляд Хуа Чена полыхнул отсветом дрогнувшего в лампадке пламени. Он коротко кивнул, не отводя взгляда: - Желания Гэгэ всегда будут моими самыми сокровенными желаниями. Гэгэ же говорит о сплетении тел на алтаре? – голос звучал немного глухо, потеряв всю игривость, а глаз пытался поймать взгляд смущенного Се Ляня, который краснел все больше, - что именно гэгэ хочет поменять? Се Лянь почувствовал перемены в настроении супруга и тоже немного сник, сожалея, что испортил возлюбленному настроение, и коря себя за свою несдержанность. - Пожалуйста, давай забудем, и просто выполним так, как было сказано в карточке. Он отпускает запястья и ласково зарывается пальцами в волосы, накрывая губы поцелуем. Губы Сань Лана отвечали немного безучастно, словно он думал о многом, очень сильно сомневался и не знал, как себя вести. Губы продолжали двигаться отвлеченно и Сань Лан не пытался углубить поцелуй или как-то по-другому разжечь в них страсть, что было очень странно, но списав все на последствия их странного разговора, Се Лянь сам начал ласкать демона, пытаясь показать что вот он, очень хочет своего Сань Лана, и принадлежать ему на его собственном алтаре, впервые за все это время. Удивительно, но несмотря на то, сколько раз они занимались любовью в храмах Се Ляня, в храме Хуа Чэна это действительно происходит впервые. Наследный Принц спускается поцелуями на шею, вылизывает ее и водит по ней влажными губами, засасывая кожу, когда слышит задушенный стон и снова чувствует губы на своих губах, иступленный горячий поцелуй. - Сань Лан? – Се Лянь мягко отстранился, с беспокойством ловя взгляд супруга, пытаясь найти в нем все ответы. Но еще до того, как с языка срывается вопрос, все ли в порядке, Се Лянь видит, как Хуа Чэн, меняясь на глазах, становится миниатюрнее, обретает формы в районе груди и бедер, превращается в хрупкую красивую девушку, которая смотрит так долго и таким странным взглядом, полным страха, мольбы, смирения, любви, доверия и отчаяния, что у Се Ляня сжимается сердце и он притягивает дрогнувшее тело в крепкие объятия, прижимаясь лбом к холодному лбу, шепча иступленно: - О небеса, Сань Лан, ты меня неправильно понял, совсем неправильно. Пожалуйста, верни свой облик. Се Лянь отстраняется, чтобы заглянуть в замерший взгляд, смотрит глубоко, в глаза, которые такие любимые и родные. - Пожалуйста, Сань Лан, верни свой облик, я умоляю тебя, мне никто другой не нужен. Я люблю только тебя. Я хочу только тебя. Тебя настоящего, мой Сань Лан… Тело меняется словно не веря в сказанные слова, на пару мгновений медленнее обретая свой истинный облик, вырывая из груди Наследного Принца рваный вздох, с которым он приникает к любимым твердым губам, целуя исступленно, глубоко, прижимая к себе так, как будто от этого зависит их жизнь. Когда сорванное дыхание перестает подавать кислород, Се Лянь нежно целует краешек губ, перед тем, как снова взглянуть в любимое лицо. - Мне не нужен никто кроме тебя, как ты мог такое подумать. Ты тот, кого я люблю и желаю всем сердцем! Моя неозвученная просьба заключалась в совсем другом, - Се Лянь на секунду прикрыл глаза, зажимая между пальцами переносицу, - Сань Лан так красив в пылу сражения, я очень сильно хотел почитать его на алтаре так же, как Сань Лан почитал меня на моем. Прости меня за всю эту путаницу… - Нет-нет, гэгэ ни в чем не виноват, ни в чем… Хуа Чэн задыхался от эмоций, покрывая лицо Се Ляня торопливыми поцелуями, словно пытаясь отдать свою любовь каждому миллиметру кожи. - Я думал, гэгэ уже понял мое отношение к подобному в Храме Водных Каштанов, почему же гэгэ так переживал и ожидал услышать отрицательный ответ? Се Лянь искренне хотел что-то ответить, но не мог от переполняющих его эмоций, начиная от смущения, радости от того, что все разрешилось, любви к этому невероятному демону и заканчивая тягучим возбуждением, которое обрушилось с новой силой и подогревалось умелыми руками Хуа Чэна, которые так приятно ласкали тело через одежду. - Ах… Руки Хуа Чэна спустились на ягодицы супруга, сминая их, и вдавливаясь пахом в пах. В следующий момент Се Лянь видит, как Хуа Чэн полностью расслабляется, открывает вид на беззащитную шею и раздвигает ноги. - Прошу взять тело этого ничтожного как подношение. Этот взгляд. Се Ляню сносит крышу. Беспомощно простонав, он в миг прижал к алтарю Сань Лана, который с манией безумного вжимался в его тело, переплетая их пальцы и целовал так глубоко и страстно, что кружилась голова. Рвано дыша, Се Лянь разорвал поцелуй: - Позволь мне, позволь мне показать, что только ты в моем сердце и мыслях. Только ты сводишь с ума. Он быстро расстегивал одежду Хуа Чэна, стягивал ханьфу, покрывая каждый участок обнажившейся кожи мокрыми поцелуями, лаская одновременно и губами и языком, дурея от вкуса кожи любимого и от того, как откровенно он сам себя ведет. Но сейчас Се Ляню было все равно, для своего Сань Лана он хочет забыть о стыде и доставить ему удовольствие всеми доступными способами. - Сейчас, мой хороший, сейчас… Се Лянь откатился на колени между раздвинутых ног Хуа Чэна, спешно развязывая его штаны и стягивая их полностью, огладив подъем ступней возлюбленного, поднимаясь по обнаженным ногам к раскрытым бедрам и припадая губами к мошонке, засасывая в рот яичко перед тем, как прочертить языком мокрую дорожку по уже вставшему члену и вобрать его в рот, старательно лаская языком выступающие венки и уздечку с каждым толчком. Бедра Хуа Чэна бесконтрольно вскидываются вверх, навстречу такому горячему влажному рту, и он разочарованно стонет, когда член обдает прохладный воздух помещения, а руки и рот скользят дальше, ниже. Се Лянь приподнял бедра Хуа Чэна, раздвинул большими пальцами ягодицы чтобы широко облизать сомкнутый вход и начать быстрыми короткими движениями проникать в расслабленную дырочку самым кончиком языка, как сам Сань Лан когда-то касался его. Хуа Чэна выгнуло дугой и он неверяще прошептал: - Гэгэ…ох, гэгэ… Его бедра дрожали, дыхание было загнанным и срывалось на тихие стоны. Се Лянь проникал языком все глубже, скользил по гладким стеночкам принося все больше влаги, полноценно трахая стонущего возлюбленного языком. - Гэгэ, что же ты делаешь, это место не для рта гэгэ. Се Лянь оторвался от своего занятия, опуская бедра Хуа Чэна, обмакнул в лампадке с маслом палец и проник им в немного покрасневшую дырочку, массируя простату. - Разве Сань Лан не делал со мной то же самое? Отчего же я не могу ублажить моего супруга тем же способом? В ответ Хуа Чэн только вымучено простонал, насаживаясь на палец и кусая губы, страстно выдохнул: - Возьми меня. От резкой перемены темы Се Лянь на секунду потерялся: - Что? - Возьми меня. - Погоди… Се Лянь осторожно ввел второй палец, вырывая из груди демона нетерпеливый стон: - Нет, гэгэ не понял, возьми меня так, не надо пальцев. - Потерпи хотя бы немного… - Гэгэ все равно нежен со мной, я умоляю, я очень этого хочу именно так. Забери все, без остатка, пожалуйста, позволь этому верующему отдаться полностью. Се Лянь не мог дышать, рвано хватая воздух, быстро размазывая масло по своему члену и приставляя головку к влажной, неплотно сжатой дырочке и начиная медленно проникать, чувствуя как сопротивляются мышцы, и видя, как Хуа Чэн тихо стонет в тыльную сторону ладони, но смотрит на лицо Се Ляня так жадно и открыто, что у Се Ляня вырывается стон и срывает все ограничения. Он подхватывает выгибающееся тело под талию и притягивает ближе, насаживая, слыша стоны, видя, как дрожит его возлюбленный, убирает его ладонь от рта и сжимает его руки на алтаре, вгрызаясь в шею и слушая всхлипы и жалобные стоны Хуа Чэна, который открывал шею и царапал удерживающие его пальцы, стараясь как можно сильнее насадиться бедрами на сильные толчки. Се Лянь вышел, мягким движением переворачивая Хуа Чэна и ставя на колени, сжимая и грубо массируя круговыми движениями ягодицы, перед тем, как плавно войти и снова начать сумасшедшее движение. Хуа Чэн стонал в лежащие на алтаре предплечья на каждый толчок. Се Ляню очень хотелось, чтобы его супруг кричал в голос. Толчки стали глубже и быстрее, одна рука сжала плечо, отрывая Сань Лана от запястий и заставляя его прогнуться в спине, навстречу глубоким толчкам, другая направилась к стоящему колом члену, сжимая и двигаясь в унисон. Хуа Чэн пораженно громко простонал, сжимая руку Се Ляня, вынуждая его остановиться. - Погоди, гэгэ, я хочу без этого, - Хуа Чэн оттолкнулся от алтаря, седлая бедра Се Ляня, прижимаясь спиной к его груди и садясь на член до конца, - Гэгэ позволит? Хуа Чэн двигался быстро и невыносимо хорошо, подаваясь назад с громкими шлепками бедер, сжимая его так сладко, с переливами стонов. Се Лянь не выдерживает и резко притягивает голову Хуа Чэна, вжимаясь губами в губы, с длинным стоном начиная выплескивать свое семя в пульсирующую от оргазма тугую дырочку. Какое-то время они сидят так, приходя в себя. Се Лянь дышит загнанно, упираясь лбом во влажное плечо Хуа Чэна, после помогая ему подняться, чувствуя, как он выскальзывает из любимого, ложится с ним рядом на алтарь, накинув верхний халат на их обнаженные тела, переплетаясь в тесные объятья. Они так и засыпают, с переплетенными руками и ногами, плотно прижавшись друг к другу. * Хули-цзин - демон-лисица, аналог кицунэ в китайской культуре.