Привет, любимый // Hey Lover

      [ЙегерМейстер]       Слушай, Ханна?       [Солнце <3]       Да, Эрен?       [ЙегерМейстер]       Ты когда-нибудь задумывалась о том, что бы сказали собаки, если бы умели говорить?       [ЙегерМейстер]       В смысле ПО-НАСТОЯЩЕМУ говорить, а не на собачьем.       [ЙегерМейстер]       То есть представь, сколько людей принимают ванну в присутствии собак или делают всякие неловкие вещи?       [ЙегерМейстер]       Ну, знаешь, занимаются сексом и всё такое.       [Солнце <3]       Ты такой чудак, хаха       [Солнце <3]       У тебя самые странные мысли, любимый.              Эрен уставился на телефон, ощущая, как в груди всё сжимается от боли, которую он пытался не замечать.       Не Ханна.       Или не ПР, правильнее сказать.       На следующий день, после того как Леви ушёл, сообщив об ужине с начальником, Эрен написал Ханне и получил нетипичный ответ. Он мог сказать почти сразу, что это был совершенно другой человек.       Что бы ни произошло на том ужине, всё прошло не так, как обещал Леви. Он лишился Ханны — или ПР, без разницы, — и не было никакой надежды, что она вернётся.       И что ещё хуже, он лишился не только её, но ещё и Леви и Ханджи. Леви ни разу не появился в Halo с того дня, а все сообщения на номер Ханджи отмечались как недоставленные.       С тех пор прошло почти восемь дней.       Эрен не терял надежды, что всё это временно, что, может, ПР, Леви и Ханджи о чём-то договорились со своим начальником и потом вернутся. Но шли дни, и он писал Ханне каждый день, чтобы проверить, каким будет ответ, и каждый раз разочаровывался.       Сначала Жан подтрунивал над ним из-за его плохого настроения, спрашивая, не бросила ли его девушка. Разбитая губа и виднеющийся на горизонте конец дружбы — и Жан осознал, что это не то, о чём стоит шутить.       Что было нелепо, и Эрен это признавал. ПР даже не была его настоящей девушкой, они по сути были друг другу никем, но он всё равно был в ярости из-за этого. Он испробовал всё, что только мог придумать, чтобы вернуть её, в том числе писал ей на электронную почту и даже подал официальную жалобу на компанию в целом. Ответ на письмо был таким же унылым, как и ответы на сообщения. Жалоба была «принята к рассмотрению».       Запоздало Эрен понял, что жалоба, скорее всего, сделала только хуже, поскольку подтверждала догадки их начальника, но он не смог сдержаться. Он не хотел, чтобы у них с ПР всё кончилось вот так. Он хотел знать, где они, кто они друг другу, если вообще были кем-то. Он хотел узнать, смогут ли они когда-нибудь встретиться, и даже не для того, чтобы стать кем-то друг для друга, а просто… просто встретиться.       Он хотел пообщаться с Леви. Хотел играть с ним в Halo, за рамками сервиса. Хотел быть с ним друзьями.       Ханджи пугали его, но каким-то занятным образом. В чём-то они с ними были похожи, задавали рандомные вопросы и начинали странные диалоги. Он скучал по ним.       Он скучал по всем троим. Как бы жалко это ни выглядело, они все были ему небезразличны. Он общался с ними почти два месяца, и вот так просто обрубить все концы…       Уронив телефон на стол, он потёр лицо руками, а затем повернулся к двери, когда раздался стук.       — Да, чего?       Дверь открылась, и в комнату вошла Микаса. Он не ожидал, что это будет она, поэтому почувствовал себя немного неловко из-за своей грубости. Это не значило, что для него было нормальным грубить отцу или матери, но единственным человеком, который в последнее время стучал, был Жан. А у них всегда были такие отношения.       — Мы с Жаном и Армином собираемся куда-нибудь поужинать. И будем рады, если ты тоже пойдёшь.       Было в её тоне что-то такое, что наталкивало на мысль, что, хочет Эрен идти или нет, она потащит его, пока он будет вырываться и вопить. Сегодня ему не хотелось подвергаться физическому насилию, поэтому он просто резко вздохнул — её забота в этом плане досаждала — и поднялся на ноги. По пути к двери он подхватил с пола свитер, на случай если будет холодно, вышел из комнаты и закрыл дверь.       — Ты забыл телефон.       — Не забыл, — резко ответил он. — Он мне не нужен.       — Эрен, — Микаса слегка коснулась его руки. — Что случилось с Ханной?       У Эрена не было для неё ответа. Он не знал, что рассказать. Учитывая, что сейчас, наверное, было самое подходящее время признаться, что всё это ложь, ту девушку на самом деле зовут ПР и он просто воспользовался её услугой. Даже мысль об этом звучала неправильно и странно. Конечно, именно так всё и началось, но от этих взаимоотношений не осталось и следа. Уже давно. Они были друзьями и теперь, если верить Леви, шли дальше. Только вот куда именно — при нынешнем положении дел он, казалось, так никогда и не узнает, но всё же.       — Её отец недоволен, — пробормотал он, решив, что это наиболее близкое к правде объяснение, которое он может дать. — У нас стало… всё сложно.       Микаса ничего не ответила. Она не стала утешать его или уверять, что отец Ханны идиот или придурок. Она просто положила руку ему на плечо, легонько сжала и отпустила. Эрен был благодарен ей за это. Ему нравилось, как хорошо Микаса знала его и понимала, что иногда нужно просто оставить ему немного личного пространства.       Кроме того, что такого она могла сказать, чтобы это не давало ложной надежды? Эрен отчасти смирился с тем, что больше никогда не поговорит с ПР. Он продолжал пытаться, лишь потому что был мазохистом. Продолжал надеяться, что однажды на его сообщение ответит она, а не какой-то дурацкий робот.       — Какое сегодня число? — спросил он у Микасы, когда они шли ко входной двери по первому этажу.       Она в замешательстве посмотрела на него, наверное, недоумевая, к чему такой вопрос, но всё же ответила.       — Двадцать восьмое, а что?       Оставалось три дня, чтобы решить, продлевать или нет. С одной стороны, логичнее было бы этого не делать, ведь в прошлый раз он сделал это только из-за Ханны. Но сейчас он общался даже не с ней, так какой смысл? Проще будет отказаться от услуги и просто сказать всем, что они расстались из-за её отца.       Но что, если надежда всё ещё есть?       Эрен забрался в машину, пристегнулся и, сжав кулаки, уставился прямо перед собой. Микаса завела двигатель и повела машину к месту встречи. На самом деле Эрен жалел, что не сел за руль и сам, тогда бы он смог сосредоточиться на чём-то кроме своих нелепых мыслей.       Он знал, что надежды нет, но всё равно то и дело цеплялся за эту идею. Что, если Ханна борется с этим? Что, если она каждый день уговаривает начальника, чтобы тот вернул ей Эрена? Что, если даже Леви и Ханджи делают то же самое?       Как бы безумно это ни звучало, Эрен не мог перестать надеяться, что это правда. И если он сейчас откажется, то как они с Ханной вообще поговорят? Окажется, что все её усилия были напрасны. По сути, Эрен не отказывался от неё и не хотел, чтобы она так думала. Он не хотел, чтобы она поверила, что он сдался, потому что не собирался этого делать. Он хотел вернуть её, и было совершенно плевать, сколько для этого потребуется времени.       Время не имело никакого значения.       

      ***

      Громкий назойливый звук нарушил тишину большой гостиной. Леви буднично лежал в своей обычной позе на диване, спиной к подлокотнику. Он лениво листал книгу, выхватывал по паре строк то тут, то там, но особо не вчитывался. Телевизор смотреть не хотелось, играть — тоже, и вместо того чтобы лежать и смотреть в потолок — а это было бы скучно, — было решено взять книгу.       Вроде как она была ничего, по крайней мере, те отрывки, которые он читал. Эта книга принадлежала Ханджи, типичный научно-фантастический роман невразумительного содержания. Парень встречает девушку, девушка обладает странной суперспособностью, ещё один влюблённый в неё парень, о нет любовный треугольник, на кону судьба всего мира, конец. Но хотя бы сцены боя были неплохими. Можно обойтись и без любовного треугольника.       — Леви, телефон! — крикнули Ханджи из своей комнаты.       Телефон продолжал надрываться, пока Леви перелистывал страницы.       — Я слышу, — ответил он, переворачивая лист.       Эта часть была посвящена большим жертвам. Героине предстояло выбрать между другом детства, к которому у неё начали просыпаться чувства, и другим человеком, которого она встретила в ходе приключений и который, как ей казалось, был любовью всей её жизни. Один из них должен был умереть, и она не могла решить, кто это будет.       — Отвечать не собираешься?       — Нет.       Ему казалось, что лучше сделать выбор в пользу друга детства. Он был с ней рядом с юных лет, был её лучшим другом. А любовь всей жизни даже близко не сделал для неё так много, как его соперник, который больше заслуживал этого шанса.       Трель прекратилась ровно в тот момент, когда Ханджи дошли до гостиной и склонились над телефоном. Взяв аппарат, они поднесли его ближе к глазам и, шумно вздохнув, потрясли у Леви прямо перед лицом. Восторга в нём это не вызвало, но в целом он их проигнорировал.       — Ты слепой, глухой, тупой или всё вместе? У тебя тридцать два сообщения и восемь пропущенных! Ты что делаешь?!       — Читаю книгу. Предпочтения у тебя так себе, жанр просто говно.       — Леви, это клиенты! — не отступали Ханджи, вырывая книгу у него из рук.       Леви перевёл на них взгляд, уверенный, что, если бы он мог метать кинжалы из глаз, Ханджи бы уже лежали мёртвые на полу. Похоже, они это тоже понимали, но книгу не вернули, а продолжили совать ему телефон.       — Я вообще-то тоже злюсь из-за этого, знаешь. Но так ты лучше не делаешь. Это ребячество.       — Это не ребячество, — возразил Леви, а затем повернулся, чтобы опустить ноги на пол, встал и, прихватив пустую кружку, двинулся на кухню.       Ханджи пошли следом.       — Да ты что? А как же это тогда называется?       — Безразличие.       — Безразличие? — повторили они. — И чем же это отличается от ребячества?       — Если бы это было ребячество, — Леви выбросил старый пакетик, положил в чашку новый, поставил чайник и только потом повернулся к Ханджи, — то я бы грубо отвечал клиентам и специально забывал имена. Я бы игнорировал звонки от Эрвина, упрямился и изо всех сил старался разрушить всё, что ему дорого. Безразличие же значит, что я просто не делаю ничего.       — На тебя начнут жаловаться.       — И?       — Леви, из-за жалоб тебя отстранят! А если тебя отстранят, то ты больше никогда не поговоришь с Эреном!       Глаза Леви застыли, превратившись в осколки синего стекла. Он оттолкнулся от столешницы, на которую опирался всё это время.       — Эрвин предельно ясно дал понять, что я не буду с ним больше разговаривать, поэтому я не понимаю, как мои нынешние действия повлияют на возможность продолжить отношения с Эреном.       Ханджи вздохнули, прижав телефон к груди Леви. Он даже не пошевелился, чтобы взять его, поэтому они не отступили и только сильнее вжали девайс.       — Если ты будешь так продолжать, он даже не рассмотрит эту возможность. Ты вот так сдашься? Это на тебя не похоже, Леви.       — Я не сдался, — отрезал Леви. — Я просто даю понять, что недоволен.       — Мне кажется, истерика, которую ты устроил у него дома, была более чем показательна, — иронично заметили Ханджи. — Ты же знаешь, что томатный соус очень тяжело отмывается от белых ковров, да?       Леви молча повернулся к чайнику, из-за чего Ханджи пришлось снова взять телефон, чтобы тот не упал. Они преувеличивали. Да, Леви тогда разозлился, но истерик он не закатывал. У них с Эрвином состоялся предельной взрослый разговор по этому поводу, который закончился тем, что Леви схватил тарелку и швырнул её в стену, перед тем как покинуть дом своего друга. По его мнению, это с трудом можно было назвать истерикой. И оно было обоснованно.       Эрвин сам познакомился со своей девушкой благодаря сервису. Его аргумент заключался в том, что она была работником, а не клиентом. Леви не видел разницы, им всего-то и нужно было, что нанять Эрена — и проблема решена.       Не то чтобы он в принципе не понимал, почему Эрвин так переживал. Эрен всё ещё считал, что общается с девушкой, и теперь у Леви никогда не будет шанса раскрыться. Он чувствовал себя… грязным. Из-за того, что Эрен не знает, что он держит его в неведении. Во всей этой ситуации хорошо было одно: после некоторых сомнений он всё же поделился своими соображениями и рассказал, о чём может зайти речь на ужине. Он упорствовал, что Эрвин не сделает ничего опрометчивого, но теперь был рад, что Эрен по крайней мере знает, что это не инициатива ПР.       И твою мать, отдать Эрена Кристе? Серьёзно? Она была уныла насколько это вообще возможно! Эрен просто начнёт обсуждать с ней очередной способ избавиться от трупа, и ей неудачно хватит мозгов вызвать копов! Никто не знал, как говорить с Эреном, кроме Леви. Леви был именно тем, о чём просил Эрен! Дерзким, грубым, фривольным на грани, смешным. Эрен хотел его — не Кристу!       Сам того не желая, Леви яростно дёрнул рукой, и кружка, в которой он собирался заварить чай, слетела со столешницы и, ударившись об стену, раскололась на три части, а те в свою очередь разлетелись на мелкие черепки, едва коснувшись плиточного пола.       Ханджи едва слышно выругались, но больше от испуга, чем раздражения. Леви упёрся в столешницу, волком глядя на мраморную поверхность. Такого раньше никогда не было. Он раньше никогда не злился из-за того, что потерял клиента. Ему это не нравилось, он хотел это исправить. Эрвин не понимал, никто не понимал.       — Мне нужно поговорить с Эреном.       — Леви, единственный способ получить то, что ты хочешь, — это бороться за это.       Ханджи исчезли с кухни, но почти сразу вернулись с метлой и принялись подметать пол.       — Но мне кажется, что тебе нужно хорошо подумать и решить, что тебе важнее — Эрен или дружба с Эрвином.       — Эрвин знает, что я уважаю его, но он перегнул палку.       — Ты думаешь? — Ханджи повернулись к нему, слегка опершись на метлу. — Эрен думает, что ты девушка. Он понятия не имеет, кто ты. Ты слишком глубоко в этом увяз, и Эрвин просто пытался убедиться, что ты не утонешь. Он просто заботился о тебе.       — И о себе, — огрызнулся Леви, — потому что я слишком много времени тратил на Эрена. Я не пренебрегал другими клиентами.       — Зато пренебрегаешь сейчас.       — Он перегнул палку, — повторил Леви. — Он не может выбирать за меня.       Ханджи вздохнули, покачали головой и снова начали мести пол, так ничего и не сказав. Леви повернулся к чайнику и принялся буравить его хмурым взглядом.       Эрвин пытался его защитить, это было понятно. Леви ведь был не дурак и прекрасно знал, что Эрвин хотел проследить за тем, чтобы ему не было больно, чтобы он не сделал того, о чём потом будет жалеть. Но если Леви хотел взять на себя этот риск, если он хотел нырнуть в это с головой, даже если может утонуть, разве это не долг Эрвина как друга позволить ему самому делать выбор?       Эрвин ведь всегда может прыгнуть следом и спасти его. Так почему он не давал даже попробовать?       Как, чёрт возьми, Леви теперь на всё это реагировать?!       

      ***

      Эрен пристально смотрел на предупреждение на экране, периодически переводя взгляд из стороны в сторону.       ОК. Отменить. ОК. Отменить.       Он двигал мышкой влево, затем вправо, затем снова влево. Он не знал. Не знал, что выбрать, не знал, что делать.       Шёл семнадцатый день. Семь, мать его, надцатый. В итоге он всё же продлил контракт, желая дать своей Ханне больше времени, но, похоже, это было бессмысленно. Она не возвращалась. Он застрял со скучной скромницей по другую сторону телефона.       Как-то Эрен спросил её, что она думает по поводу того, что инопланетяне живут среди них на Земле, и она ответила, что космос удивителен и, может быть, ему стоит записаться на пары астрономии.       Ну типа… что? Что?! Да ему нахер не сдались пары по астрономии! Ханна бы ответила, что это правда и Эрен со своими странностями — живое тому подтверждение. Ханна бы поддела его и превратила это в полноценный разговор, почти что дебаты. Они бы провели минимум двадцать минут с шутками, смехом и взаимными подколами.       Эта новая Ханна с тем же успехом могла быть роботом. Ему было стыдно, что он так сурово относился к ней, учитывая, как высока была планка, но она, казалось, даже не пытается. Она даже не пытается! Этого он стерпеть не мог. Не мог.       А ещё он всё ещё платил за друзей, хотя при оплате и вышло предупреждение, что срок действия профилей истёк. Ему было плевать, он всё равно заплатил в надежде, что это даст Леви и Ханджи возможность вернуться.       Ничего. У него не было ничего.       Жан стал постоянно вытаскивать его поиграть то в пейнтбол, то в баскетбол, то в игры. В общем, делал всё, лишь бы Эрен был занят и не вспоминал о телефоне. Он ценил это, но знал, что друг волнуется за него.       И сестра. И Армин. И родители.       До недавних пор он даже не осознавал, как сильно привязался к Ханне за эти два месяца. Когда она исчезла, казалось, будто от него оторвали кусок, будто украли часть души, и теперь он не знал, как продолжать жить без неё.       «Это убого», — упрекнул Эрен сам себя. В своей реакции он винил то обстоятельство, что никогда раньше ни с кем не встречался, но дело было не только в этом. Просто казалось, что нашлась та, кто действительно понимала его, с кем он мог представить себя в будущем. Нашёлся тот самый человек, который принимал его целиком и полностью, и он даже не мог быть с ней, потому что её начальник был мудаком.       На экране появилось новое диалоговое окошко с уведомлением, что время сессии истекло, и вопросом, желает ли он продолжить. Эрен подтвердил своё присутствие, и предупреждение появилось снова.       Вы уверены, что хотите расторгнуть контракт с «Незримой второй половинкой»?       Он уверен? Нет. Нет, он не уверен. Но какой у него есть выбор? Он потерял её, в чём смысл продолжать?       Эта борьба с самим собой длилась уже четвёртый день. Удалять или не удалять. Забыть о ней или продолжать цепляться за надежду, что она вернётся. Взгляд влево, взгляд вправо. Подтверждение желания расторгнуть контракт и кнопка отмены, которая вернёт его на предыдущую страницу.       Стук в дверь заставил Эрена подпрыгнуть на месте и обернуться.       — Да?       — Мы с Армином идём по магазинам, тебе тоже стоит пойти.       В последнее время Микаса большинство своих приказов излагала в форме предложений. Но она не предлагала ему пойти вместе с ними — она говорила ему, что он идёт вместе с ними.       — Сейчас, только переоденусь.       Повернувшись обратно к компьютеру, Эрен глубоко вздохнул и нажал на кнопку отмены.       Один день. Он может дать ПР ещё один день.       

      ***

      Звонок Skype громким эхом разнёсся по тёмной комнате, монитор осветил пространство письменного стола. Включился свет, послышались тихие шаги, и маленькая аккуратная ручка нажала на кнопку ответа.       — Привет, Криста, как дела?       — Привет, Петра, — поздоровалась миниатюрная девушка с доброй улыбкой. — Я хотела поговорить с Эрвином, он не занят?       — Извини, он ушёл ненадолго, — ответила Петра, усаживаясь на стул, положила рядом блокнот и стала искать ручку. — Что такое? Всё в порядке?       — Ну, это по поводу того, которого мне передали. Опять.       Руки Петры, до этого шарящие по столу в поисках ручки, замерли, и она сосредоточила всё своё внимание на Кристе, наблюдая, как та заламывает руки.       — Я знаю, что Эрвин говорил, что нужно держаться профессионально и спокойно, но в последние несколько дней у меня постоянно уведомления. Он заходит в раздел с отменой. Мне кажется, он хочет отказаться из-за меня.       Петра мягко улыбнулась девушке, подмечая, как сильно та нервничала — видимо, была уверена, что всё это по её вине.       — Криста, ситуация с Эреном несколько… сложная.       — Но он никогда не разговаривает со мной! Он пишет мне какое-нибудь странное сообщение, я отвечаю ему, как мне говорил Эрвин, и потом он молчит до следующего дня! Что там случилось у них с Леви?       Вздохнув, она взяла ручку, которую наконец-то нашла, и сделала несколько заметок, чтобы передать их Эрвину, когда он вернётся. Петра была уверена, что тот не узнает из них ничего нового, но считала, что лучше всего не делать предположений.       — Сколько раз он собирался отменить?       — Пять, если считать сегодняшний день. Судя по записям, пока он остаётся на странице с подтверждением по несколько минут, но он точно отменит. И я просто не хочу проблем.       — Не волнуйся, Криста. Если Эрен откажется и даже оставит плохой отзыв, это особый случай, и он не повлияет на твои выплаты.       Похоже, это её немного успокоило, но Петра всё равно видела, что Криста волнуется. Она заверила девушку, что всё хорошо, и пообещала, что ситуация наладится, а затем завершила звонок и зашла в систему, что открыть её профиль и проверить, как обстояли дела с Эреном. Далеко уйти не удалось — возле имени Леви высветился красный восклицательный знак.       «Господи, Леви, что на этот раз?» — тихо произнесла Петра и зашла во вкладку с жалобами. Очередная длинная жалоба на Леви, на этот раз куда подробнее, чем те, что были раньше. И что ещё хуже, её оставил один из постоянных клиентов. Он грозился отказаться от услуг, несмотря на то что был с Леви уже почти два года. Это плохо.       Петра покачала головой и, оставив открытым окно с жалобой, потянулась за бумагой для заметок на краю стола Эрвина. Оторвав один листочек, она положила его перед собой, взяла ручку и отчертила слово «жалобы». Это уже девятая. Ещё одна, и его отстранят.       «Леви, что же ты делаешь?» — тихо спросила сама себя. Нужно было рассказать об этом Эрвину, когда он вернётся, а учитывая, как долго они с Леви дружат, это перерастает в небольшую проблему. Петре не хотелось оказаться рядом, когда он наконец открыто выступит против Леви.       

      ***

      Эрвин Смит всегда считал себя человеком терпеливым и справедливым. Он полагал, что был исключительно справедлив во всех своих решениях без исключения, будь то распределение рабочей нагрузки, проблемные клиенты, оплата и так далее. Он знал, что иногда мог выглядеть безучастным, но никогда не делал ничего без причины.       Леви же, напротив, справедливым и терпеливым не был. Леви принадлежал к тому типу людей, у которых был особый подход к решению проблем, и он сметал любого, кто вставал у него на пути.       В данный момент Эрвин ощущал себя так, словно сметают его.       Раздражённо хмурясь, он смотрел в экран и пытался сохранять спокойствие, чтобы не реагировать слишком остро. Но вообще, это нельзя назвать слишком острой реакцией, однако если он поговорит с Леви сейчас и выйдет из себя, то всё станет только хуже.       Эрвин потёр лицо и в очередной раз напомнил себе, что не был плохим человеком. Он никого не наказывал, он просто пытался вести дело и следить за тем, чтобы сотрудники были довольны и защищены.       У Леви, должно быть, закончилось пиво — и чай, — потому что сейчас он точно не был доволен и защищён.       Ладно, защищён он был, но вот доволен — определённо нет. А его недовольство разрушало источник доходов Эрвина, а также их дружбу.       Медленно сделав глубокий вздох, он напомнил себе, что смертоубийство всё ещё карается законом, и позвонил Леви в Skype.       Гудок. Ещё гудок. И ещё гудок. Эрвин знал, что тот в конце концов ответит, поэтому просто ждал.       Он насчитал одиннадцать гудков, прежде чем экран мигнул и на нём предстало безразличное лицо Леви. Он выглядел так, как будто не делал ровным счётом ни черта.       — Чего?       — Здравствуй, Леви. Как поживаешь?       — Чего ты хочешь, Эрвин? — спросил он, в голосе слышалось нетерпение, оно же появилось на лице.       — У тебя четыре отказа за последнюю неделю, — сказал Эрвин, решив перейти сразу к делу, — и девять жалоб с того дня, как ты приходил на ужин.       — И?       Эрвин сузил глаза, пытаясь держать себя в руках.       — Ты же понимаешь, что эти отмены и жалобы будут учитываться при расчёте оплаты, так?       — И?       Он не хотел играть в эту игру. Он очень не хотел иметь дело с Леви, когда тот вёл себя подобным образом. Это не были капризы или ребячество, нет. Это было хуже.       Леви было безразлично.       Эрвин видел его таким дважды, и оба раза человек, к которому Леви был безразличен, страдал. На этот раз безразличие было направлено на него, и Эрвин неожиданно проникся сочувствием к тем, кому в своё время не помог. Кто же мог подумать, что настанет день, когда мишенью окажется он сам?       — Леви, ты же знаешь, что если поступит ещё одна жалоба, я отстраню тебя.       — И?       Эрвин знал, что Леви до сих пор не завершил звонок из уважения к нему, но если он продолжит в том же духе, то Эрвин приедет и сделает всё возможное, чтобы Леви больше никогда не произнёс это слово.       — Ты же понимаешь, почему я так поступил, да? — хотя бы на это он должен быть надеяться. — Ты же понимаешь, что я не наказываю тебя так?       — Да. Я знаю, почему так получилось. Мне просто всё равно, — Леви наклонился чуть ближе к экрану, глаза его казались темнее обычного, в них было больше угрозы. — Я просил тебя об одном, Эрвин, и если ты не можешь дать мне даже этого, то какой смысл?       — Леви, это твоя работа. Это то, чем ты платишь за аренду и еду. Ты действительно хочешь рискнуть всем этим только потому, что я забрал у тебя клиента, которого ты хотел оставить? Ты понимаешь, насколько нелепо это звучит?       — Меня не особо волнует, считаешь ты это нелепым или нет. Ты упускаешь суть, Эрвин.       — Суть? И в чём же она? — Эрвин вздохнул: разговор уже начинал его утомлять.       — Эрвин, сколько мы знакомы?       — Много.       — Я ценю, что ты считаешь, что делаешь как лучше, но наша дружба всегда основывалась на взаимном доверии и уважении. Я доверяю тебе делать то, что нужно, и уважаю тебя за решимость, когда нужно принять непростое решение. Так же и ты доверяешь мне признать, когда я не могу чего-то сделать, и достаточно уважаешь меня, чтобы дать мне самому с этим разобраться. В нынешней ситуации, в том, что произошло с Эреном, ты перегнул палку.       — Леви, тебе никогда не приходило в голову, что мне нужно, чтобы ты доверял мне в этом отношении? — спросил Эрвин, ощущая, как раздражение усиливается. — Что, возможно, я поступаю так потому, что знаю, что это приведёт к катастрофе? Тебе тридцать восемь, Леви. А ему двадцать один, и он думает, что ты Петра. Ты правда считаешь, что это хорошо кончится для кого-то из вас?       — А ты не думаешь, что я готов пойти на этот риск? Я совершенно ясно дал понять, что осознаю риски. Ты не считаешь, что должен дать мне шанс хотя бы попробовать? Я знаю, что Ханджи рассказали тебе про Эрена, про то, как я к нему отношусь. Я знаю, что ты понимаешь, что он не просто ещё один клиент, так почему ты не дашь мне попробовать и потерпеть неудачу, если уж так получится?       — Потому что ты мой друг, Леви! — рявкнул Эрвин. — А это — работа! Если тебе это не нравится, надо было соглашаться вести дела вместе, когда я тебе предлагал.       Леви смотрел на него долго, прежде чем медленно, почти со скучающим видом пожать плечами. Он отвернулся от камеры, будто бы глядя на что-то за пределами экрана.       — Мне пора. Началась «Топ-модель по-американски», и я не хочу упускать возможность постебаться над скелетами по телевизору.       — Леви…       Вызов завершён.       Эрвин потёр лицо, борясь с желанием приехать к другу домой и выбить из него дурь. Услышав позади себя шорох, он повернулся и увидел Петру, стоящую на пороге с чашкой кофе. Она с едва заметной улыбкой прошла в комнату и поставила чашку на край его стола.       — Хотела убедиться, что ты получил свою дозу кофеина, перед тем как пойду.       — Я не поступаю несправедливо, — сказал ей Эрвин, будто бы она пыталась доказать ему, что Леви прав. — Он важен для меня, я поступаю правильно.       — Эрвин, ты знаешь его лучше всех, — ответила Петра, скрестив руки на груди. — Тебе нужно решить, что для тебя важнее. Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы в итоге ему было плохо, но если посмотреть с другой стороны, то тебе не кажется, что ты многовато на себя берёшь в этой ситуации?       — Разве это не моя работа?       — Сейчас, когда это уже личное, нет, — она пожала плечами и пошла обратно к двери. — Леви не перестанет так себя вести, пока ты не дашь ему либо объяснение, которое его устроит, либо то, что он хочет. Если ему будет плохо из-за Эрена, то разве он не должен сам с этим разбираться? Сейчас не тот момент, когда стоит вмешиваться и не давать ему решать самому, тебе так не кажется?       — Это работа, — не отступал Эрвин.       Он начинал ощущать какую-то подавленность и бессилие. Все вели себя так, словно злодеем был он!       — А когда мы встретились? Это же тоже была работа? — Петра подмигнула ему. — Я пойду. Просто подумай. Ты знаешь его лучше всех. Если у него это не пройдёт, то тебе придётся признать, что ваши с ним отношения изменятся, и тебе надо решить, согласен ты на это или нет.       Петра уже ушла, и тут Эрвину в голову словно пришла какая-то мысль, и он поспешил из комнаты. Девушка уже обувалась у входной двери, и он перегнулся через перила и обратился к ней.       — А что бы ты сделала?       Петра повернулась к нему, вскинув бровь.       — С Леви? Или с ситуацией?       — Со всем.       — Я бы сказала Леви вырасти и быть более зрелым, когда нужно добиться своего, — пожала она плечами. — А потом бы дала ему то, чего он хочет, но только чётко сказала бы, что если это плохо кончится, то он не сможет снова упасть в ту яму, которую себе вырыл. Он должен будет признать, что его пытались остановить, и спокойно жить дальше.       — То есть ты бы отдала ему победу? — Эрвин нахмурился.       Ему не нравилось проигрывать, но ему также не нравилось, во что превратились их отношения из-за недавних событий.       — Я бы не стала называть это победой. Это решение дать ему то, что он хочет, и прояснить, что последствия целиком и полностью его ответственность, — ответила Петра и, улыбнувшись, ушла.       Эрвин облокотился на перила, обдумывая её слова. Он хотел исправить отношения с Леви, но не в том случае, если это означало, что ему будет больно. Леви не понимал всей серьёзности.       Они с Ханджи уже разговаривали на эту тему, пока Леви общался с Эреном. За все годы, что они с Леви были знакомы, он никогда не видел, чтобы тот кем-то интересовался. Ни разу. Ему нравились люди, он занимался сексом, когда возникало желание, но никогда по-настоящему не заботился о ком-то так, как об Эрене, и это было очевидно.       Эрвин знал, что если всё кончится плохо — а оно точно кончится плохо, — то это уничтожит Леви. Это подтвердит всё, что он говорил о человечестве. Что люди были эгоистичными, зацикленными на себе, ужасными существами и они заслужили все жизненные невзгоды, которые выпали на их долю. По большей части он уже перерос это со времён университета, но изредка оно всё же высовывало свою уродливую голову, и если Леви потеряет Эрена, потому что тот всё узнал…       — Чёрт тебя дери, Леви, — пробормотал Эрвин.       Почему его другу обязательно надо было всегда всё так усложнять?       

      ***

      Эрен снова сидел и смотрел в экран, где была открыта вкладка с отменой. Снова возникло окошко с вопросом, уверен ли он, что хочет прекратить действие контракта.       Сегодня уверенности было больше, чем когда-либо. Хотелось уже просто положить конец этой пытке, покончить с этим раз и навсегда. Он хотел перестать зацикливаться на Ханне/ПР, ведь было очевидно, что она больше не вернётся. Вот сейчас он действительно был мазохистом. Всё кончено, она исчезла. Больше не было причин пользоваться этим дурацким сервисом.       «Всё нормально, — громко произнёс он. — Я просто скажу, что мы расстались».       Эти слова отозвались болью в груди. Он не понимал, насколько сильно Ханна была ему дорога, пока не потерял её. Он не хотел этого. Он хотел всё исправить, хотел вернуться и не сближаться с ней так сильно. Он жалел, что поступил так с самим собой, потому что единственное, что ему удалось, — это сделать себе больно, влюбившись в ту, которой у него никогда не будет.       И с которой он даже не сможет попрощаться. Это было глупо.       Положив телефон поближе, он смотрел в его маленький экран, перечитывая последние сообщения от него самого и не-Ханны. Как же убого и жалко. Расстраиваться из-за той, кого он даже не знал по-настоящему.       «Последний раз, — сказал Эрен, беря в руки телефон. — Последний раз, и я отменяю».       Сегодня он настроен серьёзно. Слишком больно продолжать ждать и надеяться. Он отправит последнее сообщение, предпримет ещё одну, последнюю попытку вернуть свою Ханну. А затем отменит.       [ЙегерМейстер]       Ханна, как думаешь, а небо осознаёт тот факт, что оно голубое?       Отложив телефон, он снова повернулся к экрану и подтвердил своё присутствие в высветившемся уведомлении. Телефон дал о себе знать менее чем через минуту, Эрен навёл курсор на ОК и, зажав левую кнопку мыши, посмотрел в чат.       [Солнце <3]       Что за херня, ты опять обдолбался?       Никогда ещё Эрен так быстро не уводил мышку от кнопки ОК, как сейчас. Он торопливо взял телефон и уставился на сообщения, перечитывая его снова и снова, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.       Они и правда там были. Эти слова. Вот они, на экране, с её номера. Вот же они. Настоящие.       [ЙегерМейстер]       ХАННА?!?!?!       Он не знал, почему сердце заходится в бешеном ритме. Не знал, почему так взволновался из-за того, что могло на самом деле оказаться ничем. Он не хотел надеяться. Не хотел снова обмануться в своих ожиданиях.       Но эти слова. Это были её слова. Они принадлежали ей. Это был ответ не от не-Ханны, это был ответ от ПР-Ханны.       «Это ты. Это же ты, — произнёс он почти с мольбой. — Пожалуйста, это должна быть ты».       Экран ожил, внизу появилось новое сообщение, сдвинув остальные вверх. Он расплылся в улыбке — такой широкой, аж до боли, — когда прочитал слова на экране.       [Солнце <3]       Привет, любимый. Скучал по мне?