Привет, любимый // Hey Lover

      Почему по телевизору не было ничего нормального? Почему всё так или иначе имело какой-то намёк на отношения? Что, телевидение больше не могло существовать без отношений? Это было тупо.       Чёрт, даже «Южный парк» и «Симпсоны», которых он смотрел, не избегали этой темы. Везде, во всём, что он уже успел посмотреть, были какие-то отношения. Чушь собачья. Почему жизнь как будто бы вращалась вокруг отношений? Не все в них состояли. Не все в принципе хотели в них состоять.       Нет ничего плохого в том, чтобы быть одному. На самом деле такая жизнь — это абсолютно здорово и прекрасно. Некого разочаровывать, некому разочаровывать. Только он, его телевизор, приставка и почти что всё остальное, что было неодушевлённым объектом и не могло погубить само его существование.       Телефон издал звук уведомления, но Леви его проигнорировал, как и всегда. Он не в настроении, да и что такого плохого может случиться из-за этого? О нет, выговор? Какой ужас. Как же его бедное маленькое сердечко это выдержит?       Ой, постойте, у него же нет сердца, да? Стало быть, этот выговор сделает примерно чуть меньше чем нихера, так?       Леви скосил взгляд влево, когда услышал, как дверь в коридоре открылась — очевидно, Ханджи наконец-то решили показать свою уродливую рожу. Они избегали его весь день после случившегося прошлым вечером, будто бы переживали, что он их убьёт или типа того. Он не знал, почему они так боялись — он же ещё ни разу им ничего не сделал.       К тому же он был в порядке. Просто смотрел телик, пытаясь найти что-то, где отношения не были бы центром Вселенной, а то складывалось впечатление, что человек без отношений был каким-то не от мира сего. Леви хотел бы отметить, что он совершенно нормальный и не нуждается в отношениях, чтобы чувствовать себя полноценным и признанным.       Когда посреди серии «Рика и Морти» события опять затронули тему отношений, он переключил канал и стал смотреть кулинарное шоу. Никаких отношений в кулинарных шоу. Ну, только если это были не поединки, потому что тогда начиналось всё вот это вот «Я здесь ради своей жены!» и прочий бред.       «У нас толком не было свадьбы, и поэтому я хочу выиграть деньги, чтобы подарить своей жене пышную свадьбу, о которой она всегда мечтала», — произнёс Леви фальцетом, переключая на другой канал, где шло ещё одно кулинарное шоу. «Да брось, она тебя до сих пор не кинула только из-за бесплатной жрачки».       Он слышал, как Ханджи тихонько передвигались по кухне, словно Леви был монстром, который реагировал на звуки и сразу бы их обнаружил, стоило им немного пошуметь. Это начинало бесить. Совершенно необязательно было, чёрт возьми, ходить на цыпочках, ничего такого не случилось. Да, Эрен не перезвонил, после того как сказал удалить номер — чего Леви не сделал, по крайне мере с одним из контактов, потому что второй удалился автоматически вместе с расторжением контракта. Да, Эрен удалил свой профиль, даже не попытавшись ничего исправить. И что? Подумаешь. Эрен был просто сопливым выскочкой на другом конце страны, который не может сам завести девушку, если только она не свалится ему прямо на колени.       Леви бессознательно сжал пульт в руке, и потребовалось значительное усилие, чтобы ослабить хватку. Он в порядке. Ничего такого. Подумаешь.       Он подпрыгнул от неожиданности, когда в доме раздался звук дверного звонка, вырвавший его из мыслей. Он не знал, кто это мог быть, но Ханджи вылетели из кухни так, словно у них горела жопа, а человек снаружи принёс с собой ведро.       И лучше бы полное бензина.       Дверь открылась, и послышался голос Ханджи с явно различимым облегчением:       — Доброе утро. Спасибо, что так быстро приехал.       — Где он?       Отлично. Грёбаный мистер Большая шишка соизволил почтить их своим появлением. Просто охуенно, лучше не придумаешь.       — В зале наверху.       — Спасибо за звонок, Ханджи. Петра ждёт тебя в машине.       — Спасибо, Эрвин.       Входная дверь захлопнулась, и Леви почувствовал, как его охватывает неконтролируемое раздражение. То есть Ханджи проведут весь день с Петрой, а он застрял здесь с Мистером Яжеговорил? Ура, как раз то, чего он хотел на следующий день после того, как у него из груди вырвали сердце. Как хорошо, что оно такое крошечное и исполненное ненависти, иначе бы бегство Эрена причинило настоящую боль.       Услышав, что гость медленно поднимается по лестнице, Леви снова скосил взгляд и стал ждать, пока златовласый Бог, который был его лучшим другом, появится на пороге. Их взгляды на секунду встретились, и Леви тут же вернулся к просмотру телепрограммы, не желая упускать ни единого указания. Они готовили турдакен, а он просто обожал турдакен.       Эрвин постепенно сокращал расстояние между ними, и Леви чувствовал, как по мере его приближения мышцы напрягаются всё сильнее. Когда Эрвин наконец остановился рядом, Леви больше не мог выносить этого молчания.       — Пришёл сказать, что ты же говорил? — спросил он, хмуро глядя на экран в ожидании ответа.       Но его не последовало. Они оба молчали, и довольно долго, а затем Эрвин обошёл диван и с кряхтением уселся с другого края. Казалось, он постарел лет на десять, с тех пор как Леви видел его в последний раз. Пора было завязывать с частым сексом — такому старому пердуну, как он, это явно не шло на пользу, однажды он точно словит приступ.       — Что смотришь? — поинтересовался Эрвин, глядя в телевизор. — Турдакен, да? У Петры получается великолепный турдакен, советую оставить все сложные блюда ей. Когда я в последний раз видел тебя за готовкой, Ханджи потом ещё несколько месяцев ждали, пока у них снова отрастут брови.       Эрвин хохотнул, будто бы это было что-то комичное, и, смотря в экран, устроился поудобнее, закинув одну руку на спинку и сложив ногу на ногу так, что щиколотка заняла место на колене.       Молчание нервировало, очень хотелось, чтобы Эрвин уже сказал всё, что хотел, и ушёл.       — Ну? — не выдержал Леви спустя минут десять.       — Что ну? — уточнил Эрвин, не отрывая взгляда от экрана, будто бы там шла самая интересная за последние несколько лет передача.       — Не скажешь?       И вот тут Эрвин повернулся, его голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. В напряжении, Леви ждал, но друг лишь отвернулся обратно к телевизору.       — Ты и так достаточно занимаешься самобичеванием, не вижу смысла сыпать соль на рану.       С одной стороны Леви был благодарен, а с другой — зол. Он не хотел, чтобы люди носились с ним как с писаной торбой, всё было нормально! Раз Эрвин так себя вёл, значит, все остальные считали, что случившееся подкосило его. Как будто бы какой-то дурацкий двадцатиоднолетний сопляк мог настолько его расстроить. Пустяки, он уже оправился от этого. Почему все считали, что его это заботит? Ни капли, это было бы тупо.       — Она ведь уходит, да? — спросил Леви, так тихо, будто бы надеясь, что слова потонут в шуме телевизора.       Не потонули. Эрвин повернулся.       — Что уходит?       Леви сдвинул брови, избегая взгляда друга.       — Боль.       Эрвин по-доброму улыбнулся и кивнул.       — Уходит. Спустя какое-то время.       — Спустя какое?       — Когда как.       Это не то, что Леви хотел услышать — ему нужно было конкретное количество секунд, чтобы он мог ждать момента, когда эта дурацкая боль в груди исчезнет.       — От чего это зависит? — спросил Леви, желая конкретики.       — От того, насколько сильно он тебе нравился.       Что ж, безрадостно подумал Леви, мне конец, да?       Единственный человек за всю его жизнь, который был ему до такой степени небезразличен — и Эрвин говорит, что боль уйдёт в зависимости от того, насколько сильно тот ему нравился?       Похоже, она не уйдёт никогда.       

***

      — Да что случилось-то?! Нихрена не понимаю, в чём дело?! — сердито потребовал ответа Жан, расхаживая взад и вперёд по комнате, будто собирался проделать дыру в полу. — Трубку он не берёт, на сообщения не отвечает! Что за херня происходит?! С ним всё нормально?!       Ответом ему было молчание. Только молчание. Похоже, это всё, чего он удостаивался от других в последнее время, поэтому попытался заговорить сам.       — Микаса, я спрашиваю, в чём дело?! Уже неделя прошла! Просто… просто скажи мне, что с ним всё нормально! Мне нужно знать, я реально чокнусь!       Почему никто не говорит ему, что происходит? Ладно, справедливости ради, только Микаса не говорит. Армин не знает, а родители Эрена продолжают утверждать, что он расстался с девушкой. Но так и должно было быть из-за ПР или как там её. У Эрена должна появиться новая девушка. Так какого хрена?!       — Микаса! — заорал Жан. — Богом клянусь, я, блядь, прилечу в Канаду!       Пустая угроза, и они оба это знали. Если бы он мог позволить себе куда-то слетать, то полетел бы к Эрену. Потому что этот говнюк не разговаривал с ним. Он игнорировал его, и Жану нужно было знать почему. Он же волновался, чёрт возьми! Никто что, не понимал этого?!       — Он попросил меня не говорить, — наконец ответила Микаса тихо. — Извини, Жан.       — Микаса, — Жан наконец-то заставил себя сесть на край кровати и сжал свободную руку в кулак, — он мне как брат. Я люблю его, я бы отдал за него жизнь. Что-то не так, и я не могу просто сидеть и ждать, пока он мне ответит. Ты должна хоть что-то сказать.       Тишина.       — Микаса, просто…       — Я перезвоню.       — Чт…       Она положила трубку. Жан убрал телефон от уха и недоверчиво уставился на него. Затем встал и сердито задрыгался, еле сдерживая желание швырнуть аппарат в стену. Да почему никто ничего не говорит?! Он же, блин, волнуется! Он хочет, чтобы друг подал хоть какие-то признаки жизни!       Телефон зазвонил, и, бросив взгляд на экран, Жан почувствовал, как сердце забилось где-то в горле.       — Эрен! Эрен, дружище! Ты как?       Молчание.       — Эрен, ну скажи же что-нибудь, давай.       — Извини, Жан, — тихим голосом, который не принадлежал Эрену. — Это опять я.       — Микаса? — он нахмурился. — Стой, ты… ты с Эреном?!       — Да.       Если с Эреном была сестра, значит, дело дрянь. Чёрт!       — Где вы? У тебя или у него? Я сейчас приеду.       — Жан, я рада, что у него есть такой друг и что ты хочешь помочь, но сейчас он хочет побыть один.       — Что. Случилось?! Это всё, что я хочу знать! Просто знать. Чтобы понимать, всё с ним нормально или нет. Пожалуйста, просто скажи!       И снова долгое молчание, затем в трубке послышался шорох. Спустя несколько секунд послышался хлопок двери и свист ветра — вероятно, Микаса вышла на улицу. Жан подумал, что, скорее всего, это она прилетела к Эрену, вряд ли бы тот сейчас куда-то отправился.       — Это касается ПР, — тихо произнесла она.       — И что с ней? — Жан поморщился. — Чёрт, она его бросила? Я так и знал. Так и знал, что ничем хорошим это не кончится, и…       — Жан.       Он сжал челюсти и, сделав над собой усилие, замолчал, чтобы Микаса могла закончить.       — Она его не бросала. Я… не совсем понимаю, в чём дело, но он сказал, что Ханна… то есть что ПР — это Леви.       Жан нахмурился после этих слов и подождал, пока мозг обработает информацию. ПР — это Леви? Что это… а. А! А!       — Какого хрена! — завопил Жан, схватившись за волосы одной рукой. — Какого, блядь, хрена?! То есть… хочешь сказать, что это шутка такая?! Что Леви притворялся девушкой, чтобы трахнуть Эрена?!       — Похоже на то, — ответила Микаса ледяным голосом. — Как ты понимаешь, Эрен не очень хорошо это воспринял.       — Блядь, да что с ним такое?! — взорвался Жан. — Как он мог так поступить?!       — Слушай, Жан, я понимаю, что ты волнуешься, но Эрен хочет, чтобы его оставили в покое. У меня еле получается уговорить его ходить на пары, поэтому успокойся, пожалуйста. Он придёт в норму, как и всегда.       Жан понимал, что она права, но легче от этого не становилось. Получается, Леви просто развлекался с ним? Он что, не понимал, что Эрен никогда раньше ни с кем не встречался?! Как он мог так с ним поступить?!       — Мне надо идти. Не переживай, хорошо? У Эрена всё будет хорошо. У него всегда всё хорошо.       Микаса положила трубку, и Жан опустил телефон. До боли сжимая его в руке, он чувствовал, как внутри нарастает гнев. Как можно было так поступить? Как можно считать, что это нормально?       Жану хотелось что-нибудь ударить. Ему блядски хотелось что-нибудь ударить. Желательно Леви, но прямо сейчас подойдёт что угодно.       Бросив телефон на кровать, он повернул к себе ноутбук и открыт его так яростно, что чуть не отломал крышку. Плюхнувшись на стул, он гневно застучал по клавишам в строке браузера и, найдя то, что искал, кликнул на раздел «Связаться с нами», после чего принялся печатать.       Он собирался получить сраный ответ, и его не волновало, сколько времени на это потребуется. Он не собирался спускать всё на тормозах, даже если ради этого придётся сменить специальность и заняться юриспруденцией.       Так не должно быть. Это неправильно!       Никто не смеет так наёбывать его лучшего друга!       

      ***

      Эрвин пристально смотрел на экран своего компьютера, прижимая сцепленные вместе руки ко рту. Взгляд то и дело терял фокус, но он быстро это замечал и с усилием концентрировался снова.       У него всё ещё были трудности с тем, чтобы переназначить двух клиенток Леви — по большей части потому, что они не желали идти навстречу. Все остальные проявили понимание и приняли его искренние извинения (вместе со скидкой на следующий месяц), когда им сообщили, что в настоящее время он недоступен по личным причинам. Большинство из них согласились на то, чтобы их временно переназначили, оставив только сообщения и электронную почту, а отсутствие звонков и фото объяснялось тем, что их «парень» был в отъезде.       Но эти две были настоящей головной болью. Одна из них твердила, что сможет помочь Леви в это трудное время — тревожный звоночек, что пора было от неё избавляться, — а другая утверждала, что она — клиент, который платит, и личная жизнь Леви её не заботит и не должна препятствовать действию контракта. Она была той ещё стервой, и Эрвин был почти готов отказаться и от неё тоже и сделать возврат.       «Собственно, вот и решение», — заключил он, открывая её профиль. Извинившись за причинённые неудобства, он оформил процедуру возврата и в одностороннем порядке расторг контракт. Он знал, что где-то в сети появится негативный отзыв, но благополучие работников всегда было у него в приоритете.       Особенно благополучие Леви. О чём он пытался позаботиться с самого начала, а в ответ получил поток дерьма.       Однако сейчас нельзя было на этом зацикливаться. Надо было думать, что делать с последней клиенткой. Эрвин переживал, к чему это может привести, но в то же время полагал, что друг вряд ли будет рад, если его будут беспокоить.       Леви никогда не признается, но ему было больно. Очень. Эрвин находил это странным, потому что никогда не думал, что друг найдёт того, кто будет ему дорог. Он всегда был осторожен и держал людей на расстоянии вытянутой руки, чтобы не испытать боль — будто бы потеря матери навсегда ожесточила его сердце. Но он рискнул с Эреном, и теперь…       Эрвин хотел злиться на парня, но это не его вина. Если и было кого винить, то только его самого. Не надо было идти на поводу, надо было держать их порознь, как он и пытался. Надо было дать Эрену расторгнуть контракт, дать Леви позлиться, и в итоге они бы оба отпустили ситуацию. Но из-за своей слабости, из-за желания сделать друга счастливым он пошёл против своего здравого смысла и теперь имел дело с разбитым Леви, взбешённым ребёнком и его не менее взбешёнными друзьями.       Вспомнив об этом, Эрвин решил оставить последнюю клиентку на несколько минут, пока не примет решение, и зашёл на вкладку, где оставались два неотвеченных письма. Он не знал, что на них ответить, поэтому, прочитав, оставил как есть, намереваясь обдумать позднее.              От: Одного очень взбешённого человека       Уважаемый сраный владелец этой сраной программы.       Меня зовут Жан, и, возможно, а возможно и нет, Вы знаете меня как друга Эрена Йегера. Я знаю, что начальник и Леви лучшие друзья и всё вот это вот, потому что ПР, как я понял, дружила с каким-то Эрвином, а все мы знаем, что ПР и Леви один и тот же человек. Так вот, господин Начальник, у меня к Вам вопрос ЧЁ ЗА ХЕРНЯ У ВАШИХ ЛЮДЕЙ В ГОЛОВЕ?!       Вы хоть представляете, ЧТО сделали с моим другом?! У него вообще НИКОГДА не было отношений, и я ему говорил, ГОВОРИЛ что это абсолютно тупая идея! Я ЗНАЛ, что ПР его наебёт, ЗНАЛ! Но знаете, я надеялся, что там будет хотя бы что-то НОРМАЛЬНОЕ, ну типа она замужем или что она вдруг поймёт, что слишком старая, или я хз, но ЭТО?!       СЕРЬЁЗНО?!       Ну то есть ладно, одно дело, если Леви это серьёзно! Если ему не всё равно и он просто дико протупил. А если нет? Если это шутка? Клянусь, мой друг учится на юриста, и мы просто уничтожим вашу контору, когда он станет знаменитым! Мне пофиг, сколько нужно будет ждать, мне пофиг, если вы вызовете копов, чтобы меня скрутили за эти угрозы! Никто не смеет наёбывать моего друга, приятель! Скажи Леви, чтобы оборонял тыл, потому что ЕМУ ОТ МЕНЯ ПРИЛЕТИТ!       Эрен ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК! И он ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ! Он не заслужил этого! Не заслужил того говна, которое с ним произошло! Вы все там больные! Настоящие ублюдки и я желаю вам сгнить в аду! Я приду и спалю твой дом, тупорылый ты мудак!       ГОРИ В АДУ!       С ебучими наилучшими пожеланиями,       Жан Кирштайн              Во всяком случае, Эрвин был даже отчасти рад, что у Эрена был такой хороший друг. Впрочем, даже не один, но второй друг отличался большей вежливостью. Эрвин даже хотел ответить ему в первую очередь, но этот Жан отправил ему письмо почти четыре дня назад, и Эрвин переживал за своё благополучие. Было похоже, что друг Эрена в шаге от того, чтобы нанять детектива, который найдёт дом Эрвина, и поджечь его.       Он думал над этим последние несколько дней, пытаясь определить, как лучше действовать в отношении этого конкретного индивида. По логике вещей, лучше всего было не отвечать, потому что это только подольёт масла в огонь, но как человек, друг которого тоже страдал, он не мог остаться в стороне.       Жан считал, что Леви несправедливо обошёлся с Эреном, а Эрвин считал, что Эрен несправедливо обошёлся с Леви. Они были в одной лодке, просто по разные стороны реки.              Господин Кирштайн,       Спасибо Вам за Ваше обращение, где вы изложили своё беспокойство по поводу одного из наших работников. Меня зовут Эрвин, и я хотел бы помочь Вам в этом вопросе и заверить, что у Вас во многом сложилось неверное впечатление о человеке, которого Вы упомянули.       Мы не обсуждаем контракты с третьими лицами, однако, так как я владелец, а дело касается многих людей, я готов сделать исключение на этот раз.       Первое и самое главное: больше никогда не смей мне угрожать, гадёныш, иначе я позабочусь, чтобы твоё тело никогда не нашли.       Второе: я понимаю, что Вы расстроены из-за своего друга, но, вероятно, Вам стоит обратить внимание на тот факт, что у Леви тоже есть друзья и рассержены не только Вы.       Третье: Эрен не единственный, кто никогда ранее не состоял в отношениях, поэтому нельзя перекладывать всю вину на Леви. Я признаю, что ситуация не была организована должным образом, однако прошу Вас принять во внимание, что, если бы всё это было шуткой, Леви был бы уволен. Он не шутил, случившееся стало неприятнейшим потрясением, и я чувствую себя виноватым не только перед Леви, но также перед Эреном.       Вы злитесь из-за своего друга, и я Вас понимаю, но я также злюсь из-за своего. Если Вы снова будете мне угрожать, я Вас найду и, ручаюсь, стану ПОСЛЕДНИМ человеком, который когда-либо Вас найдёт.       С уважением,       Эрвин Смит              Вероятно, вышло чуть красочнее, чем предполагалось, но ему не понравился тон Жана, особенно когда тот допустил, что Леви сделал всё это ради шутки. Сам Леви продолжал настаивать, что был в полном порядке, но на самом деле стал спать ещё меньше, чем раньше, и Ханджи продолжали жаловаться, что он постоянно переключал канал, стоило только зайти речи о чём-то, что касалось отношений.       Эрвин знал, что это целиком и полностью его вина. Не надо было поддаваться, надо было стоять на своём и дать Леви себя ненавидеть. Любой вариант был бы лучше, чем то, что есть сейчас. Казалось, будто Леви больше не был прежним.       Эрвин со вздохом провёл рукой по затылку и потёр шею. Ощущая очередное приближение стресса, он открыл второе сообщение. Оно было гораздо любезнее и куда больше пришлось Эрвину по душе.              От: Армина Арлерта       Добрый вечер!       Я понимаю, что с Вами уже связывались по этому поводу, однако, зная, каким он иногда может быть, я счёл благоразумным дополнить его гневное послание более сдержанным сообщением, чтобы иметь возможность донести свои опасения.       Меня зовут Армин, и я друг одного из Ваших клиентов, Эрена Йегера. Насколько я понимаю, недавно он обнаружил, что человек, с которым он всё это время общался (Ханна/ПР), на самом деле не тот, кем Эрен его считал, и я бы хотел получить некоторые разъяснения касательно случившегося.       Я понимаю проблему обсуждения этой информации с третьими лицами, однако надеюсь, что Вы понимаете, что все близкие Эрена на данный момент обеспокоены. Мы просто хотим получить ответы на некоторые вопросы и надеемся, что кто-нибудь сможет нам их дать.       Насколько мне известно, Леви был назначен Эрену в качестве профиля «друга», чтобы создать впечатление, что у Ханны есть друзья и она настоящая. Я не совсем понимаю, как Леви, будучи «другом», также оказался Ханной. Более того, я бы хотел уточнить, имелся ли какой-либо злой умысел, когда Леви говорил Эрену, что Ханне (Леви) очень дорог Эрен и — позднее — что Ханна (Леви) любит его.       Я бы хотел исходить из презумпции невиновности и поверить в то, что случилось недопонимание. Хочется полагать, что Леви действительно дорожит Эреном и никогда не собирался лгать ему или делать больно.       Аналогичным образом я бы хотел, чтобы Вы поняли, что Эрен чувствует себя преданным и обманутым. Я не думаю, что он действительно испытывает к Леви неприязнь, и считаю, что он просто сбит с толку и травмирован и точно так же, как и все мы, ждёт ответов на свои вопросы.       Пожалуйста, рассмотрите возможность ответить как можно более подробно. Я знаю о вашей политике конфиденциальности, но, учитывая обстоятельства, прошу Вас пересмотреть свою позицию.       С уважением,       Армин Арлерт              Гораздо более вежливое и продуманное сообщение. Похоже, этот друг по крайней мере верил, что Леви не хотел причинить никакого вреда и всё само по себе закончилось плачевным образом. Что, по сути, и произошло.       Если бы Леви признался сразу, как только дело приняло серьёзный оборот, возможно, этого всего можно было бы избежать. Если бы Эрвин настоял на своём, возможно, этого всего можно было бы избежать.       Если бы этот глупый ребёнок не зарегистрировался, этого всего точно можно было бы избежать.       Несмотря на то что этот друг был учтивее, Эрвину было ещё труднее найти слова. Он не знал, как объяснить, что произошло, да и почти не хотел этого делать. Ему казалось, что в данном случае лучше будет просто дать ситуации утихнуть. Леви оправится. Эрен оправится. Оба они двинутся дальше, так устроена жизнь. Случается что-то плохое, люди восстанавливаются и продолжают жить.              Господин Арлерт!       Спасибо за Ваше обращение, Ваша любезность крайне приятна.       Пожалуйста, примите к сведению, что единственная информация, которую Вам следует знать в данном случае, — это тот факт, что Леви очень дорожил Эреном и причинять боль не входило в его планы. Обе стороны пострадали от случившегося, и я приношу извинения за ущерб, который мой сервис мог нанести Эрену.       Я также расплачиваюсь за это.       Искренне надеюсь, что Эрен найдёт в себе силы преодолеть это, как и Леви.       Пожалуйста, передайте ему, что я приношу свои извинения за ту боль, что ему причинили, и сообщите своему другу Жану, что любые дальнейшие угрозы с его стороны будут иметь последствия.       Ещё раз спасибо, и надеюсь, что с этого момента мы сможем двигаться дальше.       С уважением,       Эрвин Смит              Эрвин отдавал себе отчёт в том, что не ответил ни на один из вопросов, но другого способа покончить с этим не знал. Он хотел, чтобы это закончилось, чтобы Эрен держался подальше от Леви — и наоборот.       Ничего хорошего, если они снова начнут разговаривать друг с другом, не выйдет — только принесёт ещё больше боли, а он уже насмотрелся на подавленного Леви.       Это конец, и, если на этот раз кто-то решит поспорить, он установит свои порядки.       

      ***

      Ханджи снова старались вести себя тише воды, ниже травы. Леви ненавидел, когда они так делали, потому что это было до боли очевидно и до смешного отвратительно. Такое поведение подразумевало, что что-то изменилось, когда на самом деле совершенно ничего не изменилось, не считая его вынужденного отпуска и отсутствия развлекательного контента по телевизору.       Ему было скучно. Без работы стало уныло и появилось слишком много свободного времени. А с недавних пор дела со свободным временем обстояли плохо, особенно учитывая тот факт, что, когда оно появлялось, он только и делал, что смотрел на телефон. Он не знал, почему это его заботило — в ту же секунду, как Эрен расторг контракт, произошла перетасовка номеров, поэтому он бы больше не смог позвонить или написать Леви. Таким образом Эрвин мог быть уверен, что больные сталкеры не имели больше контактов, после того как их контракты заканчивались. Даже если бы Эрен попытался связаться с ним, ничего бы не вышло.       За последние две недели Леви не раз ловил себя на желании написать ему. Позвонить ему. Сделать что-нибудь. Но не делал. Эрен сказал удалить номер, и, хотя он не смог заставить себя стереть второй контакт, который сам же создал, он всё же достаточно уважал Эрена, чтобы поступить так, как тот попросил, и никогда больше не писать.       В конце концов, Леви сам виноват. Если бы он так сильно не боялся признаться, то рассказать правду получилось бы добровольно, а не в результате глупой ошибки. Ханджи постоянно предупреждали его, что так будет, но он игнорировал их, потому что считал, что лучше знает. Всё-таки он действительно знал Эрена лучше, чем кто-либо другой из всей компании, поэтому подумал, что ещё немного. Ещё совсем немного. Он просто хотел сохранить его, вот и всё.       И, желая сохранить, Леви его потерял. Это было грустно и жалко, как и он сам. Почему он вообще так расстраивался? Он едва знал Эрена и не то чтобы потерял друга всей жизни, такого как Эрвин. Это был просто какой-то ребёнок, с которым они переписывались и играли несколько месяцев.       — Леви.       Он повернулся, чтобы посмотреть на Ханджи, и тут же в лицо прилетела куртка, что ему не особо понравилось.       — Поднимайся, мы идём за китайской едой.       — Не интересует.       — Что ж, очень плохо, — со вздохом заключили Ханджи. — Хотя, наверное, ничего страшного, мне тут как раз подумалось о том, чтобы взять твою зубную щётку. И, может, лизнуть внутри крышку твоего чайника. А, ещё, кстати, новый эксперимент, который мне хотелось…       — Я поведу.       Леви натянул куртку и поплёлся вниз по лестнице к выходу, где, сняв с крючка у двери ключи от машины, сунул босые ноги в кроссовки. Всё это время Ханджи маячили позади, явно собравшись до того, как начали угрожать. Заперев входную дверь, они вдвоём направились к машине.       — Нельзя же грустить всю жизнь, Леви, — сказали Ханджи, когда они уже съезжали с крутого склона по дороге к центру города.       — Мне не грустно, мне скучно.       — Скажи это нашей стене, — пробормотали Ханджи.       Леви не был уверен, стоило ли ему это слышать, поэтому никак не прокомментировал. Стена была в порядке, просто появилось несколько новых отверстий. Её всё равно надо было переделывать, Леви просто помогал.       Он знал, что Ханджи были самым большим приверженцем слов «я же говорил», и должен был поаплодировать их способности так долго сопротивляться. Леви готов был поспорить, что им было физически больно не говорить этого, но, справедливости ради, он знал, что Ханджи были точно так же расстроены из-за потери Эрена, как и он сам.       Они были друзьями — хотя сам Леви понятия не имел, как кто-то вообще мог дружить с Ханджи, — поэтому он знал, что они были отчасти расстроены и отчасти рассержены. Однако не хандрили, как он.       Не то чтобы он хандрил сейчас, но если и было за ним такое, то они вели себя по-другому.       — Знаешь, иногда так случается, — неожиданно сказали они, когда машина уже почти подъехала к ресторану.       — Как случается?       — Вот так. Что что-то заканчивается. Меняются люди, меняются чувства, в жизни случается всякое. Я знаю, что у тебя раньше такого не было, по крайней мере, по этой причине, но со временем это пройдёт. Просто перестань об этом думать и наслаждайся отпуском.       — Скучно, — отозвался Леви, не касаясь большей части сказанного. — Мне нечего делать.       — Почитай книгу.       — Нет.       — Тогда посмотри фильм или ещё что-нибудь.       — У нас нет ничего интересного.       — Тогда поиграй в «Хало».       Леви больше не будет играть в Halo. Никогда. С этой игры и началась вся неразбериха. Хотя, наверное, сыграть во что-нибудь было не такой уж плохой идеей. Можно было включить Magic: The Gathering. Она не ассоциировалась у него с Эреном, можно было играть без опасений.       Припарковавшись у ресторана, он вышел из машины, закрыл её и направился к выходу, не дожидаясь Ханджи. Он кивнул, когда его поприветствовали на входе, и уже вдвоём с Ханджи пошёл вглубь ресторана. Вручив меню, хостесс оставила их, и повисло молчание.       — Ой, а помнишь, мы как-то пришли сюда и ты спросил у того чувака с дипломатом, кэшем он будет платить или как? — рассмеялись Ханджи. — Было очень смешно. Мне хотелось прибить тебя и убежать. Как тебе это в голову пришло? Он же точно был из триады.       — Я пытался узнать, заплатит ли он за наш ужин, — возразил Леви, не отрывая взгляд от меню и игнорируя тот факт, что рассказывал эту историю Эрену.       Его немного бесило, как много о своей жизни он рассказал, теперь буквально всё напоминало ему об Эрене.       — Он не говорил тебе, где учится?       — М? — отозвались Ханджи, отпив чай, который официантка им только что принесла. — Кто?       — Эрен.       — А что, собираешься сесть на самолёт и полететь? — спросили Ханджи, одарив его многозначительным взглядом. — Леви, пора перестать. Тебе нужно смириться с тем, что случилось, запомнить, как ты был счастлив, и забыть о том, что всё закончилось. Не зацикливайся.       — Я не зацикливаюсь. Просто интересно.       — Ну, нет, не говорил. А теперь заткнись и закажи поесть.       — Я не смогу заказать, если заткнусь.       — Не вынуждай меня идти на убийство, Леви. Я не смогу платить всю аренду.       Леви едва заметно приподнял уголки губ, радуясь тому, что Ханджи снова вели себя относительно нормально. Он никогда не сможет пережить это, если все вокруг будут постоянно ему напоминать.       Кроме того, Ханджи были правы. Они с Эреном хорошо проводили время, но теперь всё закончилось, и он был более чем рад вернуться к случайному траху.       Какой там мог быть опыт у двадцатиоднолетнего пацана, который никогда не встречался с девушкой?

***

      — Знаешь, она у тебя такая стерва, — проворчал Жан и со вздохом упал на спину, закинув одну руку за голову, а другой прижимая телефон к уху. — Напомни, какой там у неё высоты каблук?       — У меня хотя бы в принципе есть девушка, — сказал голос в трубке почти что дразня. — Как там у тебя на личном в этом году, Жан? Уже перевстречался со всем универом? Ты же понимаешь, что никто не будет встречаться с тобой, если ты продолжишь в том же духе?       — Ай, — Жан поморщился, — как жестоко. С тобой невозможно разговаривать, с тех пор как мы разъехались. Это твоя девушка втрахивает тебе в голову такие грубости?       — Как вульгарно.       — Говорит тот, кто каждую ночью спит со своей подружкой.       — Что тебе надо, Жан? — явно раздражённый вздох.       — Я что, не могу позвонить своему приятелю и спросить, как дела? Просто хотел убедиться, что у тебя всё хорошо, жизнь идёт своим чередом и всё такое.       — Тебе наверняка очень скучно, раз ты позвонил, чтобы поговорить о моей жизни.       — Эй, ничего странного, что мне тоже хочется участвовать. Просто убеждаюсь, что у тебя всё хорошо, ты счастлив и много и часто занимаешься сексом, раз уж ты больше не девственник.       — Я кладу трубку.       — Да нет! Нет, нет! — Жан сел. — Не клади! Извини! Я просто… хотел проверить. Серьёзно. Что всё хорошо.       Небольшая пауза, будто бы собеседник колебался.       — Я же не он, Жан. Я бы кому-нибудь рассказал, если бы что-то случилось.       — Я знаю, но просто… После всего этого… я волнуюсь.       — Ты говорил с ним? С Эреном в смысле.       — Ага, — Жан вздохнул и опять лёг. — Он всё ещё какой-то отстранённый и странный, но хотя бы снова со мной разговаривает. Но больше не играет.       — Это можно понять. Наверное, даже смотреть на «Хало» не хочет, — снова пауза. — Ты получил ответ от Эрвина Смита?       — Знаешь, да, — ответил Жан, опять сев, и нахмурился. — Он угрожал меня убить.       — Ты угрожал сжечь его дом, — возразил Армин. — Тебе повезло, что тебя не арестовали.       — Да пофиг, он всё равно не знает, где я живу, — бросил Жан, снисходительно махнув рукой. — К тому же пока Леви тоже страдает, мне пофиг. Поделом этому гондону.       — Ты сам-то в это веришь? — тихо спросил Армин, из-за чего Жан снова нахмурился. — Плохо ли мне? Само собой. Но похоже, что Леви важен Эрен, и мне кажется, что они могли бы поговорить обо всём и помочь друг другу.       — Армин, Эрен не гей.       — Эрен не знает, что чувствует, Жан. Он влюбился в Ханну, а Ханна оказалась Леви. Мне кажется, он мог бы закрыть глаза на пол, если бы не злился из-за того, что его обманули.       Жан лишь пожал плечами, не зная, что на это сказать. Мог ли он представить Эрена с парнем? Да — тут он кривить душой не собирался. Эрен был белой вороной, он, кажется, сам не знал, чего хочет. Но вот Леви был лгуном и мудаком, и Жану совершенно не хотелось поощрять конкретно эти отношения.       — Всё уже, — произнёс он твёрдо. — Всё кончено. Леви больше нет, и мы больше никогда с ним не столкнёмся. Сейчас мы можем только помочь Эрену забыть и двигаться дальше.       — А что, если он не забудет?       — Тогда мы его заставим. И найдём, где там этот Эрвин Смит живёт, и спалим его дом.       — Однажды тебя точно арестуют, и я сделаю вид, что я тебя не знаю.       Жан усмехнулся, старательно игнорируя злость, которая никуда не делась.       Если он когда-нибудь столкнётся с Леви в жизни, то тот точно не жилец.