Привет, любимый // Hey Lover

      [Мудак]       Ты там где-то через чёрный вход вышел или что?       [Мудак]       Экзамен кончился больше получаса назад.       [Мудак]       Почему ты до сих пор не вышел?       [ЙегерМейстер]       Чё ты вообще тут околачиваешься?       [ЙегерМейстер]       Напомни, когда вы уезжаете?       [Мудак]       Такими темпами — никогда.       [Мудак]       Ты как бы должен со мной разговаривать, не забыл?       [Мудак]       Так что перестань меня избегать.       [ЙегерМейстер]       А ты перестань командовать!       [ЙегерМейстер]       Ты не можешь просто ПРИКАЗАТЬ кому-то тебя простить!       [Мудак]       Мог бы       [Мудак]       Я выше тебя по рангу       [ЙегерМейстер]       Серьёзно?       [ЙегерМейстер]       Ты сейчас собираешься шутить про Хало?       [ЙегерМейстер]       Если ты считаешь, что это смешно, то нет.       [Мудак]       Я серьёзно, Йегер       [Мудак]       Не вынуждай меня приходить к тебе.       «Господи, Петра не шутила», — пробормотал Эрен, ускоряя шаг, чтобы побыстрее добраться до общежития. Отчасти он волновался, что Леви похитит его и запрёт в каком-нибудь тёмном сыром подвале. Эрен был склонен считать, что раньше никто никогда не сердился на Леви. Судя по его поведению, складывалось впечатление, что он имеет очень слабое представление об этом.       Открыв окно переписки, он быстро набрал и отправил сообщения.       [ЙегерМейстер]       По поводу Леви       [ЙегерМейстер]       На него кто-нибудь когда-нибудь злился, или?..       [Петра]       Это же Леви       [Петра]       Конечно злился       [Петра]       Но обычно ему плевать       [Петра]       А вот на ТЕБЯ нет       «Супер». Он точно окажется запертым в каком-нибудь подвале.       Да и, честно говоря, не так уж он и злился. Прошло четыре дня, с тех пор как Леви с Петрой появились в общежитии — в сопровождении Жана и Микасы, к сожалению, — и, хотя Эрен всё ещё немного бесился, Леви, похоже, делал всё, что было в его силах, чтобы показать, что сожалеет.       Криповым, сталкерским образом. Он следовал за Эреном буквально всюду, кроме экзаменов и туалета. Да и то, Эрен был уверен, что от последнего он воздерживался только из-за Жана. Эрен был рад, что сессия закончилась, потому что это означало, что теперь он мог засесть у себя в комнате и попытаться разобраться в своих смешанных чувствах.       Злился ли он? Немного, по большей части он уже отошёл.       Простил ли он Леви? Может быть, пока ещё не определился.       Скучал ли он по Леви? Да, скучал.       Нравился ли ему Леви? Ни капли. Даже как друг.       Ситуация приводила его в полное замешательство. Всякий раз, когда он начинал думать, что, может быть, уже оправился, что-то напоминало ему о том, как силён был гнев в тот день, и он начинал ненавидеть Леви снова. Эрена не покидала мысль, что всё это — большая изощрённая шутка, хоть он и знал, что это нелепо. Леви предельно ясно дал понять, что никакая это не шутка. Доказательством тому служили синяки Эрена.       Так почему он был так против? Почему так переживал по поводу того, чтобы снова сблизиться с Леви? Отчасти он понимал, что это страх. Однажды ему уже сделали больно, и он не хотел повторения. Он не сможет вынести такую боль снова. Однако наряду с этим было ещё кое-что, и, возможно, именно оно влияло на решение больше всего.       Эрен боялся, что действительно влюбится в Леви. Боялся, что действительно сможет быть с парнем, чего никак не понимал, потому что, блин, не был геем.       И если в итоге он окажется геем — или би, без разницы, — то непонятно, как на это отреагируют остальные. Вряд ли Жану будет до этого дело, а уж Армина это точно не волнует. Микаса ясно дала понять, что просто желает ему счастья, и тот факт, что именно с её помощью Леви оказался здесь, довольно очевидно демонстрировал её позицию.       Но что скажут родители? А университетские друзья? А остальные друзья детства? Он, как и Жан, всегда настаивал, что не гей. Если он откажется от этих слов, не сделает ли это лгуном его?       Но, с другой стороны, враньё ли это, если он сам толком не знал? В конце концов, может, именно поэтому он всегда был один. Он так долго пытался найти девушку, тогда как на самом деле они его вовсе не интересовали. Но и это не могло быть правдой, потому что девушки такие сексуальные. Он любил девушек. И порно, ему очень нравилось порно. Поэтому если ему нравились девушки в порно и девушки в принципе, то геем он точно не был.       То есть что, получается, он бисексуал? Да хрен знает! Он никогда не смотрел гей-порно. Может, надо посмотреть что-нибудь.       «Да не буду я смотреть гей-порно!» — выкрикнул он и, обнаружив на себе пристальные взгляды приличного количества людей, почувствовал, как кровь тут же отхлынула от лица.       Идеально. Прекрасно.       Натянув капюшон на голову, он спрятал руки в карманах и поспешил в общежитие, ненавидя свой мозг за то, куда тот уводил мысли. Ему не нравился Леви, по крайней мере, в этом смысле. Ему нравилась Ханна, потому что она была девушкой, просто вела себя как парень. Вот и всё. Но ему не нравился Леви. Да, он был весёлым, а ещё засранцем.       Красивым засранцем, этого не отнять.       Эрен со вздохом закрыл лицо руками и попытался отключить мозг, вдруг вспомнив, почему ему всегда надо было на что-то отвлекаться, когда он оставался один. Он только и делал, что думал, а думать он не хотел. Он хотел просто спокойно жить свою жизнь и забыть обо всём этом.       Подходя к дверям, он вытащил карточку и замер, когда увидел, что у входа его ждёт Леви. Тот стоял прислонившись к кирпичной стене у входа со скрещёнными на груди руками. Нижняя половина лица была спрятана за шарфом, виднелись только прищуренные глаза.       — Леви. А я думал…       Эрен неопределённым жестом указал куда-то за спину, по-видимому, имея в виду, что тот должен был быть где-то у корпуса, в котором проходил экзамен.       — Я что, дурак? — осведомился Леви, оттолкнувшись от стены. — Я знал, что ты не выйдешь через основной выход, потому что думал, что я там. Ты вышел втихаря и не ждал меня у основного входа в общагу, потому что думал, что я всё ещё торчу у того корпуса.       Ох. Ну. Теперь Эрен чувствовал себя тупо.       — Вперёд, мы идём ужинать.       — Я не хочу есть.       — Я не спрашивал, хочешь ли ты есть, я сказал, что мы идём ужинать. Пойдём.       Спорить с Леви было тяжело, поэтому Эрен просто вздохнул в знак поражения и, развернувшись, зашагал в ногу с Леви. Тот вряд ли знал, где тут можно поесть, поэтому Эрен повёл их в дальнюю часть кампуса, где располагалось несколько фастфуд-сетей и один посредственный ресторан.       — Как экзамен?       — Нормально.       Неловкое молчание. Вот именно поэтому Эрен и хотел, чтобы Леви и Петра уехали. С Леви было проще разговаривать за игрой в Halo. Ну или в переписке, наверное. Хотя Эрен уже не знал, будет ли ему когда-нибудь так же комфортно с Леви, как раньше. Он не понимал, почему вообще им было так легко друг с другом в течение долгого времени. Как они теперь должны вернуться к тому, что было?       — Какой у тебя любимый цвет?       Эрен повернулся к Леви, чувствуя, как брови поползли вверх.       — Что?       — Я невнятно говорю? — спросил Леви, тоже повернувшись, и посмотрел потяжелевшим взглядом, словно предостерегая Эрена, если тот посмеет посмеяться над ним.       — Хм, голубой, — пауза. — А у тебя?       — Зелёный.       — А.       Эрен как-то не придал этому значения, пока они не дошли до какого-то магазина. Глядя на товары за стеклом, он заметил собственное отражение, смотрящее на него в ответ. Глаза у него были зелёные.       А.       — Когда зелёный стал твоим любимым цветом?       — Это важно?       — Да нет, наверное.       Снова неловкое молчание. Может, Леви таким неловким образом пытался заставить его перестать сердиться?       — Леви?       — Что?       Что ж, по крайней мере это не изменилось.       — Почему я тебе нравлюсь?       — Что за ебанутый вопрос? — резко спросил Леви недовольным голосом.       Эрен немного запоздало осознал, что такой вопрос мог значить, что он сомневается в искренности его чувств. Но вопрос был совсем не об этом, просто Эрену действительно было любопытно, что Леви в нём нравилось.       — Мне просто было интересно.       Стало сразу понятно, что эта тема под запретом, поэтому снова повисло неуютное молчание, которое продолжалось, пока они не дошли до какого-то ресторанчика с тако, располагавшегося на небольшой территории у самой границы кампуса наряду с другими подобными заведениями. Леви вошёл внутрь первым, не поинтересовавшись у Эрена, хочет ли он тако. Решив, что какая, собственно разница, Эрен зашёл следом, радуясь возможности поскорее с этим покончить.       — Что ты будешь?       — Я сам могу взять.       — Перестань вести себя так, как будто я пытаюсь тебе угодить. Я тебя пригласил, я и плачу. Что ты будешь?       Эрена раздражало, что на него постоянно рявкают, поэтому он просто наугад выбрал что-то из меню, занял один из столиков и, достав телефон, начал строчить гневное сообщение Петре.       [ЙегерМейстер]       Ты знала, что он собирался сидеть в засаде у общаги?       [Петра]       Если я скажу нет       [Петра]       Ты мне поверишь?       Эрен с сердитым видом прочитал ответ и стал раздражённо убирать телефон, как тот опять издал звук уведомления. Он вытащил его обратно, чтобы проверить, кто это, после чего хмуро посмотрел на Леви. Тот всё ещё стоял в очереди, спиной к Эрену, но обе руки были впереди и точно набирали сообщение.       [Мудак]       Ты честный.       [Мудак]       И забавный. В чудаковатом смысле.       [Мудак]       И симпатичный.       [Мудак]       Ты не следишь за тем, что говоришь, и это делает тебя одновременно смешным и пугающим       [Мудак]       Мне нравится, кем я становлюсь, когда мы с тобой разговариваем       [Мудак]       Я чувствую себя менее… роботоподобным.       [Мудак]       Настоящим человеком.       Вот блин, и как Эрену на это ответить? Он снова взглянул на Леви: тот убрал телефон в карман, а затем снова скрестил руки. Похоже, терпение его подходило к концу, и Эрен невольно подумал, знает ли мужчина, стоящий перед Леви в очереди, что у него за спиной крошечная озлобленная сверхновая звезда.       Вздохнув, Эрен написал ответ и, поколебавшись, наконец отправил его. После чего перевёл взгляд на Леви и стал наблюдать, как тот расплетает руки и достаёт телефон. Аппарат пиликнул, и Леви посмотрел на него.       [ЙегерМейстер]       Сразу говорю, чтобы было понятно, я тебя не прощаю. Но я перестану тебя избегать и попытаюсь перестать злиться на тебя. Но хватит командовать, понял?       [Мудак]       Договорились.       Эрен заблокировал экран, отложил телефон, сжал край стола руками и медленно выдохнул.       Всё по порядку. Шаг за шагом. Сначала избавиться от ненависти. Потом решить, в какую сторону двигаться дальше.

***

      Леви нужно было как можно скорее выбраться из этой смертельной ловушки, прежде чем дело дойдёт до массового смертоубийства. Если они задержат открытие этих сраных дверей ещё хотя бы один раз, то он просто выбьет дверь экстренного выхода и съедет с этой сраной надувной горки, после чего по асфальту дойдёт до здания аэропорта. Уже плевать на всё, хотелось просто свалить отсюда.       Петра круговыми движениями гладила его по спине последние десять минут, и в то время как часть его хотела сказать ей перестать, другая признавала, что только благодаря этому остальные пассажиры всё ещё оставались в живых, поэтому он просто позволил ей делать что хочет.       И вот наконец спустя ещё десять грёбаных минут двери открылись, и он начал двигаться по проходу между сидениями, Петра шла позади. Когда стюардесса поблагодарила его за выбор их авиакомпании, Леви посмотрел на неё так, что та невольно замолчала, и почувствовал некое удовлетворение от осознания, что напугал её до потери дара речи. Быстро пройдя по рукаву, он наконец прошёл сквозь двери здания и оказался в аэропорту.       — Больше никогда не давай мне летать на самолёте, — сказал Леви, когда Петра поравнялась с ним.       Они направились к багажным лентам, пропустив пограничный контроль, так как, спасибо, господи, рейс был внутренним.       — Ты же понимаешь, что если тебе снова захочется увидеть Эрена, то придётся лететь на самолёте?       — Нет, он может прилететь ко мне.       — Мне кажется, что, возможно, тебе придётся приложить ещё немного усилий, по крайней мере, в первое время.       Улыбнувшись, она похлопала его по плечу, пока он хмурился, надеясь, что не придётся валяться у Эрена в ногах до конца своих дней. У него это не очень хорошо получалось, Эрвин мог бы подтвердить.       Мысль об Эрене заставила его подумать, не написал ли он. Руки так и чесались взять телефон, но в душе он боялся. Что, если Эрен вёл себя «нормально», когда Леви был там, только потому, что, ну, он был там? Что, если теперь, когда Леви уехал, Эрен снова начнёт его игнорировать?       Раздражённый из-за беспокойства об этом, он сунул руку в карман, достал оттуда телефон и включил его. Ладно, всё равно нужно ещё время, чтобы прогрузиться, поэтому Леви положил его обратно и пошёл на эскалатор, ведущий в зону выдачи багажа.       Петра уже была внизу и изучала экраны.       — У нас четвёртая, идём.       Стоило им дойти до нужной ленты, как кто-то позвал Леви по имени. Он едва успел собраться с духом, перед тем как на нём повисли Ханджи. Они буквально запрыгнули на него, вцепившись руками и ногами, и Леви едва удержался на ногах.       — Леви, Леви, Леви! Мне было так тоскливо! Настоящая пытка! Просто агония! Мне совсем не с кем было поговорить несколько дней! Никогда больше меня не бросай!       Они потёрлись щекой о его волосы, и Леви перевёл взгляд на Петру. Её эта сцена, по-видимому, невероятно забавляла.       — Можешь, пожалуйста, купить мне билет куда-нибудь из этого ада?       — Не надо так, Леви, — подал голос Эрвин, появившись более спокойно, и поцеловал Петру в лоб, после чего заключил в объятия. — Ханджи скучали по тебе. Бог знает почему, но скучали.       — Итак! Как всё прошло? Как всё прошло? Расскажи мне всё! У вас был секс?       У Леви получилось просунуть руки между собой и Ханджи и со всей силы оттолкнуть их, в результате чего они с громким криком приземлились копчиком на пол. Леви просто переступил через них и пошёл к ленте, Эрвин и Петра пошли следом.       — Как всё прошло? — наконец спросил Эрвин, когда стало понятно, что Леви не станет ничего рассказывать, если его не подтолкнуть.       — Нормально.       — Вы помирились? — поинтересовался Эрвин с каким-то весельем в голосе.       — Он больше не похож на маленькую грозовую тучку, конечно помирились, — подали голос Ханджи, появившись сбоку от Леви.       Они хотели было обнять его, но он увернулся, и они врезались в Эрвина и Петру. Если Леви и пожалел о чём-то, то только о том, что не смог заснять этот момент.       Когда вся компания остановилась у багажной ленты, телефон в кармане вибрацией напомнил Леви о том, что был уже включён и хранил как минимум одно непрочитанное сообщение. Пытаясь не слишком сильно тешить себя надеждой, поскольку клиентов никто не отменял, Леви полез в карман. Шесть сообщений от шести разных людей. На экране отображались только первые четыре, поэтому он снял блокировку и просмотрел всех отправителей. Лишь выдохнув, Леви осознал, что всё это время не дышал. Самое последнее сообщение было от Эрена, а значит, он написал ему первым.       У этого пацана было слишком много власти над ним, это начинало немного пугать.       [Эрен]       Ну как?       [Эрен]       Вы уже приземлились?       [Эрен]       Ваш самолёт же не разбился?       [Эрен]       Вот была бы неудача.       [Пользователь]       Очень херово такое говорить.       [Эрен]       Я так проявляю заботу       [Эрен]       Всегда говорю Жану, что надеюсь, что его самолёт не разобьётся.       [Пользователь]       Кстати о самолётах, разве ты не должен уже лететь?       [Эрен]       Рейс задерживается.       [Эрен]       Мы с Жаном тусим в аэропорту.       [Эрен]       Его стошнило       [Эрен]       Он ненавидит летать       [Пользователь]       А что тут можно любить?       [Эрен]       А что тут можно не любить?       [Эрен]       Ты же, блин, ЛЕТИШЬ!       [Эрен]       Ты в ВОЗДУХЕ!       [Эрен]       Магия с помощью науки!       [Эрен]       МАГИЯ, Леви!       Леви испытал своего рода облегчение, когда понял, что Эрен вёл себя как обычно. Ему было неловко во время последних нескольких встреч, но, видимо, по крайней мере переписываться ему становилось немного более комфортно. Похоже, он приходил в норму.       — А почему он не пишет мне?! — воскликнули Ханджи, неожиданно оказавшись у Леви над плечом, и сделали вид, будто собираются выхватить телефон.       Леви толкнул их локтем в живот, чтобы они отстали.       — Ну, может, потому, что надо было сначала написать ему?       — У меня нет его номера!       — Ну а у него, наверное, нет твоего.       Ханджи издали громкий воплеподобный звук и снова накинулись на Леви.       — Ты же помнишь, о чём мы договаривались, да? — обратился к нему Эрвин, пока Петра наклонилась к одному из проезжающих мимо чемоданов, чтобы проверить, её ли это. — Я не собираюсь всё это поощрять, поэтому тебе нужно будет обзавестись личным телефоном и самому платить за него. Этот исключительно для работы.       — Помню, куплю после Нового года, когда он скажет, что мы продолжаем общаться.       Леви знал, что Эрвину всё ещё не нравилось происходящее, но, как только всё устаканится, они все придут к пониманию. Леви не был настроен достаточно оптимистично, чтобы считать, что понравится Эрену так, как было с Ханной/ПР, но он будет довольствоваться тем, чем может. Дружба всё же была лучше, чем ничего, по его мнению.       К тому же у него всё ещё было время передумать. Надо было просто немного подтолкнуть в нужном направлении. В этом был плюс Эрена: у него никогда никого не было, поэтому он ещё не знал, что ему нравится. Благодаря этому Леви было легче вести его туда, где он бы хотел его видеть.       Леви никогда не станет заставлять Эрена делать то, что ему некомфортно, но он также не собирается оставлять всю эту затею с дружбой как есть. Эрен нравился ему слишком сильно, и если он хотя бы не попытается, то это его просто убьёт.       Телефон снова завибрировал, и Леви сосредоточенно посмотрел вниз.       [Эрен]       Кажется, начинается посадка       [Эрен]       Жан аж позеленел, как-то даже смешно.       Следом за текстовыми сообщениями пришло изображение, на котором Жан почти что лежал на Эрене. Сам Эрен широко улыбался, ему, похоже, было очень весело, в то время как бледное лицо друга кривилось в болезненном выражении.       Леви крепче сжал телефон и изо всех попытался не ненавидеть Жана. После всей той помощи, которую Леви получил от него, было трудно как-то оправдать свою ненависть, но он никак не мог перестать видеть в Жане соперника, хотя и знал, что это не так.       Увидев свой чемодан, он взял его с ленты и, невнятно поблагодарив Петру за компанию, зашагал к выходу. Вряд ли Эрвин и Ханджи приехали на одной машине, учитывая, что они едва ли проводили время вместе, поэтому машина Ханджи наверняка была здесь. Хотелось просто домой и в душ.       — Он снова с тобой разговаривает, — заговорили Ханджи, когда они остановились, чтобы подождать, пока проедут машины, и пересечь парковку. — Чего же ты такой кислый?       — По-другому.       — Естественно по-другому, — отозвались Ханджи со слегка озадаченным видом. — А ты думал, как будет?       Леви ничего не ответил и, когда они подошли к машине и Ханджи её открыли, так же молча закинул вещи в багажник. Усевшись на пассажирском месте, он снова достал телефон и увидел ещё несколько сообщений от Эрена.       Первым, что он увидел, открыв переписку, было фото, на котором Жан в отключке лежал на плече у Эрена, очевидно, более чем готовый проспать весь полёт.       [Эрен]       Только глянь на него       [Эрен]       Щас я скину это Марко и Микасе       [Эрен]       Ладно, нам пора, я отключаюсь       [Эрен]       Рад, что ты не умер.       [Эрен]       И… до связи, наверное.       И он потерял Эрена до конца года, и то если тот на самом деле согласится вернуться. Весьма реальный и досадно тошнотворный страх.       Что, если наступит январь, а Эрен ему не напишет? Что, если он больше никогда не объявится?       — Перестань.       Леви нахмурился и повернулся к Ханджи, когда они легонько постучали ему по виску.       — Ты только зря переживаешь. Ты не знаешь, о чём он думает. И никто не знает. Просто подожди до января, и тогда посмотрим, что будет. Ну то есть если он не ответит, ты всегда можешь его выкрасть. Я никому не скажу.       Они подмигнули.       — Помолчи и следи за дорогой.       Леви убрал телефон обратно в карман и повернулся к окну, чувствуя, как внутри всё сжалось.       Похитить Эрена казалось не такой уж плохой идеей, если вообще не полнейшим безумием.

***

      Расфокусированным взглядом Эрен смотрел на облака за окном, в то время как влажное пятно на плече увеличивалось в размерах. Не будь Жан ему как брат, то, конечно, это вызвало бы отвращение. Да и к тому же Эрену было не привыкать, поэтому он не обращал особого внимания.       Эрен почесал нос и тут же поморщился, когда лицо отозвалось болью. Он всё ещё не до конца отошёл от драки с Леви на прошлой неделе. Ну, драка — это сильно сказано, поскольку Эрен смог нанести только один удар, и то лишь потому, что в этот момент Леви держал Жан.       Друг всё ещё был без сознания, и мысли Эрена поплыли — как это часто бывало — к Леви. Всё было… нормально. Не супер, не комфортно, но нормально. Переписываться было хорошо, общаться лично — сложнее. Злость немного улеглась, что, наверное, уже неплохо, и Эрен пытался отнестись к ситуации с большим пониманием.       Да, Леви облажался, но… В каком-то смысле Эрен понимал, что сам повёл себя несправедливо. Нет, его гнев был оправдан, но класть трубку после того, как Леви — по-своему — вывернул душу наизнанку, было жестоко, даже несмотря на шок после первого звонка. Да, Эрен перезвонил, чтобы это исправить, но даже представить не мог, что, должно быть, чувствовал Леви в те несколько минут, что прошли между окончанием разговора и новым звонком.       Даже сейчас его одолевали противоречия. Ему нравилось переписываться с Леви, он был забавным. На странные сообщения Эрена реагировал не так, как большинство людей, но никогда из-за него Эрен не чувствовал себя дураком. Леви всегда воспринимал все его комментарии всерьёз, даже если обычно начинал переписку с фразочек типа «ты бухой?».       Господи, да они даже обсуждали говорящие дома и на полном серьёзе говорили о том, что Леви кранты, если бы дома действительно могли говорить, потому что тогда они бы донесли об убийстве Ханджи!       Тяжело сердиться на человека, с которым вы будто созданы друг для друга.       И хотя Эрен не считал, что сможет полюбить его в этом смысле, снова общаться с Леви было… приятно. Нормально. Казалось бы, какая глупость, ведь он знает его всего несколько месяцев, но как будто…       До появления Леви жизнь Эрена была чёрно-белой. И он никогда этого не замечал, потому что не знал другого. Чёрное и белое.       После встречи с ним жизнь вдруг взорвалась красками, и впервые всё было удивительным и ярким.       Лишившись Леви на несколько месяцев, он снова вернулся в чёрно-белое бытие. Оно было привычным, но после небольшого промежутка в цвете простота чёрного и белого ощущалась горько и ненавистно.       И хотя сейчас его жизнь определённо не раскрылась красками в полной мере, он двигался в правильном направлении, и понемногу яркость набирала силу день за днём.       Ему нравилось говорить с Леви. Нравился Леви. Ему было досадно, что их отношения пошли наперекосяк, но Леви старался, и поэтому Эрен делал то же самое.       Что же до другой стороны их отношений… Которая касалась «нравится»…       О ней думать не хотелось. Это было странно. Но ведь получается, что он всегда ему нравился?       Жан уже говорил об этом и отчасти был прав. Эрен любил человека по ту сторону телефона, считая его Ханной, но им оказался Леви. Перемена гендера не меняла чувств. Это приводило Эрена в сильное замешательство, но разве он мог по-настоящему спорить, что ему не нравится Леви, когда фактически уже признался в обратном?       Ногти впились в жёсткую ткань джинсов, когда он с хмурым видом подумал об этом. Он не мог представить себя с парнем. Это было странно и неуютно, но чем больше он об этом думал, тем сложнее становилось отрицать.       Когда начальник Леви насильно передал Эрена и появилась другая Ханна, ему было очень плохо. Он помнил самый первый день, помнил, как сразу понял, что это не его Ханна, и был вне себя. Он ненавидел человека на другом конце каждый раз, когда отправлял сообщение не-Ханне и получал дурацкий ответ. Это был не его человек, и даже сам Эрен не мог отрицать, что Леви всегда, с самого начала отвечал на каждое сообщение идеально.       Если бы Леви был девушкой, Эрен бы не ставил свои чувства под вопрос. Так почему это имело такое значение, когда он был парнем?       «Потому он, блин, парень», — пробормотал Эрен себе под нос, угрюмо глядя в окно. После этих слов Жан всхрапнул и издал невнятный стон, затем облизал губы, поудобнее устроился у Эрена на плече и продолжил спать. Теперь он не просто пускал слюни, но ещё и храпел.       Странно ли быть с парнем? Вроде как да, причём очень, но Марко всегда ко всему относился довольно спокойно. Эрен полагал, что тот был пан или деми — честно говоря, он не особо понимал, в чём разница, — но среди его знакомых не было открытых геев или бисексуалов. Жан не в счёт, он никогда в этом не признавался. Нет, Эрену было всё равно, если кто-то из его друзей окажется не гетеросексуальной ориентации, он просто… не считал таким себя.       Медленно и раздосадованно вздохнув, Эрен отвернулся от окна и стал рассматривать спинку впереди стоящего кресла. На этот раз он летел в экономе, чего обычно не случалось. Родители всегда старались купить ему билеты в бизнес-класс, потому что могли себе позволить, и обычно Эрен начинал жаловаться, если у них не получалось. Негде вытянуть ноги и всё такое. Сейчас же дело, скорее всего, было в Жане — его семья не потянула бы класс повыше, а мама Эрена, очевидно, хотела, чтобы они сидели вместе.       Эрен не возражал, по крайней мере, у него был Жан.       Он посмотрел на друга, который по-прежнему пускал слюни и храпел, и невольно задался вопросом, о чём сейчас думают остальные. Микаса призналась, что после того их последнего разговора Леви позвонил ей — до этого она регистрировалась на сайте, поэтому номер у него был. Они поговорили, и именно Микаса рассказала Леви, где живёт Эрен, но только город, без точного адреса. И тут в игру вступил Жан. Никому не хотелось, чтобы какой-то рандомный парень заявился к Эрену, особенно какой-то обозлённый рандомный парень, поэтому Леви согласился помочь Жану оплатить билет до Эрена в обмен на то, что тот приведёт его в общежитие. Всё равно Жан собирался прилететь, если бы мама не запретила из-за стоимости билетов.       Вот такая вот история стояла за тем, что он оказался в своей комнате с Леви, Петрой и Жаном. Микаса изначально не планировала приезжать, но, наверное, слишком волновалась и в итоге решила, что хочет присутствовать.       Судя по всему, Армин тоже хотел приехать, но в тот день, когда все прилетали, по расписанию стоял экзамен, поэтому у него не получилось. Но Эрен всё равно был рад, что тот хотел приехать. У него были замечательные друзья.       Замечательные друзья, которые поддерживали его и, похоже, не имели ничего против его симпатии к парню — хотя не то чтобы ему нравился Леви. Но что скажут родители? Внутри что-то кольнуло при мысли о том, что родители могут рассердиться на него. Хотя вряд ли, он знал их достаточно хорошо, но кто вообще знает наверняка, какую реакцию могут вызвать подобные новости?       Хотелось поговорить с ними об этом. Хотелось понять, что они чувствуют. Эти мысли не покидали его с тех самых пор, как Леви появился в общежитии, и вот он летел домой. Наверное, поговорить всё же стоило, но мысль об этом вселяла страх. Что, если им станет противно? Ведь столько историй о том, как людей выгоняли из дома или от них отказывались родители. Вряд ли, конечно, его родители так поступят, но разве не именно так все те люди и думали?       Однако Эрен не хотел врать. Если что-то и правда получится… может быть… тогда ему придётся во всём признаться. Не лучше ли сделать это до того, как дело примет серьёзный оборот? Что, если — волшебным образом — он без памяти влюбится в Леви, а родители будут вне себя, из-за того что ему нравится парень? Это было бы невообразимо ужасно. Не проще ли поговорить сейчас, пока ещё нет ничего серьёзного? По крайней мере, в таком случае он сможет использовать это в качестве оправдания, чтобы не испытывать симпатию к Леви.       Подобные мысли были ужасны, но он действительно любил своих родителей. Просто боялся быть геем.       — Эй, Жан? Жан.       Эрен слегка дёрнул плечом, чтобы потревожить Жана. Тот застонал и снова устроился у Эрена на плече, на этот раз уткнувшись в него лбом.       — Мм? — тихо отозвался он, практически не проснувшись.       — Как ты думаешь, я гей?       — Мм? — прозвучало больше как непонимание, но не утверждение.       — Как ты думаешь, я гей? — повторил Эрен.       — Я слишком много принял, чтобы говорить об этом, — ответил Жан хриплым ото сна голосом.       — Жан, это всего лишь «Авиамарин», а не морфин.       Жан тяжело выдохнул, всё ещё прижимаясь лбом к плечу.       — Мне кажется, что ты слишком зациклился на своей сексуальности, — сонно проговорил Жан всё ещё хриплым и немного невнятным из-за позы голосом. — Не обязательно быть геем, чтобы тебе нравился Леви.       — Я не говорил, что мне нравится Леви, — с недовольством возразил Эрен.       Друг лишь вздохнул, наконец сел ровно и вытер лицо тыльной стороной ладони. Его совсем не смутило, что плечо Эрена было в слюнях, он просто тщательно, насколько мог, вытерся и сонно посмотрел на друга.       — Слушай, ты хочешь услышать, что я думаю, или нет?       Эрен ничего не ответил, и Жан продолжил, откинувшись на сидении и снова закрыв глаза.       — Мне кажется, что если тебе кто-то нравится, то не надо так много думать, какого они гендера. Если он тебе нравится и у вас всё получается, то какая вообще разница? Ну то есть да, я люблю Микасу, но ещё я люблю Марко, и, как видишь, не переживаю из-за этого. Я не гей, но и не совсем натурал, и мне как-то всё равно. Если что-то получится с Микасой — супер. Если что-то получится с Марко — супер. Если получится с обоими, то это был бы вообще рай, но я не настолько самонадеян, чтобы считать, что смогу получить их обоих сразу, — Жан сделал паузу и повёл одним плечом. — Нравится Леви. Не нравится Леви. Мне вообще без разницы, просто определись уже и перестань заморачиваться, делает ли эта симпатия тебя геем. Что делает тебя счастливым? Вот что важно, разве нет?       Эрену не нравилось, что Жан, похоже, был прав. Имел ли значение гендер Леви? Эрен был абсолютно счастлив, когда любил Ханну, он наслаждался каждым моментом их общения. Как тот факт, что Ханна оказалась парнем, меняет что-то в отношении его чувств? Как он мог искренне ощущать из-за этого отвращение и ужас, если даже никогда не был с парнем? Никогда даже не думал об этом?       И он снова вспомнил то, о чём думал после последнего экзамена — гей-порно. Но что, если он сейчас попробует и в итоге придёт в ужас? Что, если он позволит себе влюбиться именно в Леви, а затем, когда они снова встретятся, даже поцелуй покажется ему мерзким? Разве это не ужасно? И не только по отношению к себе, но и по отношению к Леви? Дать ему ложную надежду, заставить думать, что у него есть шанс быть с Эреном, когда на самом деле его нет.       На плече неожиданным образом снова оказалась голова Жана: друг снова уснул. Эрен повернулся и хмуро посмотрел в окно, жалея, что не может просто выключить мозг. Как же хотелось видеть будущее, чтобы узнать, напугает его поцелуй с парнем или нет.       Сейчас это бы решило очень много проблем.

***

      — Милый? Эрен?       — А?       Эрен поднял взгляд от горошка на тарелке, в котором, по-видимому, ковырялся последние несколько минут, еле держа вилку в левой руке, и попытался сосредоточиться на матери.       — Прости, что?       — Всё нормально, милый? — спросила она осторожно и, наклонившись, прикоснулась тыльной стороной ладони сначала ко лбу, затем к шее. — Ты с самого приезда сам не свой. Я думала, что сейчас всё уже хорошо.       — Что?       Тут Эрен понял, что она имела в виду Ханну, и быстро взял себя в руки.       — А, ну да, всё нормально. Всё хорошо. Я просто… задумался.       — О чём? — спросил отец, отрезая от стейка приличных размеров кусок, и положил его в рот.       Эрен взглянул на Микасу, и она слегка пожала плечами и кивнула в сторону родителей, как будто бы подталкивая спросить о том, что было у него на уме с тех пор, как они с Леви встретились в комнате общежития. Он снова опустил взгляд и воткнул вилку в горошину. Шкурка порвалась, и в итоге на вилке ничего не осталось.       — Что такое, милый? — повторила мать и погладила его по предплечью. — Если дело не в Ханне, то что же тебя беспокоит?       Эрен поморщился, размышляя, не лучше ли начать разговор прямо сейчас. Всё равно это неправда, но просто чтобы понимать, если оно вдруг станет ей…       — Если бы я сказал… — он замолчал, снова поморщился и, отложив вилку, инстинктивно скрестил руки на груди, словно защищаясь.       Эрен не знал, стоит ли вообще заводить этот разговор, ведь он мог повлечь за собой проблемы. Это даже не было правдой, и сейчас он, возможно, на пустом месте разрушит отношения с родителями. Поймав его взгляд, Микаса снова мотнула головой в их сторону. Да, родители действительно были довольно понимающими, у отца точно была коллега-лесбиянка, но ведь для некоторых совсем другое дело, когда речь идёт о члене семьи? Что, если он спросит их мнение по поводу симпатии к парню, а они просто выгонят его из дома? Что, если он лишится семьи из-за парня, который ещё не факт, что нравится?       — Милый, — произнесла мать с улыбкой, вынуждая посмотреть на неё, — что бы ты ни боялся рассказать нам, честное слово, всё в порядке. В чём дело?       Он с трудом сглотнул, снова уставился в тарелку и, сжав кулаки, напрягся всем телом. Его родители — хорошие люди, они не станут осуждать его. Всё будет хорошо.       Он надеялся.       — Если бы я когда-нибудь подумал, что… — медленно выдохнув, Эрен попытался убедить себя, что это не было ужасной, просто ужаснейшей идеей — не получилось. — Если бы я когда-нибудь подумал, что, может, мне… ну, знаете, может понравиться… — он прочистил горло, — парень, то что бы вы сказали?       Он не собирался понижать голос на последних пяти словах, но так вышло. Пальцы крепко стискивали руки, не в силах поднять взгляд, он ощущал, как сердце бьётся где-то в горле. Было слишком страшно посмотреть на родителей и увидеть их реакцию, а особенно потому, что это было лишь предположение.       По крайней мере, пока, а то и вовсе им останется.       — Я бы сказал, что надеюсь, что ему нравятся пироги.       Слова поразили Эрена так, что он прервал пристальное изучение полупустой тарелки, которым занимался до этого, и посмотрел на отца, который смотрел на него в ответ, жуя очередной кусок стейка.       — Чего?       — Пироги, — повторил отец и направил на Эрена свою вилку. — У нас в семье часто едят пироги, и если он их не любит, то останется жалким отщепенцем.       Мама улыбнулась после этих слов, покачала головой и, повернувшись, коснулась плеча Эрена рукой.       — Милый, если честно, мы всегда думали, что, может, тебе не нравятся девушки, поэтому ты так долго ни с кем не встречался. Нам всё равно, кто тебе нравится, главное, чтобы ты был счастлив. Это всё, чего мы хотим. Жаль, конечно, из-за внуков, но с другой стороны всегда можно обратиться к усыновлению.       Эрен не знал, что сказать, по большей части потому, что до этого не был уверен, как они отреагируют. Однако не успел Эрен решить, как отец нахмурился и снова направил на него вилку.       — Это же не Кирштайн, да?       Эрен чуть не подавился собственной слюной. Микаса же подавилась водой, которую в тот момент пила, но зато рассмеялась как никогда. Эрен был в шоке от ужаса. Он помнил, как Жан уже однажды защищался от Леви, настаивая, что не гей и не влюблён в Эрена, но сейчас ситуация отличалась. Разница была в том, что на этот раз это был его папа и что теперь Эрену, возможно, в каком-то смысле мог нравиться парень.       Нет, это была просто катастрофа. Чтобы его папа сказал такое…       — Чего?! Нет! Меня чуть не стошнило.       Эрен прижал руку к груди, ощущая тошноту. Он и Жан? Да ни за что! Он любил Жана, это бесспорно, но Жан был его бро. С чего вообще папа подумал, что ему нравится Жан?!       — Ну, он всегда был немного тактильным и нежным по отношению к тебе, даже когда вы были совсем маленькими.       Отец пожал плечами, вытер рот салфеткой и, откинувшись на стуле, скрестил руки на груди.       — Я просто подумал, что, может, он наконец-то созрел и признался, что ошивается рядом с Микасой, чтобы быть ближе к тебе.       — Папа!       Эрен больше никогда не сможет находиться рядом с Жаном. Его отец только что разрушил дружбу длиною в жизнь.       — Жан мой лучший друг! И мне даже не нравятся парни, я просто!..       — Хорошо, хорошо.       Он поднял обе руки в знак поражения.       — Я просто говорю, что с ним надо поаккуратнее. Он играет не за одну команду, если ты понимаешь, о чём я.       — Папа!       Эрену надо было срочно отмыть мозг. Чёрт, он видел Жана голым, и теперь ему будут сниться кошмары!       — Если я больше не смогу тусить с Жаном, то это всё ты!       — Ну что ты, успокойся, он же просто шутит.       Карла слегка шлёпнула мужа по руке и повернулась к Эрену.       — Все знают, что он влюблён в Микасу.       — И Марко, — услужливо добавила Микаса, улыбаясь Эрену.       — Ты сущее зло, — заявил Эрен, тыкнув в неё пальцем, после чего встал, движимый необходимостью освежить голову.       Он и Жан, серьёзно? Нет. Теперь он точно и на метр к нему не подойдёт. И он ещё позволил Жану слюнявить его плечо всё время, пока они летели домой! Помотав головой, Эрен пробубнил, что пойдёт в комнату, вышел из кухни и стал подниматься по лестнице, переступая через две ступеньки за раз. Он не был настолько глуп, чтобы считать, что нравился Жану — это было бы одновременно самодовольством и безумием, — но всё равно странно, что в первую очередь папа подумал именно о нём. Очень хотелось с кем-нибудь поделиться.       В голову пришёл Армин, и, едва зайдя в комнату, Эрен достал телефон и стал листать контакты в поисках телефона друга.       Он не сразу вспомнил, как тот был записан — «домашнюю» симку он забыл в универе, поэтому сейчас пользовался другой. Спустя несколько секунд Армин обнаружился под именем «Молоток Армин»*.              [ЙегерМейстер]       Прикинь       [ЙегерМейстер]       Папа только что сломал мне мозг       [ЙегерМейстер]       Я хотел узнать, как бы они отреагировали, если бы я сказал, что мне нравится парень       [ЙегерМейстер]       Ну знаешь, чисто теоретически, на всякий случай       [ЙегерМейстер]       И папа блин такой ЭТО ЖЕ НЕ КИРШТАЙН ДА?!       [ЙегерМейстер]       Ну типа       [ЙегерМейстер]       Твою мать!       [ЙегерМейстер]       И он начал шутить стрёмные шутки про то, что Я НРАВЛЮСЬ Жану!       [ЙегерМейстер]       Серьёзно, мне кажется, у моего мозга пожизненная травма       [ЙегерМейстер]       Помоги мне избавиться от этой ужасной и жуткой идеи, что я нравлюсь Жану       [ЙегерМейстер]       Я не собираюсь ложиться под этого придурка!              Эрен ждал, какие на этот раз мудрые слова найдёт друг, чтобы устранить ущерб, только что нанесённый родным отцом. Армину всегда хорошо удавалось находить мудрые слова.       Ответ был не совсем в духе Армина, и кровь отхлынула от лица, когда он понял почему.              [Мудак]       Блядь, так и знал, что с этим конём не всё так просто       [Мудак]       Он труп.              Что ж.       Вот это уже неловко.

***

      Леви был по-своему взволнован, увидев сообщение от Эрена, после того как тот попросил сделать перерыв. Видимо, он пользовался другим номером, который Леви тоже сохранил в телефоне, но из уважения не трогал. Поэтому, получив сообщение, он был счастлив, ведь, может быть, Эрен чуть раньше положенного решил, что он не собирается выкидывать Леви из своей жизни.       Какая бы радость ни охватила Леви при виде отправителя, она тут же умерла, стоило ему прочитать сообщения. По манере речи сразу стало понятно, что они предназначались не ему, и их содержание только подтвердило обоснованность его ненависти к Жану Кирштайну.              [Эрен]       И он начал шутить стрёмные шутки про то, что Я НРАВЛЮСЬ Жану!       [Эрен]       Серьёзно, мне кажется, у моего мозга пожизненная травма       [Эрен]       Помоги мне избавиться от этой ужасной и жуткой идеи, что я нравлюсь Жану       [Эрен]       Я не собираюсь ложиться под этого придурка!              Леви охватила ревность, жгучая и резкая, и он неожиданно забыл, почему вообще считал, что обязан этому коню хоть чем-то. Если Жану и правда нравится Эрен, то Леви в полной жопе, а значит, у него оставался только один выход.              [Пользователь]       Блядь, так и знал, что с этим конём не всё так просто       [Пользователь]       Он труп.              [Эрен]       …       [Эрен]       Привет…       [Эрен]       Извини, это… было Армину       [Эрен]       Эмм…       [Эрен]       Как дела?              Леви потребовалось приложить сознательное усилие, чтобы перестать сжимать телефон так, что тот аж скрипел пластиком корпуса. Он знал, что однажды от коня будут проблемы, но не думал, что так скоро. Не сейчас, когда у них с Эреном вроде как начало всё налаживаться.              [Эрен]       Слушай Леви       [Эрен]       Я не нравлюсь Жану, окей?       [Эрен]       Папа просто ляпнул фигню       [Пользователь]       Раз ты защищаешь его после этих слов, значит, есть что защищать.       [Эрен]       Леви, у нас с Жаном ничего такого нет       [Эрен]       Он просто хочет завалить мою сестру       [Пользователь]       И Марко       [Пользователь]       Или, ты думаешь, я не заметил?       [Эрен]       Вау       [Эрен]       Тебе нужно успокоиться       [Эрен]       Мы с Жаном друзья       [Эрен]       Не начинай.       — «Начинай»? Да кто тут начинает! — рявкнул на телефон Леви.       — Кому-то нужны обнимашки?       Он мазохист? Должно быть, потому что как иначе объяснить тот факт, что он продолжал жить с Ханджи? Всего-то и хотелось, что в тишине и спокойствии побеситься и поорать на телефон, он что, так много просил? По-видимому, да, раз они ворвались в зал, выхватили девайс у него из рук, не успел он опомниться, и стали читать сообщения.       Бешеные скачки прекратились.       — Оу. Что ж.       Они неловко взглянули на него, прежде чем вернуть телефон, а затем унеслись прочь, и хотелось бы надеяться, что из дома.       Леви исподлобья посмотрел им вслед, сжимая телефон ещё крепче, и наконец вдохнул, чтобы успокоиться. Они будут вместе всего пару недель. Не так долго, всего лишь две недели. Ничего между ними не случится. Леви просто параноил, потому что был так близко и в то же время так далёк от того, чтобы Эрен вернулся.       [Пользователь]       Смею предположить, что раз ты писал Армину, между нами опять полная тишина?       [Эрен]       А ты хочешь?       [Пользователь]       Нет       [Эрен]       Ну       [Эрен]       Тогда остынь немного       [Эрен]       Правда, не надо кипятиться       [Эрен]       Я серьёзно, окей? Между нами нет ничего такого.       [Эрен]       Я ему не нравлюсь, папа просто ляпнул какую-то фигню.       [Пользователь]       Почему вы вообще говорили о любви к парням?       [Эрен]       Я же сказал. Хотел узнать, как бы они отреагировали.       [Пользователь]       И?       Почему-то он волновался по поводу того, что сказали родители Эрена. Если они отреагировали плохо, то это значило, что Леви, возможно, прямо здесь и сейчас откажется от идеи стремиться к чему-то большему, чем то, что между ними было. Он был уверен, что сможет это пережить, но это были не те отношения, которых он хотел. Да, это было эгоистично, но у него никогда ни с кем не было настолько сильной связи, и он не хотел терять её.              [Эрен]       И мы поговорили.       [Эрен]       Закрыли тему.       Что ж, если они шутили про Жана, то, наверное, всё прошло хорошо. А если Эрен не говорил об этом, то наверняка потому, что не хотел допускать мысль об этом.       [Эрен]       Я сейчас буду играть, пока.              Посчитав это за прощание, Леви отложил телефон и, сложив руки за голову, уставился в потолок. И как ему, скажите на милость, всё наладить, если Эрен будет вот так затыкать при любой возможности?       Может, не надо было давить. Надо было сменить тему, но у Леви не получалось это так же ловко, как у Эрена. Эрен просто такой «почему дома не умеют говорить» или «кто придумал, что небо нужно назвать» и куча других рандомных вещей, из-за которых Леви задавался вопросом, что он такое курит.       Леви так не умел. Большую часть времени он не мог даже просто поддержать обычный разговор, не говоря уже о том, чтобы завести речь о чём-то невразумительном, как это всегда делал Эрен.       — Что за думы думаешь?       — Ты когда-нибудь исчезнешь?       — Когда ты начнёшь буйствовать, — непринуждённо ответили Ханджи, плюхаясь на другой край дивана — прямо Леви на ноги.       Он нахмурился, выдернул их из-под Ханджи и положил им на колени.       — Что тебя беспокоит, котёночек? Или же это Эрен, как и всегда?       Он не ответил, продолжая разглядывать потолок и размышляя, может ли всё сделаться так, как было.       — Ты переписываешься с Эреном?       — Нет, у меня нет его номера, — ответили Ханджи, вскинув бровь. — А что?       — Я думал, ты скучаешь по нему.       — Скучаю, но я жду, — они пожали плечами. — Я не хочу, чтобы получилось так, что сначала я привяжусь, потом меня выставят за дверь на мороз. Я плохо переношу холод. Хрупкость — моё второе имя.       — Ага, да, — фыркнул Леви и, поудобнее устроившись на диване, прикрыл глаза. — Разбуди меня первого января.       — Хм, а ты ничего не забыл?       — Нет.       — Что ж, наверное, в этом году твой подарок на день рождения будет весьма и весьма заурядным.       — Лучший подарок для меня — это твоё бесследное исчезновение.       — Грубиян!

***

      Было уже поздно. Очень поздно. Так поздно, что в некоторых часовых поясах уже, наверное, прошёл, и он будет выглядеть как полный дурак, если сделает это.       Эрен потёр затылок. Одетый в спортивки и водолазку, он сидел по-турецки на кровати и смотрел на телефон, спрашивая себя, не лучше ли просто забить. В конце концов, разве он не сказал себе, что ждёт до первого января, чтобы понять, останется Леви в его жизни или нет?       Спорный момент на самом деле, потому что, по сути, он уже всё для себя решил. Отчаянно пытался это решение игнорировать, но это оказалось трудно.       Эрен подскочил на месте, когда телефон неожиданно пиликнул, и выронил его на кровать. Он уже забыл, что включил звук, чтобы не пропустить ни одного звонка и сообщения во время шумной вечеринки по случаю Рождества, которую родители всегда устраивали для своих друзей. Взяв телефон, он посмотрел отправителя.       Жан, кто бы сомневался.       [ЛошадинаяРожа]       Ну? Будешь?       [ЙегерМейстер]       Нет.       [ЛошадинаяРожа]       Ну давай уже!       [ЛошадинаяРожа]       Вечер подходит к концу!       [ЙегерМейстер]       Я ещё думаю.       [ЛошадинаяРожа]       Да почемуууууууууууууу?       [ЛошадинаяРожа]       Пожалеешь ведь потом       [ЛошадинаяРожа]       Я же говорил тебе Эрен, ты не в моём вкусе.       Эрен поморщился и ощутил мелкую дрожь при виде этих слов. С тех самых пор, как Микаса рассказала Жану про шутку отца, он припоминал её при каждой возможности. По словам Армина, который в тот момент находился рядом, Жан был просто в ужасе, как и Эрен. Они были как братья, и если даже один из них в итоге окажется геем, то они ни капли друг друга не привлекали. Эрена эта шутка напрягала куда больше, чем Жана, возможно, потому, что он всё ещё испытывал дискомфорт по поводу своей сексуальности.       Следует читать как: он понятия не имел, что у него за сексуальность.       Влюбиться в девушку, которая оказалась парнем. Потому что вот как раз таки это было несложно.       Возвращаясь к Жану, спустя несколько дней — а именно два — после разговора тот стал видеть повод больше для веселья, чем для беспокойства и начал отпускать шуточки на эту тему. Он и до этого называл Эрена своим парнем, поэтому Марко был его «другим парнем», и теперь просто зашёл ещё немного дальше, из-за чего Эрену было некомфортно каждый раз, когда они разговаривали. Жан считал, что это смешно.       [ЛошадинаяРожа]       Эрен, просто сделай это!       [ЛошадинаяРожа]       Он обрадуется.       [ЛошадинаяРожа]       Весёлого Рождества, любимый~       [ЙегерМейстер]       Не смей меня так называть!       Когда Жан ничего не ответил, Эрен вздохнул, опять потёр затылок, открыл переписку с Леви и посмотрел на последние сообщения. Тот разговор состоялся неделю назад, когда он случайно написал ему вместо Армина. Тогда же Эрен переименовал Леви, чтобы никогда больше не совершить такой же ошибки, и остановился на настоящем имени. Единственном настоящем имени в телефоне.       С одной стороны, он был немного раздосадован тем, что Леви так ни разу и не написал с тех пор, а с другой — понимал, что сам попросил об этом. Да и последний разговор был весьма… кратким и резким. Он фактически сказал Леви не писать, пока сам не напишет первым.       И это было нечестно. Потому что фактически Эрен делал то же самое, что сделал тогда, в первый раз, и это злило. Но ему же страшно, чёрт возьми! На этот раз страшно было ему! Он не хотел снова привязаться, не хотел, чтобы всё вышло из-под контроля, ведь не был уверен, что Леви больше не солжёт. И что будет в следующий раз? Возраст? Намерения? Имя, мать его за ногу?       Закрыв глаза, Эрен постучал телефоном по лбу, сжал зубы и издал страдальческий стон, решив, что пора с этим заканчивать. Он сел ровно, быстро набрал сообщение и, отправив его, отложил телефон, после чего распластался на кровати, схватил угол одеяла и завернулся в него, как в кокон. Может, если он притворится, что ничего не отправлял, то так и случится.       Дохлый номер. Менее чем через тридцать секунд телефон громко тренькнул, снова вынуждая Эрена дёрнуться. Он перекатился обратно, стащив с себя одеяло. Надо включить беззвучный режим, а то потом забудет.       Эрен взял телефон и провёл пальцем по экрану. Открылось сообщение, и прежде, чем смог сдержаться, уже прочитал ответ.       [ЙегерМейстер]       С днём рождения Леви       [Леви]       Спасибо Эрен. Весёлого Рождества.       Проигнорировать или ответить. Проигнорировать или ответить.       Яростно помахав кулаками в воздухе, Эрен недовольно пропыхтел из-за собственной слабости и сменил режим на беззвучный, прежде чем вернуться к сообщениям.       [ЙегерМейстер]       Спасибо. И тебе       [ЙегерМейстер]       А ты, ну… отмечаешь Рождество?       [Леви]       Не особо       [Леви]       Ничего не имею против, просто стараюсь избегать мест, где есть люди, которые обмениваются подарками.       [ЙегерМейстер]       А, точно! Что тебе подарили Ханджи?       [Леви]       Не спрашивай.       [ЙегерМейстер]       Только что спросил :P       [ЙегерМейстер]       Да ладно, скажи!       [Леви]       Нет       [ЙегерМейстер]       Скажи!       [Леви]       Нет       [ЙегерМейстер]       Скажи скажи скажи!!!!!!!!!!!       [ЙегерМейстер]       Ну давай, говори!       [ЙегерМейстер]       Нет ничего хуже съедобного белья!       [ЙегерМейстер]       … Есть?       [Леви]       Не скажу       [ЙегерМейстер]       Ну чё ты!       [ЙегерМейстер]       Расскажи, и я тебе тоже что-нибудь расскажу!       [Леви]       Например?       [ЙегерМейстер]       Не знаю, а что ты хочешь знать?       Эрен понял, только немного запоздало, что, наверное, не стоило этого говорить. Не настолько сильно ему нужно было знать, что Ханджи подарили Леви… Просто интересно. Но было уже как-то поздно брать свои слова назад. Поэтому он просто сидел и, насупившись, смотрел на телефон в ожидании того, что у него спросит Леви.       Однако если он сейчас снова заговорит о родителях, то это точно взбесит Эрена. Об этом совершенно не хотелось говорить. Хотелось забыть о случившемся, да и вообще, если бы не случайность, то Леви бы так никогда и не узнал о том разговоре.       [Леви]       Ладно       [Леви]       Я спрошу первый.       [Леви]       Если ты ответишь, тогда я расскажу.       [Леви]       Если нет, то и я не скажу       [ЙегерМейстер]       Договорились       Это было разумнее, чем сначала получить ответ на свой вопрос, а потом не иметь возможности уйти от темы, на которую не хотелось говорить. Эрен надеялся, что Леви не спросит ничего такого, что разозлит его — они всё ещё ходили по очень тонкому льду, хотя Эрен знал, что продолжит с ним разговаривать. По крайней мере, сейчас.       [Леви]       Ты собираешься продолжать со мной разговаривать, когда наступит январь?       Эрену хотелось рассердиться на такой вопрос. Где-то внутри начал закипать гнев. Но потом… Было несправедливо злиться из-за этого. Потому что, по-видимому, этот вопрос Леви задал для того, чтобы подготовиться. Если Эрен ответит отрицательно, то у Леви будет время, чтобы просто… смириться и не пережить слишком сильное потрясение в январе.       Во всяком случае, Леви признавал, что в нём жил этот страх, и Эрен чувствовал себя немного виноватым.       «Как же ты раздражаешь», — пробубнил он, вдохнул и написал ответ.       [ЙегерМейстер]       Да       [ЙегерМейстер]       Так что за подарок?       [Леви]       Массажёр простаты       Прочитав ответ, Эрен нахмурился. «Ма-что? Что это за херня?» Такое вообще существует? Он никогда раньше не слышал о нём. Не то чтобы он хорошо разбирался в секс-игрушках — то есть предполагал, что это была какая-то секс-игрушка, — но звучало как шутка. Как будто Ханджи склеили вместе какие-нибудь рандомные штуки.       Эрен поколебался, но всё же открыл Safari и вставил текст сообщения в строку поиска. Брови взмыли вверх, а с губ сорвался невразумительный звук, когда на экране появились картинки, демонстрирующие ему гораздо больше, чем он собирался увидеть. Он быстро закрыл Safari, очень надеясь, что у родителей всё же нет доступа к истории поиска. Учитывая тот разговор, они точно будут считать, что он по парням.       Телефон завибрировал, и Эрен скривился, пытаясь придумать подходящий ответ и ощущая, как лицо начало немного гореть при виде слов Леви.       [Леви]       Ты не ответил сразу, значит, ты либо помер от смеха, либо гуглил. Ну, что из этого?       [ЙегерМейстер]       Ты уже задал свой вопрос       [Леви]       Значит, гуглил       [Леви]       Не волнуйся, я в молодости тоже не знал, что это такое       [Леви]       Хотя я хорошо с ним управляюсь, Ханджи поняли это, когда я засунул его им в задницу.       Эрен не сдержал смешка. Вряд ли Леви действительно это сделал, скорее всего, просто запустил массажёром в голову.       [ЙегерМейстер]       Мне кажется, ты бы скорее использовал этой штукой как тупым предметом, чтобы их убить       [Леви]       Я думал об этом.       [Леви]       Но с их мазохистскими наклонностями они бы подумали, что делаю им больно, чтобы возбудить.       [ЙегерМейстер]       Поэтому засунуть эту штуку в задницу было лучше?       [Леви]       Ханджи очень дорожит своей задницей       [Леви]       Называет её своей золотой жилой       [Леви]       В принципе логично, она выглядит лучше, чем лицо.       [ЙегерМейстер]       ЛОЛ       [ЙегерМейстер]       А как Ханджи выглядит?       [Леви]       Тупо       [ЙегерМейстер]       Смешно       [ЙегерМейстер]       Серьёзно, скинь мне фотку.       [Леви]       То есть мою фотку они тебе скидывали, а свою нет?       [Леви]       Ясно.       Эрен прождал почти целую минуту, прежде чем получил фото. Он нажал на превью, чтобы открыть его на весь экран, и стал рассматривать Ханджи, обнаружив, что они выглядят нормальнее, чем он думал. Ему представлялся какой-то поехавший безумный учёный с белыми волосами и в очках со стёклами толщиной в палец. Очки действительно присутствовали, но в целом Ханджи выглядели нормально, да и волосы не были белыми. Он никогда бы не подумал, что этот человек любит экспериментировать и обсуждать, как избавиться от тела.       [ЙегерМейстер]       Они так нормально выглядят       [Леви]       Не ведись на это       [Леви]       Это всё обман       [Леви]       Я всё ещё считаю, что они что-то сделали с моим мозгом       [Леви]       Другого логичного объяснения, почему мы до сих пор живём вместе, нет.       [ЙегерМейстер]       Зато с ними не соскучишься, да?       [Леви]       Наверное.       [Леви]       Эрен?       [ЙегерМейстер]       Да?       [Леви]       Спасибо.       [Леви]       За сообщение и за ответ.       [Леви]       Мне надо идти. Петра начнёт меня искать.       [ЙегерМейстер]       Ой, ты в гостях?       [ЙегерМейстер]       Извини       [ЙегерМейстер]       Я просто… хотел поздравить тебя с днём рождения       [Леви]       Я знаю       [Леви]       Лучший подарок за сегодня.       [ЙегерМейстер]       Ну, если у меня в соперниках МАССАЖЁР ПРОСТАТЫ, то не то чтобы тут большая конкуренция       [Леви]       Спокойной НОЧИ Йегер       Эрен не сдержался и рассмеялся, после чего попрощался в ответ и отложил телефон на столик. Надо бы поставить его на зарядку, но было так лень, поэтому он просто снова закутался в одеяло и закрыл глаза, собираясь спать.       Может быть, в итоге всё сложится.