Глава 6. Иллюзия.
6 июля 2025 г., 00:04
Рувик огляделся вокруг. Везде были лишь одни цветущие деревья. Всё вокруг усыпано белыми и розоватыми нежными лепестками. Но кое-где, словно снежная метель, лепестки, как снежинки, закружились на одном месте. Они сложились в силуэт человека, но после разлетелись, и перед Рубеном предстал Стефан. Он медленно шел в сторону Викториано, облаченный в белую рубашку и белые брюки. Он нежно улыбался, глаза его мягко блестели. Когда он подошел ближе, Рувик заметил, что на юноше нет обуви. Стефан подошел почти вплотную и внезапно обнял Рубена за шею. Тот улыбнулся и обнял его, крепко прижимая к себе.
— Спасибо, — тихо произнес Стефан. Рувик не успел ничего ни сделать, ни сказать.
Он проснулся. Он бы многое отдал, чтобы так же обнимать Нери наяву. Но его сны оставались всего лишь снами. Он уже понял, что со Стефаном надо действовать медленно и осторожно. Он ничего не знал о его прошлом, но доктор Монти сказал, что с ним всё в порядке. Тогда Викториано не понимал, как Нери оказался в психиатрической лечебнице, если он не болен. Возможно, когда-нибудь Стефан сам ему обо всем расскажет, но спрашивать он не будет.
Стефан открыл глаза. На улице было уже светло. Ему нужно было точно знать, сколько времени. Часов у него, как и у других пациентов, не было. Им не положено было иметь часы, телефоны, смартфоны или планшеты. Звонки родным осуществлялись только под присмотром кого-то из медперсонала и по стационарному телефону. Юноша попытался встать с постели. Он пока ещё не мог стоять, не опираясь на её спинку. Всё так же держась за стену, он дошел до ванны. Он внезапно подумал, что уже давно не тренировал не только своё тело, но и свой телекинез. Мысль о потерянном «учителе» кольнула болью. Он прикрыл глаза, чтобы не потекли слезы. Словосочетание «несчастный случай» вызывал какое-то недоверие у Стефана. Неужели из-за каких-то нелепых случайностей он лишился сначала матери, а потом и Тео. Он снова плеснул в лицо холодной водой, чтобы избавиться от этих мыслей. Он вернулся в комнату и снова лег на кровать, ожидая завтрака. Он очень надеялся, что сегодня снова проведет всё свободное время с Рувиком.
Завтрак Стефану в палату принесла Кидман. Она помнила, что юноша ещё не может сидеть за столом, поэтому принесла ему поднос с ножками, который можно поставить на кровать. С завтраком Нери уже смог справиться сам, хотя он был бы не против, если бы его, как и вчера, кормил Рувик.
Стук в дверь, который снова остался без ответа, и Рубен снова рядом с ним.
— Доброе утро, — поздоровался гость.
— Доброе утро, — тихо отозвался Стефан.
— Ты не против, если я снова проведу весь день с тобой? — Рувик решил для начала спросить об этом, а потом уже предлагать ему что-либо.
— Я не просто не против, я хочу этого, — согласился Нери.
— Чем бы ты хотел заняться? — поинтересовался Викториано.
— Ну… я не знаю, — честно отозвался Стефан. — Есть предложения?
— Я мог бы почитать тебе вслух какую-нибудь интересную книгу, — сказал Рувик. — Если ты, конечно, не против.
— Я бы послушал, — согласился тот. Ему очень нравилось слушать голос Рубена. Им не о чем было говорить. Никто из них не хотел бы рассказывать о прошлом, о своём доме и родителях. Говорить о своём пребывании в этом или иных подобных заведениях тоже не хотелось. У них не было общих знакомых или общих воспоминаний, чтобы можно было это обсудить. Тем более Стефану не хотелось говорить, чтобы не тратить энергию. Он всё ещё не пришел окончательно в себя.
Рувик вернулся с толстой книгой в руках. Он придвинул стул ближе к кровати.
— Нет, — сказал Нери и кивнул ему на изножье своей кровати. По губам Викториано скользнула скупая улыбка. Кровать стояла вдоль стены. Стефан подтянул ноги к себе, Рубен сел так, чтобы опираться спиной о стену. Рувик сказал несколько слов об авторе и книге. Стефан кивнул, давая знак, что готов слушать.
Сначала Рувик испытывал чувство, близкое к смущению. Он давно уже не читал вслух. Но потом он успокоился. Рядом со Стефаном он испытывал те чувства, которые не ощущал уже давно. То самое ощущение уюта, как будто они не в лечебнице, а в доме, где они живут только вдвоем.
Если бы кто-то спросил Стефана о содержании книги, он мало что мог бы сказать. Он слушал не столько слова, сколько голос Рувика. Он периодически пропускал слова мимо ушей, потому что ловил себя на том, что любуется тем, как двигаются губы Рувика. Щеки Нери порозовели, когда он понял, что хотел бы к ним прикоснуться. Ему было интересно, какие они. Пока Стефаном двигало любопытство, поэтому ему хотелось провести по его губам пальцами. Потом он подумал, что бы он почувствовал, если бы их губы соприкоснулись. А хотел бы он, чтобы этот поцелуй случился? Он не был уверен, что готов к этому. Его тянуло к Рувику, но он не спешил сближаться. Он совсем недавно потерял друга, ему не хотелось бы потерять ещё одного.
Они прервались на время ланча. Кидман принесла подносы каждому в их палаты. Поэтому ели они отдельно друг от друга. Стефан уже справлялся с этим сам. Конечно, ему нравилось делать это в компании, но не стоило заставлять Рувика делать то, от чего он уже давно отвык.
Рувик вернулся к нему в палату. Он подумал, что Стефану, наверно, неудобно лежать всё время с согнутыми ногами.
— Стефан, если тебе неудобно, то ты можешь положить свои ноги поверх моих, — смущенно предложил он. Нери улыбнулся. Так они и сделали.
Викториано старался не смотреть на Стефана слишком часто, потому что эти голубые глаза сводили его с ума. Но Рубену нравилось видеть интерес в его глазах. Иногда он так увлекался чтением книги, что незаметно для себя начинал поглаживать ноги Стефана. В такие моменты Нери терялся в своих ощущениях. Конечно, на нем всегда была пижама, но из-за его гиперчувствительности, прикосновения ощущались так, будто Рувик гладил его обнаженную кожу, и он от этого краснел. А когда Стефан краснел, Рубен находил его ещё более красивым, чем обычно.
С утра на небе были облака, но после обеда выглянуло солнце. Стефан не против был бы прогуляться, но не знал, как к этому отнесется Рувик. Из-за ожогов он избегал солнца. Нери не знал, что решит Рубен.
— Мы останемся здесь? — спросил он, когда Викториано вернулся к нему.
— А ты не хотел бы прогуляться? — вопросом ответил тот.
— Но там ведь солнце, — Стефан не знал, как ему покорректнее намекнуть на ожоги Рувика, чтобы не обидеть его. Он подозревал, что для Рубена напоминание об этом весьма болезненны.
— Да. Но мы могли бы посидеть в тени, если ты хочешь, — предложил Викториано.
— Хочу. Я пока ещё не могу обойтись без кресла, — напомнил Стефан. Он мог уже ходить по своей палате, но на улице ему не за что было бы ухватиться, потому он не рисковал.
Они сели так, чтобы их укрывала тень от западной стены здания. Стефан сам пересел из кресла на скамейку, рядом с Рувиком.
— Знаешь, а первую неделю здесь я никогда не покидал общей комнаты, хотя погода была неплохая, — поведал ему Нери.
— Почему? — удивился Рубен.
— Я знаю, что никогда не покину этих стен, а эти прогулки всего лишь иллюзия свободы, — ответил Стефан.
— Но иллюзии имеют свою цену и свою прелесть, — Рувик поднял глаза к небу. Стефан не знал, что тот говорит о нем. Рядом с ним Рубен забывал о своих увечьях, потому что юноша не обращал на них внимания. Когда Рувик смотрел на небо, он всегда думал о Стефане, о его прекрасных глазах.
Стефан сидел на постели, точно в такой же позе, что и Рувик прежде. Сейчас у них обоих сеансы, поэтому они на это время расстались. Стук в дверь, и на пороге показался доктор Ода.
— Добрый день, Стефан, — он улыбнулся, отметив, что его пациент уже может не только лежать, но и сидеть, что можно считать улучшением.
— Здравствуйте, доктор Ода, — отозвался тот.
— Как Вы сегодня себя чувствуете? — участливо спросил доктор.
— Уже лучше. Синьор Викториано сегодня весь день провел со мной, — Нери улыбнулся, отмечая гримасу неудовольствия на лице Джозефа. — Вам не нравится, что мы общаемся?
— Нет, я считаю, что Вам полезно общаться с кем-то, кроме медперсонала, — Ода не хотел говорить своему пациенту прямо, о чем он беспокоится. — Просто мне кажется, что у вас разные интересы и вы по-разному предпочитаете проводить своё время.
— Нет. Мне достаточно того, что он внимательный и заботливый, — возразил ему Стефан.
— А Вас не смущает его… внешность? — Джозеф имел в виду, что Рувик сильно изувечен. — Все эти ожоги и шрамы?
— А Вы, видимо, смотрите только глазами? — с некоторой иронией спросил Нери.
— Что Вы имеете в виду? — доктор хотел понимать, о чем конкретно говорит его пациент.
— Для меня его внешность не имеет никакого значения. Мне важно лишь, какой он человек, — он озвучил ту же мысль, что вчера высказал самому Рубену. — А он — замечательный.
— Хорошо, что Вы так считаете, — примирительно согласился Джозеф. Он всё пытался довериться суждениям доктора Монти, но не мог до конца поверить, что Викториано не опасен.
***
Стефан остался один. Он стал медленно прохаживаться по комнате. Так он пытался как можно быстрее справиться со своей слабостью. Он ходил от окна к двери и обратно. Юноша стоял и смотрел в окно, когда услышал стук в дверь. Он поспешил пойти и впустить гостя, хотя дверь не была закрыта. У него закружилась голова, и он бы упал на пол, если бы его не поймал Рувик. Он поспешил обнять его за шею. Тот сначала растерялся, его серые глаза широко распахнулись. Но потом по его губам скользнула улыбка, и он крепко обнял Стефана. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Аромат присущий Нери снова перенес его в тот самый цветущий сад. — Спасибо, — прошептал юноша, точно как в его сне. Рувик хоть и с неохотой, но отпустил его и усадил на кровать. Неужели его сон оказался вещим. По его губам скользнула тень улыбки. Перед ужином Рувик покинул его, пожелав доброй ночи. Стефан понял, что улыбается.***
Рубен стоял под душем и пытался успокоиться. Думал он, естественно, о Стефане. Он вспоминал их объятья, как прижимал к себе тонкое хрупкое тело. Ему так не хотелось его отпускать, но пришлось. Они вызывали у него закономерную реакцию. Конечно, стены здания были толстыми, но он все равно сцепил зубы, чтобы не застонать. Ему очень бы хотелось, чтобы это не его собственная рука ласкала напряженную плоть. Он не собирался обсуждать это со своим лечащим врачом или с кем бы то ни было. Стефан притягивал его, но он пытался сдержать в себе эти чувства, чтобы не оттолкнуть первого человека, который мог стать его другом и залечить его душевные раны.***
Стефан лежал в кровати и пытался разобраться в себе. Естественно, он хотел понять, что же он чувствует на самом деле к Рувику. Он не испытывал подобных чувств к Теодоро. К своему погибшему учителю он испытывал благодарность, уважение и даже некоторое восхищение. Тот очень помог ему разобраться в себе. Не считать себя проклятым и принять свой дар. Рубену он не мог рассказать о своём даре. Пока не мог. Он не хотел, чтобы Викториано оставил его, испугавшись его способностей. Стефан очень хотел бы ему помочь, исцелить его ожоги, но он сомневался, хватит ли ему сил. Тео говорил, что для этого ему нужны положительные эмоции. Конечно, сам Рувик был для него источником таких эмоций, но он не знал, справится ли без наставлений. Ведь после того первого раза он больше не пробовал. Стефан снова вспомнил последние два дня, которые он провел с Рубеном. Он безусловно вызывал у него интерес, его он почувствовал ещё с той первой встречи. Тео считал его грубым, высокомерным и заносчивым, но Нери в Рувике этого не видел. Наоборот, он был нежным и заботливым. Но ещё он вызывал у Стефана какое-то прежде не испытанное им чувство. Его сердце быстро забилось, а по телу прокатилась теплая волна, когда он обнял Рувика. Ему хотелось бы ещё раз побывать в его объятьях. Хотелось, чтобы он был рядом, смотреть на него, слушать его голос, говорить с ним, быть ему интересным. Вот только Стефан боялся, что быстро надоест Рубену и тот оставит его. Себя юноша считал весьма скучным и заурядным человеком. Рувик, очевидно, обладал широким кругозором и большим словарным запасом, чем Стефан. Он надеялся, что Рувик пока не заостряет внимание на его необразованности.***
Стефан вел Рувика за собой по цветущему саду, взяв его за руку. Викториано не сопротивлялся и шел. Они остановились, Стефан повернулся к нему лицом и улыбнулся. Они были почти одного роста, Нери был лишь на пару сантиметров ниже. Стефан подошел почти вплотную и заглянул своими небесно-голубыми глазами в серо-стальные и потянулся поцеловать Рувика. Тот принял поцелуй. Губы Стефана были такими мягкими. Ему так не хотелось прерывать это касание губ, но надо было сделать вдох. — Спасибо, — шепотом сказал Рувик. Стефан ничего не ответил, а просто улыбнулся и снова поцеловал его. Открыл глаза Рувик один в своей палате. Может быть, когда-нибудь и этот сон тоже окажется вещим. Но сам он не решился бы поцеловать Стефана. Во-первых, они ещё только-только становились друзьями, во-вторых, Рувик не знал, как Нери отреагирует. Вдруг он отшатнется и не захочет вообще его видеть. Поэтому пока он просто будет рядом и заботиться о нем, похоже Стефану этого сейчас достаточно.***
После завтрака Стефан с нетерпением ждал Рувика. Ему самому никогда не приходило в голову зайти к нему, поэтому он ждал. Он точно знал, чего хочет. Нери только надеялся, что Рувик его не оттолкнет. Вот наконец стук в дверь. — Входи! — Стефан позволил гостю войти. Викториано немного удивился, увидев стоящего посреди комнаты юношу. Он смущенно опускал глаза и немного покусывал нижнюю губу. — Доброе утро, — наконец произнес Рувик. Стефан глубоко вздохнул и подошел к нему почти вплотную и обнял его за шею, как вчера. На мгновение Рубен растерялся, но потом уже сам обнял его, прижимая к себе. Он улыбался. Они простояли так несколько минут. Ни один не готов был разомкнуть объятья. — Доброе утро, — наконец отозвался Стефан. Его щеки окрасились румянцем. Он смущенно опускал глаза. — Как я вижу, к тебе уже начали возвращаться силы, — преувеличенно бодро заметил Викториано. Ему тоже было весьма неловко. — Да, я чувствую себя сегодня лучше, чем вчера, но ещё не вошел в норму, — ответил Стефан. — Ну, чем сегодня займемся? — спросил Рувик. — Я наделся, что ты снова мне почитаешь, — ответил Нери, наконец подняв взгляд. — Конечно, если ты хочешь, — согласился Рубен и вернулся к себе в палату за книгой. Сегодня они сидели так же, как и вчера, вот только Стефан не лежал, а почти сидел, опираясь спиной о подушку. Он честно делал вид, что слушает слова, но опять же слушал голос. Рувик, конечно, замечал, каким взглядом смотрит на него Стефан, он будто зачарован, но решил сделать вид, будто ни о чем не догадывается.***
После обеда они снова решили направиться в парк. Сегодня было облачно, такая погода подходила Рувику. Стефан решил, что сегодня вполне сможет обойти без коляски. Он был не уверен, что ему хватит сил. Рувик понимал его сомнения, поэтому обнял его за талию, а левую руку Нери положил себе на плечи. Стефан был смущен, но ему было приятно чувствовать руку Рувика у себя на талии. Рубен видел, что так в фильмах бойцы тащили своих раненых товарищей. Выглядело это весьма непросто. Стефан не был ранен и твердо стоял на ногах, да и был довольно легким. Так что они добрались до скамейки под деревом. Когда они сели, Рувик поспешил отпустить талию Стефана и отодвинуться от него, чтобы не касаться его. Нери едва слышно вздохнул. Да, похоже Рувик говорил серьезно, когда сказал, что больше не прикоснется к Стефану. Он касался Стефана, но не больше, чем необходимо в каждой конкретной ситуации. Конечно, они сегодня обнялись, но это опять же было по инициативе Нери. Юноша подумал, что им надо будет когда-нибудь поговорить об этом. Он был уверен, что если он прямо скажет, что не против прикосновений, то Рувик перестанет от него отстраняться. Рубен же считал, что Стефану неприятны его прикосновения из-за грубой кожи. Ему было приятно, что Стефан спокойно относится к его внешнему виду, не отталкивает его. Он пообещал больше не прикасаться к Стефану и не хотел нарушать своего обещания. Викториано решил о нем позаботиться, поэтому делал только то, что важно, не позволяя себе большего. Им обоим хотелось прикасаться друг к другу, но оба не делали этого из нежелания повторения ситуации, как при их первой встрече.
