Глава 7. Тайна Стефана.
7 сентября 2025 г., 00:00
Стефан вел Рувика за собой, взяв его за руку, тот не сопротивлялся. Под сенью цветущих деревьев стояла большая двуспальная кровать, укрытая белым легким покрывалом. Сверху лежало несколько больших пушистых подушек, но Рувик почти не обращал на это внимание. Самым важным для него был Стефан, а всё остальное лишь фон. Нери наконец поднял на него взгляд своих небесно-голубых глаз и отошел на шаг. Юноша принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке. Она упала на землю за его спиной. После он, к удивлению Рувика, потянулся к поясу своих белых брюк. Они упали на землю, Стефан перешагнул через них, представ перед Викториано абсолютно обнаженным. Он был точно таким, каким Рувик его себе и представлял. Стефан повернулся спиной, подошел к кровати и лег на неё. Он лег на спину и раскинул руки в разные стороны, словно лежал на алтаре, принося себя в жертву.
— Ты можешь прикоснуться ко мне, — сказал он, алея щеками. — Конечно, если хочешь.
— Хочу, — кивнул Рубен и, как зачарованный, подошел ближе. Он снял с себя худи и футболку и остался в одних брюках. Он стоял на кровати на коленях и склонился к Стефану.
— Можно только руками? — шепотом спросил он у Нери.
— Чем хочешь… — юноша покраснел ещё сильнее.
— А где можно? — уточнил Рувик.
— Где захочешь… — он закусил нижнюю губу. Он был такой, согласный на всё. Стефан сам всё разрешил, и эта вседозволенность пьянила и возбуждала. Впрочем, Рубен не собирался заходить слишком далеко. Во-первых, он поцеловал Стефана в губы. Ему нравились мягкие губы юноши. Чуть отстранившись от него, Рувик окинул взглядом нежное белое тело. Стефан прикрыл глаза, он часто дышал. Рубен провел пальцами по его рукам, изучая его, коснулся шеи, плеч. Он поцеловал его чуть ниже левого уха, после ещё ниже и так дошел до плеча. Нери едва слышно постанывал. Похоже, действия Викториано ему нравились, потому что Рувик заметил, что Стефан возбужден так же, как и он сам.
Рувик сел и притянул Стефана, усадив к себе на колени. Юноша смущался и не знал, что ему делать и куда девать взгляд. Собственная смелость заставила его раздеться, и он стыдился своей наготы, стыдился показывать кому-то своё тело. Рубен провел руками по его спине сверху-вниз, целуя шею и ключицы. Стефан немного выгнулся назад, сам подставляясь под поцелуи. А после обнял Рувика за шею и поцеловал его в губы. Рубен гладил его ягодицы и бедра, Нери ерзал на его коленях, заводя его сверх меры. Стефан не был безучастным, он и сам касался Рувика, гладил его лицо, шею, плечи и грудь. Нежные руки немного подрагивали. Викториано почти не чувствовал его прикосновений из-за шрамов, но понимал, что так Стефан проявляет свою нежность. Губы Рубена добрались до уже затвердевших сосков юноши. Он немного поласкал левый, после перешел к правому, а его рука спустилась ниже и обхватила возбужденную плоть Стефана.
— Ах, ещё! — Нери начал сам двигать бедрами.
Рувик открыл глаза, в своей палате он был один. Он тяжело дышал и явно был возбужден. Он поспешил в душ. Перед глазами всё ещё стояли кадры из сна. Обнаженный Стефан, его нежная кожа, едва слышные стоны.
Ему хватило нескольких минут, чтобы избавиться от напряжения. Он оперся спиной о стену, чтобы не осесть на дно душевой кабинки. Похоже, находиться рядом со Стефаном с каждым днем будет всё сложнее и сложнее. Впрочем, Рувик вовсе не удивлялся своим чувствам и эмоциям, Стефан Нери был необычайно прекрасен и чрезвычайно сексуален.
***
Стефан поднялся с постели и немного постоял. Похоже, его силы уже полностью восстановились. Он не станет притворяться больным, чтобы заставить Рувика о нем заботиться. Получается, что теперь у Викториано не будет причин прикасаться к нему. Похоже ему всё же стоит спросить его, почему он принял такое решение. Сегодня он уже завтракал, сидя за столом. Он мог бы пойти в общую столовую, но это было лишено смысла. Всё равно там он теперь уже никого не встретит. Он бы предпочел завтракать в компании Рубена. Может быть, позже он сможет попросить его об этом. Он знал, что тот предпочитает одиночество, но для него он похоже делает исключение. Так, улыбаясь столь приятным перспективам, он продолжил завтракать. После завтрака Стефан ждал Рувика. Он ещё ни разу не был в его палате. Почему-то получилось так, что они проводили время вместе именно в палате Нери. Он смотрел в окно, сегодня светило яркое солнце. Возможно, им стоит сегодня провести время в помещении. Он обернулся и улыбнулся, услышав знакомый стук в дверь. — Войди! — Стефан направился к дверям. Рувик вошел в комнату, и юноша уже привычно обнял его. Рубену очень нравились эти объятья. От Стефана всегда пахло свежестью, и ему был приятен его аромат. — Доброе утро, как ты сегодня себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Викториано, неохотно отстраняясь от Нери. — Доброе. Я уже полностью в норме, — улыбнулся тот. — Ты сегодня планируешь снова провести весь день со мной? — Если я ещё тебе не надоел, — ответил Рувик. — Ты никогда мне не надоешь, — отозвался Стефан и направился к постели. Рубен вернулся в свою палату за книгой. Стефан мог бы сесть рядом с ним и сам следить за текстом, но тогда он не смог бы смотреть на Рувика. Поэтому он устроился на постели, как и раньше, положив подушку себе под спину. Он опять, как и прежде, слушал голос Рубена, а вовсе не слова. Им пришлось прерваться на время ланча, а после и обеда. Стефан ещё не решился попросить его составлять ему компанию во время завтрака, ланча, обеда и ужина. Рубен снова вернулся в палату Нери. Тот стоял посреди комнаты и выглядел смущенным. Он решил всё-таки выяснить один вопрос. Стефан внимательно смотрел на Рувика, не решаясь спросить. Но потом всё-таки набрался смелости и выдал на одном дыхании мучавшие его вопросы: — Рувик, а почему ты больше ко мне не прикасаешься? Тебе не нравится? Не приятно? — Стефан, устыдившись собственной смелости ещё больше покраснел и опустил взгляд. — Я думал, что тебе будет неприятно… мои руки… ожоги… — Викториано с горечью глядел на свои искалеченные огнем конечности. Он мечтал по-настоящему ощутить гладкость кожи Стефана, чтобы он снова был здоров, а пальцы чувствительны, как и прежде, до пожара. — Дай мне свои руки и закрой глаза, — серьезно попросил Стефан. Рувик полностью доверял ему, поэтому и правда протянул к нему свои ладони, прикрыв веки. Тень от ресниц затрепетала в неверном свете на бледных щеках. Стефан знал, что он может сделать для Рувика, но не был уверен, получится ли у него сейчас, без наставлений Тео, вызвать дарованные ему силы. Потому просто не спеша делал всё, чему учил его погибший учитель. К радости Стефана его ладони засветились, как и в прошлый раз и этот свет начал исцелять ладони Рубена, перетягивая боль Викториано в тело Стефана. Нери чувствовал страдания, которые испытывал Рувик последние двенадцать лет от полученных им шрамов. И чем больше искажалось болью лицо Стефана, тем больше светлел Рувик, чувствуя, как его покидают мучительная тяжесть и стеснение в мышцах стянутых грубыми рубцами. — Что это за тепло? — спросил он настороженно. — Не волнуйся и не открывай глаз, пока я не скажу, — ответил ему Стефан, углубляя свою сосредоточенность на исцелении. Прошло около десяти минут, и Нери без сил опал спиной на подушку. — Открой глаза… — слабо велел он Рувику, дыша так, словно пробежал марафон. Рувик с рассеянной улыбкой повиновался, но его радость тут же испарилась, стоило ему глянуть на полулежавшего перед ним юношу. — Стефан, ты в порядке? — забеспокоился он, нагнувшись к другу. — Посмотри на свои ладони, — попросил Стефан, успокаивая его вялым жестом. Рувик, подняв руки к лицу, завороженно рассматривал их не менее пятнадцати минут. Ладони и руки до локтей снова были такими, как и до трагедии, — с гладкой ровной кожей, чувствительные, без единого шрама с обеих сторон. — Что это? Иллюзия? Или я правда схожу с ума? — Викториано перевел растерянный взгляд на Стефана. — Это правда. Я урод, но я могу дать тебе капельку счастья… — юноша сжался, будто ожидая удара или брани от Рувика, но тот порывисто притянул его к себе и застыл, не решаясь обнять. — Не смей так о себе говорить! — твердо произнес он. — Это дар. Как талант к живописи или музыке, поэзии или вокалу. Так что просто прими себя таким, какой ты есть. Его слова успокоили бурю в душе Стефана, вызвав слабую улыбку на его губах. — Тебя и вправду это не пугает? И ты не станешь меня избегать? — решил уточнить он. — Нисколько не пугает. С чего вдруг избегать? Я же твой… — Викториано не знал, какие чувства к нему испытывает Стефан, потому запнулся, -… друг, — наконец выбрал он. — И я никогда не откажусь от тебя! — Раз так… прикоснись ко мне, — в голосе юноши была мольба. Словно проверяя его, Стефан потянулся снять с себя рубашку и лег на спину. Рувик медленно, как и в прошлый раз, начал с изучения ощущений, даримых ему руками, сравнивая свои неясные смутные ощущения прошлого раза и яркие краски чувств накрывших его сейчас. Нери, смежив веки, еле слышно постанывал, шепча подбадривающее его храбрость «ещё». Викториано хотел бы расстегнуть на нем брюки и касаться Стефана везде-везде и не только руками, вдыхать его аромат, целовать хрупкое тело, как в его снах, чтобы срывать с нежных губ Нери громкие стоны и ловя в ответ те же касания… Но его желания оставались фантазиями. Всё, что он позволил себе — осторожно пробежаться ладонями по торсу Стефана, не разрешив себе разрушить столь хрупкое доверие, что сложилось между ними. Он понимал, что юноша боится, что Рувик его покинет так же, как Тео. У самого Рувика был друг, а у Стефана не было никого, кроме него. И от того хотелось всегда быть рядом. Но только пока он видит и понимает, что его присутствие не в тягость. Конечно, ему будет горько, если Нери его отвергнет. Но Рувик будет больше волноваться за душевное состояние Стефана, чем за самого себя. Викториано было не просто осознать всё, что только что случилось. Он и предположить не мог, что Стефан обладает каким-либо сверхъестественными силами, а уж тем более такими редкими. — Спасибо, — смущенно произнес он. — За всё. — Есть ещё кое-что, что я хотел бы сделать, раз уж мы теперь решили, что можем друг друга касаться, — Нери отчаянно краснел, но любопытство заставляло его пойти дальше. — Чего ты хочешь? — спросил Рувик. — Закрой глаза, — ответил Стефан. Тот снова подчинился. Юноша прикоснулся пальцем к его губам. Они оказались на удивление мягкими. Нери убрал руку. Рувик открыл глаза и удивленно на него взглянул. — Мне было интересно, какие они на ощупь, — честно признался Стефан. По губам Рубена скользнула тень улыбки, и он сам потянул руку к лицу юноши. Тот не отстранился, лишь прикрыл глаза. Тонкий палец пробежался по губам Стефана. Теперь им оставалось лишь дать губам изучить друг друга, но прежде чем они успели осознать это, раздался стук в дверь. Пришло время сеанса, и в палату вошел доктор Ода. Он неодобрительно взглянул на Рувика. Викториано понял, что сейчас он тут лишний. Разговоры на индивидуальных сеансах с доктором были неким подобием исповеди. — Я зайду позже, — сказал он и покинул Стефана. Нери смотрел ему вслед. Но, когда закрылась дверь, он перевел взгляд на Джозефа. — Добрый день, Стефан, — Ода старался произнести обычное приветствие как можно более дружелюбно. Он понимал, что Стефан всё ещё ему не доверяет. Очевидно, что Рувик знал о Нери гораздо больше, чем его лечащий врач. С другим пациентом он мог быть куда как более откровенным. Только что его голубые глаза мягко светились, на губах играла легкая улыбка, он был похож на неземное создание, на ангела. Сейчас, когда Рувик ушел, он снова стал человеком. — Добрый день, доктор Ода, — равнодушно ответил тот и тяжело вздохнул, будто разочарованный чем-то. — Сегодня Вам лучше? — спросил врач. Он обязан был спрашивать об этом. — Да, но в этом нет Вашей заслуги, — Стефан отвечал язвительно, потому что врач разрушил что-то, что было между ним и Рувиком. Джозеф чувствовал раздражение Нери. Это явно было очень болезненным напоминанием о бессилии докторов со всей их наукой. Впрочем врача-психиатра такими выпадами не удивить. — Я вернулся в норму. — Я хочу Вас понять, но не могу, — грустно заметил Ода. — Что в нем особенного? — В нем — ничего, а он — особенный, — пояснять, о ком идет речь, не требовалось. Доктор хотел понять природу их отношений, но до конца не мог осознать. Впрочем, и сам Стефан не мог бы ответить на этот вопрос. Что-то там внутри откликается именно на Рувика. Иногда Стефану казалось, что их встреча была предначертана свыше. — Кто он для Вас? — продолжал задавать вопросы Джозеф спокойным тоном. — Не знаю. Но он «для меня», — честно ответил Стефан. — Давайте больше не будем говорить о нем. — Почему? — поинтересовался Джозеф. Ему казалось, что Стефан очень хочет рассказать о своих чувствах к Викториано. — Потому что я не смогу Вам ответить ни на один вопрос, — Нери улыбнулся. — Но это не потому, что я не хочу отвечать. Я просто не знаю ответов. Джозефа немного беспокоило влияние, которое оказывает Рувик на Стефана. Но пока он делает его пациента счастливым, он готов смириться с их общением.***
Доктор Кастелланос же напротив не говорил со своим пациентом о синьоре Нери, хотя и знал, что последнее время они постоянно общаются. Он видел, что Рувик стал не таким холодным и отстраненным, которым был всё время их общения. Себастьян считал эти изменения чем-то хорошим. Прежде он ещё ни разу не видел, чтобы серо-стальные глаза его пациента так блестели. Он заметил, что синьор Викториано почти не слушает, что он говорит. — Синьор Нери хорошо на Вас влияет, — заметил доктор уже уходя. — Да, — согласился Рувик. Он прислушивался, когда по коридору раздадутся уже давно знакомые неширокие неуверенные шаги доктора Оды. Тогда он сможет вернуться к Стефану и задать ему все вопросы, что вертятся у него в голове.***
Джозеф ушел от своего пациента задумчивым. Он понял только одно, что Рувик чрезвычайно важен для Стефана, а Стефан точно так же важен для Рувика. Если разделить их, то может случиться то же, что случилось со Стефаном после смерти Теодоро Росси. Вот только в этот раз он потеряет своего пациента навсегда.***
Рувик вернулся к Стефану. Тот избегал встречаться с ним взглядом. — Можно спросить? — Викторано сел рядом на кровать с Нери. — Конечно, — он знал, что этого разговора им не избежать, так что лучше разделаться с ним побыстрее. — Ты умеешь лечить? — Рувик хотел точно понимать, что произошло. — Да, умею. Я сам об этом не знал. Тео… — имя кольнуло болью. — Он знал и сказал мне, что я так умею. — Ты всегда умел и не знал об этом? — удивился Рубен. — Я никогда не пробовал прежде, — пожал плечами Стефан и решил уточнить. — Тебя это и правда не пугает? — Не пугает, — честно ответил Рувик. Стефан придвинулся ближе. Викториано обнял его за плечи.***
Рувик стоял в душе и смотрел на свои руки. Они были такими же, как до той трагедии, которая лишила его всего. Рувика посетила та же мысль, что их встреча была не случайной. Его тянуло в Стефану не только на физическом уровне, но и на ментальном, духовном. Когда Нери был рядом, он переставал чувствовать себя изгоем, его боль растворялась в бездонных голубых глазах. Ему казалось, что эти руки не от этого тела. Настолько резко они контрастировали. Первой его мыслью, когда он узнал о даре Стефана, было попросить его излечить все его увечья. Но потом он подумал и решил, что не станет о таком просить. У врачей будут вопросы, куда делись его шрамы, если они в одночасье исчезнут. К тому же он видел, насколько обессилил Стефан после того, как вылечил его руки. А он не хотел истощать его, ведь он впервые встретил человека, для которого эти уродливые отметины ничего не значат. Он хотел сделать что-нибудь, чтобы восстановить силы Стефана. Но он слишком мало знал о них. Единственный, кто мог им помочь, погиб. Но всё же он спросит у Стефана, как ему помочь.***
Стефан лежал в постели и улыбался. Он открыл свою тайну Рувику. Он на самом деле боялся, что Рувик испугается или начнет избегать его. Но тот не стал относиться к нему иначе. Похоже, что он на самом деле нужен Рубену, как и Рубен нужен ему. Стефан не знал, хватит ли ему сил полностью исцелить Рувика и захочет ли тот этого.
