Запах неба

      Рувик стал приходить к Стефану в палату чуть позже, перед завтраком. Он не хотел мешать ему молиться. Он и сам решил снова это делать. Он теперь лучше понимал религию, чем когда ходил в церковь. Стефан помог ему понять нечто важное — главное верить, а не посещать храмы и совершать обряды. Он теперь уже не обижался на Бога, а, так же как Нери, благодарил.       Викториано сам себе удивлялся. Он считал, что его, как и его привычки и решения, почти невозможно изменить. Но Стефану это с легкостью удалось. Рувик не терпел ничьих прикосновений, но ему были приятны касания Нери. Он перестал верить не в Бога, а Богу, после случая в амбаре, когда он потерял Лауру. Но Стефан смог снова обратить его в веру. Стефан был особенным для него.       Сны Рувика так и оставались жаркими. Он никогда и никому об этом не рассказывал. Ему совсем не было стыдно за них. Их поцелуй дал его подсознанию повод хотеть большего. Его фантазии оставались фантазиями, но он думал, что когда-нибудь, если он будет действовать медленно и бережно, проявит терпение, то возможно, они постепенно и воплотятся в жизнь. Стефан ему очень нравился, а уж то, что он смог частично вернуть ему то, что он утратил во время пожара, и вовсе заставляло его испытывать благодарность. Рядом со Стефаном он не страдал от своих увечий, потому что Нери, казалось, не замечал его шрамов или видел что скрывается под ними. Конечно, Рувик никогда не забудет Лауру, но похоже, что Стефан вполне сможет помочь ему излечить и эту «невидимую» рану.       Стефан всё ещё очень переживал, что он очень быстро надоест такому умному и образованному Рубену. Он почти не читал книг, потому что врачи считали, что они могут плохо повлиять на его состояние. А Рувик, похоже, прочитал их гораздо больше, и не только художественных. Это было заметно по его речи.       Подходило время завтрака, и Рувик направился в палату Стефана. Сам Стефан никогда к нему не приходил. Рубена такое положение дел вполне устраивало. Он постучался, а после сразу же вошел. Стефан смотрел в окно, но, как только Викториано вошел, повернулся, улыбнулся и направился к нему. Он уже привычно обнял его за плечи, а тот - его за талию. Стефан смущенно опустил глаза, но потом решительно поднял взгляд и поцеловал губы Рувика. Тот сразу же ответил, делая этот поцелуй более длительным и страстным. Стефан таял в его объятьях, как шоколад, всё его тело трепетало. Нери не знал, хотел бы он большего или нет. Сам же Рувик, вопреки опасениям Джозефа, вовсе не собирался принуждать Стефана, а уж тем более не мог причинить ему боли и изнасиловать. Он хотел, чтобы это было желанием самого Нери, поэтому он готов ждать столько, сколько потребуется.

***

      Стефан решил, что ему пора было бы излечить спину Рувика. Он хотел начать с неё, чтобы врачи не заметили. Никто, кроме Рувика, не знал о его даре, поэтому они оба скрывали исчезнувшие шрамы Рубена от персонала. Потому что такие следы ожогов не могли излечиться сами. Бинты и максимально закрытая одежда помогали в этом.       Нери провел рукой по спине Рувика сверху вниз. Тот удивленно взглянул на него. Обычно он так не делал. Хоть им и нравилось касаться друг друга, они не спешили. Рубен знал, что из-за шрамов он лишился значительной части чувствительности.       — Я хочу излечить твою спину, — прямо и без преамбул заявил Стефан, краснея. Он заметил, что Рувик колеблется. Конечно, он хотел избавиться от несколько шрамов, которых на спине не так много, как на груди, но он испытывал некоторое смущение, что покажет Стефану все свои увечья, всё своё изувеченное тело. Не оттолкнет ли это его? Да и потом Нери снова потратит много своих сил, а Рубен не знал, не опасно ли это. Но решившись, он все же снял с себя рубашку, а следом и майку. Стефан не обратил никакого внимания на его ожоги, а просто занялся лечением. На спине правда не было таких сильных повреждений, поэтому юноша коснулся заодно плеч и боков, освобождая и их от рубцов.       Закончив, Нери снова тяжело дышал и откинулся на подушку. Рувик быстро оделся и повернулся к нему.       — Ложись, — прошептал Стефан, указывая взглядом на вторую половину достаточно узкой для двоих кровати. Рувик знал, что Стефану так надо, поэтому лег. Нери тут же прижался к нему ближе, положив голову на плечо. Викториано ничего не оставалось, как обнять его и посильнее укрыть пледом.

***

      Джозеф Ода постучался в дверь палаты своего пациента, но никто не отозвался. Конечно, это было не обязательно, но персонал старался быть вежлив с пациентами и ничем их не расстраивать. Доктор открыл дверь и вошел. Он понял, почему никто не ответил. Он подошел ближе к кровати. Стефан спал, и Ода ничего не имел бы против, но он спал в объятьях Викториано. Нери доверчиво к нему прижимался и, по-видимому, ощущал себя в полной безопасности рядом с ним.       Доктор Ода постоял немного в нерешительности, но всё же ему нужно было разбудить своего пациента, и он знал, что у синьора Викториано тоже сейчас сеанс.       — Просыпайтесь, — сказал он и, коснувшись их плеч рукой, немного потряс их. Рувик проснулся первым, а Стефан проснулся, только когда он перестал его обнимать.       — Мне пора, у нас с тобой сеансы, — сказал Рубен, поднимаясь с постели, потом нагнулся и поцеловал Нери. — Я зайду позже. Стефан, как и в прошлый раз, проводил Викториано полным нежности взглядом. Джозеф пытался успокоиться, чтобы не наговорить своему пациенту грубостей о Рувике. Сегодня он решил вообще не говорить о Рубене.

***

      Лежа вечером в постели, Рувик раздумывал, чем бы ему ещё заниматься со Стефаном. Нери получил образование и потому мог и сам читать книги, ему не требовался для этого Рубен. Он делал это лишь потому, что Стефан был слаб и не мог ходить, а говорил с трудом. Он подумал об играх. Он больше всего любил шахматы. Лаура находила их скучными, но сам Рубен иногда играл с отцом, когда тот был свободен. В общей комнате была шахматная доска и набор шахмат, но Викториано вовсе не собирался идти туда. У Рувика в его палате был свой собственный набор. Конечно, это были вовсе не те самые шахматы, в которые он играл с Эрнесто. У них для таких целей был специальный стол. Фигурки были максимально детализированы, белые из серебра, черные из серебра с позолотой. Но здесь у него был самый обычный набор, а вместо шахматного столика или даже обычной деревянной доски складная, как книжка, из плотного картона, подходящая как для шахмат, так и для шашек. Но всё это было не столь важно. Для Рувика были важны не внешние атрибуты, а тот, с кем он будет играть. Он не знал, умеет ли Стефан играть. Внезапная мысль о том, чтобы чем-то научить Нери, показалась ему на редкость привлекательной.       Утром следующего дня Рувик направился к Стефану с набором шахмат. После уже привычных объятий и поцелуя Нери с любопытством посмотрел на то, что принес Рубен.       — Доброе утро. Что ты принес? — с любопытством спросил Стефан.       — Доброе. Это шахматы, — ответил Рувик. — Ты умеешь в них играть?       — Пока ещё нет, — Стефан нежно улыбнулся. — Ты ведь меня научишь?       — Конечно, — по губам Викториано пробежала робкая улыбка.       До завтрака Рувик начал рассказывать Стефану о шахматах: называл фигуры, расставлял их на доске и показывал, как они ходят. Юноше было сложно запомнить столько всего, но он внимательно слушал и старался сосредоточиться на словах Рубена, а не на его приятном голосе.       После завтрака Рубен спросил Стефана, что он запомнил. Нери помнил не всё. Он путал названия фигур, ведь некоторые из них имеют их больше одного. Он также никак не мог понять, почему король настолько слабый, а королева столь сильна. Рувик решил не спешить. Он ещё раз рассказал всё, в чем Стефан запутался.       — Сможешь сам расставить фигуры? — с легкой улыбкой спросил Викториано.       — Ну, я попробую, — кивнул Стефан. Он никак не мог запомнить, что черный ферзь стоит в изначальной позиции на D8, а белый на D1, потому что ему хотелось, чтобы король, как главная фигура, стоял на «своём» цвете.       После своих сеансов они снова встретились, и Рувик предложил Стефану сыграть первую пробную партию. Нери согласился, хотя и знал, конечно, что проиграет. Но ему хотелось научиться. Если Викториано это нравится, то и он должен это полюбить. Рубен помогал Стефану, подсказывая какие-то ходы, но не слишком.       Сегодня в больнице дежурила молодая медсестра — Китти Вест. Рувик отлично знал, что она ночью никогда не проверяет пациентов. Она лишь проверяет, все ли легли спать сразу же после отбоя. Стефан и Рувик лежали каждый в своей постели, но не спали. Нери ждал Рубена, чтобы сыграть в шахматы уже по-настоящему.       Выждав минут пятнадцать после того, как Китти обошла их крыло, Рувик направился в палату Стефана с шахматами.       Стефан уже ожидал его. Они включили только светильник около кровати. В палате было полутемно.       — А мы будем играть просто так или на что-то? — поинтересовался Нери. Конечно, денег у него не было, но он всё же задал этот вопрос.       — Ну… шахматы не азартная игра. Но, если хочешь, давай играть на желания? — предложил Рувик.       — Давай, — краснея щеками, согласился Стефан.       Они начали первую партию. Конечно, Рубен не был особенно сосредоточен на игре, потому что играл с новичком. Он больше наблюдал за Стефаном, любовался его задумчивом лицом.       — Шах, — шепотом произнес Викториано, легкая улыбка скользнула по его губам. Было у него несколько желаний, которые он хотел бы претворить в жизнь. Но он не знал, согласится ли Стефан. Хотя он был уверен, что Нери посчитает, что обязан будет исполнить его желание. Конечно, он не собирался заставлять его делать что-то, что ему могло бы быть неприятно. Он всё так же ничего не знал о прошлом Стефана, но Монти сказал, что с Нери всё в порядке.       Рувик знал, что оставалось всего несколько ходов и партия будет завершена.       — Мат! — с некоторым торжеством произнес он.       — Хорошо, я проиграл, — спокойно согласился Стефан. — Чего ты хочешь? Рубен ответил не сразу. Он убрал шахматы и, прикусив губу, некоторое время пытливо смотрел на проигравшего. Примет ли он его желание? Стефан терпеливо ждал.       — Ты мне доверяешь? — наконец выронил Рувик с напряжением.       — Конечно, — Стефан кивнул, ни секунды не раздумывая. Он верил ему, как самому себе.       — Тогда разденься и ложись на кровать, — выдал Викториано на одном дыхании. Стефан ошеломленно замер.       — Что? Я не… — он оборвал самого себя, отчаянно краснея щеками.       — Не волнуйся, — поспешно заверил Рувик. — Я не собираюсь причинять тебе боль и не сделаю ничего, что было бы неприятным.       Стефан, помедлив, с мгновение смотрел ему в глаза, прежде, чем снять с себя футболку. Сердце Рувика забилось быстрее. Он следил за руками Нери, потянувшимися к поясу пижамных штанов.       Рубен едва удержал стон за зубами, когда Стефан избавился от одежды и, оставшись обнаженным, стыдливо прикрыл пах краем одеяла. Стефан алел щеками, он был очень смущен. Он не хотел, чтобы Рувик видел его обнаженным, но вместе с тем желал, чтобы он смотрел на него. Викториано молча и задумчиво смотрел на него. Он оказался даже прекраснее и соблазнительнее, чем в его снах. Взгляд Рувика прошелся снизу вверх по телу Стефана, и их глаза встретились. Нери увидел в серых глазах обжигающее желание, но не мрачную похоть.       — Что дальше? — спросил Стефан нервным шепотом.       — Ложись, — Рувик тяжело сглотнул и облизал в миг пересохшие губы. Стефан замер на несколько секунд, но всё же лег. Он понимал, что это ещё не всё и ожидал продолжения со смесью волнения и желания. Происходящее начинало его возбуждать, но он сам ничего не делал. Он ждал действий Рубена.       Рувик подошел к постели и лег рядом с ним. Сейчас он уже рассматривал тело Стефана спокойнее, но без навязчивой смелости. Он провел рукой по его щеке, шее, груди, плоскому животу, вернулся вверх и накрыл сосок. Стефан вздрогнул, но совсем не сопротивлялся и руки его не убрал. Склонившись к его лицу, Рувик ненадолго замер, словно спрашивая у него взглядом разрешение. Стефан кивнул и ободряюще улыбнулся. Их губы слились в поцелуе. Целомудренно-нежном и длительном. Легкая дрожь возбуждения прошла по телам обоих, им стало жарко и вовсе не от поднявшейся в палате температуры. Кровь закипела, а в головах не осталось ни единой связной мысли.       Они жадно целовались, наслаждаясь тем, что наконец могли делать то, о чем давно мечтали. Руки поглаживали плечи и бока, пока губы изучали мягкость друг друга. Рувик ненадолго оторвался от него и стянул с себя худи с капюшоном. До конца раздеваться не стал. Он всё ещё немного стеснялся собственного покалеченного тела, поэтому оставил футболку.       В этот раз Рувик лег уже не рядом со Стефаном, а сверху на него. Серые глаза с нежностью смотрели в голубые.       — Ты разрешишь мне… — он запнулся, смутившись, — пойти дальше? Стефан неуверенно моргнул. Он не особенно хорошо знал, что именно означало это самое «дальше».       — Ты доверяешь мне? — снова пытливо спросил Рувик. — Если ты не хочешь и скажешь «нет» — я остановлюсь.       — Я тебе доверяю, — шепотом ответил Стефан, зардевшись румянцем.       Они вновь продолжали целоваться. Губы Рувика спустились на шею Стефана, после принялись изучать ключицы, затвердевшие соски, прошлись по животу к ямке пупка. Ниже Стефан стыдливо прикрывался одеялом.       — Не бойся, — мягко произнес Рувик. Его серые глаза мерцали. Он накрыл ладонью бугорок плоти, прикрытый одеялом. Стефан позволил ему лишить его последнего прикрытия и открыть уже возбужденный член. Обхватив член в ладонь, Рувик уверенно продел его в кольцо пальцев и абсолютно неожиданно для Стефана наклонился и взял головку в рот. Выгнув спину, Стефан застонал и издал некий звук, содержащий в себе и «ах», и «нет», и «да». Всё вместе — в сумбурной смеси потрясения и возбуждения. Рувик головы не поднял и уверенно продолжил ласкать его — обвел языком головку, пощекотал кончиком языка, слизнул прозрачную каплю смазки и вновь втянул член в рот. На сей раз уже глубже, взяв почти до половины. Стефан судорожно вдохнул, приглушенно застонал, инстинктивно развел ноги шире и поджал пальцы на ногах. Голова Рувика мерно поднималась и опускалась над его пахом, сводя его с ума волнами удовольствия, гулявшими по его телу. Ещё никогда Стефану не делали так хорошо, и он никогда и подумать не мог, что с ним случиться настолько приятная и интимная вещь.       Стефану было немного стыдно, но вместе с тем он испытывал наслаждение, настолько сильное, что все иные мысли покинули его голову вслед за «нельзя» и «неправильно».       Когда в ложбинку между ягодиц пробрался влажный палец, смоченный в слюне, Стефан лишь распахнул глаза, но ноги не свел. Палец аккуратно прошелся между ягодиц, задевая нежное местечко входа. Рувик принялся всасывать сильнее, наслаждаясь стонами Нери. Стефан растаял от ласки, Рубен осторожно пробрался пальцем к пульсирующему колечку мышц. Стефан, вытянувшись, застонал. Рувик успокоил его, поглаживая по бедру.       Стефан сжимал простынь в кулаках, закусывал губы и прислушивался к своим ощущениям.       Тем временем палец нащупал внутри него болезненную и одновременно будоражащую точку, и он передернулся всем телом. Рувик ненадолго прервался, смочил слюной палец и вернулся к прежнему занятию. Осторожно, но неотступно, он проник в Стефана под его глубокий вздох. Боли не было, лишь приятное распирание, которое готовило его к чему-то куда большому. И Стефан был готов почувствовать это в себе.       Мысль напугала и взлихорадила одновременно. Неужели он был по-настоящему готов? Нет, пожалуй. Но такая ласка тоже дарила удовольствие, и он сам неспеша задвигался, насаживаясь на палец, умело орудовавший в его теле. Стефан стонал и шептал имя Рувика. Он протяжно застонал и раскинулся на постели с согнутыми коленями, изогнутой спиной, заброшенной назад головой.

***

      Стефан лежал на спине и счастливо улыбался. Он и не предполагал, что желание Рувика доставит ему столько удовольствия. Викториано тоже улыбался, когда поднялся и вытянулся во весь рост рядом с ним на узкой для двоих койке.       — Я не понимаю, это было твоё желание или моё? — шутливо спросил Нери.       — Моё. Тебе понравилось? — спросил Рувик. Ему были важны чувства Стефана.       — Мне очень понравилось. Это были самые сильные приятные эмоции, что я испытывал в своей жизни, — честно признался брюнет. — Теперь я понимаю. Я знаю, что я смогу.       — Сможешь что? — Рубен не совсем понимал, о чем говорит Стефан.       — Смогу излечить твою грудь и живот, хочешь? — спросил Нери. До этого он ещё не был уверен, сможет ли исцелить столько сильные повреждения и сколько после них ему придется восстанавливаться.       — Хочу. Но ты уверен, что это безопасно для тебя? — Рувик не знал точно, как и что делает Стефан, когда исцеляет его. Ему это и не требовалось, он знал лишь то, что для брюнета это было не так легко. Небольшие и свежие раны он лечил без труда, а вот лечение таких старых и обширных ожогов ему стоило больших усилий. После того, как Нери излечил его руки до локтя, он целый день ходил сонный и вялый, ему было холодно, будто он заболевает.       — Уверен. Ты наполнил меня положительными эмоциями, а они дают мне силы исцелять, — пояснил Стефан механизм своей силы. — Завтра днем, после обеда. Стефан прижался к Рубену всем телом. Рувик поспешно укрыл его одеялом. За этим разговором он совсем забыл, что тот, в отличие от него, очень чувствителен к температуре и к тому же совсем голый.