Запах неба

      Джозеф Ода работал в больнице «Маяк» уже шесть лет. Ему очень нравилась его работа и сама клиника. До того, как главврачом стал синьор Монти, больница, пережив пик своего расцвета, постепенно приходила в упадок. Но, когда ей стал управлять доктор Монти, она снова стала одной из лучших, увеличилось финансирование. Джозеф гордился, что работает на такого врача, как синьор Монти. Он относился к больнице с отцовской заботой. Его собственные трое детей уже выросли и завели свои семьи, им или его пятерым внукам постоянная опека Батисто была не нужна.       Когда Джозеф только начал своё обучение, он хотел быть хирургом. Он считал, что справляться с физическим недугом гораздо легче, чем с психическим. В то время ему на глаза попалась статья синьора Монти и таким образом он заинтересовался психиатрией. Позже, его любимым преподавателем, а после и научным руководителем, стала синьора Монти. Аврора Монти, в девичестве Бьянки, была супругой доктора Монти и матерью его детей. Аврора статная брюнетка, не полная, но и не болезненно-худая, выглядела моложе своих лет. Когда-то и она тоже работала психиатром. После ухода в декрет и рождения третьего ребенка, она занялась преподавательской работой.       Именно от неё Ода и узнал о клинике «Маяк» и захотел там работать. С тех пор, он ни разу об этом не пожалел. Он очень уважал своего начальника и полностью ему доверял. Как заметил Джозеф, доктор Монти был уважаем не только персоналом, но и пациентами.       С ним случилось только одна неприятность, но она нисколько не касалась работы или доктора Монти. В их клинику прислали нового врача — Себастьяна Кастелланоса. Джозеф не обратил особого внимания на слухи и досужие сплетни, которые ходили о нем. Люди склонны что-либо придумывать, когда не знают истины. Лишь потом он понял, что стоило бы всё же прислушаться, что говорят об этом новом докторе. Потому что, как гласит пословица, «нет дыма без огня».       Через неделю после того, как Кастелланоса перевели в клинику, в пятницу, он предложил Джозефу отправиться в бар и там выпить, расслабиться и обсудить работу, чтобы он побыстрее понял, что тут и как. Себастьян был довольно-таки обаятельным человеком, и Ода решил, что ничего плохого не случится.       Джозеф почти не помнил окончание этого вечера, настолько он был пьян. Себастьян вызвал такси, он назвал свой адрес и привез коллегу к себе. Джозеф подумал, что сейчас тот уложит его на диван, а уже утром он сам, когда протрезвеет, сможет отправиться домой. Но всё оказалось не так. Себастьян привел его в свою спальню и принялся снимать с него одежду. Джозеф не ожидал, что хозяин предложит ему свою постель. Что происходит, он начал понимать только когда Кастелланос раздел его полностью. Он, из-за заторможенной координации движений, не мог даже толком сопротивляться. Да и потом, Себастьян был более трезв, к тому же сильнее. Не сказать, чтобы Себастьян старался причинить ему боли, но и особо не нежничал. Произошедшее было не особо болезненно для Джозефа только потому, что он знал, что делать. Себастьян был настроен решительно, а может быть, просто слишком возбужден, вырваться Ода не сможет, и он перестал сопротивляться и постарался расслабиться, насколько было возможно в подобной ситуации, чтобы не причинять себе ещё большей боли. Он понимал, что Кастелланос воспользовался его состоянием и по сути изнасиловал его. Он никогда никому об этом не рассказывал и не заявил в полицию.       После случившегося он раздумывал совсем уволиться и найти себе другую работу, чтобы не видеть каждый день лицо своего насильника. Но из-за доктора Монти он всё же решил остаться и постарался забыть о произошедшем, не избегать Кастелланоса, а взглянуть в лицо своим страхам. Именно поэтому они теперь делили один кабинет на двоих. Впрочем, Джозеф всё равно старался не общаться с Себастьяном и вообще не обращать на него внимания.       Если бы Ода знал о Себастьяне Кастелланосе то, что узнал после из слухов и сплетен, он никогда не отправился бы с ним в бар, да и вообще куда-либо. Оказалось, что Кастелланоса вообще должны были уволить и лишить лицензии, но из-за заступничества друга его отца, который работал в министерстве, его всего лишь перевели. Он нарушил врачебную этику и завел роман с пациентом — юным смазливым парнем. Когда новоявленный любовник стал слишком навязчив, Себастьян его бросил. Будучи психически нестабильным, пациент этого не перенес и покончил с собой, повесившись в палате. Кастелланос, конечно, оправдывался, что пациент всё сам себе придумал и ничего с его стороны не было. Но слухи о смерти пациента и о его враче-любовнике всё же стали распространяться и вышли за пределы той престижной столичной клиники. Главврач, чтобы не потерять солидных клиентов, озаботился о репутации, и Кастелланоса «сослали» в «Маяк». Монти кое-что об этом знал и именно поэтому доверил Стефана Нери Джозефу, а не Себастьяну.       Раньше все пациенты для Джозефа были равны, он уделял им именно столько времени и внимания, сколько было нужно, не выделяя кого-либо и не беспокоясь о них после работы. Но со Стефаном всё было иначе. Ода очень беспокоился о юноше, особенно о внимании к нему синьора Викториано. Конечно, он пытался себя убедить, что Рубен не опасен, но всё равно переживал.       После того, как он увидел их поцелуй, стал переживать ещё больше. В тот день Джозеф застал Стефана спящего в объятьях Рубена. Похоже, что Стефан полностью доверяет Викториано, если так доверчиво прижимается во сне. В тот же вечер, после того, как Кастелланос ушел домой и доктор Ода остался один в кабинете, он решил внимательно изучить медицинскую карту Рувика.       В истории его жизни были несколько моментов схожих с биографией Стефана, с которой Джозеф очень хорошо знаком. В жизни обоих произошли трагедии связанные с пожаром и потерей любимых людей. Результат теста на уровень IQ был ожидаемо высок, выше, чем результат Нери. Хотя результат Стефана выше среднего, но до Рувика он не дотягивает. Он думал, что в медкарте Рубена он найдет что-то, чтобы понять, что так привлекает его в Стефане. Но пока ответа на этот вопрос он не нашел. Рубен не из тех, кого могла бы заинтересовать лишь внешняя красота.       Джозеф давно уже заметил, что доктор Монти относится к синьору Викториано по-особенному. Он тоже очень ему доверяет и иногда заходит к нему о чем-либо поговорить, хотя тот уже больше не его пациент. Главврач даже позволил ему получить высшее образование. Для многих пациентов психиатрической лечебницы это навсегда остается лишь несбыточной мечтой. Большая часть из тех, кто попал в лечебницу во время учебы навсегда лишились возможности закончить образование. В целом, Джозеф не ободрял этой некой вседозволенности, которую Монти предоставил Рувику. Раньше его это почти не волновало. Рубен проводил всё время в своей палате, не выходил оттуда, не пересекался с другими пациентами, общаясь только с медперсоналом. Но теперь он почти всё время проводит в палате, вот только не своей, а Нери.       Чем больше о сложившейся ситуации думал Джозеф, тем больше досадовал, что после смерти Теодоро Росси, он сам со всеми своими образованием, знаниями и опытом ничего не мог сделать, чтобы вернуть Стефана в норму, даже заставить его есть или снова разговаривать. Викториано это удалось с легкостью. Он сразу же стал очень важен для Стефана. Ода так и не узнал, что произошло во время их первой встречи, что Стефан так ждал новой возможности увидеться.

***

      Рувик шел уже по знакомому цветущему саду. Тут он бывал не раз. Он снова вдохнул в себя сладкий аромат, что непременно ассоциировался у него со Стефаном. Рувик огляделся, но его рядом с собой он не увидел. Он знал, где тот может быть. Он направлялся к постели, чтобы найти юношу. Если его там нет, то, по крайней мере, оттуда можно будет начать поиски. Ещё только подходя, он услышал сладкие стоны. Стефан действительно лежал в постели с прикрытыми глазами, но он вовсе не спал. Рувик остановился, решив понаблюдать. Нери, не замечая зрителя, продолжал своё занятие. Он чувственно и возбуждающе касался своего лица, волос, тела. Рувика окатило волной жара. Стефан сжал между большим и указательным пальцами затвердевший сосок, отчего с его губ сорвался очередной стон. Левой рукой он спустился ниже и обхватил возбужденную плоть. Он облизал пальцы правой руки и завел её за спину. Он закусил губу, но потом всё же застонал.       — Рувик… — прошептал Стефан, но Викториано его услышал. Его бедра стали двигаться быстрее. Рувик не мог больше ждать и поэтому направился к нему. Викториано наклонился и поцеловал Стефана в губы. Тот в удивлении распахнул глаза.       — Рувик?! — он тут же покраснел, не зная, сколько времени Рубен за ним наблюдает и что успел увидеть и услышать.       — Что это ты делаешь? — с иронией поинтересовался тот.       — Ну… я… думал о тебе… — Нери опустил глаза и ещё сильнее покраснел. Рувик лег на постель и обнял Стефана, прижимая к себе.       — Тебе помочь или сам справишься? — с улыбкой спросил он.       — Помочь, — робко улыбнулся тот. Рубен поцеловал его, прикрывая глаза, тот сразу же отозвался.       Рувик открыл глаза и понял, что проснулся. Естественно, в палате он был один. Он срочно направился в душ. Стефан всё ещё оставался для него искушением. Он подумал, что, может быть, ему стоило во сне ещё понаблюдать за Стефаном. Но потом в голову пришла ещё одна мысль, что он мог бы увидеть это и не во сне. Нери всё ещё новичок в шахматах. Он ухмыльнулся, стоя под теплым душем. Примет ли Стефан это его желание? Теперь, когда он подобрался к нему так близко и Нери точно знает, что Рувик никогда не причинит ему боли или зла, то, возможно, и согласится. Так же он снова задумался о своём сне. Он был уверен, что Стефан из его сна хочет большего. Но, похоже, что настоящий Нери пока ещё не готов. Даже если бы он и был готов, чтобы они оба получили удовольствие, им кое-чего не хватает. Он думал, что мог бы обсудить это с доктором Монти. Но он не знал, как сказать и позволит ли главврач такое. Правда, пока он не решился попросить Джули передать Монти, что Викториано желает с ним поговорить. Разумнее будет немного подождать. Ведь о планах Стефана и чувствах к нему Рувик ничего не знал.       После Рувик задумался, а какие именно чувства испытывает он к Стефану. Естественно, Нери очень привлекателен, и Рубен испытывает к нему сексуальное влечение. Но ведь это не всё. Он значит для него гораздо больше, чем просто возможный любовник. Викториано всегда искал человека, который сможет удовлетворить все его потребности: разума и сердца, тела и души. И Стефан вполне мог оказаться именно тем самым человеком. Он мог назвать его другом, но это не совсем точно. Их отношения вышли за рамки обычной дружбы. Их отношения ближе к любовным. Рувик не знал, как точно определить его чувства, но если бы его спросили, он бы ответил, что влюблен в Стефана. Вероятно, Нери можно назвать его возлюбленным.

***

      Стефан ожидал Рувика, стоя около окна. Сегодня был солнечный день, а значит, ему и Рубену стоит провести время после обеда в комнате. Он очень надеялся, что он сможет сделать то, что обещал. Теодоро не всё успел ему рассказать, и он не знал, что может случиться, если он истощит свои силы. Поскольку он всё последнее время проводил не в одиночестве, Стефан не тренировал свой второй дар. Возможно, если он расскажет о нем Викториано, это не оттолкнет его. Но пока он не станет. Рувик был неимоверно важен для него и он не хотел бы его потерять. Он знал, что многие другие люди вообще не обладают какими-либо способностями и с недоверием, а порой со страхом и ненавистью, относятся к тем, кто отличается от них. Он не хотел бы увидеть что-либо подобное в глазах Рувика. За последние несколько дней он понял, что испытывает к нему уже несколько более глубокие чувства, чем нежность и искреннюю привязанность. Он не чувствовал прежде любви и не мог сказать, что именно это слово подходит для определения его отношения к Рувику. Он также не знал, что об этом думает Рувик. Они никогда не говорили о своих чувствах.       Нери услышал стук в дверь и почувствовал, как его сердце забилось быстрее, ведь он точно знал, кто войдет.       — Входи! — крикнул он. В комнату вошел Рувик, по его губам скользнула легкая улыбка. Стефан сразу же направился к нему, чтобы обнять его и поцеловать в губы.       — Доброе утро! — произнес Рубен после поцелуя.       — Доброе утро! — отозвался Стефан, заглядывая в его серые глаза.

***

      После обеда Стефан решил, что пора уже сделать то, что он обещал.       — Помнишь, я вчера обещал кое-что сделать, — начал он. Он знал, что Рувик поймет о чем он.       — Да, я помню, вот только… — Рувик не знал, как выразить свои мысли и на пару секунд замолчал.       — Ты что? Не хочешь избавиться от шрамов? — удивленно спросил Стефан. Он думал, что Рувик очень этого хочет. Это для него не важно, как выглядит Рубен, но для него самого это значит нечто большее. Ведь помимо внешнего проявления таких следов на коже, есть так же и другая сторона — его шрамы абсолютно нечувствительны. Нежных прикосновений он не почувствует, а Стефану хотелось к нему прикасаться.       — Конечно, хочу, — ответил Рувик. — Дело не во мне, а в тебе. Я не уверен, что это безопасно для тебя. Я знаю, что ты тратишь много своих сил. Ты говоришь, что положительные эмоции позволяют тебе восстановиться, но я всё же сомневаюсь. Мне кажется, что ты хочешь от себя слишком многого. Может быть, тебе стоит вылечить их не сразу полностью, а за два раза или даже за три?       — Рувик, ты мне доверяешь? — серьезно спросил тот.       — Конечно, — согласился он, не раздумывая.       — Тогда верь мне, когда я говорю, что справлюсь, — Стефан смотрел ему в глаза. Он был уверен, что сил ему хватит и ему очень хотелось помочь Рубену. — Ложись и ни о чем не беспокойся.       Рувик подчинился, но на мгновение заколебался. Он стеснялся показать юноше своё искалеченное тело. Конечно, тот прежде уже видел его без рубашки, но тогда всё его внимание больше было сосредоточенно на его спине. Стефан сел на кровать, рядом с лежащим на спине Рувиком. Нери делал вид, что абсолютно не волнуется. Он ловко расстегнул пуговицы его рубашки и принялся стягивать с него брюки.       — Что ты делаешь? — удивился Рувик, пытаясь удержать их.       — У тебя ожоги ниже ремня брюк, я хочу исцелить тебя полностью, — честно ответил Стефан.       — Для этого совсем не необходимо стягивать с меня брюки, — Рувик расстегнул их и чуть опустил, он знал, что ожогов ниже лобковой косточки у него нет. Ему было стыдно лежать перед Стефаном таким. Без прикрытия одежды он чувствовал себя будто абсолютно голым. Конечно, у него не всё тело сильно пострадало. От лобковой косточки и до колен ожогов нет. Теперь и ноги ниже колен и руки лишились ожогов, благодаря дару Стефана. Но всё равно ему было несколько неловко лежать почти голым перед ним.       — Закрой глаза, — попросил Нери. — Так мне легче и спокойнее. Рувик не раздумывая подчинился. Стефан глубоко вздохнул и призвал свой дар, от рук начал исходить свет. Он долго держал их над каждым участком поврежденной кожи, чтобы восстановить не только видимые повреждения и верхний слой, но и глубокие слои, чтобы вернуть чувствительность. Начал он с низа. Рувик чувствовал тепло и как что-то меняется. К нему возвращалась чувствительность, но он этого ещё не осознавал. Ведь за почти уже двенадцать лет, он привык, что почти ничего не чувствует.       Стефан потратил целый час времени и много энергии, чтобы вернуть Рувику то, чего его лишила страшная трагедия. Кожа стала абсолютно гладкой, какой и должна быть, но Стефана интересовал вовсе не её внешний вид.       — Я закончил, — прошептал Стефан, он пытался отдышаться. Рувик открыл глаза, встревожено смотря на Нери. Взглянув в его серые глаза, брюнет вдруг решился, стянув с себя футболку, от чего его щеки тут же вспыхнули. — Я хочу проверить, вернулась ли чувствительность.       Рувик не ожидал подобного, но не стал останавливать Стефана. Нери наклонился к его животу и поцеловал кожу чуть выше ткани брюк, скрывающей пах и ноги Викториано. Серые глаза расширились, а кровь отлила от головы. Само присутствие Нери вызывало у Рувика легкое возбуждение, а уж прикосновение его губ к телу, тем более. Губы Стефана частыми поцелуями поднимались выше от лобка. На груди он задержался и прошелся поцелуями от средины груди до сосков. Провел языком вокруг, а после лизнул каждый по очереди. Рувик тяжело и часто дышал, но не решился притянуть Стефана к себе. Все его инстинкты подсказывали, прижать юношу к себе, уложить его на спину и заняться с ним наконец тем, чего он так хочет. Но он лишь положил руки ему на плечи, несильно прижимая ближе. Ему хотелось, чтобы Стефан продолжил его ласкать.       Стефан прервался и снова вернулся к середине его груди. Он бы, конечно, хотел заняться более детальным исследование чувствительности Рувика и проверить везде-везде, но у него пока просто не хватит на это терпения и сил, ведь он всё же потратил их немало. Он ни на секунду не сомневался, что оно того стоило. И вот наконец поцеловав сероглазого в яремную впадинку, он переместился к губам.       — Ты чувствовал? — спросил Нери, разорвав поцелуй.       — Каждый твой поцелуй, — прошептал Рувик. Сейчас он ощущал всем телом, какая нежная кожа у Стефана. Он уже и не надеялся когда-либо снова ощущать прикосновения к своему телу, как раньше, до пожара. Чувствовать ткань своих рубашек и футболок. Раньше для него это было не так важно, как сейчас. Он безумно хотел ощущать Стефана всем телом, каждое его прикосновение и каждый его поцелуй.       — Я чувствую тебя, — сказал Рувик, одеваясь, чтобы врачи на заметили. Но потом он лег рядом с юношей. Он знал, что ему так нужно.       — Хорошо… — прошептал Стефан, проваливаясь в сон. Рубен повернулся на бок, перевернув брюнета спиной к себе и прижал Стефана к своей вновь чувствительной груди, согревая и делясь энергией. Наконец-то он почувствовал его. Он ощущал себя как никогда живым.