Из Швейцарии с любовью

      На следующий день, сразу после окончания уроков, Ася направилась в жандармерию. Идти туда не хотелось совершенно: слишком ярко в памяти всплывали листовки, которые писались с Зоей, без Зои и со многими другими людьми. Однако не идти Ася не могла: желание, чтобы Шатохин получил по заслугам, а не пошел в качестве жертвы погибшего Круглова, которого молодого женщина толком и не знала, не давало ей проигнорировать слова Севастьяна.       Как и было оговорено вчера, для начала Ася зашла в кабинет Севастьяна и уже в сопровождении супруга пошла куда-то.       — Евгений меня выгонит под предлогом, чтобы ты не стеснялась, — сказал Севастьян. — Будет говорить какую-то ерунду — не стесняйся, отвечай, как хочется. Можешь даже по матери его послать, я разрешаю. Если вдруг что-то пойдет не так.       От подобных высказываний Асе стало несколько не по себе.       — Это что же он может сказать не такое, что ты разрешаешь его послать по матери? — спросила Ася.       — Ну мало ли, все может быть, — ответил Севастьян. — Мало ли, вдруг выскажется на тему твоей памяти. Мол, только сейчас вспомнила, а было ли что-то на самом деле?       Ася ничего не ответила. На душе молодой женщины было тяжело: мысли о том, что совсем скоро ей предстоит куда менее приятный разговор, убивали Асю.       С дежурной полуулыбкой и напускным спокойствием Ася вошла в кабинет. Первая, ожидаемая часть беседы прошла на удивление легко: Евгений даже не высказался на тему такого запоздалого заявления. Однако, едва Ася расслабилась, раздались менее радостные вопросы.       — Шатохин заявил, что инициатива исходила не от него, а от Круглова, — сказал Евгений. — По словам Шатохина, Круглов был возмущен тем, что вы вступили с ним в интимную связь, после требовали с него деньги за оказанную услугу, а позже выяснилось, что вы заразили его срамной болезнью, именно поэтому он решил вам мстить и убедил Шатохина помочь ему.       — Ложь, — ответила Ася. — Даже не желаю комментировать этот бред больного воображения.       — Кроме того, Шатохин заявил, что вы мечтали об очередной попытке цареубийства и допускали, что она будет вскоре подготовлена, — сказал Евгений.       — Вам не смешно от этих рассказов? — возмущенно спросила Ася. — Скотоложество, срамные болезни, попытка цареубийства! Да если обо всем этом кто-то и мечтал, так только сам Шатохин!       Едва дождавшись окончания столь милого разговора, Ася вышла из кабинета и, придя, к Севастьяну, сказала:       — Севастьян Михайлович, я не знаю, что можно придумать и как можно придумать, но такие потоки грязи мне уже надоели. Больше я в эти стены не приду, если надо — пусть конвой вызывают и насильно тащат. Если иного пути не будет. И на суд я тоже не пойду. Мои показания в деле уже есть, новых все равно не будет, а вот так рвать себе душу я больше не намерена.       Понимая, что расспрашивать супругу о том, что произошло совсем недавно, лучше дома: и без свидетелей, и уже тогда, когда волнение хоть немного уляжется, Севастьян лишь кивнул Асе. Попрощавшись с супругом, молодая женщина решила навестить Зою.       В доме подруги была чуть ли не идиллия: Владимир трудился над переводом статьи, Зоя лежала на полу и наблюдала за тем, как Сашенька строит из кубиков домик для зайца. Сам заяц сидел рядом и терпеливо ожидал, когда будет построено его жилище.       — Как себя чувствуешь? — спросила Ася подругу. — Как здоровье?       — Вроде бы, неплохо, — ответила Зоя. — Но читать или писать не могу — в голове как-то сразу становится нехорошо. По дому делать тоже что-то не могу, сразу голова кружится. Поэтому, как видишь, лежу с дочерью, потихоньку играю. Предложила Сашеньке сегодня строить домик для зайца, а не для медведя. Вместо крыши будет лист бумаги. Если кубиков не хватит, то бумага будет и вместо некоторых стен.       — Да у вашего зайца дом будет больше, чем у вас самих, — с изумлением сказала Ася. — Зоя, может быть, Сашеньку Володе отнесешь? Или я могу отнести. Нехорошо ребенку такое слушать, что я буду рассказывать.       — Саша и сама дойдет, — ответила Зоя. — Володя ее позовет — и не пойдет, а побежит.       Бежать Саша не стала, потому что домик для зайца был не достроен, однако девочка пусть нехотя, но пошла к любимому отцу, который баловал ее своим вниманием не так часто, как хотелось бы.       — Если бы она строила домик с Володей, а позвала я — не пришла бы, — сказала Зоя, глядя вслед дочери. — Володю она видит реже, поэтому готова проводить с ним все время.       Зоя чуть погрустнела и спросила:       — Что случилось?       — Зойка, предупредить тебя хочу, — сказала Ася. — Не связывайся ты больше ни с кем! Ни с какими политическими. Черт их разберет, кто идейный, а кто шельма последний! Ты бы только знала, как меня этот негодяй, который тебя чуть не покалечил, выставляет виноватой!       От рассказа Аси Зоя была в полном ужасе.       — Вот негодяй! — возмутилась молодая женщина. — Аська, а что такое скотоложество?       — У Геллер спроси, напомни ей твои вопросы в гимназии, — ответила Ася. — Ее точно сердечный приступ после такого хватит.       Подумав, что она совершенно зря уточнила всю грязь, которой ее не так давно облил Шатохин и Зое не стоит погружаться в пучину этой мерзости, Ася сказала:       — Это когда подсматривают, когда животные… Потомство производят. В общем, мерзкое оскорбление. Еще хуже, нежели объявить сочувствующей цареубийцам. От второго отбрехаться можно, а первое даже вслух произносить не хочется.       — Ну и не произносила бы, — ответила Зоя. — Этот идиот такими словами разбрасывается, могла бы не говорить, ведь тебе это явно неприятно.       — Я больше в жандармерию не пойду, — сказала Ася. — Пусть они как хотят, так сами и разбираются. С меня довольно. Сильно надо будет — дома напишу свои показания и пусть Севастьян передаст. Будто бы я пришла, вслух ничего говорить не захотела, а на бумаге написала. А если совсем сильно надо будет — пусть за мной приезжают. Надеюсь, до этого не дойдет.       — Да ты что, Ася, зачем же до такого доводить, — изумленно произнесла Зоя. — Не надо с жандармерией ссориться. Да, тебе Севастьянка, если что, поможет, но зачем же усугублять свое положение?       — Севастьян и без того столько мне добра сделал, что я при всем желании не смогу с ним за это добро расплатиться, — ответила Ася. — Да хотя бы за то, что он так по-доброму со мной разговаривал, его все время благодарить надо! А мог бы сказать, что приличные люди о подобном говорят до венчания, хотя бы на словах сказать, что будет добиваться отмены этого брака. Ну или просто выгнал бы меня к чертям собачьим!       — Ты преувеличиваешь, Ася, — сказала Зоя. — Зачем же так говорить? Вы с Севастьяном венчались по любви, поэтому какие-то проблемы, если они возникнут, вместе и решите.       — А кто бы не хотел беспроблемную невесту? — спросила Ася. — А попался тот, кто попался…       — Не надо, не преувеличивай, — ответила Зоя. — Кстати, как тебе свекор со свекровкой? Жить не мешают?       — Обычные люди, — честно сказала Ася. — Живем тихо, мирно, спокойно. Я глаза не мозолю, всех всё устраивает. Александра Витальевна, правда, несколько раз говорила, что замужней женщине зарабатывать деньги не положено, ее должен обеспечивать муж, но меня всё вполне устраивает. Я просто ответила, что не хочу быть обузой, услышала в ответ, что неработающая жена обузой быть не может, но никто не заставлял меня бросать эти уроки. Так что я вполне всем довольна.       — Это хорошо, — ответила Зоя. — Скажу тебе, Аська, честно: мне Геллер чуть ли не ближе родной матери. Я хотя бы с ней поговорить могу обо всем, о чем посчитаю нужным. Спросить могу. Ну да, у нее рука тяжеловата, наверное, сама еще с гимназии помнишь, но некоторые темы просто лучше обходить. Думаю, меня бы и мать за такие темы по головке гладить не стала.       — Не вижу смысла откровенничать с той же Александрой Витальевной, мне и без того неплохо живется, — ответила Ася. — Обычные разговоры на нейтральные темы — и вполне достаточно.       — Может быть, я уже все забыла, но я и раньше с матерью особенно ни о чем не говорила, — сказала Зоя. — Наверное, говорила не больше, чем ты сейчас. Свекор о чести фамилии еще ничего не говорил?       — Не говорил, Зойка, — улыбнулась Ася. — Да не переживай ты, все более чем нормально. Хорошо я живу, спокойно. Разве что этот Шатохин нервы портит, но и это как-нибудь переживем.       — Рада за тебя, Ася, — ответила Зоя.