В центре невнимания

На улице только начинало светать, а мы с Глебом уже, озираясь, как преступники, шли к сгоревшему дому его родителей. Некоторые жители посёлка уже проснулись: кто-то гнал коров на пастбище, кто-то возился в огороде, кто-то допивал водку на лавочке у забора. Но ничего подозрительного я не замечал, никаких странных машин. Может, на самом деле Никольский всё ещё знать не знает о нашем расследовании? А собственные страхи и паранойя заставят нас окончательно спятить гораздо раньше, чем он о чём-то догадается. Но я некстати вспомнил свой телефонный разговор с директором детдома и предупреждение Славки о том, что Никольский выехал в сторону районного центра, в котором этот детдом находился. Насколько велик шанс того, что директор всё же упомянет об этом разговоре? Чёрные обугленные останки дома в лучах восходящего солнца выглядели по-особенному жутко. Будто бы мы забрели в какой-то там по счёту круг ада Данте. А вот мудака Никольского определённо нужно заставить мучиться во всех кругах разом. Глебу тоже было не по себе. Он нерешительно покосился на меня, а я провёл ладонью по его спине и подтолкнул в сторону ржавой калитки. Мы прошли мимо пепелища на заросший бурьяном задний двор, к старому покосившемуся деревянному сараю. Покрытый пылью стол стоял там же, где и в прошлый раз, под кучей хлама, среди пустых банок и ржавых инструментов. Глеб даже облегчённо вздохнул, сжал мою ладонь. А потом быстро прошёл внутрь сарая и принялся осматривать столешницу. Я включил фонарик на телефоне и последовал его примеру. Провёл ногтями, ощупал края. Но ничего похожего на тайник пока не видел. — Может, за ящиками есть какой-то отдел? — спросил, открыв один. Он был пуст. — Не, я их вытаскивал уже, нет за ними ничего. Можешь, конечно, ещё раз посмотреть, но вряд ли что-то найдешь. Я достал ящики стола, посветил телефоном, но ничего интересного не увидел. А Глеба по-прежнему интересовала столешница. Он постукивал по ней кулаком, проводил ладонью. Затем вдруг отошёл и принялся рыться в куче хлама чуть в стороне. К моему удивлению выудил оттуда старый и чуть заржавевший топор. На лице Глеба мелькнуло воодушевление, он дёрнулся, споткнулся и упал прямо на кучу пустых стеклянных банок. — Глеб, ну что ж ты так… — я подскочил к нему, принялся светить фонариком и оценивать масштаб катастрофы. Несколько банок разбились, и крупный острый осколок разодрал его джинсы и и́кру. Ткань тут же начала пропитываться кровью. — Родной, ну как можно было так наебнуться? — с досадой проговорил я, а он испуганно рассматривал раненую ногу, обхватил её пальцами и испачкал в крови руки. Я присел рядом с ним, помог осторожно вытянуться. Глеб морщился, кусал губы. Мы разодрали его джинсы ещё больше, чтобы лучше рассмотреть длинный вертикальный порез. Он был глубоким, от середины икры до ступни, но стекло, кажется, не застряло. — Нужно вызвать скорую, — сказал я. Но Глеб только невесело усмехнулся. — Забей. В этой дыре больницу закрыли пару лет назад. В районном центре есть поликлиника, но хрен оттуда приедет скорая ради какого-то там пореза. У них и так мало врачей и машин. Просто пиздец. Думай, Артём, думай, что делать. Я понятия не имел, как в таких случаях оказывать первую помощь. Под удивлённым взглядом Глеба разодрал свою футболку, принялся вытирать кровь. Он осторожно дотронулся до моей ладони, уткнулся лицом мне в плечо. Когда рана была кое-как перевязана, остатки футболки я просто стянул с себя и отбросил в сторону. — Спасибо, — сказал Глеб с усмешкой, рассматривая меня. — Давай соседей позову, может, помогут чем? Он резко покачал головой. — Нет, не нужно. Начнут спрашивать, что мы тут делали и что искали. — Ну и пусть. Это же дом твоих родителей. — Тём, это деревня, тут слухи быстро расползаются. Нам нужно всё делать как можно тише и незаметнее. Давай разберёмся со столом, а потом просто вернёмся ко мне домой, и там я нормально всё обработаю и перевяжу. Он хотел встать, но я не дал, положил руки ему на плечи. Поднялся сам, сгрёб ногой подальше оставшиеся осколки и отпихнул банки. — Ты хотел разрубить стол топором? — Да… Не знаю, что ещё делать. Жалко, конечно, но тратить время на поиски тайника и пытаться его нормально открыть… Я не стал больше ничего говорить. Просто взял топор, который он выронил из рук. Подошёл к столу, постучал по нему ещё раз. Ударил по ближнему краю. Затем ещё раз и ещё раз, но дерево было цельным, ни намёка на тайник. — Может, в другом месте? — подал голос Глеб. Я рубанул снова. Прямо там, где его отец выжигал свои галки. Удар был довольно сильным, и я почувствовал, что край топора провалился в дырку. — Что там? — Глеб всё же поднялся с места, хромая, приблизился к столу. Твою ж мать, прямо как в идиотских фильмах про детективов. — Вот он, твой тайник. Надеюсь, я ничего важного не разрубил. Глеб в нетерпении скрёб ногтями по дереву, пока я, помогая себе топором, разносил в щепки столешницу. Посветил фонариком в дыру — внутри явно что-то лежало. Просунул руку и вытащил старенький чёрный диктофон. Глеб тут же выхватил его у меня. Сжал в руках, а я накрыл его трясущиеся ладони своими. — Ну что ты творишь? Уронишь ведь, и всё насмарку. Успокойся. Его волнение можно было понять. Возможно, Глеб сейчас держал в руках то, из-за чего погибли его родители, а он сам отправился в детдом, и оставалось только порадоваться тому, что Никольский до него не добрался. Глеб посмотрел на меня, глубоко вдохнул, уткнулся лицом мне в шею. Потом отстранился, поднёс к глазам диктофон. — Ну же, запускай, — сказал я. Он решился, нажал на кнопку, но ничего не произошло. Растерянно посмотрел на меня. — Батарейки, наверное, сдохли, — я погладил его по плечу, хотел, чтобы он хоть немного успокоился. — Пошли обратно. Ещё рано, куплю новые, когда магазины откроются. Он кивнул, затем ещё раз осмотрел дыру в столе — как должен был открываться этот тайник, по-прежнему было непонятно, ну да и плевать уже. — Вдруг ещё что-то есть… — проговорил Глеб тихо. Я пожал плечами, взял в руки топор. В тот момент, должно быть, смахивал на чокнутого дровосека, ещё и полуголый. Вскоре от столешницы не осталось живого места, но больше внутри ничего не было. Во всех остальных углах и посередине дерево было цельным, без намёка на какие-нибудь потайные отделы. Обратно мы доковыляли хоть и с трудом, но без приключений. Глеб опирался на мою руку, хромал, морщился, но молчал. Кровь так до конца и не остановилась, она уже насквозь пропитала обрывок футболки, которым я замотал его ногу. Со стороны мы, наверное, были похожи на парочку бомжей. Один голый по пояс, другой в рваных джинсах, идёт с трудом, оба грязные и с паутиной в волосах. В квартире я помог ему раздеться и отмыть ногу от крови. Затем усадил его на кровать, нашёл бинт, перекись и йод. Обработкой раны он занялся сам, разбирался в этом явно получше меня. Я в это время умылся и нашёл у него в шкафу футболку. Она была маловата, но выбирать не приходилось. А вещей из общаги не прихватил, было вообще не до этого. Перебинтовать ногу у него самостоятельно не получалось, опять начали дрожать руки. Надо бы взять его за шкирку и оттащить к врачу. С этой мыслью я принялся ему помогать. — Чего ты ёрзаешь? Спокойно можешь посидеть? Ему явно не терпелось запустить отцовский диктофон. Он всё вертел его в руках, ковырял ногтями, пока я снимал криво намотанный бинт и перевязывал заново. В этот момент позвонил Славка. — Артём, я говорил с Пашкой и с его приёмным отцом, — быстро и нервно сказал он. — Алина сказала, вы сейчас в деревне. Я приду? — Давай, конечно, — ответил я, покосившись на диктофон в руках Глеба. — Мы тут кое-что нашли. Можешь по пути батареек захватить? Славка пообещал зайти в магазин и отключился. — Он всё принесёт, не волнуйся, — сказал я, помогая Глебу улечься на диван и вытянуть ногу. А затем лёг рядом и прижался к нему. Наслаждался теплом его тела и взгляда. Он гладил меня по спине, а затем как-то робко и трепетно поцеловал сначала в щёку, а затем в губы. Я обвил его руками и углубил поцелуй. — Надо же, ещё месяц назад и представить не мог, что ты будешь вот так лежать здесь в моей футболке и обнимать меня, — тихо сказал Глеб. — Но жаль, что мы пришли к этому в такой хреновой ситуации. Мне, конечно, тоже было жаль, что мы не сошлись при более счастливых обстоятельствах, и одновременно хорошо от того, что всё же он со мной.

***

Славка пришёл через полчаса. Я с сожалением выпустил Глеба из объятий, поднялся с дивана и ушёл открывать. Кантемиров, напряжённо озираясь, вошёл в квартиру, захлопнул за собой дверь, протянул мне упаковку батареек. — Пашка мне звонил, — заговорил быстро. — Он рассказал мне про нескольких ребят, которые… Бля, к которым эта тварь часто приходила в последнее время… — Кантемиров запнулся. Глеб, прихрамывая, вышел из комнаты, всё так же сжимая в руках отцовский диктофон. — А с тобой что? — нервно спросил Славка, взглянув на его ногу. — Расскажем всё. Пошли сядем, — я отвернулся от него, взглянул на Глеба, прикинул, позволит ли он при Славке взять его под руку и помочь дойти до кухни. Но Глеб развеял мои сомнения и похромал сам. Пытался держать спину прямо и не морщиться, но с явным облегчением завалился на ближайшую табуретку. Его состояние мне совсем не нравилось. — Там есть ребята лет десяти-двенадцати, самые тихие и неразговорчивые. Ну, всё как он любит, — зло выплюнул Славка. — Паша сказал, что прямо перед тем, как его забрала приёмная семья, эта тварь приезжала последний раз. Трёх ребят воспиталки собрали и вывели из корпуса, это они называют гостевым режимом. Типа когда приезжаешь в детдом и берёшь ребёнка на время. Ну, этот мудак обычно так и делал… Кантемиров нервно барабанил пальцами по столу, а я напряжённо думал. Теперь будет достаточно обвинений? Осталось сделать всего несколько ходов, а затем поставить шах и мат. — Мы можем поговорить с этими детьми? — спросил у Славки. Он пожал плечами. — Можем съездить в детдом и постараться их найти. Поговорить надо, непременно, пусть и публиковать их имена ни в коем случае нельзя. Или поискать ребят, которые были в курсе, как и Пашка… Если они скажут что-то толковое, мы добавим их слова в итоговый текст расследования. И с чистой совестью попросим Женю передать всё следакам. — Дай мне батарейки, — Глеб посмотрел на меня и протянул руку. Чёрт, я уже успел забыть о диктофоне. — Давай сделаю, — вряд ли он сможет сейчас нормально всё распаковать и поставить со своим тремором. — Что там у вас? — спросил Славка. — Мы нашли это в столе у отца Глеба. Я открыл маленькую крышку, выщелкнул пару старых батареек и закинул новые под напряжёнными взглядами Глеба и Славки. Нажал кнопку воспроизведения.