В центре невнимания

— Вы задолбали, — зло выплюнул Славка. Всем своим видом он показывал, что ему надоело слушать наши с Глебом препирательства. Мы сидели в салоне Славкиной машины и не могли решить, стоит ли ехать именно сейчас. — Вы это всё затеяли, а теперь зассали, значит? — продолжил Кантемиров, яростно сверкая глазами. — Осталось, бля, всего ничего. Поговорить с детдомовцами и записать их показания, чтобы потом можно было ткнуть в это ментам. Иначе мудак Семён спрячет пострадавших куда-нибудь или запугает так, что они ничего не скажут. Откладывать на потом смысла нет, от этого только хуже будет. Нужно покончить с этим делом сейчас. Скольких ещё трахнет эта поехавшая тварь, пока вы тут сидите и сопли жуёте? — он снова со злостью посмотрел на нас. — Какие-то, блять, странные машины, да мало ли кто может тут ездить, чего вы трясётесь, не пойму? В общем, если хотите, выметайтесь, я поеду в детдом один. Я не знал, что ему ответить. Хотелось поскорее покончить со всем этим. Но интуиция мне подсказывала, вряд ли после того, как мы опубликуем расследование, сможем спокойно выдохнуть и забыть обо всём, как о кошмарном сне. Сам Славка уж точно не сможет. Может, мы и правда слишком загоняемся? Но в любом случае в людном месте будет безопаснее. Не дождавшись от нас ответа, Кантемиров молча завёл машину. Я уставился в окно, старался успокоиться и запихнуть свою паранойю поглубже. В последнее время мне всё хуже и хуже удавалось справляться с эмоциями. Докатился до того, что решил расслабиться, накурившись долбаной травой. Мы ехали по прямой и на удивление хорошей дороге. Славка, пригнувшись и вцепившись в руль побелевшими пальцами, разогнался до ста шестидесяти. На моё замечание и просьбу не психовать недовольно цокнул, но скорость сбавил. Камикадзе грёбаный. — Подожди нас в парке. Или в кафе каком-нибудь, — снова сказал я Глебу. — Нет, — он упрямо покачал головой. — Блять, как же вы заебали, — снова взорвался Кантемиров. — Вот какого хрена ты, Глеб, будешь ошиваться под забором детдома? Какой от тебя там толк будет? Мы свалим, если что, а ты нас только задержишь. Хотелось посоветовать Славке заткнуться, но он был прав. — Сядь так, чтоб улицу было видно. Если что-то странное увидишь, сразу звони, — я старался говорить как можно спокойнее. Когда мы вышли возле парка, Глеб лихорадочно вцепился в меня, обвил руками. Я обнял его в ответ, коснулся губами виска, на несколько секунд выпав из реальности. Славка раздражённо закатил глаза, но ничего не сказал. — Не уходи никуда только. Мы быстро, — сказал я. — Блин, да куда я уйду? Что со мной случиться может тут? — нервно сказал Глеб. — Не за себя беспокоюсь. — Ну, а там ты нам точно не поможешь. Всё будет хорошо, — ответил я, сам не веря своей последней фразе. Немного успокаивало, что в небольшом парке было людно. Поэтому просто взять и увезти человека, не привлекая внимания, оттуда нельзя. Да, лучше пусть ждёт здесь, чем один в пустой квартире рядом со стройкой, где постоянно ошивается Никольский. Хотя идеально было бы, конечно, отправить Глеба в город, но хрен он согласится. Я оставил ему свой чёрный найковский рюкзак, взял оттуда телефон. — Денег и сигарет захвати, — бросил Кантемиров. — Может, понадобится подкупить местную шпану. Славка оставил машину рядом с парком, до детдома мы дошли пешком. Обогнули его и остановились в лесополосе. Я набрал Глебу, убедился, что у него всё в порядке и ничего подозрительного вокруг не происходит. После этого мы подошли к тому же месту, где перелазили в прошлый раз. Пришлось снова карабкаться первому, чтобы сверху подать Кантемирову руку. — Если придётся срочно сваливать, забей на меня и беги, — вдруг выдал он. — В смысле? Ты головой ударился? — Артём, да мне давно похуй на себя и свою жизнь. Это тебе лучше не попадаться, чтобы успеть опубликовать своё расследование до того, как до тебя доберутся. — Заткнись, — я почувствовал злость и одновременно сочувствие к нему. Это насколько должна быть сломана психика у человека, чтобы так говорить. — Свалим вместе, я тебя кидать не собираюсь. Недалеко от забора на небольшой пыльной и грязной площадке несколько пацанов лет тринадцати играли в футбол. Площадка находилась примерно в ста метрах от корпусов, за старыми обрезанными тополями, но со стороны входа её всё равно при желании можно было рассмотреть. — Не озирайся так, — я пихнул Славку локтем, когда он нервно оглянулся на корпуса. — Иди спокойно. Если кто-то нас и увидит, просто не обратит внимания. Диктофон в моём кармане уже был включен. Мы с Кантемировым приблизились к площадке и окликнули чумазого рыжего парнишку, который сидел на траве чуть в стороне и зашнуровывал старые разваливающиеся кроссовки. — Вы ещё кто такие, нахуй? — пробурчал он. — Не груби старшим. Заработать хочешь? — спросил я. В глазах парнишки появился интерес и вместе с ним недоверчивость. — Смотря что делать надо, — проворчал он с наигранным равнодушием. Поколебавшись, я открыл на телефоне скриншот из интервью Никольского. — Этого человека знаешь? Парнишка пожал плечами. — Знакомая рожа. Вижу его тут иногда. — Что ты о нём можешь сказать? Парень снова пожал плечами. Поднялся с земли, опустил голову, наигранно замялся, ковыряя носком грязного кроссовка землю. Поняв этот красноречивый намек, я сунул ему двести рублей. Пацан тут же схватил их и, воровато оглянувшись, спрятал в карман. — Он приезжал на охуительном кабриолете. Нескольких малявок с собой увозил. — Каких малявок и куда увозил? И как давно? — Приезжал пару дней назад. А вот насчёт куда — в душе не ебу. Недавно тут и не особо хорошо всё знаю. Я взглянул на Кантемирова, тот продолжал нервно озираться по сторонам. Но, судя по всему, пока нас никто не замечал, даже мальчишки на площадке. Они были слишком увлечены, крича, матерясь друг на друга и пиная старый потёртый футбольный мяч. — Если дам тебе ещё сотку, приведёшь мне кого-нибудь, кто может знать? — вновь обратился я к пацану. — Давай двести, — рыжий тут же протянул мне загребущую ладонь. — И сиги отдай, — он кивнул на торчащую из моего кармана пачку. — Не, так не пойдёт, — усмехнувшись, я хлопнул его по руке. — Сначала приведи, а потом всё получишь. Мальчишка с досадой зыркнул на меня, но всё же развернулся и медленно поковылял в сторону площадки. Там он окликнул рослого лысого пацана и что-то ему шепнул, кивнув в нашу сторону. Остальные чумазые футболисты тем временем тоже нас заметили и уже косились с любопытством. Парень махнул своим товарищам, чтобы продолжали без него, и направился к нам. Рыжего вымогателя отпихнул в сторону, знаком приказав не ходить за ним. — Чего вам? — спросил с досадой, глядя исподлобья. Его взгляд остановился на Кантемирове. — Славка, ты, что ли? Чего припёрся? Этот парень был одного роста со мной и повыше Славки, хотя выглядел лет на шестнадцать. — Выяснить кое-что хочу, Саня, — хмуро ответил Славка. — Ты знаешь, кого сейчас Никольский к себе забирает? Парень окинул его тяжёлым взглядом. — Мне плевать на это. Ко мне не лезет, на остальное похуй. — Лезет — это как? — решил уточнить я. Он взглянул на меня, пожал плечами. — Да мне пофигу как. И всем, кто поумнее, тоже пофигу. Ну да, эти слова можно сделать девизом нашего государства. Моя хата с краю — ничего не знаю. Хотя детдомовцев тоже можно было понять — их некому защитить, о своей шкуре приходится беспокоиться самим. Поэтому осуждать парня я не мог. — Ладно. Скажи хотя бы, когда он приезжал в последний раз и кого увозил. — Слушай, я вообще в душе не ебу, кто ты, с чего мне тебе что-то говорить? — проворчал он, глядя мне в глаза. Я не отвёл взгляд, нахмурился. Мы некоторое время так и смотрели друг на друга, но он не выдержал, цокнул и отвернулся первым. — Ты не обязан ничего говорить, — снова заговорил я. — Но я прошу тебя это сделать. Об этом никто не узнает. Он прищурился, взглянул на Славку. — Этому мало было, что ли? — Заткнись! — зло выкрикнул Кантемиров. Я тронул его за плечо, сделал шаг вперёд и стал между ними. — Спокойно. Ты, Саня, радуйся, что сам не оказался на месте тех, кого Никольский вот так увозит покатать на кабриолете. Но учти, что он ёбаный психопат, и в любой момент может захотеть покататься с тобой. — Хуй там, — зло сказал Саня. — Он только придурковатых малолеток забирает. Хуй бы он со мной что-то сделал. — Ну а чего ты ссышь рассказать нам тогда? — Ой, бля, чего мне ссать? Приезжал позавчера. Увозил троих. Имена их я не знаю, мне похуй. Всё, отвалите от меня, — резко сказал он. — Вон, кстати, охранники идут, вам, походу, пиздец. Я оглянулся, увидел, что со стороны корпуса к нам и правда направляются двое охранников. Не сговариваясь, мы с Кантемировым кинулись в сторону забора, уже было плевать, где перелазить. Охранники что-то кричали нам вслед. У забора я подсадил, а точнее, едва ли просто не перекинул Славку, чувствовал, как кровь стучит в моих висках. Когда мы оба спрыгнули на землю, Кантемиров резко схватил меня за локоть. — Там менты, — прошипел он, тяжело дыша. Мы стояли недалеко от дороги, и я увидел полицейский УАЗик. Снова послышались крики охранников. — Валим в лесополосу, — сказал Славка. Мы бросились в противоположную от дороги сторону, к густо растущим деревьям. У меня даже не возникло мысли о том, что, собственно, никаких преступлений мы не совершили, с чего нам бояться полиции? Но инстинкт самосохранения гнал меня прочь, ветки деревьев били по лицу и цеплялись за одежду, но я их даже не замечал. — Бля, не могу больше, — Славка сбавил скорость, тяжело дыша. — Никто не гонится, — сказал я, оглянувшись и тоже переходя на быстрый шаг. Чёрт, мы ведь так и не смогли поговорить с пострадавшими детьми. Но слова рыжего парнишки и Сани были записаны на диктофон. Они сказали, что в последний раз мудак приезжал совсем недавно… — Как думаешь, тот уёбок сдаст нас ментам? — спросил Славка. Ничего не ответив, я достал из кармана телефон и набрал Глебу. Гудок пошёл, но затем звонок сбросили. Я набрал ещё раз, но теперь вызов вообще не шёл. После пяти бесплодных попыток мои руки начали мелко подрагивать. — Твою мать. Давай быстрее, а? — я снова сорвался на бег, обогнал Славку. Мы пересекли лесополосу, затем улицу, выбежали к парку. Славкина машина стояла там же, где он её и оставил, а вот Глеба видно не было. — Блять, где он? — нервно сказал я, оглядываясь. — Отлить небось пошёл твой Глебушка, сейчас придёт, — проворчал Славка, тяжело дыша и хватаясь за бок. Но он тоже нервно смотрел по сторонам, вглядывался вглубь парка. Я снова попытался позвонить, но гудок по-прежнему не шёл. Пересёк парк, он был небольшим, но Глеба нигде не было. Славка уныло ковылял за мной. — Извините, вы парня не видели случайно, здесь на лавочке сидел? Шатен с забинтованной ногой, — спросил я у женщины, которая катала ребёнка на качелях. Но она только пожала плечами. Я обходил парк раз за разом, выкрикивал его имя, приставал к прохожим. Кидался из стороны в сторону, словно в лихорадке, сердце бешено колотилось, так, что в груди было больно. Забрали, увезли, что с ним сейчас? Как только мог оставить его одного? Я в отчаянии повалился на лавочку и запустил пальцы в волосы, а хотелось просто разбежаться и разбить себе голову об стену. Славка тем временем молча пристроился рядом со мной, и в этом момент мой телефон зазвонил. Я едва не выронил его из рук, но, к своей досаде, увидел, что звонит не Глеб, а Женя. — Артём? У тебя всё в порядке? Где ты сейчас? — голос моей начальницы был непривычно обеспокоенным. — Жень, не могу сейчас говорить особо, — хрипло сказал я. Чувствовал, что начинаю задыхаться. — Мне Глеб звонил. — Что? — я резко вскочил на ноги. — Где он? — Артём, пожалуйста, успокойся и не делай глупостей. Его задержала полиция. — Блять, что? Из-за чего? Бред какой-то. И почему он позвонил не мне, а Жене? — Тём, он попросил меня тебе сразу не говорить, боялся, что ты вытворишь какую-нибудь хрень. Пожалуйста, дождись меня, мы с Лёшей, моим адвокатом, уже едем к вам. Будем минут через сорок. — За что его задержали? — спросил я, чувствуя ком в горле. — У него в рюкзаке нашли наркотики. И он сказал, что они принадлежат ему, — тихо сказала Женя. — Дождись нас, пожалуйста, Артём, и мы вместе поедем к нему. Не делай хуже себе и ему. Я стоял и смотрел перед собой, не мог сфокусировать взгляд. Страх полностью парализовал меня, не давал пошевелиться, во рту чувствовался солёный вкус крови из прокушенной губы. У него в рюкзаке нашли наркотики. В моём чёрном найковском рюкзаке, который я ему оставил.