Бархатцы

— Ты чего вскочила в такую рань? Юнги, тяжело вздохнув, поворачивается к Мэй, убавив огонь на плите. — Тот же вопрос, — малышка садится за стол и подпирает рукой щеку, смотря в глаза. — Отоспался бы нормально. — Я выспался. На удивление. Юнги вчера казалось, что ему будет мало, наверное, даже двенадцати часов по ощущениям. Как только он лег в кровать, невольно подумал о том, когда в последний раз его посещали подобные мысли. Именно мысли, а не перманентные ощущения. Выспаться ему полноценно удавалось не так часто. Но ему действительно удалось выспаться. А встал он по привычке организма достаточно рано, чуть позже, чем встает на работу.  — А ты снова тут как тут. Хвостиком таскаешься, — с улыбкой. — Я почувствовала запах яичницы, и мне пришлось встать, чтобы сказать, чтобы ты ее не делал, — морщится притворно Мэй. — Мотивация побыстрее научиться готовить развивается в геометрической прогрессии. — У тебя теперь есть, к кому приставать, — Юнги очень доволен этим фактом. — Направь хоть всю мотивацию на это. Мэй расплывается в искренней широкой и теплой улыбке. Внутри Юнги она по ощущениям отражается моментально. — Можем заказать что-нибудь, — предлагает Мин, немного помолчав. — Как тебе идея? — Только если не потому, что ты сейчас обиделся на мои слова, — Мэй поджимает губки и смотрит виновато. — Если что, я всей душой обожаю яичницу… Юнги смеется. — Прости. У нас продуктов не так много осталось, а моя фантазия очень бедная. У Юнги с фантазией, оказывается, в принципе плохо. Чего бы она ни касалась. От своих мыслей внезапно становится неловко. Про варианты, которых еще может касаться фантазия. В голове проносится вчерашнее взаимодействие с Чонгуком. Юнги шмыгает носом. Он так делает, когда хочет разрядить обстановку. Ту, что снаружи, или ту, что внутри. — Что будем? — он выключает плиту и отставляет сковородку под все еще виноватый взгляд Мэй. — Пицца, роллы, кола? — Скажи, что ты на меня не обижаешься. Юнги с улыбкой подходит и ерошит волосы на голове малышки.  — Обижаюсь самой сильной степенью на свете. Но, если честно, мне самому надоели такие завтраки, — вздыхает. — Пора найти новые рецепты и наловчиться готовить что-то еще. — Да ладно, — буркает Мэй с улыбкой. — Можем вместе, — внезапно оживляется. — Я тоже хочу! — Тогда так и сделаем. А пока доставка? Мэй часто кивает головой. — Кстати, — вспоминает Юнги и кидает взгляд на часы. — Гостей кормить яичницей тоже такой себе вариант. — Чонгук придет? — оживляется Мэй и с улыбкой ерзает на стуле. — Тэхен обещал заглянуть, я тебе вчера не сказал. — Дядя Тэ! — выкрикивает радостно. — Сколько можно его так называть, — закатывает глаза. Мэй хихикает, начиная усиленно болтать ногами. Юнги берет телефон и открывает приложение. Прокручивает ленту выбора, прикусывая задумчиво губу. А потом отдает телефон Мэй. — Выбирай сама. Если Тэхену что-то не понравится, пусть это будет на твоей совести. — Эй! Юнги сдерживает улыбку. — Выбери побольше, — садится рядом на стул. — Что захочешь. — А мы будем в конце пролистывать ленту и останавливать ее резко, чтобы еще купить дополнительную случайную пиццу? — Мэй всегда так нравится эта затея, что Юнги даже сделал из этого маленькую традицию. — Не обсуждается даже. Мэй радостно прыгает на месте. Юнги плавно моргает и следит за тем, как малышка с горящими глазами увлеченно нажимает на позиции. — Если тебе так хотелось доставку, могла бы мне раньше сказать, — Юнги не хочет загоняться, но такую оживленную Мэй невозможно не замечать. Малышка задерживает палец в воздухе над экраном и поднимает глаза. — Не начинай, — после возвращает внимание телефону обратно. — Это вкусно, когда редко. В целом, как и со всем в этой жизни. — Действительно. Сложно поспорить. Особенно ярко ощущается появление чего-либо, когда этого долго не было. Например, тепла. Мэй бодро выбирает несколько вариантов пиццы и закидывает в корзину еще пару видов роллов. Довольно протягивает телефон обратно и улыбается. — Сам сказал выбрать побольше, — она ждет реакцию и одобрение. И Юнги кивает, бегло просмотрев выбранное. — Сладкое пойдет нам с Тэхеном, — добавляет еще пару чизкейков, на что Мэй расширяет глаза. — Это как так! — Чонгук собирается сегодня сделать торт для Тэхена и очень хочет, чтобы ты ему помогла. Сделаете дополнительно пирожные и налопаетесь до отвала. Я разрешаю. — Правда? — малышка сейчас вспыхнет и закономерно пропадет от того, насколько сияет. — Кривда. — Тогда ладно! — болтает ногами с улыбкой. — А вы где будете? Юнги задумывается. — Не против, если мы с Тэхеном прогуляемся до кафе? — Нет, — продолжает лыбиться. — Я с радостью останусь с Чонгуком наедине. Юнги опускает взгляд. И ему хочется как-то странно простонать, потому что он не понимает. Не понимает, что это вновь за чувство внутри. Это уже начинает выматывать своей неизвестностью. Юнги вдыхает носом и пытается на этом не концентрироваться. Не хватало еще нарастающей тревожности, совершенно необоснованной. Да ведь? — Вот и ладно, — подытоживает Юнги. — Тогда решили. Он смотрит на то, как Мэй оживилась. Малышке едва удается усидеть на месте. Она не убирает с лица широкую улыбку, болтает ногами, из-за чего едва не подпрыгивает на месте. И Юнги невольно задумывается о том, насколько ей иногда не хватает общества других людей. Взаимодействия не с братом и даже не с Чонгуком. Юнги старается не думать об этом. Просто не думать. Сегодняшнее утро не должно так начинаться и тем более развиваться дальше, в таком ключе мыслей. Вместо этого он думает о том, чтобы в ближайшее время сходить с Мэй на работу в свой выходной. Пусть встретится с Бонсу и ребятами. Она очень нуждается в общении с другими. Поэтому Юнги даже рад, что Тэхен решил зайти. Что все так получилось. — Давай сюда яичницу, — вдруг говорит Мэй. — Я хочу есть. — А я думал ты хочешь ее собственноручно выкинуть, — Юнги улыбается и идет к плите. — Она уже остыла. Ты уверена? — Более чем. Не хочу тебя обижать. — Что за жертвы, — Юнги закатывает глаза, но в тарелку в итоге завтрак кладет и ставит на стол. — В тебя пицца потом влезет? — Влезет, — даже не сомневается. — Давай сюда. Пока Мэй, довольная, уплетает завтрак, Юнги облокачивается на столешницу поясницей, смотря на нее, и думает о том, что стоит действительно научиться готовить что-то новое. А для этого нужны выходные. И еще ему обязательно нужно поговорить с мистером Ли. Юнги переживает, как в итоге прошли смены без него на точке. Для него все равно случившееся воспринимается частичной виной. Такие ситуации говорят о том, что на него нельзя положиться, и пусть это совершенно не так, Юнги это осознает, но со стойкой внутренней убежденностью ничего не может поделать. Что-то глубоко внутри него вторит, что нужно как минимум извиниться. Раздается звонок в дверь, и Мэй радостно отодвигает тарелку и спрыгивает со стула. — Я открою! — Я и не сомневался, — бормочет Юнги с улыбкой и идет следом за сестрой. На пороге стоит Тэхен. Он тянет широкую лучезарную улыбку, проводит рукой по пшеничным волосам, убирая непослушные пряди, кладет рюкзак на пол и разводит руки в стороны. — Малышок-карандашок! Мэй заливается смехом и прыгает ему в руки, Тэхен сразу ее подхватывает и кружит. — Привет, крохотуля! — продолжает. — Я так соскучился! — Дядя Тэ! — Мэй смеется, обнимая за шею. — Я тоже! А мы пиццу заказали! — начинает воодушевленно тараторить. — И роллы! А Юнги сказал, что сладкое вам! Но я тоже буду сладкое! — Мин сдерживает улыбку. Мэй такой ребенок прямо сейчас, просто от макушки до пяток. — Мы с Чонгуком сделаем торт! И пирожные! Юнги разрешил! — Правда? — Тэхен отпускает Мэй и присаживается на корточки перед ней. Кидает взгляд на Юнги и сдерживает улыбку. Чонгук, значит. — У меня для тебя есть подарок, — спохватывается и лезет в рюкзак. Достает оттуда плюшевого щенка. Мэй на это расширяет глаза, приоткрывая рот, и настолько демонстративно поворачивается к Юнги, что тому заранее хочется простонать. Малышка хватает игрушку и прыгает с ней на месте. — Юнги, это щенок!! — Вижу, вреднявка. Мэй, кажется, все равно на то, что ее брат принимает позицию противоположную насчет присутствия животного в доме. Прямо сейчас она настолько живая и радостная, что делится этими эмоциями с братом на автомате. Такой ребенок. Тэхен с довольной улыбкой поднимается, смотрит Юнги в глаза и внезапно осекается. Выглядит растерянно и виновато. — Котят не было, — поджимает искренне грустно губы Тэхен. И добавляет: — Правда. Юнги начинает тепло смеяться. Боже, эти двое ну просто друг друга стоят. В своих искренних эмоциях, открытости и их проявлении. Юнги считает такие качества драгоценными в людях. Наверное, именно поэтому Мэй так тянется к Тэхену и ему доверяет. — И здорово! — выпаливает Мэй, радостно рассматривая каждый сантиметр щенка. Ей все равно, намеренно Тэхен подарил его или так сложились обстоятельства, хотя она склоняется все же к первому варианту. — Спасибо! — поворачивается и впечатывается в парня в благодарностях. — Не за что, — Тэхен сияет от вида радостной малышки. Так искренне, что Юнги сам на это не может не улыбнуться. — Проходи, не стой на пороге, — Мэй готова тащить Тэхена внутрь квартиры, но терпеливо ждет, пока тот разденется. — Я тебе устрою экскурсию по дому! А потом тебе покажу свою комнату! — Вы не так давно и виделись, — Юнги закатывает глаза. — У нас из нового появился разве что паук под кроватью. — Юнги!! — Мэй в шоке поворачивается. — Неправда!! — а потом добавляет: — Скажи что это не так! — Конечно так, вреднявка, — дразнится Юнги. — Ты призвала его, пока английский практиковала, хорошо хоть не демона. Мэй сопит носом. Тэхен широко улыбается: — Я смотрю, у вас ничего не меняется. Юнги с Мэй синхронно к нему поворачиваются. Малышка берет Тэхена за руку и тащит внутрь, моментально переключаясь. — У нас очень клевый и красивый сосед! — выдает по дороге Мэй, на что Юнги в шоке распахивает глаза. — Я тебя с ним познакомлю! — Да? Такой красивый? — Тэхен широко улыбается, оглядываясь через плечо и смотря на Юнги. Тот вздыхает, а потом внезапно тушуется и сдерживает улыбку. О, у Тэхена появилось столько вопросов. — Очень! Чонгук делает тортики от сердца и почек, представляешь! И еще сделал на одном большой-большой цветочек сверху! Он еле в щеки поместился! — запальчиво и вдохновленно. — Чонгук тебе понравится! Юнги снова вздыхает. Тэхен так-то с Чонгуком уже знаком. Но то, как Мэй про него рассказывает… Юнги снова ощущает внутри себя это чувство. И теряется. Оно его беспокоит снова, залезает под кожу и там по ощущениям остается, явно не собираясь так просто пропадать. Юнги спешит чем-то себя занять и отвлечь. Да что с ним происходит? — Я пока сделаю что-нибудь из напитков. Тэхен? — Café au lait, — отзывается тот уже из гостиной. Юнги слышит, как тот тепло и по-особенному при этом улыбается. Так, как делал это всегда. Как по-особенному радовался, что мог произносить это на чистом французском при Юнги, зная, что тот поймет значение. Часто Тэхен беззвучно произносил губами фразу, стоя в кафе около кассы, после того, как его спрашивали, что бы он хотел заказать. А потом озвучивал на родном языке заказ с улыбкой. Тэхен при этом выглядел таким впечатленным. Юнги всегда трогало то, как его друг ни на мгновение не переставал чувствовать себя погруженным в мир своего вдохновения. Тэхен не был одержим, он был поглощен и растворен всем собой во французской ленте искусства. Это всегда казалось очаровательным. То, насколько Тэхен дышит тем, что любит. Насколько пропадает в каждой детали, которая касается импрессионизма. Это завораживает до сих пор. Юнги на его слова улыбается. И невольно вспоминает прошлое. Их походы в кафе после школы, то, как Тэхен только начинал учить французский и как постоянно при любой возможности вслух произносил слова и фразы, держа в руках блокнот, куда их выписывал, пока они вдвоем куда-то шли. Как по несколько раз повторял, местами хмуря сосредоточенно брови, поджимая губы и поднося ближе к лицу страницы с текстом. Как четко в итоге выговаривал и радовался, что получалось звучать без акцента. Тэхен был вдохновлен. Тэхен был влюблен. Настолько влюблен, что такие насыщенные эмоции не могли не касаться Юнги и не могли не отдавать светом. Теней в Тэхене не было. Для него они существовали только в деталях импрессионизма. — Мне тоже café au lait, — неуклюже и неумело повторяет за Тэхеном Мэй, звуча совершенно иначе. Юнги слышит красивый смех парня на это из гостиной. — Да у тебя здорово получается! — восхищается искренне Тэхен. — Не хочешь начать учить французский основательно? У тебя получится, дело только практики! — Правда? — отвечает Мэй, Юнги даже представляет, как она при этом широко распахивает свои большие глаза. — Он сложный. Думаешь, получится? — Конечно! — Тэхен звучит так, будто даже не допускает вероятности, что может быть по-другому. — Все сложное становится сложным, только когда мы его таким начинаем сами воспринимать. — Вот круто! — прыгает Мэй, Юнги буквально видит это действие, хотя находится в другом помещении. — А ты научишь меня? Научишь меня? Научу Юнги выдыхает носом. Он часто моргает несколько раз, слыша это, пока греет молоко. Он цепко ловит это странное чувство, пытаясь его разобрать. Но теперь оно становится многограннее. Оно с чем-то смешивается. И Юнги остается в еще большей растерянности от этого ощущения. Он облизывает губы, выдыхая носом снова. Может, дело в том, что его не было почти день рядом с Мэй? И теперь он воспринимает то, что она с кем-то кроме него так тепло общается и на кого-то кроме него так тепло реагирует, в каком-то новом ключе? Это совершенно не похоже на правду. И на то, что Юнги мог бы начать ощущать. И на то, как Юнги мог бы начать что-то воспринимать. Ему стоит перестать сходить с ума. Поэтому он вздыхает и отбрасывает мысли окончательно. Он разберется. Проанализирует позже, если уж так захочется покопаться в себе и с чего-то загнаться. Юнги уверен, что все поймет, просто позже. Он действительно ощутимо эмоционально перегрузился вчера. И появление новых эмоциональных состояний вполне объяснимо. А еще стоит не забывать, что Юнги достаточно тревожный. И это тоже влияет на все его чуткие реакции к малейшим изменениям. Ему стоит перестать сходить с ума. И стоит расслабиться и отдохнуть. У него, в конце концов, сегодня выходной. — Только дай знать, и я сразу прилечу тебе помогать, — отвечает Тэхен. — Притащу учебники. Может, потом начнем даже читать что-нибудь несложное, чтобы быстрее усваивалось. Сказку какую-нибудь, например. — Русалочку! — Так! — Юнги выкрикивает, убирает с плиты молоко и идет в гостиную, уже слыша заливистый смех Мэй. — Никаких Русалочек! — На французском, на французском! — Мэй начинает прыгать на месте с широкой улыбкой, продолжая довольно смеяться. — В оригинале!! — Я тебя щас! Тэхен отходит в сторону, вопросительно смотря на друга и пытаясь понять причину такой внезапной реакции. И тоже улыбается автоматически, потому что Мэй почему-то слишком довольная. Он неосознанно перенимает ее настроение. Малышка хохочет, откладывает щенка на столешницу и начинает наворачивать круги вокруг Тэхена, периодически прячась за ним. Юнги за ней повторяет. — А ну стоять, заноза. Тэхен бы с радостью отошел в сторону и перестал мешать разборкам, но он оказался запланированно этими двумя втянут во взаимодействие. Поэтому он остается ответственно стоять, выполняя роль щита. Или препятствия. Тэхен пока не может до конца понять, что из этого. — У вас дверь была открыта, я случайно заметил. В комнате раздается приятный бархатный голос, и все трое поворачиваются к вошедшему. — Чонгук!! — выкрикивает счастливо Мэй, срывается с места, бежит к нему и обнимает за ногу, после начиная смотреть на брата и его друга. С широкой искренней улыбкой. — Это наш сосед! — сразу говорит малышка. — Тэхен, это Чонгук! — Приятно познакомиться, — с тихим смешком отвечает Тэхен, прикрывая рот кулаком. — Но вообще-то, Мэй, мы уже успели увидеться. Когда Чонгук приходил с Юнги на мою выставку. — О, да? — малышка хлопает глазами. Кажется, она немного расстроена тем фактом, что у нее не получилось поделиться первой появлением в своей жизни такого важного и особенного человека. Мэй поднимает руки выше и плавно обнимает Чонгука за талию. Кажется, ее это все-таки не сильно расстраивает, потому что по тому, как она бережно обнимает парня, видно, что для нее самое важное во всем этом то, что он у нее просто теперь есть. — Ладно. Тогда я рада, что ты уже знаешь, какой он хороший. Юнги на это поджимает губы. Смотрит на эти объятия Мэй. Внутри это чувство начинает тянуть внезапно усиленно, набирая обороты. Юнги хочется даже рвано выдохнуть от их внезапности. Ему хочется надломить брови, заглянуть глубоко внутрь себя и отчаянно спросить «Что происходит?». И он спрашивает. И его переставшее тосковать по теплу сердце тихо звучит, вновь повторяя уже сказанное ранее. Слово в слово: «Я в порядке. Что с тобой такое?». И у Юнги все еще нет ответа. Тэхен на слова малышки пытается сдержать сияние. Своей улыбки и всего себя. У него такое всегда получается не очень успешно, потому что Тэхен — физическое воплощение слова «эмоции». Если усовершенствовать словари и рядом со словами оставлять живые картинки, то Тэхен был бы рядом с «эмоциями». В целом, парень пытается сдержать сияние лишь по одной причине — он слишком очарован и не совсем уверен, насколько это очарование уместно показывать в данной ситуации. Здесь Чонгук. Тэхен с ним познакомился, но прямо сейчас вокруг создается такая атмосфера, что внезапно зарождается осознание, что он наблюдает что-то новое. Что-то такое, от чего эмоции со скоростью пролетают сквозь него, заставляя мысленно приятно отшатнуться. А потом замереть, боясь спугнуть эту атмосферу. Тэхену хочется прикоснуться к этой улыбке Мэй всей своей душой, чтобы душа переполнилась теплом. Вот так малышка выглядит. И для Тэхена… Что-то в этом новое. Очень новое. Парень переводит взгляд на Юнги и замечает похожую улыбку. Только к ней, помимо тепла, присоединено еще больше. Вот сейчас Тэхену хочется задержать дыхание. Не замереть. А просто… Тэхена сносит. Он незаметно моргает часто пару раз, выдыхая бесшумно ртом, и ощущает на губах тепло. Это не тепло его дыхания, это тепло атмосферы, в которой он находится. Это просто невероятно. — Вы сразу уйдете или останетесь? — вдруг спрашивает Мэй, обхватывая Чонгука удобнее и не переставая от него отлипать. Юнги смотрит на Тэхена вопросительно. Тот пытается отойти от эмоций, что захватили. Потом поспешно кивает. — Останемся ненадолго, — говорит Юнги, принимая ответ. Мэй радостно расширяет глазки. А потом, услышав звонок в дверь, подпрыгивает: — Пицца! Чонгук улыбается: — Я открою. — Я помогу, — выпаливает Юнги. Тэхен не может ответи от этого взгляда. Его переполняет стремительно чем-то слишком знакомым, но забытым. И когда безошибочно понимает, чем, то хочет собрать влагу на ресницах. — Мэй, выбирай, что поделаем, — Тэхен спешит отвлечься. — Ты за главную. Малышка сияет. — О! — кажется, она не думала об этом. А теперь резко думает, да так сосредоточенно и ответственно, что умиляет. Тэхен расплывается в широкой улыбке. Он очень по ней скучал. — Давайте поиграем? Дядя Тэ, помнишь башню? Давай в нее? — Мэй оживляется и вприпрыжку подходит. — Мы играли втроем и с Чонгуком выиграли!! — запальчиво, с широкими глазками, хватает за руку и прыгает уже на месте рядом. — Юнги так легко уделать! Мы с Чонгуком клевая команда! Давай ты с нами Юнги уделаешь! Тэхен смеется. На губах снова тепло. Ох. — Хорошо, малышок, — улыбается, сжимая бережно ладонь в своей. — Пойдем принесем? — Я тебе покажу комнату! — Мэй тянет мгновенно за палец, Тэхен едва поспевает от неожиданности за этой непоседой. — Хотя там ничего нового не появилось особо. Но все равно посмотришь! Я картину новую нарисовала! Юнги купил, — потом резко тормозит, и Тэхен в нее чуть не впечатывается. — А ты щенка специально купил? Тэхен виновато поджимает губы. — Там правда котят не было… Мэй внезапно заливается смехом. — Уверена, был остальной зверинец. Спасибо! — и ее нос уже вжимается в живот парня, а руки обвивают талию. Тэхен гладит по голове. Что ж… И то верно. Они скрываются в комнате. Чонгук благодарит курьера за доставку, берет коробки. Юнги хватает роллы. Он смотрит из-под челки на парня, когда с ним устанавливают зрительный контакт, потом смущенно уводит взгляд. И шепчет, вновь поднимая к глазам: — Я скучал. Чонгук плавно поднимает бровь, сдерживая улыбку. Внутри Юнги столько всего. С момента, как проснулся, проснулось и его сердце, а когда увидел парня, то все задышало и потянулось с невероятной силой. Юнги это не пугает. Юнги это переполняет. И, черт, он ничего не собирается с этим делать. — Какие мы ласковые с утра, — улыбается Чонгук, наклоняясь. Задерживается, рассматривает. Любуется. В его взгляде хочется утонуть, и Юнги тонет. Парень идет в сторону кухни. За его спиной тянут носом воздух, моргая. И что это было? Юнги, сопя носом, останавливается около стола, где Чонгук разложил коробки, ставит роллы рядом и поднимает недовольный взгляд. — И что это было? Чонгук наклоняет голову, поднимая уголок губ. — Что именно? Юнги складывает руки на груди и искренне недовольно смотрит. — Где мой ответ. Чонгук сдерживает улыбку шире. — Разве я ничего не ответил? Юнги продолжает упираться в него взглядом. Он тут, значит, просыпается сердцем, а в ответ что? А в ответ? — Пока у тебя еще есть возможность исправиться, — он не звучит обиженно. Но готов вот-вот. И как-то теперь все более растерянно. Он умеет загоняться с пол-оборота. В этом ему нет равных. — Разве… — сглатывает, моргая и вдыхая носом. — Разве то, что вчера было… Не… Сглатывает снова. Уводит взгляд. Прикусывает губу, берет коробку роллов и начинает отстраненно распаковывать: — Забудь. Юнги растерян. Просто… Это ведь глупо, да? Так реагировать. И вообще то, что это так значимо. Ответы? Чонгук же ответил, в чем проблема? Ответил мягко, с улыбкой. Юнги перебирает пальцами по упаковке. Чонгук отходит и сзади гремит тарелками. Юнги поджимает губы. Через несколько секунд большие руки плавно сзади обвивают талию, ласково смыкаясь ладонями на животе. Волос рядом с ушком касается кончик носа, а теплый воздух обдает следом: — Прелесть, после таких твоих откровений все, о чем я думаю — это то, что хочу подобное слышать по утрам в своей кровати, — шепчет Чонгук. Юнги задерживает дыхание, ощущая, как внутри все куда-то падает приятным чувством в мурашках. — И отвечать на подобные признания действиями, а не словами, — водит кончиком носа неторопливо. — Сейчас начнешь со мной спорить и мило бунтовать, поэтому скажу какими, — Юнги выдыхает тихо носом, едва не заходится приятной дрожью. — Поцелуями в плечи и уголки губ. Во мне столько ласки, и я едва ее могу сдерживать. Если я тебе отвечу, что скучал, она достигнет предела, и тогда мне будет очень сложно что-то с этим не сделать, — ладони мягко коротко поглаживают, снова замирая. Чонгук немного притягивает к себе. — Ты меня с ума сводишь. — Можно было просто ответить, что скучал, — не сдается Юнги, шепча. — Разве сложно? Слышит, как медленно тянут носом воздух. — Извини. После вчерашнего мне еще сложнее себя сдерживать. Такие слова пока под моим личным запретом, — воркует Чонгук, и Юнги слышит его улыбку. Но капризно сдерживает свою. Плохо получается. — Не успел тебя предупредить. Чем мой ответ не устроил? — продолжает вкрадчиво, мягко держа. — Ладно, я понял. — Чем мой ответ не устроил? — повторяет. — Тем, что когда говорят, что скучают, а люди состоят в отношениях и у них все взаимно, то отвечают тем же, — бормочет. Поглаживания ладоней успокаивают. — Да? — Чонгук задумывается. После шепчет: — Когда у людей взаимно, то сомнений в том, что в ответ скучают, обычно не появляется. — Ну уж извини, — бормочет недовольнее и начинает возиться в руках. Сопит носом. — Что я тут в романтики подался, больше не… — Тише, колючка, — Чонгук ласково перехватывает руки и прижимает к животу, поглаживая большими пальцами. Юнги слышит улыбку. И слышит, как она внутри него отражается. — Все хорошо, — шепчет. — Я скучал. Очень сильно. И чем больше скучаю, тем сильнее хочу забрать себе. А иногда это немного проблематично, — и продолжает вкрадчиво через пару секунд: — Хочешь проснуться со мной в одной постели? Я не сплю одетым, прелесть. Справишься с таким? — Чонгук… Юнги хочется издать тихий звук. Боже, что тот вытворяет. Знает же, как таким влияет. Слишком точно задевает смущение. Ну и говорит правду. В его словах нет скрытого умысла давить таким. У Юнги шумно стучит сердце. Но все равно! Это… — Я очень жадный до тебя, прелесть. Ничего не могу с этим поделать. И как твой партнер, — снижает громкость шепота еще, чтобы Юнги прислушивался особенно к словам. — Хочу видеть как можно ближе к себе. Как можно чаще. Готов давно предложить со мной поспать, успокоить твое сердце и тебя, потому что ты определенно будешь смущаться, да? — аккуратно улыбается. — Очаровательная прелесть. Если ты готов к такому, то с удовольствием на твой вопрос буду отвечать «я тоже скучал». Юнги сглатывает и выбирается из рук. Чонгук отпускает с довольной улыбкой. Юнги ее видит, когда опирается руками на стол сзади себя. Это бессовестно. — Ты невыносимо бессовестный, — двигает губами, но он просто сейчас умрет. Это слишком. Такой откровенный Чонгук, в своих эмоциях и чувствах. Что он творит? Это невыносимо. Юнги готов сгореть от переполняющих эмоций сейчас. — Оставь свое «я тоже скучал» при себе, наглый ты бессовестный человек. Не может больше сдерживать улыбку. Юнги широко ее растягивает, поскорее отворачивается, пытаясь совладать с сердцем. Переставшее тосковать по теплу сердце, кажется, в нокауте. Юнги чувствует короткий поцелуй в макушку. — Я разрежу пиццу, — говорит Чонгук, доставая нож. Встает рядом, устанавливает зрительный контакт и поднимает бровь и уголок губ: — Сберегу твои очаровательно подрагивающие руки. — Бессовестный невыносимо. Доволен? — шепчет, уже сопя носом. — Очень. Юнги внезапно с улыбкой лениво пинает Чонгука в голень. Тот тихо смеется. — Режь уже. Нас ждут. Когда все готово, Юнги с Чонгуком заходят в гостиную и раскладывают тарелки и напитки на низкий столик. Мэй радостно прыгает на месте на полу, сидя справа от Тэхена и, завидев Чонгука, сразу хлопает по месту рядом с собой в кругу. — Садись со мной! — и даже глазом не моргнула такое выдать. Юнги, в принципе, уже не удивляется. — Хорошо, ванилька, — располагается плавно рядом. А Тэхен, услышав это обращение, зависает невероятно сильно. Он хлопает глазами, переводит взгляд на Юнги. Друг замечает. И прячет смущенную улыбку. «Ванилька?», двигает вопросительно губами Тэхен, кажется, шокированный, но безумно очарованный. Юнги пожимает плечами, поджимая улыбкой губы. У Тэхена миллион вопросов к другу. — Так! — Мэй уже башню сложила. Деловито продолжает: — Правила все помнят. Кто завалит башню — тот мимозыря. Кстати! — поворачивается к Тэхену. — Ты знаешь, кто это? Юнги с Чонгуком синхронно прыскают. Тэхен доверчиво смотрит на малышку, виновато поджимая губы. — Это на каком языке? Я только французский знаю… Мэй заливается смехом. Тэхен тянет улыбку, радуясь. — Негласно это Юнги. — Так! — сразу же слышится напротив. Мэй играюче показывает язык. Юнги на нее смотрит и внутри как-то… Невыносимо переполняет эмоциями. Она такая радостная, такая живая насыщенными событиями, всеми вокруг, взаимодействием, едва не захлебывается эмоциями и воздухом. Видеть ее такой слишком тепло. Юнги так же тепло аккуратно улыбается. — Чонгук начинает! Юнги фыркает. Тэхен согласно кивает. — Тэхен, какие тебе нравятся ягоды? — говорит Мэй, пока тащит свой брусок. — Мы с Чонгуком сделаем тебе торт, что туда положить? — поворачивается к тому: — У тебя же есть ягоды? Чонгук с улыбкой кивает. — Вот! — Мне не принципиально, — звучит Тэхен, вытягивая свой брусок. — Положите любые. Юнги пристально смотрит на то, как башня становится все менее устойчивой. Он не собирается в этот раз проигрывать. Ни за что. И собирается сделать все, чтобы проиграл его бессовестный парень. Вот так! В отместку! Он даже сосредоточенно высовывает кончик языка и его прикусывает, пока достает свой брусок, усиленно думая, как сделать так, чтобы следующий Чонгук вытащил и проиграл. Его выражение лица очень милое. Чонгук так считает и любуется. Ему правда все сложнее сдерживать нежность внутри себя по отношению к Юнги. Ему для себя это несложно объяснить. Он правда очарован. И влюблен. Проникновенно и трепетно. Юнги весь его внутренний мир переворачивает. Оказывается, бывает так. Чонгук думает о том, что, по сути, прошло не так и много времени, как они взаимодействуют и как знакомы. За такое количество времени обычно чувства не успевают развиться. По статистике? У других? Чонгука ничто из этого не волнует и ничто для него не имеет значения. У них по-своему. У них оголенно душой и сердцем. Это имеет значение. Искренне и взаимно. Время. Оно лишь отрезок, измеряемая величина, которая существует, чтобы ориентироваться и считать. Секунды, минуты, часы. Привязывать к ним последовательность событий. В буднях, в неделях, месяцах. Время измеряет. То, что внутри Чонгука по отношению к Юнги и то, что у Юнги в ответ к нему, нельзя измерить. Это глубинное, осязаемое. Кончиками пальцев в касаниях, губами в улыбках, в улыбках в момент прикосновения к коже, в закрытых глазах. Время неосязаемое. Поэтому к ним не имеет отношения. И осознание этого слишком трепетное. Оно о глубине и откровенности. — Тогда положим из ягод все подряд и сделаем тебе витаминную бомбу, — выносит вердикт Мэй. — Я согласен, — улыбается Тэхен. Второй круг игры проходит без происшествий. Пока очередь не доходит до Юнги. Он смотрит прямо в глаза Чонгуку, видя ласково поднятую плавно бровь. Ему бросают вызов. Юнги коротко выдыхает носом, не прерывая зрительного контакта. Он ни за что не проиграет. Тянет брусок из самого низа, получается, и слишком довольно ехидно тянет губы. О, Чонгуку придется очень постараться. Парень непринужденно подносит руку к башне и неторопливо осматривает сооружение. Внезапно Юнги говорит: — А вы знаете, что Чонгук быстро хлопает в ладони, когда смеется? Парень в ответ поднимает на него взгляд и вопросительно бровь. Мэй наклоняет голову, внимая, а Тэхен хлопает глазами. Юнги наблюдает, как Чонгук хмыкает и как ни в чем не бывало продолжает выбирать брусок. О, Юнги пойдет до конца, чтобы выбить его из колеи. — И во время смеха хрюкает. Рука Чонгука тянет брусок, а его губы растягиваются шире. Юнги смотрит в упор на его попытку, сверля взглядом. Мэй, как ни странно, не взрывается хохотом. Лишь прищуривается. — А когда спотыкается, то икает и говорит «ля-ля-ля». Чонгук смеется на выдохе и успешно вытаскивает брусок. Мэй заливается смехом, а Юнги на этот успех ворчит под нос, меняя положение. — Неправда! — веселится малышка. — А вот и правда, — бурчит громче и открыто смотрит на Чонгука, который опирается сзади себя на руки и с довольной улыбкой уголком губ смотрит в ответ. — А Юнги мило хлопает глазами, если сказать ему какой-нибудь комплимент. Чонгук тянет губы шире и наклоняет голову после своих слов. Юнги давится воздухом в возмущении. Мэй хихикает, а Тэхен смущенно опускает голову, прикусывая губу и уводя взгляд. Юнги бы даже умилился тому, какой друг всегда очаровательный в такие моменты. Но у него открытое противостояние и битва с самым бессовестным парнем на свете.  — А Чонгук ходит в носках с миньонами! — от души дальше придумывает на ходу. — А Юнги… — Чонгук моет голову детским шампунем Джонсонс Бэби «Не щиплет глазки!», потому что ему нравятся разноцветные пузырьки от него! — не дает возможности парню сказать свой вариант, сразу же перебив, едва услышав свое имя. Чонгук тихо смеется, расслабленно любуясь. Ну что за очарование. — Мне тоже он нравится, — пожимает плечами Мэй, хотя уверена на сто процентов в том, что брат врет. — Могу своим поделиться, — а это Чонгуку с улыбкой. — Боже, — Тэхен смущенно проводит пальцем по кончику носа, шмыгая. — Давайте не выдавать такие личные секреты. Я же не говорю, что ем краски из своей студии. Мэй заливается смехом, задевает башню и смеется от этого еще громче. Юнги недовольно вздыхает. У него отняли возможность обыграть Чонгука. Но, видя этот теплый взгляд парня на себе, тушуется и улыбается в ответ. Ну и ладно. — Я думаю, мы с Тэхеном уже пойдем. Мы давно не виделись, так что… — Идите, — улыбается Чонгук. — Нам тоже потребуется время, чтобы приготовить торт. — Да! — соглашается Мэй. Тэхен, кажется, немного пришел в себя. Он мило убирает волосы, которые принимают сразу прежнее положение. И с улыбкой первый встает. — Я пока обуюсь. И уходит. Ему срочно нужно. Его переполняет сиянием. И всем подряд из теплого. Он не был готов к такому. Нет, это все просто чудесно настолько, что его сердце едва выдерживает. Он растроган, расчувствован, и еще немного, и просто спрячется в ладонях. А еще он хочет, чтобы такой Юнги остался таким навсегда. — Это было так себе, — фыркает Мэй с улыбкой. — Чонгука такими приколами не сбить с толку если что. — А то ты вдруг стала в этом разбираться, — показывает язык Юнги. Мэй улыбается. — Чонгук надежный. Его ничто не способно победить. Юнги решает тоже встать. Поскорее. Потому что такие слова его делают слишком чувствительным. И внутри снова… Все вперемешку. Он кидает взгляд на Чонгука и тоже показывает ему язык, не удержавшись. И уходит поскорее, не находя сил увидеть реакцию в ответ. Ему не нужно видеть, что Чонгук ласково улыбается и с нежностью смотрит. Юнги это знает и так.

***

— Я даже не знаю, с чего начать тебе озвучивать то, что у меня в голове, — негромко говорит Тэхен, неловко смущаясь, пока они идут неспешно к кафе неподалеку. — С чего угодно. Как прошло у тебя всё на даче? — Юнги внезапно переводит тему, тоже смущаясь. Они с Тэхеном всегда открыты друг перед другом, между ними нет секретов, это самый близкий человек в его жизни, который прошел через все вместе с ним. У Юнги нет проблем поделиться и нет желания что-то скрывать. Кажется, у него есть потребность в том, чтобы немного успокоить свое сердце и привести эмоции в порядок. Боже… — Очень здорово, — Тэхен расплывается в улыбке сразу. Принимает решение начать с этого. Он в любом случае хотел этим поделиться. — Приехал Венсан Ришар. И я чуть не упал в обморок. — Тот самый?! — Юнги резко тормозит. — С ума сойти! А я бы упал в обморок. Ты герой. — Да ладно, — Тэхен вжимает голову в плечи, и они идут дальше. — Он такой… Невероятный, Юнги. Я просто восхищен. Он такой… — глубоко вздыхает. Эмоции до сих пор переполняют. Выходит мечтательно. — Никогда бы не подумал, что поговорю с ним лично. И услышу о его жизни. Он меня поддержал и наговорил столько слов всяких, что я еле остался жив! — воодушевленно, поворачивается к другу. — Сказал, что обо мне слышал от наставников, представляешь?! — выдыхает ртом. — Я люблю их безумно и уважаю, но это было слишком неожиданно! Это как надо мои работы ценить, чтобы направо и налево о них болтать без умолку! — непонятно, Тэхен все-таки смущен таким отношением и вниманием наставников, либо возмущен. — Точнее, конечно, не всем подряд, Венсан Ришар точно не «все подряд», но они меня перед фактом поставили с безобидным видом, что, оказывается, нас посетит всего-то обычный художник-импрессионист, которого во Франции знают! — Юнги выдает смешок. Друг очень милый. — Он сказал, что мои картины не видел, но заранее считает, что у меня талант. Картины… — Тэхен округляет глаза и выглядит настолько перепуганным, что хватает Юнги за руку и ее трясет. — Юнги, он хочет на мою выставку прийти!!! Он! Будет! Смотреть! Мои! Работы! Господи! — Тэхен глубоко дышит. В его глазах нет сильной паники, снова непонятно, он этим фактом возмущен или растроган. Наверное, ни то, ни другое, а что-то третье. Возможно, до десятого. В Тэхене столько эмоций, что Юнги аж едва за ними успевает. — Боже, ты чего, — берет руки в свои. — Ты чего с ума так сходишь? Это же здорово, — хотя понимает прекрасно. Тэхен все еще не считает свое творчество глобально высоким, но при этом относится к нему любовно и им дорожит. — Это катастрофа! — ноет друг, хныча. Идет дальше. — А я еще согласился! Представляешь? В моменте правда был не против, очарован таким предложением, он же может сказать свое мнение, это дорогого стоит. Он профессионал, и я очень буду рад послушать его. Но, Юнги! — снова поворачивается. — До меня только спустя время осознание дошло, — а потом выпаливает: — Ты должен прийти и спасти меня от сердечного приступа! Пожалуйста! Юнги моргает глазами и сразу же часто кивает. — Конечно, приду, не переживай, боже, Тэ, ты меня перепугал, — выдыхает сам от такой тирады, она внутри отразилась насыщенностью. Теперь и Юнги потряхивает от волнения и эмоций. — Ты в порядке? — В обратном, — вздыхает уже спокойнее и идет дальше. — На самом деле… Я думал, что мои знакомства с более опытными художниками как-то ограничатся наставниками, — кивает сам себе и надламывает брови, делая обреченное лицо. — Не то что бы я не рад. Просто я и не думал как-то о большем. А тут… Эти мужчины, ох, доведут меня когда-нибудь, — вздыхает. — Вот. Такие дела, — а потом тише: — Ты правда сможешь прийти? А то звучало так, будто я тебя заставил. Юнги мотает головой с улыбкой. — Все нормально, Тэхен. Ты же знаешь, что я твои выставки люблю. Я с радостью. — Проблем с работой не будет? — Не будет, — улыбается. — Если вечером, так точно. А если днем, то поменяюсь с кем-нибудь сменой просто. Бонсу меня всегда прикроет, — от этой мысли тепло внутри. Парень уже давно ему запретил даже думать о том, что в нужные моменты тот не сможет прикрыть. У них это взаимно. Выручать друг друга. — Хорошо, — Тэхен слишком облегченно выдыхает, а Юнги его притягивает к себе и приобнимает, пока они идут дальше. В кафе в первой половине дня народу немного. Они удобно располагаются за столиком на диванчиках в углу около окна. Тэхен любит естественное освещение, поэтому это уже давно стало привычкой. Когда выбирают позиции и делают заказ, а официант уходит, то Тэхен складывает руки перед собой на столе и прячет улыбку. Юнги свою не может. — Давай уже. Я знаю, что ты хочешь сказать. — Можно? — Нужно. Тэхен ласково улыбается. — Чонгук, значит. Эта была первая мысль еще в квартире, когда он пришел, так что ее и озвучивает. — Чонгук, — Юнги опускает голову и уводит взгляд с улыбкой. — Он… — Он очень ласковый с Мэй, — говорит Юнги поспешно. — Возится, а та и рада. Представляешь? — поднимает взгляд. — Он же совсем незнакомый человек для нее. Чонгук не так давно въехал в квартиру напротив. А она решила с ним остаться, когда мне пришлось уехать. — Уехать? — Тэхен смотрит взволнованно и резко бегает глазами по зрачкам, подаваясь вперед. — Куда? Ты оставил Мэй? Юнги морщится на эту фразу и Тэхен сразу же извиняется, мотая головой. — Нет, да. То есть. Мне пришлось по работе. На пару дней. Я с ума сходил от мысли, как быть. — И я еще уехал… — двигает губами Тэхен, расширив глаза. — Юнги… — Нет-нет, все нормально. Это же было для тебя важно, после выставки у вас традиция уезжать с наставниками. Я бы ни за что тебя не попросил. — Ты… — Тэхен поверить не может. — С ума сошел. Совсем сдурел? Это могло подождать! — Не могло, — твердо и спокойно говорит Юнги, смотря в глаза. — Не могло, Тэхен. Я знаю, что ты готов помочь. Но это моя жизнь и мои проблемы. Тэхен перестает моргать и замирает. — Черт, прости… — Юнги трет лицо ладонью, вздыхая. — Я не то имел в виду… Тэхен хмурится. Вздыхает. Если бы он не знал Юнги и не делил с ним его жизнь, то это бы его нехило задело. — Знаю, — выдыхает, меняя положение. — Я рад, что все обошлось. Правда. Но, Юнги, — он надламывает брови и грустно смотрит. — Я всегда рядом, ты же знаешь? В любой момент. Юнги медленно кивает, кусая кубу. — Знаю. Тэхен расплывается в улыбке. — Ну вот и всё. Не грузись. Все хорошо. Спасибо, что заботишься о моих интересах тоже, — выставляет ладонь, потому что друг уже собирается перебить. — Это правда ценно для меня. Я с легкость бы помог тебе, но я понимаю, почему ты сделал такой выбор, и я благодарен. Ты всегда поддерживал меня в этом, — улыбается. — Спасибо. Но, справедливости ради, теперь в моей голове мысль о том, что я мог спастись от участи встречи с Венсан Ришаром и мне бы не пришлось сходить неадекватно с ума от факта, что разрешил ему прийти на свою выставку. Юнги тихо смеется. — Боже, тогда я действительно очень сильно прошу прощения. Тэхен смеется в ответ и широко улыбается. А потом вжимает голову в плечи и, помедлив, робко спрашивает: — Так Мэй осталась с Чонгуком? — Она сама меня об этом попросила. Я согласился. Знаешь, я… — слова почему-то кружат, и Юнги понимает почему. В нем, когда он думает о Чонгуке, столько всего, что впору не успевать дышать от насыщенности. Вот и сейчас не знает, как даже половину того, что внутри него по отношению к его парню, собрать в слова. — Я ему доверяю. Он очень заботливый. Искренний. Прямолинейный и открытый. Он нас… — Юнги честный. Разве что еще смущенный, поэтому тоже робко: — Согревает. Я… боже, — снова прячется в ладонях. Но с широкой улыбкой. А потом откровенно заканчивает: — Так много всего ощущаю, что это невыносимо, Тэхен. Он знает, что его поймут правильно. Что это в хорошем контексте. Они друг друга без слов даже понимают. — Я сейчас умру, — честно отвечает Тэхен, он тоже честный. И тоже смущенный, о, не меньше, чем сам Юнги. Он очень чувствительный вообще сам по себе. — Но не выглядит так, что тебя это беспокоит. В негативном ключе. Или?… Юнги сразу мотает головой, вылезая из ладоней. — В том и дело. Что нет ничего негативного. Совсем, — двигает губами на последнем слове. — Тебя это напрягает? — тихо звучит, аккуратно подбираясь. Юнги недолго молчит, задумчиво кусая губу. Напрягало ли его за все время хоть раз то, что между ним с Чонгуком происходило? — Я злился разве что. На то, что приперся утром к нему с кофе, чтобы пожелать доброго утра, а он не открыл. Как выяснилось, потому что раньше ушел. До сих пор неловко за это. Юнги шмыгает носом, улыбаясь и вспоминая свою реакцию. Наверное, он выглядел и правда забавно. У Тэхена на лице… Была улыбка. Но теперь ее нет. Он смотрит, медленно моргая, и Юнги видит, как друг собирает влагу в глазах, а потом поспешно отворачивает голову, часто хлопая ресницами. — Ты чего… — шепчет растерянно Юнги. О, Тэхен много чего. Так много, что не знает, почему еще не разревелся вместо того, чтобы просто намочить глаза. Тэхен мотает головой и смотрит на Юнги. Его пшеничные волосы красиво двигаются в такт, придавая очарования. Тэхен такой красивый в своих чувствах. В эмоциях. В открытости и легкости. Что это просто иногда невозможно. То, какой он весь. — Прости. Я не хочу этого говорить, — упрямо мотает головой, заранее извиняясь. — Но знаю, что ты скажешь говорить. Просто… — вдыхает побольше воздуха и заглядывает в глаза. — Ты на него так смотришь. И так улыбаешься. Ты настолько согрет, что я даже не смог бы написать картину, потому что в твоих улыбках нет светотеней. Только свет. Юнги тяжело сглатывает. Это самое точное сравнение от Тэхена. Только он так может. Господи… Юнги даже не может найти слов. И его сердце готово пробить грудную клетку от переполняющих эмоций. От этих слов и от осознания того, что сказал Тэхен. И Юнги не понимает. Ему страшно от этого осознания или слишком трепетно. Почему сердце так бьется? Тэхен поджимает губы и их облизывает. Рвано выдыхает. Сглатывает и смотрит на Юнги. Того, кажется, унесло его ответом. И теперь волнуется, видя легкую растерянность напротив. Надламывает брови. — Но это же хорошо, — тихо дышит носом, боясь громкостью нарушить хрупкость эмоций. И своих, и друга. — Юнги, я настолько счастлив видеть тебя таким. Что… Ты в порядке? — не выдерживает. Юнги часто моргает, смотря перед собой. Он не может видеть себя со стороны. Может чувствовать все то, что внутри него. Но неужели он выглядит именно вот так? Без теней, одним светом? Ему все-таки страшно. Он поверхностно дышит носом, начиная бегать взглядом. Мыслей одновременно много, и в то же время их будто нет. Оглушающее осознание, спешка эмоций, чувств, снова осознание. — Я… не знаю, — выдавливает из себя Юнги, зависая перед собой взглядом. Ему кажется, что с каждой секундой он куда-то проваливается внутрь себя. Он действительно так поменялся? Почему-то собираются растерянные слёзы. — Господи, Юнги, — Тэхен пугается, начиная нервничать. Он не жалеет о сказанном, знает, что не в словах дело и что Юнги хотел услышать правду и его мнение, мысли. Ему очень важно всегда делить с Тэхеном все, и в том числе то, какие реакции будут после. Иначе в чем смысл откровенности и дружбы? Вот и сейчас делят. Это осознание в любом случае бы пришло. Просто произошло раньше. Это было неизбежно, потому что то, как поменялся, Юнги в один момент и сам бы заметил. И Тэхен рад, что в момент осознания сейчас оказывается рядом. Юнги не один. — Все хорошо. Просто это непривычно. Слышишь? — накрывает ладонь, участливо смотря, когда на него поднимают взгляд. — Ты давно забыл, что это такое. Перемены, которые случаются после стабильности, которая ощущается нормальной, будучи при этом совсем обратной, пугают осознанием, — надо все пояснить, чтобы Юнги не провалился в водоворот резких насыщенных эмоций. — Но это просто прекрасно. Твои улыбки и твой взгляд. Я ничего красивее не видел, — искренне шепчет Тэхен, сглатывая и тихо дыша. — Ты затмеваешь солнце. И теплый настолько, что сейчас моя рука начнет бурлить. Юнги шмыгает носом и издает смешок на выдохе. Тэхен широко улыбается. — Не вздумай от этого отстраняться. И тем более от этого отказываться. И копаться в себе и загоняться. — Ты слишком много перечисляешь, — улыбается. — Все твое, не переживай, такой ты у нас многогранный, — Тэхен сдерживает улыбку. А потом спустя несколько секунд тише добавляет: — Чонгук, по ощущениям, твое спокойствие. Спокойствие. Твое любимое. Юнги рвано выдыхает. Его отпускает. Он часто моргает. Это вселенски за гранью. — Так и есть, — двигает губами Юнги, поднимая уголки губ. — Он мое спокойствие. — На свадьбу позовешь? — Тэхен! Друг смеется, откидываясь на спинку кресла. Смотрит с такой нежностью и радостью, что у Юнги сердце пропускает удар. Вероятно, со стороны он действительно настолько светится.

***

— Можно еще положить? — Мэй сосредоточенно сопит носом с высунутым кончиком языка, строя башню из малины на верхушке торта. Они с Чонгуком сходили в магазин за свежими ягодами. — Еще? — улыбается. Он уже третью минуту наблюдает за тем, как малышка разукрашивает изделие Пизанской башней. И та точно так же, по ощущениям, скоро свалится. Мэй поправляет в который раз волосы предплечьем. — У нас еще ежевика. Я рядом построю такую же. Чонгук улыбается. — У тебя есть резинки для волос? Кажется, тебе не очень удобно, — наклоняет голову. — Есть. Но они в моей комнате. — Я принесу, подождешь? Мэй кивает. У нее еще полно дел, ежевика сама себя не сложит. Чонгук искренне умиляется с такой любви малышки к другу Юнги. Видимо, тот очень много для нее значит. Через пару минут Чонгук возвращается и кладет резинки на стол. — Помой только руки, чтобы волосы не пачкать. Мэй поднимает голову. — Заплети мне косички. Чонгук подвисает. — Я не умею. — Если даже Юнги справляется, то ты точно сможешь, — отмахивается Мэй, а потом забавно смеется со своих же слов. — Давай. Но могу включить видео-урок на планшете. Хочешь? Чонгук поднимает брови. Почти фыркает. — Вот еще. Сам разберусь. Мэй довольно лыбится, отвернувшись. Она оставляет в покое ягоды и устраивается удобно на стуле, начиная болтать ногами. У Чонгука впервые в жизни настолько серьезные вызовы. Он смотрит на эти резинки и уже мысленно заранее приказывает им не исполнять. Уходит за расческой, возвращается и бережно расчесывает волосы. Косички! Он рассчитывал, что Мэй просто соберет хвост. Но не ворчит, а серьезно настраивается. Теперь это дело принципа. — Знаешь… — задумчиво и тихо говорит малышка, переставая ерзать. Чонгук замирает, но после продолжает делать пробор. Он слушает внимательно, но не хочет напрягать лишний раз пристальным вниманием. — А Юнги делился с тобой чем-нибудь личным? — вдруг решает задать вопрос. — Что именно ты имеешь в виду? — негромко. Мэй замолкает на какое-то время. — Чем-нибудь из прошлого. Чонгук держит в руках одну часть волос, прикидывая, что ему дальше делать. Он как-то видел, как сестра друга заплетала себе косички, но тогда он совершенно не вникал в этот процесс. Вопрос Мэй заставляет насторожиться. С какой целью спрашивает? — Рассказывал, что не учится, — аккуратно говорит Чонгук, выбирая безопасную тему. Делит на три части волосы, вспомнив, что идет, кажется, дальше. — М-м… Чонгук прикусывает задумчиво нижнюю губу, начиная между собой переплетать пряди. — Это не настолько личное, — говорит малышка через какое-то время. Чонгук уже понял. Но пытается уловить причину таких вопросов. Внутри него почему-то внезапно появляется волнение. Почему-то вопрос Мэй звучит значимым и каким-то глубоким. О чем-то слишком важном. Чонгук может сказать «не делился», но чувствует, что малышке важно об этом поговорить. — А что для тебя личное? — негромко. Мэй затихает. Кажется, прикусывает губу в раздумьях. — Юнги тебе доверяет. Утверждение. Чонгук с ним согласен. — Доверяет. И я очень за это ему благодарен. Мэй снова берет паузу. У Чонгука получается подобие косички, но он не спешит ее заканчивать. Вместо этого распускает волосы и проводит мягко ладонью по голове, чтобы их собрать. На самом деле успокаивает. Малышка едва слышно выдыхает. — Юнги… — теперь ее голос звучит расслабленнее. — Я тебе тоже доверяю, — негромко и уверенно. — Но все равно переживаю, что будет с братом, если он поделится прошлым. Чонгук проводит невесомо ладонью по затылку, собирая волосы и начиная заплетать снова. — Ему было тяжело? — негромко. Мэй кивает. Чонгук задумывается. Подбирает слова. — Тебе тоже было тяжело? Малышка затихает. Слишком громко. Чонгук отпускает волосы и аккуратно разворачивает к себе, присаживаясь на корточки и заглядывая в глазки. — Помнишь я говорил о том, что каждый раз, как тебе будет страшно, ты можешь приходить ко мне? Мэй кивает. — Юнги знает, что тоже может ко мне прийти, если ему будет страшно.  — Он иногда упрямый и глупый, — улыбается аккуратно малышка. — Периодически, — решает поиграть и сдерживает улыбку Чонгук, и Мэй от его ответа расплывается в улыбке шире. — Но это нормально, когда о чем-то внутри переживаешь. Твой брат над этим работает. — Правда? И как успехи? — малышка стала расслабленной и теперь открыто держит улыбку, смотря в глаза. Открыто и доверительно. — Очень хорошие. И я уверен, когда Юнги захочет, то сможет со мной поговорить о чем угодно. Мэй кивает. Радуется, начиная болтать ногами. — Значит, он не настолько бездарный все-таки. Чонгук щелкает пальцем по кончику ее носа со смешком. — О, вовсе нет. Он очень способный. — Я рада, — улыбается. — Спасибо, Чонгук. Парень кивает и встает. — Косички еще актуальны? — Да! Чонгук вздыхает. Нет, это все-таки вызов. Мэй довольно болтает ногами, повернувшись спиной. И, кажется, безумно счастливая от мысли, что ее просьбу исполнят. «Это всего лишь косички», считает Чонгук. «Это косички, которые Юнги последний раз заплетал несколько лет назад и говорил, что доверять такое занятие парням — высшая форма доверия», думает Мэй.

***

Через несколько часов Тэхен на кухне Юнги с открытым ртом смотрит на две башни из ягод на торте и хлопает глазами, пока Мэй на его реакцию счастливо визжит, прыгая на месте. Юнги смотрит на косички сестры, пребывая в шоке, а потом смотрит на Чонгука, не веря глазам. — Она что, припахала тебя плести косы? — выдыхает Юнги, расширяя глаза. Чонгук с улыбкой пожимает плечами. — Было сложно, признаюсь. Но мы справились. Как тебе? По-моему вышло отлично. — С ума сойти… — С ума сойти… Юнги с Тэхеном говорят хором, каждый о своем, Мэй на это снова смеется. — Это я ягоды складывала! — прыгает на месте. — Тебе нравится? Тэхен в состоянии только часто кивать, любуясь шедевром. — Это очень щедро… Так много, малышок. Хочешь, чтобы я лопнул? Мэй широко улыбается. — Если тебе будет только в итоге вкусно. Юнги неосознанно смотрит на часы. Чонгук собирался уйти на работу. И почему-то его не хочется отпускать. После разговора с Тэхеном в кафе в нем столько эмоций всколыхнулось. Но потом удалось разобрать их и немного расставить по полкам. Но до конца понять, что в итоге он чувствует, получится только наедине с Чонгуком. Ему нужно понять. Ему нужно убедиться… Что все хорошо. Что с ним все в порядке. Что с ними все в порядке. Чонгук взгляды замечает. Подходит ближе, пока Мэй с Тэхены заняты эмоциями, и аккуратно касается локтя, слегка наклоняясь. — Ты в порядке? — шепчет. — Да, — немного медлит, а потом добавляет: — Теперь да. Чонгук смотрит внимательно в глаза. «Теперь». Юнги тихо выдыхает носом, облизывая губы: — Мы можем потом поговорить?… — Можем сейчас. То, как Чонгук готов сразу же отдать свое внимание и выслушать… Юнги чувствует, как внутри все заходится нежностью. Он с легкой улыбкой мотает головой. — Это подождет. Я в порядке. Чонгук проводит большим пальцем по предплечью рядом с локтем и поднимает уголок губ. — Поверю на слово. — Стоит, — Юнги возвращает фразу с улыбкой: — Стоит доверять. Чонгук тихо смеется. — Верно, — и добавляет: — Мне пора идти. До вечера? Юнги кивает. — Мэй, Тэхен, — зовет, те синхронно поворачиваются. — Мне нужно сходить на работу по делам. Малышка часто кивает. Тэхен следом. — Иди, конечно, — говорит Мэй. — Мы найдем чем заняться. Но будем скучать, — с улыбкой. Чонгук улыбается в ответ. Юнги идет его провожать. Они выходят на лестничную клетку, и Юнги аккуратно прикрывает рукой за собой дверь, сталкивается взглядом. Чонгук подходит ближе и мягко поднимает его лицо ладонью, смотря в глаза. — Прелесть… — шепчет, неторопливо поглаживая. — Иди ко мне, — ласково касается губами губ, прикрывая глаза. Юнги чувствует, как сердце отзывается. Тоже прикрывает свои. Чонгук обхватывает лицо второй ладонью, целует полноценно, неторопливо, вкладывает слова. О том, что рядом, что доверяет, что в любую секунду готов откликнуться, если потребуется. Юнги выдыхает в губы. Черт. Чонгук просто слишком. — Если я понадоблюсь, напиши. Не думай и просто напиши, договорились? — шепотом, поглаживая щеку. Юнги пропадает в такой нежности. Внутри согревается все безумно. Ему действительно нужно в себе разбираться? Нет. Лишь удостовериться. Нет. Ему нужно, чтобы Чонгук его просто успокоил. Поэтому нужно поговорить. Возможно, еще обнять и поцеловать. Согреться в руках и губах. Юнги хочется еще раз унять эмоции и растерянность, которые недавно нахлынули и напугали. Чонгук — его спокойствие. Юнги нужен Чонгук. Но это правда подождет до вечера. И Юнги в этом убеждается еще больше с каждой секундой, потому что Чонгук его прямо сейчас держит настолько бережно и смотрит так внимательно, отдавая себя. Юнги улыбается, кивая. — Все хорошо. Мне просто… тебя не хватает. И опускает робкий взгляд. Что ж, это точно правда. И то, что помимо всех эмоций и растерянности преобладало и преобладает до сих пор. Чонгук коротко чмокает. И вкрадчиво добавляет: — Осторожнее, прелесть. Юнги тихо смеется, берет лицо парня в свои ладони и смотрит в глаза с улыбкой. — Помню. Иди. И то, как его напоследок ласково целуют, унимает все тревоги.

***

— С оборудованием уже решили? — спрашивает Чонгук, рассматривая документы в руках. — Решили, — кивает отец, закрывая файл на ноутбуке и отклоняясь на спинку кресла. — Основные поставки уже приняли, но жду полноценного отчета логиста. Чонгук сосредоточенно открывает следующие документы. — Я скину тебе на почту основное, с чем нужно еще разобраться, — Исон задумчиво рассматривает сына. — С остальным пока справляемся. В этом месяце, на удивление, все поспокойнее. Чонгук поднимает взгляд поверх документов, кладет их на стол отцу и кивает. — Я понял. Тогда жду. — Как у тебя дела? — Исон складывает руки, расслабленно наблюдая. Чонгук пожимает плечами. — Тягаю гантели и бегаю марафон как обычно. А что, хочешь присоединиться? Исон тепло смеется. Чонгук улыбается. — Рад, что ты в порядке, — плавно моргает. — Не хочешь зайти в гости? Твоя мать вымещает на мне любовь в двойном размере в виде пирогов. Я один уже едва справляюсь. — С чем ты там едва справляешься, — с улыбкой заходит в кабинет Сонгён. — Чонгук! Сынок, очень рада тебя видеть, — она спешит сократить расстояние и обнимает. — Как у тебя дела? — Тягает гантели и бегает марафон, — со смешком говорит Исон. — Все стабильно. Мама Чонгука ласково смеется, а парень в ответ обнимает. — Зайдешь в гости к нам как-нибудь? Мы соскучились ужасно. Чонгук расплывается в улыбке. — Какой торт приготовить? Мама сияет. Наверное, больше нее его выпечку любит теперь только Мэй. Чонгук этой мысли внезапно тепло улыбается. — На твой вкус. — Хорошо, — кивает. — Тогда созвонимся, ладно? И выберем удобное время. Сонгён отмахивается, цокая и закатывая глаза: — А то ты не знаешь, что тебе будут рады даже в час ночи. Чонгук целует ее в щеку, на что женщина расплывается любовью и улыбкой. Парень жмет руку отцу и обещает написать. Чонгук выходит в холл, проверяя, нет ли новых оповещений. В мыслях все еще тот взгляд Юнги и его «теперь да». Чонгук поднимает глаза, убирая телефон в карман джинс, когда видит перед собой Хосока. Друг стоит в здании недалеко от входа со спортивной сумкой на плече, в легкой расстегнутой сверху ветровке, джинсах и кроссовках и смотрит на него, сразу заметив. — Что не написал? — спрашивает удивленно Чонгук, подойдя к нему. — Был недалеко, решил заглянуть к твоим родителям, — Хосок со спокойным выражением лица говорит, как и всегда, ровно, начиная неторопливо идти к выходу. — Твоя мама и на меня переключилась, — коротко поднимает сумку на плече, на нее кивая. — Поделиться пирогом с молодыми яблоками? Чонгук фыркает с улыбкой. Они выходят на улицу. — Ты в зал? — Риторический вопрос. — По делу или как? — Или как, — Хосок шагает по улице, не оборачиваясь. Чонгук идет следом. — На самом деле раз уж встретились, то хотел обсудить с тобой один момент, — устанавливает зрительный контакт. — Сможешь немного пройтись? Чонгук пару секунд размышляет и в итоге кивает, начиная идти рядом. Хосок убирает руки в карманы, плавно моргая. — В этом сезоне пришло много новеньких. А у меня не хватает тренеров и тех, кто мог бы их натаскать. Чонгук поворачивает голову. — В чем проблема набрать новых? — В том, что им нужен как минимум испытательный срок, чтобы я понял, насколько могу доверить им ребят, — размеренно говорит Хосок. — Слишком мало времени для этого, у моих скоро соревнования. Я не могу одновременно быть везде. Чонгук неторопливо выдыхает. Он понимает. Хосок слишком ответственно относится к тренировкам, а когда время близится к боям, то его концентрация сосредоточенности и дисциплины особенно впечатляют. — Что ты предлагаешь? Хосок останавливается и смотрит в глаза. Его манера расслабленности, уверенности и спокойствия слишком ярко ощущаются. Чонгук считает, что Хосок нашел себя в этой жизни и находится действительно на своем месте. — Потренируй временно ребят. Тебе я доверяю. — У меня не так много свободного времени для этого, ты знаешь, — отвечает Чонгук и идет дальше. Хосок плавно поворачивается за ним и идет следом. — Я не прошу находиться в зале постоянно. Но даже такая помощь будет очень весомой. Чонгук не отнекивается. Несмотря на то, что пока на работе у родителей все относительно свободно, это не дает никаких гарантий, что через пару недель он не будет там часто нужен или вообще ночевать, как это было несколько месяцев назад. Тем более теперь… Он хочет проводить свободное время с Юнги и Мэй. — Ты в курсе, что лучше будет, если тренер будет постоянным? Ты же знаешь, что у каждого свои требования и подход. Твои с ума не сойдут, если сегодня их поставят в спарринг на весь день, а завтра загоняют по всем снарядам в зале? Это факты. Хосок отвечает и продолжает неторопливо диалог: — Возьмешь тогда старичков и поможешь мне. Им нужно просто оттачивать навыки. Что скажешь? — И ты так просто отдашь мне их? — выгибает бровь Чонгук. — Думаешь, поверю? Хосок лениво улыбается. — Брось, Чонгук, — останавливается, вздыхая. Говорит негромко, смотря в глаза: — Мне правда нужна твоя помощь. Ты знаешь, что я бы не обратился, если бы можно было найти еще варианты. Я в курсе, что ты занят и тебе не до этого. Подумай, ладно? Я буду очень признателен. Чонгук поджимает губы, размышляя. Кивает. — Ладно. Но мне надо у отца узнать, что по планам на ближайшее будущее. Чтобы хотя бы иметь представление, насколько имеет смысл соглашаться. Если буду занят, то просто потрачу твое время, за которое ты уже смог бы кого-нибудь найти, — и добавляет: — На постоянном не смогу приходить. Но в какие-то дни — да. Поищи все равно тренеров. — Например, пригласить из других клубов, — идет дальше Хосок. — Когда у них тоже подготовка. Как думаешь, сколько согласятся? Чонгук закатывает глаза и коротко хмыкает на выдохе, неторопливо догоняя. — Предполагаю, что все. Хосок неопределенно кивает, наклоняя голову. Они доходят до спортивного клуба. Тот находится не так далеко. На улице приятная погода. Хосок останавливается у входа и указывает головой на дверь. — Зайдешь? Перчатки не предлагаю. В кармане Чонгука отдает вибрацией. Он достает телефон и открывает чат.

***

«Если я понадоблюсь, напиши. Не думай и просто напиши, договорились?» Юнги прикусывает губу, стоя на кухне и смотря на отправленное сообщение.   «Мне просто… тебя не хватает» Как оказалось, очень сильно. Видимо, потому, что тоскующее по теплу сердце стало тоскующим по Чонгуку. Оно впервые за долгое время по-настоящему затосковало. Испугалось осознания перемен в обладателе, начало неосознанно вторить беспокойству. А теперь нуждается в том, чтобы теплом напомнили, что все в порядке. Юнги, конечно, немного думал, хотя просили обратного. Но написал. Он впервые в жизни, кажется, думал не так долго. Чонгук прочитал сообщение сразу и печатает. — У тебя все нормально? — раздается сзади негромкий голос Тэхена. — Да, — Юнги гипнотизирует это «печатает». Тэхен встает рядом, всматриваясь. — Точно?… Через пару секунд Юнги опускает руку с телефоном, поворачивается к Тэхену, улыбается и говорит: — Не хочешь прогуляться? И светится.

***

Юнги шагает, открыв навигатор, и внимательно осматривает вывески. Признаться, он был удивлен написанным адресом. Но там будет Чонгук. Тоскующее сердце радуется все больше с каждым следующим шагом. — Значит, он там не один? — потирает неловко локоть Тэхен. — Сказал, что с другом, — кивает Юнги. — И мы сейчас идем в боксерский клуб, — продолжает дальше Тэхен. — Да, все верно. Тэхен кусает губу. — И там будет друг Чонгука… Юнги останавливается и заглядывает в глаза.  — И там будет друг Чонгука, — подтверждает. — Ты что, волнуешься?… Тэхен неопределенно пожимает плечами, держа одну ладонь на локте. — Да просто… — жует губу. — Надеюсь, они одетые. Юнги через секунду смеется. — Уверен, все раздетые. — Да ну тебя, — буркает Тэхен с улыбкой и идет дальше. — Просто я не бывал в таких местах. Непривычно. — Я тоже, — пожимает плечами. — Вот и узнаем, что там и как. В любом случае, там Чонгук, нам не о чем переживать. Тэхен мягко улыбается, смотря на то, как Юнги ускоряет шаг после своих слов. — Точно, — а потом добавляет: — А ты с этим другом знаком? — Нет, — мотает головой. — Чонгук о нем не рассказывал. Тэхен вздыхает. Полная неизвестность. Они останавливаются напротив нужной двери, и Юнги уверенно тянет ее на себя. — Чонгук сказал, что встретит, пойдем. Тэхен медлит. Юнги терпеливо ждет, смотря на попытки морально собраться. И ему кивают. Чонгук их действительно встречает внутри прямо около входа и идет навстречу. Смотрит внимательно на Юнги, пытаясь что-то по эмоциям и состоянию прочитать. А тот лишь расплывается в улыбке, и Тэхену кажется, что его сейчас снесет волной тепла. Он аккуратно кидает взгляды в сторону ринга и боксерских груш, проверяя, нет ли там кого-то. Но зал оказывается пустым. Поэтому в следующую же секунду Тэхен не может удержаться и с интересом осматривает помещение. — Рад, что решили прийти, — говорит Чонгук. — Как добрались? — Без происшествий, — отвечает Тэхен и пытается аккуратно найти взглядом друга Чонгука. Ему нужно увидеть, чтобы успокоиться окончательно. Либо отвернуться и уже понять, что поднимать глаза до момента, пока они не уйдут, не стоит. Вдруг он и правда в тренировочной форме. — Пойдем. Мы ненадолго. Познакомлю вас с Хосоком. Тэхен это имя перебирает на языке. Приятное. Он таких не встречал. — Вы где-то в кабинете? — спрашивает, пока Чонгук их ведет, а Юнги идет рядом с парнем. — В соседнем зале, у Хосока… Чонгук не успевает договорить. Тэхен замирает на входе во второе помещение и, к своему удивлению, взгляд в пол не опускает. Наверное, потому, что это правда первый опыт личной встречи его мира и мира бокса. — Тренировка, — договаривает Чонгук. — Но он уже долго тренируется, так что заканчивает. Этот самый Хосок. Одет только в шорты и обувь. Тэхен не собирается пялиться на открытый торс. Но он просто безысходно зависает от ступора и неожиданности, что в итоге глазами к парню прирастает. Тэхен в теории знает о боксе, но когда лично, и вместе с этим перед тобой сосредоточенно бьют профессионально по груше, очень сложно немного не зависнуть. Звук от ударов, четкие продуманные движения, стойка — все выглядит гармонично и красиво. Завораживает. Тэхен заворожен. И он радуется, что первые секунды его ступора остаются незамеченными для всех. А вот следующие, к сожалению… Этот самый Хосок. Поворачивается к ним, а его дыхание размеренное, как и движения грудной клетки. Хотя Тэхен помнит информацию о том, что парень уже долго тренируется. Этот самый Хосок. В отличной физической форме. Его мышцы рук и торса хорошо проработаны рельефом, но выглядят гармонично и неперекачанно. Тэхен мысленно извиняется за то, что так прямо разглядывает, что так просто получается автоматически, когда знакомишься с людьми. Но, наверное, он впечатлен немного больше, чем рассчитывал. Поэтому все еще не может отойти от ступора. И поэтому встречается взглядом с Хосоком, когда подходит очередь молчаливого знакомства через зрительный контакт. Этот самый Хосок. Плавно снимает перчатки, разматывает бинты на запястьях, кладет в сумку, берет из нее полотенце, накидывает сверху и прикрывает слегка грудь. Все это Тэхен завороженно прослеживает взглядом. Наверное, стоит перестать. Но взгляд не может оторваться. Хосок впечатляет не своим телом, а тем, как двигается. И как, оказывается, смотрит. Тэхен еще не встречал людей, которые были бы настолько размеренными внешне, как и их дыхание. Все его друзья достаточно эмоциональные, как и весь мир Тэхена. Выражение лица парня сложно прочитать, его мимика спокойная и сглаженная, по Хосоку не видно, что он устал, физически уж точно, но ощущение… Ощущение, которое создает этот парень — что он находится на своем месте. Он будто не растворяется в этом зале, а является частью него. Тэхен впечатлен. И, кажется, понимает, что спорить с этим бесполезно. И, кажется, сомневается, а собирался ли вообще. — Привет, — парень подходит к ним и кивает Юнги. — Хосок, — протягивает руку. Юнги легко кивает в ответ и ладонь пожимает с улыбкой. — Я Юнги, очень приятно. Тэхен думает о том что… Этот Хосок знакомится с людьми через рукопожатие. И из них двоих, как новеньких, Юнги свое ответственно подарил в ответ. Этот Хосок… Встает напротив Тэхена, кусающего нижнюю губу в смятении и смотрящего слегка из-под челки, потому что просто так получилось, что наблюдал за ним, и протягивает руку. Тэхен, опуская взгляд вниз, подвисает в очередной раз. Но теперь, немного замирая, в любопытстве и едва заметно наклоняя голову. Думает о том, что пальцы Хосока больше подходили бы какому-нибудь художнику. Они жилистые, ровные, длинные и достаточно изящные. Не грубые, как у некоторых мужчин, а изящные, как и вся его ладонь. Пальцы Хосока… Тэхен их почему-то сравнивает со стеблями маков с еще закрытыми бутонами. Костяшки на пальцах напоминают эти самые бутоны. Почему именно маки — Тэхен не знает. Просто первая мысль. И Тэхен любит маки. — Привет, — звучит низким приятным голосом Хосок. — Ромашка. Тэхен поднимает взгляд и заторможенно хлопает глазами. — Ромашка?… — двигает губами. Хосок медленно наклоняет голову, скользя взглядом по лицу. Протягивает руку чуть ближе, намекая на рукопожатие. Тэхен, еще пару раз заторможенно моргнув, вкладывает свою ладонь. И немного погибает от контраста. Задается вопросом, чувствовал ли это Юнги. Или только у него подобное восприятие деталей. А может, дело все в том, что это он так контрастирует с Хосоком. Рукопожатие у Хосока на удивление не крепкое, не резкое, а достаточно сдержанное и спокойное. Тэхен руку не пожимает. Обычно он обнимается при встрече с друзьями, либо знакомится на словах, и такие взгляды на приветствие обычно с другими людьми у него совпадают. Тэхен руку не пожимает, поэтому просто позволяет Хосоку делать нужные короткие движения и держать себя за руку. А контраст… Пусть у Хосока руки не грубые, но в них чувствуется сила.  Хосок держит в руках боксерские перчатки, а Тэхен держит в руках кисти. Хосок бьет по груше, а Тэхен мягкой нежностью водит кистью по мольберту. И почему-то от этого контраста Тэхену хочется сесть на корточки и спрятаться робко в ладонях. — Меня зовут Тэхен, — негромко, пребывая в робости, смотря перед собой, когда руку отпускают. — И мне приятно познакомиться. Тэхен не видит, как Хосок еще пару секунд на него смотрит и потом поворачивается к остальным: — Я закончил на сегодня. — Мы можем подождать, — говорит Юнги, поднимая голову на Чонгука в ожидании комментария на свое предложение. Тот кивает. Юнги пытается поймать зрительный контакт с Тэхеном, чтобы молчаливо спросить и его мнение на этот счет. Тот не сразу его замечает, погруженный в мысли. — А, да, — звучит поспешно в итоге Тэхен. — Подождем без проблем. — Я недолго, — Хосок кивает и идет в сторону сумки. — Можем пока присесть за столик в углу на диван, — Чонгук движется в нужном направлении, когда парень уходит из помещения. — Здесь у Хосока отдельный зал, где тренируются более опытные или готовятся к боям. Первый в основном для новичков или классической тренировки. — Хосок готовится к выступлению? — спрашивает Юнги слегка воодушевленно. — Он, кажется, хорош в своем деле. Ромашка. — Хосок раньше выступал, — Чонгук поднимает уголок губ: — Он и правда хороший профессионал. С самого начала быстро схватывал налету и довольно скоро начал брать много побед. Но потом ушел в тренеры, — добавляет, окинув взглядом зал: — Это его клуб. Почему ромашка? — Ого… — Юнги повторяет за Чонгуком взглядом. — Впечатляет. Впечатление Тэхена. Маки на холстах с закрытыми бутонами. Мазки разных цветов при солнечном свете. — Тэхен, ты в порядке? — раздается голос Юнги. Впечатление. Восходящее солнце. Впечатление. Маки с закрытыми бутонами. Тэхену нравится своя версия названия. — Тэхен? — это уже от начинающего внимательнее смотреть Чонгука. — Да! — поднимает взгляд и часто кивает. Потом улыбается спокойнее: — Задумался просто. Наверное, занятие боксом — не такое легкое дело. — По Хосоку, кажется, не скажешь, — улыбается Юнги и аккуратно берет ладонь Чонгука в свою, переплетая пальцы. Тот на это поглаживает большим в ответ. — Он отдает всего себя этому, — говорит Чонгук и подходит к диванчику, на него садясь. Юнги плюхается следом. — Тэхен, садись, — друг кладет ладонь рядом с собой. Тэхен поджимает задумчиво губы и располагается, незаметно становясь вновь задумчивым. Но он слышит каждое слово. И вслушивается с интересом. — Давно Хосок занимается? — у Юнги вопросов все больше. И выходит так, что он озвучивает каждый, который рождается и в голове Тэхена. Тэхен пока не в состоянии задавать вопросы, за помощь в чем Юнги безумно благодарен. Ему тоже хочется узнать больше об этом парне. — Где-то с пяти лет. — Кто-то из родителей привел? — Сам выбрал, — хмыкает, откидываясь на спинку. — Или это его бокс выбрал. Ощущение, что все вместе. «Мне кажется, что часто не мы выбираем то, к чему лежит наше сердце. Может, это звучит странно. Но будто сначала нас выбирает что-то, и оно становится частью нас, когда мы это замечаем и с этим соглашаемся». Сказал тогда Венсан Ришар. Эти слова заставили немного перевернуться мир Тэхена. «Или это его бокс выбрал» Сказал сейчас Чонгук. Тэхен искренне вдохновляется людьми, которые могут так о себе сказать. Теми, у кого получается понять такое намного раньше. Тэхена подобное вдохновляет. Это кажется зачаровывающим. И Хосок, получается, один из таких людей. — Это впечатляет, — шепчет Тэхен. Озвучивает реальности. Рассказывает о выводе закономерности мыслей. Делится сформировавшимся внутри итогом. Прикрывает глаза, тихо вдыхает. И озвучивает внутри самому себе, все еще ощущая прикосновением на кончиках пальцев красные лепестки маков, которые проглядывались из бутонов: Хосок его впечатляет.