ROOMMATE

Если бы месяц назад Чуе сказали, что он потеряет сон из-за какого-то парня, он бы плюнул сказавшему это в лицо, добавив сверху еще парочку хороших тумаков. В такое действительно было трудно поверить. Но сейчас, скрипя зубами, собрав всю свою волю в кулак и находясь в шаге от потери самообладания, Чуя стоически признавал, что сон стал для него теперь не чем иным, как недостижимой мечтой. Нетрудно было догадаться, кто являлся причиной его бессонницы. Когда-то давно на каком-то древнем форуме Накахара прочитал необычный совет психолога. Этот умудренный необъятным опытом специалист писал: «Если вас беспокоит или раздражает какой-то человек, просто возьмите листок бумаги и напишите на нем все, что вам в этом человеке не нравится, а затем порвите или сожгите написанное». Десять. Ровно десять листов с двух сторон остервенело исписал Чуя, следуя этому совету. И вместо обещанного облегчения, он ощутил еще более яркое, всепоглощающее бешенство, гнев и что-то непонятное, не ясно, приятное или нет, но заставляющее сердце биться в ускоренном темпе. Никому из людей не нравятся недоступные для их понимания вещи. Чуе это, тем более, не нравилось. Он раздражался на ровном месте, не мог выкинуть из головы терзающие его все время мысли. Однако, одно он знал точно — это Осаму Дазай лишил его покоя. Несмотря на то, что в бытовом плане Осаму был очень аккуратным, чистоплотным и совершенно нешумным, Накахаре абсолютно не удавалось расслабиться, находясь в одном помещении с ним. Голова словно погружалась в густой туман, и все тело деревенело, ожидая удара исподтишка в любую секунду. За прошедшую неделю Чуя устал, как бродячая псина, скитающаяся по свалкам в поисках самой захудалой косточки. Только, в его случае, этой «косточкой» был покой и сон. Тачихара вежливо предлагал переночевать у него, но парень не хотел сдавать позиции и, трусливо пождав хвост, уступать главенство Дазаю. В конце концов, он прожил целых четыре года в этой комнате! А вот в университете обстановка была поспокойнее, и все же, даже там, Осаму умудрялся бесить Чую одним своим дыханием. Иногда парню думалось, что он уже как-то чересчур придирается к новенькому. Но… насмешливые взгляды Дазая, его снисходительная улыбочка, и саркастические замечания могли вывести из себя кого угодно, хоть Мать Терезу. Осаму Дазай, словно паразит, поразительно быстро проник во все сферы жизни Чуи. Так органично вписался, что парень начал чувствовать себя совершенно чужим в собственной группе. Один лишь Мичизу Тачихара поддерживал его, и то, наверное, только потому, что имел возможность увидеть «настоящие лицо» Дазая, а не ту лицемерную маску, за которой тот скрывался все время. Посмотрев на исписанную формулами доску и осознав всю тщетность учебы, Чуя отложил ручку в сторону. Голова гудела и отказывалась воспринимать какую-либо информацию. — Эй, Чуя, ты ведь пойдешь? — ткнул его локтем в бок шебутной Тачихара. Накахара недоуменно взглянул на него и вопрошающе выгнул бровь. — Ты меня вообще, что ли, не слушал? — надулся одногруппник. — Я тебе уже полчаса распинаюсь про день рождение Хигучи с юридического. Ну так что, пойдешь? — Нет, не хочу, — Чуя устало потер виски, пытаясь унять пульсирующую боль, которая стала его постоянной спутницей на пару с бессонницей. — Тебе, как старосте, все равно придется там присутствовать и проконтролировать всех, чтобы никого потом не исключили за какую-нибудь безумную выходку, как в прошлом году, — вздохнул Тачихара, утешительно хлопнув Чую по спине. — А вообще расслабься, все будет путем, я-то знаю. В глазах Чуи зажегся огонек интереса, он выжидающе посмотрел на подозрительно довольного одногруппника. Но тот не спешил отвечать, лишь нагнетал еще больше таинственности, едва сдерживаясь, чтобы не выпалить все сразу. Накахара не любил ждать, особенно, когда становилось действительно любопытно. Он провел пальцем по своей шее, намекая Тачихаре, что его ждет, если он продолжит играть в пафосного партизана. — Ну ладно-ладно, я слышал, что его там не будет, — понизив голос, прошептал тот, кивая в сторону увлеченно записывающего лекцию Дазая. — Вроде бы у него какие-то важные планы на выходные. — О! — глубокомысленно изрек Чуя. — Прекрасные новости! Иногда с тобой бывает приятно иметь дело, Мичизу. Казалось, что Накахара аж воспрял духом от такой новости. Тачихара усмехнулся и напустил на себя важный вид: — Обращайся ко мне впредь Тачихара-сан, ведь я — вестник счастья! — Вестник счастья с очень короткой памятью, — рассмеялся Чуя и легонько щелкнул друга по носу. — Я надеюсь, что несмотря на вечеринку, за курсач ты все же сядешь. Мичизу весь скуксился и стал выглядеть так, как будто целиком съел лимон. Чуя лишь фыркнул на это — друг был заядлым любителем делать все в последний момент. Иногда Накахаре казалось, что тот просто кайфует от такого стиля жизни. Вот же, блин, любитель дедлайнов. Но вечеринка была очень кстати, им обоим нужно было расслабиться, особенно Чуе. После этой новости Накахаре показалось, что даже время ускорило свой ход. Завтра, уже завтра Дазай свалит куда-то нахрен, и Чуя сможет наконец-то спокойно вздохнуть, а главное, выспаться! Сон, святой сладкий сон, желательно двенадцатичасовой. Парень собирался спать до тех пор, пока желудок не начнет сводить от голода. А что же до вечеринки, то он планировал потупить там пару часов, смести все съестное (или забрать с собой немного) и с чувством выполненного долга пойти в свою комнату спать. Это был идеальный план! В предвкушении отличных выходных время пролетело очень быстро. На следующее утро Чуя, с чистой совестью выключив нахальный будильник, завалился обратно на кровать, решив, что сегодня просто грех не прогулять пары. Вот выпустится он потом из универа и уже не сможет так делать, нужно было наслаждаться каждой такой возможностью. Дазай, к удивлению Чуи, тоже не пошел на пары. Он просто проснулся как обычно рано и сразу же начал что-то быстро-быстро печатать в ноутбуке, абсолютно не обращая внимания на то, что мешает соседу спать. «Вот же ж, блин, он там решил все задания на этот семестр переделать? Ну и пофиг, лишь бы свалил поскорее», — подумал Накахара и недовольно достал наушники, собравшись слушать музыку, пока Осаму не уйдет. Но его желудок совершенно не собирался мириться с таким положением дел и заставил Чую, скрутившись пополам от боли, с горестным стоном встать с кровати и отправиться в магазин за едой. Кажется, пора было начинать питаться нормально и прекращать курить на голодный желудок. Иначе, такими темпами, он в ближайшее время загремит в больницу, и придется раскошеливаться на лекарства и дорогущие обследования. Но Чуя собирался приступить к этому с завтрашнего дня, потому что все важные вещи всегда начинают делать с «завтра». Не он такое придумал, это все вековая мудрость. Когда он вернулся в общежитие, Дазая там уже не было. Только его тарелка одиноко стояла на общем столе, все остальное было убрано на свои места. Чуя заглянул под кровать Осаму и довольно улыбнулся, отметив, что спортивной сумки под ней не было. Значит, тот и вправду свалил на все выходные. Жизнь была просто прекрасна. И даже дешевые булочки, купленные по скидке, казались сейчас ему самым изысканным кушаньем. Правду говорят, что лишь лишившись чего-то важного, можно заново открыть для себя всю красоту мира. А его красота заключалась в простоте и мелочах. До самого вечера Чуя валялся в кровати, залипая в игрушку на телефоне и периодически перекидываясь сообщениями с воодушевленным Тачихарой. На вечеринку ему уже перехотелось идти — кроватный магнетизм был очень силен, и даже обещанная халявная еда не могла с ним справиться. Преодолеть сонливую лень ему помог Мичизу, который не желал слушать жалкие оправдания спрятавшегося под одеялом Накахары. Он просто щекотал Чую до тех пор, пока тот с грохотом и визгом не свалился с кровати. И вот теперь, старательно прячась за этажеркой с фруктами, Чуя неторопливо потягивал пиво и закусывал его мармеладками. Жаль только, что достойного красного сухого на этом празднике не наблюдалось. Притащенные коробки вина, в народе именуемые «Шато дэ Пакет», Накахара вообще не воспринимал всерьез. В центре комнаты ребята устроили импровизированный танцпол, кто-то еще твердо стоял на ногах, но большинство просто качались из стороны в сторону и пьяно хохотали, стоило кому-нибудь из них споткнуться и завалиться на пол. Оставался еще час до конца, обозначенного самому себе, времени, но Чуя, если честно, уже сейчас хотел по-тихому свалить. Веселье быстро сошло на нет, погрязнув в море алкоголя, кто-то уже во всю бесстыже обжимался по углам, кто-то даже валялся на полу, а кто-то просто хитрожопо свалил. Мичизу нигде не было, поэтому парень решился и, прихватив с собой тарелку с онигири, в качестве моральной компенсации, бесшумно и незаметно, почти как ниндзя, свинтил в сторону своей комнаты. Вставив ключ в дверь, Чуя с удивлением обнаружил, что та не заперта, хотя он точно помнил, как закрывал ее. Может, он и выпил, но не настолько много, чтобы забыть такую важную вещь. Накахара был очень дотошен в тех вещах, которые касались непосредственно его самого, его имущества и его желаний. Он напрягся, в душе начиная подозревать, кого он может увидеть в комнате, и это совсем не радовало его. Он осторожно толкнул дверь и та еле слышно открылась. В комнате горела только старая настольная лампа, мягко отбрасывая на стены чуть дрожащие тени. Обычно заваленный учебниками и всяким другим хламом маленький столик сейчас стоял в проходе между кроватями, вызывающе расположив на себе длинную бутылку, баночки с консервами и всякую другую закуску. Но самым внезапным, но в душе очень даже ожидаемым, фактором в этой ситуации являлся Дазай, вальяжно сидящий на полу и прислонившийся спиной к кровати. В руке он держал маленькую рюмку и выглядел как-то совсем одиноко и расстроенно. Или это Чуе просто показалось? Накахара пару раз моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но Дазай не собирался исчезать. — Что ты тут забыл? — недовольно выпалил Чуя, слегка растерявшись от неожиданности, когда тот наконец взглянул ему прямо в глаза. Осаму как-то уж слишком горько улыбнулся, опрокинул в себя рюмку и задумчиво посмотрел на Накахару, словно бы видел его впервые. — У меня к тебе такой же вопрос, что ты здесь делаешь? — наконец ответил он. — Разве ты не должен сейчас развлекаться на вечеринке? — В смысле "что я тут делаю"?! Я тут живу вообще-то! — мгновенно возмутился Чуя, на секунду протрезвев от подобной дерзости. — Я, может, устал развлекаться и пришел спать. И почему я вообще должен перед тобой отчитываться?! И ты… ты сам должен был свалить из общаги на выходные! Осаму резко хлопнул ладонью по столу, и парень, испуганно вздрогнув, замолчал. Атмосфера в комнате накалилась до предела. — Ну так, блять, аналогичная ситуация! Я ведь тоже здесь живу, идиота, ты, кусок, — рявкнул на него разозленный Дазай. Но потом, заметив ошеломленный взгляд Чуи, рьяно тряхнул головой, словно пытаясь протрезветь, и виновато взглянул на Накахару. Чуя просто стоял и молчал — такой Осаму его пугал. Было очень непривычно видеть вечно хладнокровного парня таким взбешенным и нервным. Громко вздохнув, Дазай опустил ладони на колени и, покаянно склонив голову, едва слышно выдавил из себя: — Прости, я вообще не то хотел сказать. Вот, черт, правда, прости. Может быть, потому что Накахара был немного пьян, или потому что Дазай с каждым словом извинялся все искреннее, парень поверил ему. Он и сам был виноват, что так с порога начал возмущаться. Чуя вообще был довольно отходчивым человеком, быстро вспыхнув, он также быстро остывал. Хоть ему в данный момент было очень неловко и неуютно, он все же вежливо кивнул Дазаю и сел на пол напротив него. Наверное, им стоило сейчас поговорить и немного исправить отношения, не заладившиеся с самой их первой встречи. Воспользовавшись его молчанием, Осаму более уверенно продолжил: — Я с самого начала должен был извиниться за свое поведение. Я не хотел тебя обижать и грубить тебе, правда, просто… новый город, новые люди, общежитие… Это так напрягает. Ну, знаешь, социальное взаимодействие и все такое… Чуя устало вздохнул и сочувствующе кивнул, он понимал Осаму, как никто другой: — Я знаю, что это такое, на первом курсе я чувствовал себя также. Так что проехали, я принимаю твои извинения. После этого признания показалось, что даже в комнате стало потеплее и уютнее. Все же Дазай был не таким уж и вредным, просто обычный парень, тяжело сходящийся с людьми. Чуе было очень хорошо известно состояние Осаму, потому что он сам был таким же раньше, а может, и до сих пор таким оставался. — Присоединяйся, — вдруг похлопал ладонью по подушке рядом с собой Дазай, приглашая сесть рядом. От этого неожиданного жеста, в душе обоих потеплело, словно бы они оказались под ласковыми солнечными лучами. — Что? Ой, не стоит… — Давай-давай, не отказывайся, пожалуйста, — на лице Осаму впервые за все время их знакомства появилась искренняя улыбка, а на щеках — маленькие ямочки. — У меня онигири есть, правда, не знаю с какой начинкой, — смущенно произнес Накахара. Он поставил тарелку на стол и осторожно присел рядом с Дазаем, стараясь не слишком пялиться на него. — Консервированные крабы, — дружелюбно улыбнулся Дазай, протягивая Чуе прохладную консервную банку, — еще есть саке. Это было очень мило с его стороны, так, наверное, и должны взаимодействовать люди, вынужденные жить вместе. Чуя замер, пристально глядя на предложенное угощение. Пальцы у Осаму были изящные, тонкие и длинные, с аккуратно подстриженными ногтями. Приняв окончательное решение, Накахара вздохнул и сдался под гнетом бурчащего от голода желудка (все же мармеладки вряд ли могли считаться за нормальную еду), и, неловко улыбнувшись в ответ, забрал банку из рук парня. — Спасибо за угощение. Дазай достал откуда-то сбоку еще одну рюмку, наполнил ее саке и аккуратно пододвинул к Чуе. — Ну что, давай тогда познакомимся заново? — в голосе Дазая послышалась робкая надежда. Накахара удивленно посмотрел на него, не понимая, что тот от него хочет. — Осаму Дазай, приятно познакомиться, — подал пример Осаму. Он очаровательно улыбнулся и протянул Чуе руку. Звучало действительно искренне и от чистого сердца, и Чуя, улыбнувшись в ответ, крепко сжал теплую ладонь парня. — Накахара Чуя. И мне тоже приятно. В этот момент будущее виделось им обоим не таким уж беспросветным и мрачным.