Всё же на чердаке

Сооружённая из кресла и столика постель была ужасно тесной и неудобной, но на этот раз Серафима разбудила не боль в затёкшей шее, а неприятный щекочущий холодок в коже головы. — Скажи, пожалуйста, что ты делаешь? — спросил Серафим, открывая глаза. Костик поспешно отдёрнул руку, и Серафим зажмурился, успев заметить летящую прямо в глаз каплю. Холодок растёкся по краешку века, и Серафим повторил, осторожно приоткрыв второй глаз: — Что ты делаешь? — Вообще-то, — сказал Костик, — это должен был быть сюрприз. Может, закроете глаза и притворитесь, что и не просыпались? — Константин! — Ну вот, я о вас забочусь, а вы ругаетесь, — надулся Костик. — Когда ты в последний раз обо мне заботился, — сварливо сказал Серафим, — мы меня вынимали из дубового полена, забыл? — А зачем было думать про жука-дровосека? — вопросил Костик. — Я же не знал, что зелье так сработает… Я думал, у вас прибавится сил, как у дровосека, а вы в личинку превратились. Сами виноваты. — Потому что уточнять надо было! «Подумайте про дровосека» — это не инструкция, а леший знает что! — возмутился Серафим, отчаянно пытаясь разлепить глаз. — И вообще, если бы я знал, что ты будешь применять ко мне зелье сходства… Я же сто раз говорил, не трогай зелья! — Я и не трогаю, — миролюбиво сказал Костик. — Да? А это тогда что? — спросил Серафим, красноречиво указав на слипшийся глаз. — Слушайте, я же о вас забочусь, — начал было Костик. — Вы у нас не молодеете… Серафим угрожающе зарычал. — У вас на расчёске вчера осталось всего два волоса, представляете? — А? — Раньше были целые клочья, а теперь почти ничего не осталось. Это значит, — сказал Костик, понизив голос до трагического шёпота, — что вы лысеете! — Лысею? — переспросил Серафим. — Лысеете. Рвали на себе волосы, рвали — и все вырвали, — серьёзно кивнул Костик. — Так, — мрачно сказал Серафим. — Ты решил, что моим волосам нужно какое-нибудь окаменяющее зелье? — А что, есть такое зелье? — оживился Костик. — Нет, — быстро ответил Серафим. — Нету, я просто так сказал. — Ну и ладно, — беспечно отмахнулся Костик. — Между прочим, я прислушался к вашим словам и не трогал зелья. — Обманывать нехорошо, — кисло сказал Серафим, всё ещё пытаясь разлепить глаз. — А я и не обманываю, — ответил Костик. — Я пришёл к выводу, что могу спасти вас от лысины и без помощи зельев. — Зелий, — машинально поправил его Серафим. — И ты хочешь сказать, что жидкость, которой ты облил мою голову, что эта пакость, из-за которой я не могу раскрыть глаз… — Наполовину можете, — возразил Костик. — Вы похожи на маленького котёнка. — Тоже лысый и беспомощный? — мрачно спросил Серафим. — Котята не лысые, — оскорблённо ответил Костик. — И вы тоже не будете, потому что я надёжно укрепил корни ваших волос. — Зельем? — Да нет же. — А чем? Серафим попытался встать и завопил от боли. — Лежите смирно, — сказал Костик. — Кажется, результат придётся доработать ножницами. Произошло непредвиденное слияние с креслом. Это вы виноваты, проснулись. Из-за вас у меня дрогнула рука. — Да что это за зелье?! — вскричал Серафим. — В сотый раз говорю, это не зелье, — ответил Костик. — А что тогда? — Всего лишь клей.