Всё же на чердаке

— Как думаете, ваша аура вас скоро укокает? — с азартом спросил Костик, выгребая из шкафа рыцарские латы. — Не знаю, — буркнул Серафим. — Скажи на милость, зачем тебе латы позорного поражения? — Позорного? — переспросил Костик, разглядывая ржавый нагрудник. — А, тогда это вам. Или на Симеона Андреевича наденем, точно! — Пошли уж, изверг, — проворчал Серафим. — Сами говорили, с бухты-барахты к врагам не ходят, — обиделся Костик. — Я не говорил, что к врагам, — возразил Серафим, и Колумбарий тут же рявкнул: — Это я сказал! — Ну и тем более, — радостно согласился Костик. — Надо подготовиться, навести красоту и вообще. Скажите, учитель, у вас есть такой гребешок, от которого волосы дыбом? — У меня вместо него ты, — недовольно отозвался Серафим. — Ты уверен, что нам прямо необходимы сорок два воротничка, розовая туфля удивления, очки косоглазия и иголки вопиющего безобразия? — Ой! — сконфуженно воскликнул Костик. — Я думал, это иголки вопящего дикобраза. Опять неправильно прочитал этикетку. — Подарю тебе букварь, — пообещал Серафим. — Если выживешь, — философски уточнил Колумбарий, а Крематорий уверенно добавил: — Не выживет. — Это почему это? — возмутился Костик. — Видимо, умру от старости, пока мы собираемся, — сварливо сказал Серафим. — Не-е, ты умрёшь от топора в башке, — сказал Колумбарий. — Зеркало врать не станет, — поддакнул Крематорий. — Да идите вы! — обиделся Серафим. — Костик, зараза, хватит копаться, пошли уже. — Утюг правдолюбия брать? — спросил Костик, роясь в сундуках. — Нет. — Отвёртку честности? — Нет. — Паяльник откровенности? — Нет! — рявкнул Серафим и предусмотрительно добавил: — И щипцы истины тоже не надо. И вообще — отойди от сундука с пыточными артефактами! — Вы зануда, — огорчённо цыкнул Костик. — Совсем безоружным идти хотите, да? Чтобы он задавил вас своим пузатым авторитетом. Серафим смущённо кашлянул, потому что в его планы не входило мериться с Симеоном Андреевичем силой. — Ну, мы у него вежливо спросим… — Понятно, — вздохнул Костик, распихивая по карманам самострельные пуговицы. — Пойдёмте. Ой, стойте! Он схватил с комода баночку с пудрой и её тоже запихал в карман, сосредоточенно сопя. — Это ещё зачем? — насторожился Серафим. — Посмотрим, чем там Аграфена Филипповна околдована, — пожал плечами Костик. — Слушайте, вы точно не хотите надеть латы? — Может, чуть позже, — сдержанно ответил Серафим. — Когда надо мной не будет висеть проклятие отчуждённой ауры. — Ну и ладно, — надулся Костик. — Пойдёмте скорее, а то что-то вы плохо выглядите. — Да? — рассеянно сказал Серафим и потёр противно ноющее горло. — А по-моему, учителишка никогда не выглядел лучше, — возразил Колумбарий. Серафим подозрительно прищурился, подошёл к трюмо и ахнул. Шею его перечеркнул багровый след от удавки.